А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воруют! Чиновничий беспредел, или Власть низшей расы" (страница 16)

   Глава 6
   ГОЛОД КАК УСКОРИТЕЛЬ РАЗВАЛА

Не колхозы, так монхозы
   У замечательного публициста, русского националиста и философа Константина Крылова есть один замечательный рассказ. «Белая Новь. Отрывок из романа-трилогии иеромонаха Михаила (Шолохова) «Генеральная линия»…»
   Итак, на Дону встречаются два старинных приятеля: монах и станичный староста. Оба – ветераны победоносной Гражданской войны, где проклятые коммунисты были побеждены. А приехал монах на берега Тихого Дона-то как один из сорока тысяч таких же монахов, посланных на места разъяснять генеральную линию Вселенского Православия.
   Сидят приятели, дни былые вспоминают, как жидовских комиссаров вместе в капусту рубили. Тут бы самогончику распить четверть, да монаху нельзя, и он к делу переходит. Дескать, будем новое дело начинать – монастыризацию сельского хозяйства. Вместо единоличных казацких хозяйств, стало быть, монхоз строить – монастырское хозяйство. И по всей стране так будет. Нужно урожайность повышать, товарность хозяйства. А значит, не обойтись без тракторов и вообще механизации села, без внедрения передовой агротехнологии и удобрений. Мелким крестьянским хозяйствам с их чересполосицей того не потянуть, тракторов-комбайнов крестьяне сами купить не могут, да и техника нерационально использоваться будет. Так что путь один: крупные монхозы создавать…
   Смешно? Да не очень. Все верно подмечено. В XX веке, даже если бы белые в Гражданскую победили красных, один черт пришлось бы на Руси проводить что-то вроде сталинской коллективизации. Пришлось бы решать проблему чудовищной перенаселенности русской деревни, ее малоземелья и никудышной продуктивности нашего села. Пришлось бы принудительно-форсированно объединять земельные наделы, создавать машинно-тракторные станции и разверстывать плановые задания. Потому что иначе Россия не выживала как единая страна. Иначе она не могла обеспечить развитие своей промышленности и емкого внутреннего рынка для нее. Без всего же этого страна оказывалась бессильной создать передовые системы вооружения, чтобы выстоять в жестоких войнах XX столетия.
Зерна будущего раздрая
   В вышедшей недавно книге «Миф о красном терроре» А.Г. Купцов сделал гениальное открытие. Исследуя состояние дел в аграрной экономике Российской империи, он пришел к выводу о том, что страна под властью расы клептократов уверенно пошла к своему экономическому распаду. Без всякой революции 1917 года.
   Дело в том, что царская Россия и в аграрно-продовольственном плане в начале XX века стала выказывать признаки грядущего распада. Относительно устойчивое и высокотоварное (с большими излишками) производство зерна в старой России начала XX столетия стало четко смещаться на казачий юг (нынешнее Ставрополье и Краснодарский край), в Малороссию и Новороссию (Причерноморье, часть нынешней «независимой» Украины). Именно там производилось больше всего продовольствия, которое широкой рекой лилось на экспорт, на Запад, в то время как Центральная, нечерноземная Россия и Поволжье все чаще голодали, с трудом себя прокормляя. Эти земли с точки зрения Юга и Юго-Запада Российской империи превращались в голодный балласт, который лучше было отбросить и богатеть самим. Тем паче, что экспорт хлеба для старой России был примерно тем же, чем вывоз нефти и газа для сегодняшней РФ.
...
   Эта книга весьма интересна. Она написана бывшим антисоветчиком, успевшим отсидеть в СССР за свои взгляды, но затем превратившимся в ярого защитника советского строя. Причем с огромным фактическим материалом, почерпнутым из статистических первоисточников царской России.
   Я не разделяю некоторых положений автора. Скажем, он отрицает голод 1933 года, тогда как мне о нем в советские годы рассказывала бабушка и даже пела песню:

В тридцать третьем году
Люди падали на ходу.
В тридцать третьем году
Люди ели лебеду…

...
   Мне не нравится подход автора – все огосударствить, а зарплаты платить по штатному расписанию. Нет лучшего способа убить развитие: от такой уравниловки остановится совершенствование производства, начнется дефицит и падение качества производимого. Но в остальном – книга архиинтересная!
   Нищета и бескормица в коренной Руси в начале XX века была страшенной. В своих воспоминаниях граф, кавалергард, а затем и советский генерал A.A. Игнатьев («Пятьдесят лет в строю») описывает то, как в 1900 году он, занимаясь в Академии Генштаба, был командирован проводить топографическую съемку на Псковщине. Вот его впечатления:
   «В мое время Изборск, как и многие старинные города в России, действительно „пал“… и в нем из казенных учреждений оставалась лишь „казенная винная лавка“ – этот надежнейший источник пополнения российского государственного бюджета.
   Участок мой лежал в двадцати верстах за этим городом.
   Крестьяне Псковской губернии жили в невероятной нищете, спали на хворосте, болели и умирали от постоянного недоедания. Деревни выглядели мрачно…»
   Разлом намечался чисто конкретный. И уже наблюдалась уродливейшая картина: центр России голодает, а с юга, из черноморских портов, за границу идут миллионы тонн зерна и продовольствия. И ничего в рамках капитализма – свободного рынка правительство поделать не могло: хлеб вывозили частные хозяева. Из самых солнечных и хлебородных губерний Европейской России. И если они не желали кормить своим зерном остальную страну, никаких законных средств заставить их делать иначе просто не имелось. Деньги (экспортные доходы) объективно стали концентрироваться на территориях черноземного юга нынешних РФ и Украины. Когда мне говорят, что при окаянных коммунистах село в Центральной России было бедным, с убогими домишками, я отвечаю: так оно таким уже при царе перед путешественником представало!
   Более того, в начале XX века именно сельское хозяйство в России было главным рынком сбыта для промышленности. Производимые ею плуги, сеялки-веялки, локомобили, ткани, обувь, инвентарь покупали прежде всего аграрии. А где они были богаче всего? Да в южных и юго-западных губерниях европейской части Российской империи. И потому именно в этих районах в начале XX века быстрее всего развивается русская промышленность. Именно здесь поднимаются фабрики и заводы, металлургические предприятия. Вовсю работает Донбасс. Растут Юзовка (нынешний Донецк), будущее Запорожье, Кривой Рог, Мариуполь, Екатеринодар и Екатеринослав. Расцветает Одесса. Богатеет Ростов.
   Посмотрите, где размещается главная металлургическая база царской России в 1913 году: на нынешней Левобережной Украине. В Донбассе! Семь крупнейших металлургических заводов Юга дают тогда 37,6 % чугуна страны, а 6,2 % угольных шахт Донбасса – 67,1 % всего добываемого в стране угля. Там же концентрируется производство сахара.
   Где появляются самые крупные машиностроительные заводы царской России? Для строительства локомотивов и вагонов строятся гиганты: Коломенский, Сормовский, Брянский, Екатеринославский (Днепропетровский). То есть два завода – это все тот же Юг, один – Поволжье.
   А.Г. Купцов в «Мифе о красном терроре» показывает: из 490 крупных заводов Российской империи в 1911-м 105 гигантов работали в Новороссии (в северном Причерноморье). Но если взять общее производство сельхозтехники в 1911 году (плуги, рядовые сеялки, жатки и молотилки), то Новороссия производила львиную долю таких изделий: на 21 миллион золотых рублей из общероссийского производства в 38,2 миллиона.
   Одновременно (данные на 1909 г.) казачьи войска, владея 14 миллионами 689 тысячами десятин земли, успели скупить практически все земельные угодья юга европейской части империи, за исключением дворянских и купеческих латифундий. Здесь вовсю использовался труд батраков и арендаторов-издольщиков из неблагополучных центральных губерний. Южностепные районы производили 17,35 % всего зерна страны, Волго-Донской регион – 8,59 %, Предкавказский район – 8,82 %. «Южная Россия представляла из себя климатически удачливый регион с благоприятными условиями для ведения товарного сельского хозяйства, которые позволяли производить 34,76 % зерна империи. Вот из этих-то губерний и начался зерновой экспорт, который реставраторы в сознании масс хитро отождествили со всей Россией!» – пишет А.Г. Купцов. Центральная-то, коренная Россия пребывала в нищете, многого купить тамошнее село не могло!
   А параллельно при последних царях хирела старая промышленная база на Урале. Если еще в 1890 году Юг производил менее половины чугуна от уральских объемов, то уже в 1901-м вдвое превзошел Уральский старопромышленный район, обеспечивая 53 % всего производства чугуна в империи. К тому же времени Юг обгоняет Урал, Польшу и Центральную Россию по производству железа и стали, занимая долю в 40 %.
   «Южные, „казачьи“, экспортные районы потихоньку смещали торговый оборот: хлеб шел на вывоз за рубеж», – пишет Купцов.
   Все медленнее развивается старый Центральный промрайон вокруг Москвы. Иными словами, вызревали все предпосылки для отделения южной (причерноморско-прикавказской) части страны от прочей России.
   И это неминуемо случилось бы, если бы не создание Советского Союза.
   Вы никогда не задумывались над тем, почему уже в 1918 году казачьи области, вместо того чтобы выступить против большевиков на защиту единой и неделимой России, вдруг стали объявлять себя независимыми государствами? Почему Войско Донское отделилось от России с ходу? Почему казаки стали делать себя гражданами первого сорта в новом государстве, а прочих русских записывали в граждане качеством поплоше? Ну как в дудаевской Чечне! Почему именно на юге тогдашней России стали образовываться всяческие самостоятельные правительства? Разгадка очевидна: объективная экономическая реальность. Просто местная верхушка – помещики, капиталисты, владельцы латифундий, казачья старшина – решила, что она шикарно проживет без остальной России. Ну, к чему делиться доходами с Питером и Москвой, к чему кормить нищую и голодраную Центральную Россию? Сами с усами. По той же причине проявился тогда и украинский сепаратизм (который, к счастью, не поддержали народные массы). Но попытка была сделана.
   Одновременно наметился второй зерновой район – Поволжье. Хотя он не был таким же сильным, как Юг, но и там стали намечаться сепаратистские тенденции. Вспомним, как много антисоветских правительств стали образовываться в 1918 году и здесь. Например, Комуч в Самаре летом 1918-го.
   Уже тогда люди из старого, нечерноземного, «владимиро-суздальского» центра России (Святой Руси) стали уходить на заработки в более богатые земли. Еще чуть-чуть – и пошла бы миграция русских оттуда на Юг и Юго-Запад, а также в Поволжье. Те, кто сегодня клянет коммунистов за исчерпание старой Руси, за ее опустошение, дураки. Они не понимают, что процесс пошел уже при последних царях. Вся эта «русопятая падаль» (типа писателей-«деревенщиков»), лившая слезы по поводу запустения коренной, нечерноземной России, стенавшая по поводу «коммунизма, разорившего Святую Русь», не понимала, что все это запустение пошло уже в милой их сердцу романовской стране под двуглавым орлом. Капитализм-с! И сырьевая экономика, зависимая от экспорта! На черноземах и поблизости от портов жить и работать выгоднее. И солнца побольше, и теплее там, и земля пожирнее.
   А из Архангельска хлеб не больно-то повывозишь. Белое море – это тебе не Черное. Горький факт таков: колыбель великороссов, где стоят Новгород и Псков, Тверь и Москва, Владимир да Суздаль, есть земля суровая, с бедными почвами. Здесь мало солнечных дней, мало осадков – всего, что нужно для высокопродуктивного сельского хозяйства. Здесь нет полезных ископаемых. Во времена феодализма Московской Руси, когда все это было не столь важно, а солнечные черноземные регионы оставались еще опасным Диким полем, открытым для набегов крымских татар, и не входили в состав России, люди продолжали жить-быть на территориях Святой Руси. Но в начале XX века все стало иначе. Немудрено, что центр аграрной деятельности сдвинулся на сравнительно благодатный Юг, приобретенный в ходе Русско-турецких войн XVIII столетия. И там же оказались сосредоточены главные для того времени полезные ископаемые: каменный уголь и железная руда. А где удобнее всего располагать промышленность? Да рядом с сырьевой базой. Что в царской России и происходило. В данном случае с Югом не могли соперничать ни Центральная Россия, ни Урал – он ведь лишен каменного угля.
   Для выживания страны нужно было развить мощную промышленность в старой Руси. То есть дать работу местному населению, развивая предприятия в городах. Именно это и было сделано при Советском Союзе. Центророссия, обреченная при капитализме на обезлюдение и запустение, в СССР стала районом развития сложной, наукоемкой промышленности. Здесь советские вожди разместили изрядную часть оборонной промышленности, здесь (Иваново) породили один из главнейших центров русского станкостроения. Здесь выпускали тракторы и землеройную технику, подъемные краны и локомотивы. СССР ставил здесь ракетно-космическую промышленность. Здесь размещались электронные производства и выпуск массы комплектующих. Здесь (Ковров и Тула) делали стрелковое оружие. (И одновременно советская власть спасла от упадка Уральский промышленный район, вдохнув в него новую жизнь.) В Нечерноземье СССР сохранил и легкую промышленность.
   Совершить все это можно было только некапиталистическим путем, путем плановым и мобилизационным. Ибо при капитализме промышленность уходила в названные районы, а село в Нечерноземной зоне разорялось и пустело. СССР на 70 лет спас единство русских земель. Более того, советские вожди смогли развить новые промышленные базы в стране, не допуская перекоса в сторону Юга: в Сибири и на Дальнем Востоке. Но этого и не хотели понять плакальщики над избенками и церквушками.
   В 1975 году первый заместитель председателя Совета министров РСФСР (тогдашней РФ) Александр Алексанкин (параллельно – первый замминистра мелиорации и водного хозяйства СССР) докладывал: в Нечерноземье производится 40 % молока и яиц РСФСР, более половины картофеля, треть мяса, почти весь лен. То есть Советский Союз сделал единственно возможное: превратил нечерноземную, коренную Русь в центр незернового аграрного хозяйства. Однако даже в 1975 году здесь сохранялись живые следы примитивного сельского хозяйства царской России, перенаселенности деревень центра страны. Например, почвы и в тот момент были сильно истощены многовековой низкотехнологичной эксплуатацией, заболочены, «закочкарены». Средний размер обрабатываемых полей оказывался крайне мелок: 2,1–3,4 гектара, более трети пашни имело тракторный гон всего в 200 метров в длину. То были остатки небольших крестьянских наделов. С 1940 по 1973 год из оборота оказалось выведено 4,5 миллиона гектаров пашни. На тот момент в Нечерноземье (23 области и 6 автономных республик) жило 58 миллионов душ: 23 % населения Советского Союза и 43 % – населения Российской Федерации тех лет. Как и до революции, сей район оставался главным вместилищем народа нашей страны. Однако, в отличие от царских времен, теперь большинство людей Нечерноземья жило в городах.
   Село в нечерноземной России в индустриальном порядке должно было если не исчезнуть, то сильно сократиться, – что и происходило в Советском Союзе. Люди объективно уходили на заводы, в города. В тот же Владимир, например, в Москву, в города Подмосковья, в Тверь и другие старые русские центры. Шанс у здешнего села появлялся только к концу XX века, когда развитие нового транспорта, а также автоматизации сельского хозяйства и биотехнологий позволяли поставить на необъятных пустых пространствах (на месте умерших старых сел) эффективные животноводческие комплексы, рыбоводные хозяйства, центры получения ценных биопродуктов, туристические базы.
   Но случилась трагедия. Всякие козлы, плакавшие по избушкам-церквушкам, по «невинно убиенному царю» из проклятой династии якобы Романовых и ненавидящие все советское, помогли прийти к власти в стране низшей расе воров и подонков. И те моментально вернули реалии царской России. Нечерноземная Россия, где оказалась уничтоженной и остановленной промышленность, стала пустеть и деградировать с реактивной скоростью. Здесь образовался огромный очаг застойной бедности и тотальной алкоголизации населения. Здесь пошло почти моровое исчезновение народа. И ни избушек тебе, ни церквушек так и не появилось. Вы посмотрите на Псковскую или Архангельскую области: там же – полный мрак, работает только ликеро-водочная индустрия, да народ мрет со скоростью в 3 % ежегодно!
   В то же время из состава РФ ушли те многие южные районы, что в начале XX века превращались в средоточие аграрно-промышленной и финансовой жизни. В составе «независимой Украины» оказались Донбасс и Новороссия (северное Причерноморье), Запорожье и Днепропетровск, Мариуполь, Одесса, Николаев, Крым… Правда, под властью низшей расы желто-голубого извода и там все загибается или влачит «тлеющее» существование. Ну так два сапога пара. Низшая раса везде только гадит и ломает.
   Таким образом, РФ вернулась к реалиям загнивающей Царскороссии в их усиленном варианте. И теперь целостность бело-сине-красной Росфедерации под вопросом. Однако нынче центр сепаратизма сместился в нефтегазодобывающие регионы. Теперь они уже думают: а надо ли кормить огромную Москву и деградирующую центральную Россию, где промышленность оказалось убитой? Все равно они только потребляют. Уже видно, где пролягут трещины по телу Эрфии: по Уралу, по югу (там еще сохранилось село и есть много плодородных земель) и по Северо-Западу (Питер с хинтерландом в виде Череповца и химических производств Киришей, Новгорода и т. д.).
   И где вы теперь, трахнутые поповщиной козлы-русопяты, что четверть века назад рыдали над «Нечерноземьем, почерневшим от горя»?
   Но вернемся в начало XX века, во времена господства низшей расы в ее дворянско-чиновно-поповском виде. Что она успела наворотить в сельском хозяйстве?
Царские голодные годы
   В царской России голод приходил довольно часто, охватывая обширные районы страны. Получалось так: вот здесь – мрут от бескормицы, а вот тут – чай с сухарями попивают, блинки с маслом трескают и даже в Европу пшеницу вывозят. Из-за огромных проблем в деревне, из-за ее малоземелья и перенаселенности, из-за примитивной агротехники сельское хозяйство старой России было крайне неустойчивой системой.
   За вторую половину XIX столетия голод порождался неурожаями 1873, 1880 и 1883 годов. В 1891–1892 годах голод поразил 16 губерний Европейской России и Тобольскую губернию. В зону бедствия попали 35 миллионов человек. Тяжело пострадали Воронежская, Нижегородская, Казанская, Самарская, Тамбовская губернии. В менее обширном районе голод повторился и в 1892–1893 годах. При этом в 1891–1892 годах урожай хлебов в малороссийских, новороссийских, юго-западных, прибалтийских губерниях и на севере Кавказа был очень и очень хорош. Но перераспределения зерна царское правительство обеспечить не могло. Ибо это нарушало частные интересы: ну, хотелось богатым землевладельцам Юга не остальной стране помогать, а зерно в Европу вывозить. Сами же голодающие крестьяне были слишком бедны, чтобы купить зерно. Ведь вели они полунатуральное, почти первобытно-общинное хозяйство, денег у них не водилось. Кстати, во время голодовки 1873 года на самаро-оренбуржском левобережье Волги правая сторона (Саратовская губерния) ломилась от зерна и не могла продать его даже по низким ценам. Неограниченный рынок-с! Нет денег – нет спроса, а голодные соседи, не имея рублей, как бы и вовсе не существовали. Похожая история приключилась и в 1884-м, когда деревня в Казанской губернии траву ела, а на пристанях той же губернии гнило зерно: на него не находилось покупателя.
   От такого дикого положения могла бы спасти государственная Хлебная корпорация – чрезвычайно умный механизм. В урожайные годы она скупает хлеб у крестьян в запас, не давая ценам упасть слишком низко и предотвращая разорение села. А в неурожайные – выбрасывает запасы на рынок, спасая страну от голода и от дикого взвинчивая цен на хлеб. Царской России такая корпорация была нужна как воздух. Но в тогдашней России правила низшая раса дворянско-капиталистических хапуг и сырьевых экспортеров – думать и работать она не желала, а тем паче ограничивать свои возможности наживаться на экспорте пшеницы. К слову, нет подобной корпорации и в нынешней Эрэфии.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация