А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горизонтальный мир: Экономика, инновации, новые медиа" (страница 4)

...
   Процесс создания таких интранетов весьма специфичен и связан с некоторыми особенностями, о которых знают все выпускники нашего университета Idealogy. Подобные «фишки» помогают поставить ввод новых сотрудников и поддержку уже работающих практически на автомат. Теперь не нужно тратить кучу времени на объяснение материала, теперь нужно тратить кучу на времени на создание максимального качества продукта.

   Глава 5. Образование будущего

   Люди все сильнее замотивированы учиться, потому что постоянно меняющийся мир предъявляет к ним все новые и новые требования. Люди хотят учиться, потому что учеба перестает быть чередой занудных лекций и семинаров, ничего не дающих человеку, который хочет создавать что-то стоящее и значимое, а не абстрактно теоретизировать о теореме Пуанкаре или о первичности материального/идеального.
   Вместе с тем и агрессивная риторика середины 2000-х о необходимости создания стандартов образования, направленных на формирование практика до мозга костей, тоже себя исчерпала.
...
   Люди хотят учиться, потому что учеба перестает быть чередой занудных лекций и семинаров.
   Люди хотят не только получать практические навыки, но и осознавать спектр идей и этических принципов, стоящих за этими навыками, поскольку понимают, что владение принципами вкупе с навыками позволит им быть не просто ремесленниками, но – в полном смысле этого слова – творцами.
   И на ниве этих инсайтов государственное образование рушится как колосс на глиняных ногах, проигрывая борьбу частным образовательным программам, поскольку общая инертность и забюрократизированность государственных учреждений не позволяют им эффективно проводить поглощения частных образовательных инициатив и их инкорпорирование внутри себя.
   Всю нишу частного образования занимают не просто гуманитарные практики, как у Бурдье, а инновационно-гуманитарные практики: люди хотят учиться рекламе, новым медиа, дизайну, архитектуре. Каждая частная образовательная инициатива становится в этом смысле креативной общиной, стремящейся к превращению в полноценный креативный кластер, инновационную платформу.
   Ценность изобретения как технологического ноу-хау стремительно падает, равно как и ценность фундаментального исследования по одной из гуманитарных доморощенных тематик. И даже негласно объявленный внутри государственных вузов курс на развитие междисциплинарных исследований, сочетающих подчас абсолютно несочетаемые области научного знания, ситуацию не спасает. ВУЗы не готовы понимать, что никто больше не хочет приобретать вечные истины; расплодившиеся как грибы после дождя программы MBA не хотят понимать, что мало кто готов платить за красивые известные лица набивших оскомину гуру.
   Более того, ВУЗы трубят тревогу: остаться в аспирантуре и заниматься фундаментальными исследованиями, зарабатывая на кафедре 10 ООО рублей в месяц, не захочет ни один человек с мозгами, необходимыми для этой самой фундаментальной науки – на одном экспорте идей он заработает в десятки раз больше, но позволить строить фундаментальные исследования на идеях ВУЗы не готовы.
   В одном из престижнейших государственных ВУЗов нашей страны однажды я со своим лучшим другом представлял нашу разработку: математические методы моделирования сложных политических процессов. Поскольку никто доселе о таком не писал, список источников, на который мы ссылались, оказался ничтожно мал по сравнению с предписанным. Когда академики, ни разу не апробировавшие свои великие мысли на практике, поинтересовались, со ссылкой на кого мы высказываем очередное мнение, разрушающее привычный им мир, наши нервы не выдержали и мы честно заявили, что ссылаемся сами на себя. Призывы пойти и повторить теорию науки были самыми мягкими из проклятий, обрушившихся на наши головы.
   Именно факт наличия такой дисциплины, как теория науки, и тормозит образовательный процесс в государственных вузах. Зашоренные экспертократы не приемлют ничего, что не основывается на мыслях сотен поколений. А это, в свою очередь, уничтожает несметное множество гуманитарных практик.
   Частные образовательные инициативы, направленные на креативный класс, теорию науки отвергают. Потому что данная теория находится в жесточайшей оппозиции к ним, к самому духу и смыслу того, что люди там делают. Таким образом, как ни странно, частные образовательные инициативы лучше государственных институтов выполняют как требования профессиональной подготовки кадров, так и задачи по борьбе с лженаукой и бесполезными знаниями.
   В этом смысле пессимистические утверждения ряда авторитетных граждан о том, что креативный класс провалил в России модернизацию, становятся бессмысленными: покуда задачи модернизации возлагаются на тех, кто прошел горнила государственных ВУЗов и сумел сохранить себя внутри системы, жестоко репрессирующей за любой созидательный порыв, эти задачи будут проваливаться. Потому что такого рода репрессивная система, где санкция на репрессию постулирована абстрактной теорией необъективных требований «научности», – это образование прошлого. Но в этом нет вины креативного класса. Потому что настоящий креативный класс получает другое образование. Образование будущего. И со своими задачами модернизации прекрасно справляется.
   В то же время, государственные вузы остаются центром притяжения талантливой молодежи, которая оказывается способна терпеть сложившуюся образовательную систему пару, максимум – тройку лет. В этом смысле требуется достаточно существенная модернизация образовательной системы, основой которой должна стать, прежде всего ориентация на стимулирование студентов к созданию собственных бизнесов в тех областях, которые являются предметом их научного интереса, а также переориентация тематики исследований с фундаментальных на прикладные, востребованные частных бизнесом.
   Как мне кажется, идеальной моделью существования ВУЗа становится та, которую предлагает в своей работе «Тройная спираль инноваций» видный немецкий специалист в области инноваций и образования Генри Ицковиц. Он полагает, что ВУЗы становятся одним из трех ключевых стейкхолдеров инновационной деятельности наряду с частным бизнесом и государством.
...
   Государственные вузы остаются центром притяжения талантливой молодежи, которая оказывается способна терпеть сложившуюся образовательную систему пару, максимум – тройку лет.
   По его мысли, необходимо превращение ВУЗа в успешную корпорацию, которая создает внутри себя и экспортирует во внешнюю среду новые практически ориентированные исследования и бизнесы. В то же время, концепция Эцковица критикуется по тем основаниям, что подавляющее большинство ВУЗов пока не готовы к внедрению такой системы. Они опасаются, что рост финансовых вливаний в практически ориентированные и, как следствие, краткосрочные научные исследования приведет к тому, что студенты, полностью утратят интерес к фундаментальной науке, которая по определению коммерчески успешной быть не может. Это, в свою очередь, превратит ВУЗы в корпоративные университеты. В этой связи я считаю эффективной модель, при которой будут реализованы частные инициативы по созданию в ВУЗах бизнес-инкубаторов и исследовательских лабораторий, часть средств от деятельности которых будет перераспределяться в пользу фундаментальной науки.
   Еще одна тенденция, наметившаяся в образовании – это стремление «смоделировать встречу» носителей разного типа знаний и экспертизы. Наиболее известным, распространенным и востребованным плодом таких встреч является такое направление современной науке, как art&science, плод слияния ученых-естественнонаучников и художников-концептуалистов, призванный продемонстрировать широким массам через систему упрощенных художественных образов содержание тех или иных научных концепций. Большой интерес также должно представлять инкорпорирование арта в науку, то есть становление дисциплины art-in-science. Как мне кажется, наиболее перспективным разделом данной дисциплины является изучение способов визуальной (а в последнее время и тактильной) коммуникации между человеком и машиной. Рост уровня проникновения устройств с технологией touch-screen заставляет во многом пересмотреть принципы конструирования интерфейсов, сформулированные еще крупнейшим специалистом по юзабилити Якобом Нильсеном. И хотя основные постулаты Нильсена никто не отменял, инновационные способы коммуникации требуют и инновационных подходов к интерфейсу.
   Еще один серьезный вызов, встающий перед современным образованием – это необходимость довольно быстро реагировать на запросы бизнеса и общества по части подготовки новых специалистов новых профессий. Трендспоттинг и тщательный анализ рынка труда, проводимый ВУЗами совместно с кадровыми агентствами и крупнейшими работодателями, должен стать обязательной задачей всех, кто занимается формированием учебных планов и развитием образовательных программ. На данный момент ВУЗы так и не смогли дать рынку достаточное количество специалистов в области новых медиа, рекламы, digital-маркетинга и многих других направлений, что сопряжено не в последнюю очередь со слабым вовлечением практиков в процесс преподавания.
   Не менее важно и внедрение новых технологий в сами образовательные процессы. Для студентов становится все чаще и чаще важна мобильность, возможность участвовать в лекциях без физического на них присутствия, наличие эффективной коллаборативной среды, внутри которой они могли бы совместно работать над своими проектами, а также инфраструктура для полноценного взаимообмена опытом. Все чаще и чаще на смену парадигме learning by doing приходит парадигма learning by faults (когда студенты вынуждены выполнять практические задания, не имея ни малейших, даже теоретических представлений о способах их выполнения. По факту выполнения задания специальные коучи обсуждают, что было сделано не надлежащим или не самым эффективным образом) и learning by coworking (студенты учатся в процессе взаимодействия друг с другом и обмена опытом).
...
   Наверное, нетрудно догадаться, что это все не пустые слова. И если Вы хотите воочию увидеть все вышеописанное, то ждем вас в нашем университете Idealogy:)

   Глава 6. Инновационное государство

   Указывая вектор институциональных трансформаций современной экономики, важно отметить изменения, происходящие с доселе ключевым экономическим стейкхолдером – государством.
   Любые рассуждения о судьбах государства упираются в целый спектр методологических сложностей, из которых наиболее проблемным является определение сущности государства. Все мои рассуждения будут базироваться на понимании государства в качестве совместного объединения людей, обладающего суверенитетом, то есть способностью реализовывать всю полноту своей власти как на территории страны, так и на международной арене. Причем очень важно понимать, что даже такое понимание обрекает нас на то, чтобы в современных условиях считать ряд государств вовсе даже не государствами: действительно, значительная часть стран, декларирующих свою независимость, на практике независимыми не являются, сколь бы то ни было значимым голосом на международной арене не обладают.
   Совершенно очевидно, что основой суверенитета государства является широко понятая власть. Однако власть достижима в условиях вертикали и иерархии, в условиях же горизонтализации и турбулентности ключевых процессов возможности осуществлять власть существенно сокращаются. Что связано, прежде всего, с отказом ранее подчинявшихся признавать право приказывающих приказывать. Современное общество формирует по сути одну глобальную Сатья-граху, так что Махатма Ганди мог бы гордиться текущим положением вещей.
   В условиях становления информационного общества, которое стало развиваться примерно с 60-х годов XX века, экономические и силовые факторы доминирования стали уступать место факторам информационным. Апофеозом этого стал распад СССР, произошедший без глобальных вооруженных конфликтов. Центр, полупериферия и периферия мировой политики переоформились, на арену вышли страны с мощным символическим капиталом.
   Однако символический капитал, представляющий собой, как правило, идеологию, на которую опирается то или иное государство, оказался сформированным под воздействием вертикально интегрированных обществ, а потому представляет собой монолитную и последовательную систему оценок и воззрений. Примером капиталов такого рода могут служить либеральная или социалистическая идеология и весь набор символов, который скрывается за каждой из них: джинсы, статуя Свободы, Бруклин, Уолл-стрит за одной; Че Гевара, звезды, всеобщее равенство – за другой.
   В то же время, в рамках упомянутой выше блип-культуры люди отказываются воспринимать столь громоздкие идеологические конструкты. Происходит массовый отказ от того, что в философии постмодерна принято называть Великими Нарративами – им на смену приходит сложное смешение элементов различных культур и идеологий, что наносит серьезный удар по гомогенности политического пространства.
   В этом смысле я считаю, что государство сталкивается с вызовами, справиться с которыми оно в своем текущем формате абсолютно не способно. Молодое поколение потеряло и национальную, и государственную идентичность. И хотя так называемые неореалисты, твердящие на каждом шагу о реванше государства, ссылаются на опросы, согласно которым для большинства людей факт того, что они россияне, важнее того факта, что они пользователи Apple, этот опыт сродни призыву не думать о белой обезьяне. На практике люди полностью отказались от механизмов идентификации по признаку расы, пола, нации, государственной принадлежности, заменив их идентификацией по признаку моделей потребления. Хипстер, эмо, панк, гик и множество других идентичностей, выстраиваемых по самым разным основаниям, роднят людей куда сильнее, потому что воспринимаются ими как элемент осознанного выбора.
...
   Молодое поколение потеряло и национальную, и государственную идентичность.
   В этой связи крайне оправданными выглядят попытки ряда государств создать максимально благоприятные экономические условия для креативного класса, поскольку именно он выступает генератором идей и умонастроений. Интересным в этой связи кажется опубликованное в журнале Atlantis исследование Ричарда Флориды. Сейчас, когда я пишу эту книгу, в Египте едва-едва закончились волнения, а Ливия полыхает в огне гражданской войны. Невероятно, но факт! Ричард Флорида нашел кажущееся довольно логичным, хотя и парадоксальным на первый взгляд объяснение такому положению вещей. В обеих странах существует большой разрыв между уровнем развития креативного класса и человеческого капитала, с одной стороны, и уровнем реальных доходов населения, с другой. Таким образом, Флорида делает вывод, что, если креативный класс обладает высоким уровнем самосознания, но условия для его полноценной жизни не созданы, это грозит государству серьезными проблемами.
   Как правило, ключевыми требованиями креативного класса к государству оказываются требования большей транспарентности и большей экономической свободы, поскольку подавляющее большинство представителей креативного класса выбирают в качестве ключевой идеологии либеральную, так как она в наибольшей степени позволяет реализовать постинформационный идеал общественного устройства – пресловутое общество мечты.
   Для повышения транспарентности и эффективности взаимодействия между государством и гражданским обществом (которое в контексте креативной экономики заменяется креативным классом) первому стоит также воспринять парадигмы N=1 и R=G, хоть и с некоторыми поправками. И если в вопросах поведения компаний я пытался исключительно дополнить существующие концепции или актуализировать их в соответствии с последними общественными и социокультурными трансформациями, то на этот раз мне придется фантазировать на все 100 %, – наши любимые индийские специалисты еще в предисловии к книге заметили, что роль государства сознательно описывать не будут ради чистоты эксперимента.
   В применении к государству парадигма N=1 должна означать возвращение к праисторической модели прямой демократии в формате греческой агоры, опосредованной современными способами коммуникации. Эта мысль в чем-то перекликается с моделью идеагор Тапскотта и Уильямса. Свое первое применение, пусть пока и местами топорное, такая концепция в России нашла в рамках публичного обсуждения закона о полиции. И хотя полностью прозрачным процесс разработки закона не получился, это первая ласточка, которая не может не вселять надежду.
   Однако рост уровня соучастия граждан в деятельности всех трех ветвей власти отнюдь не означает смерть представительской демократии. Глобальное сотрудничество в сфере законодательной, исполнительной и судебной власти начинают выступать в качестве дополнительных элементов системы сдержек и противовесов, повышают уровень общественного контроля.
   Парадигма R=G на уровне государств означает отказ от N-полярного мышления и подталкивает любую страну к глобальным взаимодействиям с другими участниками политического процесса, будь то государство, межгосударственные объединения или корпорации.
   Еще одной немаловажной задачей государства в вопросах взаимодействия с креативным классом становится всесторонняя помощь в формировании кластеров и локальных креативных общин. Для государства это тем важнее, что в условиях распада иерархии центр-регионы первый лишается, как отмечает знаменитый израильский социолог Шмуэль Айзенштадт, возможности поставлять последним смысловые пакеты. Пространство многонациональных и полиэтнических стран начинает дробиться на зоны с различным уровнем автономности, многие из которых становятся депрессивными регионами.
...
   Парадигма R=G на уровне государств означает отказ от N-полярного мышления и подталкивает любую страну к глобальным взаимодействиям с другими участниками политического процесса.
   В этой связи, по аналогии с концепцией «полюсов роста», предложенной французским экономистом Франсуа Перру и предполагающей создание компактно размещенных и динамично развивающихся городов, вокруг которых формируются сателлиты, можно сформулировать и концепцию «полюсов инновационного развития», которыми становятся эти самые креативные общины. Показательным является в этом смысле пример Испании, которая в депрессивном регионе Бильбао построила крупный центр современной культуры – музей Гугенхайма, ставший центром притяжения представителей креативного класса.
   Не менее важной задачей становится и вопрос рекрутинга нового поколения политической элиты. Большинство привычных концепций элитизма не способны исчерпывающе объяснить современное положение вещей. Наиболее современные концепции, содержащие описание механизмов возникновения элиты в обществе, как правило, являются неприменимыми к сфере политического. Так, например, упомянутая ранее концепция нетократии не может удовлетворительно объяснить процесс формирования политических элит. Это оказывается не в последнюю очередь продиктовано резким снижением доверия к политикам и ростом политического абсентеизма. В то же время, креативный класс как ключевая движущая сила современной экономики начинает выдвигать в ряды политической элиты своих членов или тех, кому в значительной мере доверяет. В этой связи нельзя не вспомнить про экс-губернатора Калифорнии Арнольда Шварценеггера, а также активно раздававшиеся в Рунете призывы к президенту Медведеву назначить новым мэром Москвы знаменитого блоггера Алексея Навального. Так или иначе, политическим режимам все чаще приходится принимать во внимание требования креативного класса по части его представленности в органах власти. Это приближает нас к концепции Торстейна Веблена, согласно которой идеальным форматом государства является фирма, управляемая инженерами с той лишь поправкой, что сейчас идеальной формой государства оказывается глобальная община, во главе которой стоят глобальные лидеры мнений, принимающие решения на основании идеагор и обеспечивающие их выполнение в условиях абсолютной транспарентности.
...
   Концепции государственных идиом неотъемлемая часть образования в университете Idealogy. Ведь давно известно, что чтобы узнать, о чем думает орел, надо подняться выше орла.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация