А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лев Троцкий. Революционер. 1879–1917" (страница 37)

   Соглашаясь с Троцким в том, что партии 2-го Интернационала совершили ошибку, поддержав свои правительства в войне, Мартов считал, что брать курс на создание нового Интернационала не следует, что он превратится в секту, ибо рабочий класс охвачен патриотическим порывом. Необходима длительная и трудоемкая работа по «излечиванию» рабочих от провоенных настроений, полагал он. В нескольких письмах Луначарскому, Мануильскому, Антонову-Овсеенко Троцкий жаловался, что Мартов, скорее всего, «порвет с нами» и тогда меньшевики подвергнут парижскую газету бойкоту[895]. Мартов стремился найти свой путь, но достичь адекватного решения, оставаясь до конца честным перед собой, было крайне трудно или даже невозможно. Это и было причиной его вечных колебаний[896].
   Издание «Голоса» продолжалось недолго. В январе 1915 г. французские власти закрыли газету на 108-м номере, явно по рекомендации российских представителей в Париже. Эмигранты, однако, тотчас предприняли выпуск нового периодического органа «Наше слово» (газета начала выходить 29 января), в котором с 1-го номера активно участвовал Троцкий. Он быстро превратился в одного из основных авторов, а постепенно и в фактического руководителя газеты, которая являлась, по существу дела, продолжением «Голоса». Издавалась она в основном тем же коллективом редакторов и более или менее постоянных авторов. Неизменным помощником Троцкого в «Нашем слове» в качестве технического руководителя стал Антонов-Овсеенко.
   Газета выходила на двух, иногда на четырех полосах. Приходилось преодолевать ожесточенное сопротивление французской цензуры, которая вычеркивала неугодные ей места. В результате газета постоянно появлялась с большими белыми пятнами, иногда охватывавшими значительную часть страницы. «Редакция такой газеты, как «Наше слово», в эмигрантских условиях гораздо менее свободна в направлении деятельности газеты, чем можно было бы думать»[897], – разочарованно писал он Урицкому. Главным врагом газеты Троцкий считал посольство царской России. Там добросовестно переводили на французский язык наиболее неугодные статьи и посылали их с соответствующими комментариями в министерство иностранных дел и военное министерство Франции. Оттуда, в свою очередь, давали жесткие указания военному цензору Шалю, который «свои колебания всегда разрешал в том смысле, что лучше вычеркнуть, чем оставить»[898].
   Расписание Троцкого в тот период было следующим: он обычно засиживался дома за письменным столом примерно до трех часов ночи, наутро провожал в школу младшего сына Сережу, а затем отправлялся в цензуру с нелегкой миссией отстаивать поставленные под сомнение материалы газеты[899]. «Дипломатические» функции переговоров с цензором брал на себя, как правило, именно Троцкий, который не только оттачивал в этих беседах силу своей аргументации и демагогии, но и начинал формировать определенное искусство ведения толерантных бесед с политическими противниками. Иногда цензор приглашал на беседу с Троцким представителей министерства иностранных дел[900].
   13 февраля 1915 г. Троцкий опубликовал в «Нашем слове» свое заявление в форме ответа меньшевику Ларину, который перед этим неосторожно назвал Троцкого, наряду с Плехановым и Аксельродом, лидером меньшевизма. Троцкий изложил историю своих разногласий с меньшевиками, сообщил, что еще за два года до этого он отказался сотрудничать в меньшевистских газетах и выступать от имени меньшевиков на форумах 2-го Интернационала, что он отказался также от соблазнительного предложения представлять меньшевиков на запланированной в Лондоне конференции социалистов стран Антанты.
   Продолжением воинственного дебюта в «Нашем слове» была статья, написанная в форме «некролога по живому другу»[901]. Она была посвящена Парвусу, который сыграл столь значительную роль в становлении Троцкого как самостоятельно мыслившего политического деятеля. К этому времени Парвус, развернувший активную коммерческую деятельность в Турции и на Балканах, стал еще более богатым человеком, упивавшимся жизненной роскошью. Он не отказался от социалистической идеологии, но ухитрялся одновременно поддерживать и правившие круги Германии, причем даже активнее и эффективнее, чем это делало официальное руководство германской социал-демократии. Позицию свою Парвус обосновывал тем, что успехи германского милитаризма, по его мнению, станут катализатором мировой революции. Он обратил внимание на фактическое совпадение германских интересов в мировой войне с целями крайних российских революционеров (прежде всего большевиков). В тот момент Парвус еще не был советником правительства кайзера по российским делам и посредником в передаче немецких денег на нужды русской революции (с этой целью он вскоре создаст в Копенгагене полуфиктивный Институт по изучению последствий мировой войны). Но взгляды и перспективы деятельности Парвуса Троцкому стали ясны, и он их решительно осудил. Когда же Парвус создал свой институт, о котором стали ходить самые разнообразные слухи, а самого Парвуса обвинили в том, что он стал германским агентом, Троцкий счел целесообразным, с одной стороны, предостеречь социалистов против контактов с этим учреждением и, с другой, обратился в редакцию «Юманите» – центрального печатного органа Французской социалистической партии – с письмом, разъясняющим, что он считает Парвуса социал-патриотом, но не предателем[902].
   Парвус пытался обелить себя, для чего написал письмо в «Наше слово». Мартов высказался за публикацию письма. Троцкий – против[903]. Контакты с Парвусом могли бы укрепить финансовое положение газеты, которое осенью 1915 г. стало прямо-таки критическим. Троцкий даже сообщил Луначарскому, что стоит вопрос о прекращении ее издания, что не хватает денег даже на бумагу[904]. При помощи займов удалось, однако, выкрутиться. Но с Парвусом с этого времени Троцкий какие бы то ни было контакты прекратил. Как сказано было в «некрологе» Троцкого, его старый друг Парвус, к сожалению, умер, а вместо него на свет появился какой-то самозванец, использующий его имя.
   Серьезное значение имела обширная статья Троцкого «Нация и хозяйство»[905], в которой автор пытался сформулировать свою позицию по вопросу о противоречиях между принципом национального самоопределения и задачами эффективного развития экономики на межнациональной основе. Капитализм, по мнению Троцкого, втискивал нацию и экономику в рамки государства, создавая могущественные образования, которые в течение целой эпохи служили «ареной развития как нации, так и государства». Но нации и экономики пришли в непримиримые противоречия с государствами и друг с другом. «Место замкнутого национального государства должна будет неизбежно занять широкая демократическая федерация передовых государств на основе устранения всяких таможенных перегородок. Национальная общность, вытекающая из потребностей культурного развития, не только не будет этим уничтожена, наоборот, только на основе республиканской федерации передовых стран она сможет найти свое полное завершение».
   Троцкий дополнял требование права наций на самоопределение еще и требованием демократической федерации всех передовых наций, имея в виду создание Соединенных Штатов Европы.
   Лозунг Соединенных Штатов Европы, выдвинутый Троцким во время мировой войны, пропагандировался им в ряде статей. Он встретил ожесточенное противодействие Ленина, который считал этот лозунг утопическим и неприемлемым для революционной социал-демократии[906]. Троцкий, однако, упорно настаивал на правильности, своевременности и достижимости поставленной цели, имея в виду, разумеется, перманентный характер назревавшей международной революции. Через полгода в «Нашем слове» появилась его статья «Их перспективы»[907], в которой доказывалось, что война чрезвычайно облегчила социально-экономическое объединение всех европейских государств, и утверждалось, что «эпоха национальных государств завершена».
   После прихода к власти большевиков Троцкий, сам ставший одним из ведущих большевиков и ближайшим соратником Ленина, продолжал отстаивать свое детище – Соединенные Штаты Европы, с чем Ленин вынужден был молчаливо смириться, фактически признав правоту своего бывшего противника, хотя никогда не отказывался от критической статьи, направленной против этой идеи. Уже после смерти Ленина, находясь в оппозиции, Троцкий выпустил брошюру, в основном посвященную обоснованию возможности образования социалистических Соединенных Штатов Европы в некой перспективе, хотя условия и возможности осуществления европейской социалистической революции благоразумно перемещались на задний план[908]. Если какие-то долговременные прогнозы Троцкого когда-то сбывались, прогноз создания Соединенных Штатов Европы, или объединенной Европы, разумеется не на утопически-социалистических началах, а на «капиталистических», оказался наиболее жизненным и реальным почти через столетие после того, как этот воспринимавшийся утопическим план был выдвинут. Современное европейское экономическое и политическое сообщество в совершенно иных, нежели пророчил Троцкий, формах, на базе регулируемых государством рыночных отношений – это и есть на практике осуществленные Соединенные Штаты Европы.
   Именно планы экономической и политической интеграции Европейского континента служили стимулом повышенного интереса Троцкого к национальным движениям, прежде всего в пределах Российской империи. В этом смысле представляли интерес его связи с украинскими национальными организациями, в частности выступавшими за автономию Украины в составе будущей Российской республики. Троцкий переписывался со Львом Юркевичем (псевдоним Л. Рыбалка), деятелем Революционной украинской партии, а затем Украинской социал-демократической рабочей партии, автором ряда брошюр и многих ярких статей по национальному вопросу, которые печатались, в частности, в выходившем в Киеве в 1913 – 1914 гг. журнале «Дзвiн» (Звон»), а затем в газете «Боротьба» («Борьба»), издававшейся в Лозанне.
   Троцкий и Юркевич были солидарны в морально-политическом осуждении Союза освобождения Украины, который был образован в 1914 г. во Львове украинскими эмигрантами в Германии и Австро-Венгрии А. Скорописом-Йолтуховским, В. Дорошенко и Д. Донцовым и который ориентировался на достижение национальной независимости Украины, опираясь на штыки и значительные денежные субсидии Центральных держав. В мае 1915 г. Троцкий писал Юркевичу о готовности оказать ему содействие в выявлении истинной физиономии Союза освобождения Украины, хотя и полагал, что устройство третейского суда над этой организацией, как «агентурой австрийского Генерального штаба», нецелесообразно, пока это обвинение не будет убедительно доказано. Еще в одном письме Юркевичу от 15 июля того же года Троцкий одобрял посланные его корреспондентом статьи в «Наше слово», но выражал беспокойство по поводу одного момента – «спекуляции на поражении России». Эта точка зрения, считал он, сближавшая Юркевича с Лениным, отдаляла его от «Нашего слова», где «все мы, несмотря на известные отделяющие нас оттенки, все принципиально отвергаем возможность вырвать вопрос о победе или поражении России из общей мировой связи». Тем более Троцкому было непонятно враждебное отношение Ленина к газете Юркевича «Боротьба» («Борьба»)[909]. Эта непонятливость вызывает удивление, ибо Юркевич, как и Троцкий, выступал против лозунга поражения России в войне, который упорно проповедовал Ленин. Враждебность последнего к изданию Юркевича и к нему самому оказывалась вполне естественной.
   Троцкий продолжал внимательно следить за развитием военно-политической ситуации на Балканах. В «Нашем голосе» этому региону он посвятил ряд статей. Заметки «На Балканах»[910] содержали анализ военно-политических метаний болгарского правительства Басила Радославова, менявшего свои планы вступления в войну в зависимости от ситуации каждого конкретного момента. По мнению автора, мировая война лишь подтвердила уже существовавшие социал-демократические «рецепты» для Балкан – создание демократической федерации стран полуострова. «Чем больше… мировая война вскрывает всю невозможность балканской государственной неурядицы, тем больше она должна расчистить путь для единственной программы национального и государственного сожительства балканских народов». (После мировой войны это «сожительство» стало называться Югославией – еще одно пророчество Троцкого, сбывшееся, правда, только на время.)
   Вновь и вновь повторяя лозунг федерации, Троцкий был прозорлив в том смысле, что военная эпоха, создавая крайнюю нестабильность, может породить эпоху революционную, чреватую самыми непредвиденными последствиями. «Пусть сейчас, в кровавом году, эта программа сохраняет преимущественно пропагандистский характер – в революционную эпоху она может тем скорее облечься в плоть и кровь, чем быстрее сейчас изживаются все другие программы и иллюзии и чем глубже социал-демократия закрепляет авторитет своего политического и нравственного мужества в сознании балканских народных масс» – так завершал он свою примечательную статью, распространявшую общие положения разрабатываемой Троцким концепции на региональную ситуацию.
   Общая же позиция редакции газеты была особенно четко выражена в написанном Троцким заявлении редакции от 19 июля 1916 г. Здесь указывалось, что газета считает необходимым отстаивать сотрудничество всех интернационалистов, независимо от их фракционного происхождения или принадлежности, что основу такого сотрудничества «Наше слово» видит в решениях Циммервальдской конференции, из которых непосредственно вытекает необходимость непримиримой и энергичной борьбы против социал-патриотов. «Открытый разрыв с социал-патриотическими шатаниями является необходимой предпосылкой действительно революционного воздействия на пролетариат и политического объединения – а в дальнейшем и организационного слияния – всех интернационалистов»[911].
   Ленина заявление Троцкого не впечатлило: Троцкий, «как и всегда, ни в чем принципиально не согласен с социал-шовинистами, но во всем практически согласен с ними»[912], – писал Ленин. Ленин специально занялся концепцией перманентной революции Троцкого, которую тот «повторял» в «Нашем слове», не желая «подумать о том, в силу каких причин жизнь шла целых десять лет мимо этой прекрасной теории». Впрочем, Ленин признавал теперь, что Троцкий стоит на позициях «решительной революционной борьбы пролетариата» и завоевания им политической власти, но утверждал, что эту линию он «берет у большевиков», отрицая самостоятельность концепции Троцкого и «оригинальность» его теории. При этом Ленин извращал концепцию перманентной революции, приписывая ей игнорирование крестьянства, хотя позиция Троцкого в аграрно-крестьянском вопросе была совершенно иной. «Отрицание» же роли крестьянства Троцкий вроде бы заимствовал у меньшевиков. «Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под „отрицанием“ роли крестьянства понимают нежелание поднимать крестьян на революцию!» – навязчиво убеждал Ленин[913].
   Но новые нотки, однако, все сильнее давали себя знать. Ленин писал: «В России даже примиритель Троцкий вынужден теперь признать неизбежность раскола с «патриотами», т. е. партией «Организационного комитета», ОК, оправдывающими вхождение рабочих в военно-промышленные комитеты. И только из ложного самолюбия Троцкий продолжает защищать «единство» с думской фракцией Чхеидзе, который является вернейшим другом, прикрытием, защитой «патриотов» и «ОК»[914]. В этом заявлении вполне можно увидеть весьма сдержанное, как бы внутренне подавляемое, но все же вырывающееся наружу известное приглашение Троцкого к отказу от «ложного самолюбия», к диалогу и возможному сотрудничеству с большевиками.
   Косвенным прощупыванием возможности такого сотрудничества можно также считать открытое письмо Ленина Борису Суварину, который, как хорошо было известно Ленину, поддерживал связь с Троцким. Ленин писал, что Троцкий «понемногу движется влево и предлагает даже порвать с вождями русских социал-шовинистов, но он не говорит нам окончательно, желает ли он единства или раскола по отношению к фракции Чхеидзе»[915] в Государственной думе. Со стороны лидера большевиков это были совершенно для него необычные, весьма много обещающие авансы по отношению к столь ненавистному для него в недалеком прошлом деятелю.
   Троцкий, однако, выжидал. Его отделяли от Ленина не только сохранявшиеся принципиальные разногласия, но, главным образом, нежелание попасть в прямую зависимость от руководителя экстремистской фракции, превратиться в деятеля второго ранга, что было бы неизбежным в случае присоединения к большевикам. Такая позиция Троцкого была тем более оправданной, что сам Ленин в этом вопросе не был последователен и, уведомляя о своем желании сблизиться с Троцким, продолжал навешивать на него ярлыки, объявляя «каутскианцем»[916] (во время мировой войны у Ленина, кажется, не было более ругательного слова).
   Между тем публикации в «Нашем слове» сделали Троцкого в глазах французских властей крайне нежелательным элементом. В сентябре 1916 г. Троцкий был вызван в префектуру Парижа, где ему выдали предписание о немедленной высылке его из пределов Франции. Не помогло и вмешательство депутата-социалиста Жана Лонге (внука Карла Маркса), явившегося с протестом против проведения этой акции к премьер-министру и министру иностранных дел Аристиду Бриану[917]. Префектура информировала Троцкого, что он высылается из Франции в любую страну по его собственному выбору. Но его тут же предупредили, что Великобритания и Италия отказались предоставить ему убежище. Вслед за этим в визе отказала Швейцария. Оставалась Испания, куда Троцкий выехать отказался, считая ее европейской провинцией. Тем не менее в какой-то момент на квартиру к Троцкому явились два инспектора полиции и препроводили его на скорый поезд, шедший к испанской границе. Здесь высылаемого перевели, причем фактически нелегально, из французского пограничного пункта Ирун в лежавший по ту сторону границы испанский город Сан-Себастьян (точнее, показали ему, как можно без документов проехать на трамвае через границу из одного пункта в другой). Франко-испанская граница почти не охранялась, тем более что нередко одна часть поселка или городка находилась на французской, а другая – на испанской территории.
   Из Сан-Себастьяна Троцкий отправился в Мадрид, откуда вновь обратился с просьбами о визах в министерства иностранных дел Швейцарии и Италии. Одновременно он написал открытое письмо французскому министру и лидеру социалистической партии Ж. Гэду, в котором объявил о «падении и позоре» французского социализма. «Изгнанный Вами, – завершал он письмо, – я покидаю Францию с глубокой уверенностью в решительной победе. Через Вашу голову я посылаю братский привет французскому пролетариату, который пробудится для великих достижений без Вас и против Вас»[918].
   Троцкий поселился в небольшом дешевом пансионе, где прожил полторы недели, посещая богатейшие музеи и великолепные памятники средневековой архитектуры испанской столицы. Виз он так и не дождался, а в один прекрасный день за ним опять пришли «два очень определенной внешности молодчика»[919]. На этот раз в мадридской префектуре ему вначале было заявлено, что он должен «незамедлительно» покинуть Испанию, но до того, как это произойдет, свобода Троцкого будет подвергнута «некоторым ограничениям». Из префектуры его прямиком отправили в тюрьму, в которой он, правда, провел всего три дня, после чего был выпущен под полицейский надзор.
   В Мадрид приехала Наталья с сыновьями, и все семейство было отправлено в порт Кадикс. После протестов, запроса республиканского депутата Кастровидо, внесенного в Кортесы (испанский парламент), и нескольких недель ожиданий ему было определено новое место высылки: Барселона.
   Еще находясь в Кадиксе, Троцкий 21 ноября написал для меньшевистской газеты «Начало» статью «Испанские «впечатления. (Почти арабская сказка)»[920], где в живой и остроумной форме давал известное представление о том, как он провел время в столичной тюрьме. Многое в этой статье выглядело карикатурно. Можно предположить, например, что испанские чиновники не были такими уж откровенными тупицами, какими их рисует Троцкий, приписывая одному из начальников фразу: «Ваши взгляды являются слишком передовыми для Испании». Скорее Троцкому, которому было в тот момент не до смеха, отказало чувство юмора. Кажется, это была первая и последняя публикация, где Троцкий попробовал себя в жанре фельетона.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация