А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лев Троцкий. Революционер. 1879–1917" (страница 25)

   Троцкий возражал. Он высказал мнение, что в России произойдет вторая революция, которая, скорее всего, поставит у власти пролетариат. Иначе говоря, даже в беседе с австрийским социалистическим лидером Троцкий пропагандировал свое детище – перманентную революцию. «Помню беглый, недоумевающий и снисходительный взгляд Реннера под ночным фонарем. Он, вероятно, считал мой прогноз невежественными бреднями…»[568]
   Ни с кем из руководящих деятелей австрийской социал-демократии Троцкий, однако, по-настоящему близко не сошелся, хотя в эти годы он состоял одновременно в российской и австрийской социал-демократических партиях, участвовал в собраниях и демонстрациях, сотрудничал в немецких и австрийских газетах и журналах и выступал с политическими докладами на немецком языке. Из австрийских социалистов выше всех он ценил Виктора Адлера. Однако и его «темперамент борца расходился в австрийской сутолоке по мелочам». Троцкий вспоминал, как во время Штутгартского конгресса Интернационала Адлер будто бы в шутку, но на самом деле «не только» шутливо говорил, что политические предсказания на основе Апокалипсиса ему приятнее, чем «пророчества на основе материалистического понимания истории»[569].
   Сомнения касательно марксистских пророчеств свидетельствовали об определенной трезвости ума австрийского социалиста, которую он не стеснялся откровенно выражать. Троцкий же высказывал решительное несогласие с Адлером. Он не представлял себе политической деятельности и духовной жизни вообще без широкого исторического прогноза. Но что скрывалось за этим стремлением к революционным прогнозам? Можно ли полагать, что революция 1917 г. была подтверждением этих пророчеств и тем более концепции перманентной революции? Во всяком случае, реальное развитие событий в России начиная с 1917 г., только на самом начальном этапе, казалось бы, подтверждало «перманентное» пророчество Троцкого. Далее же водоворот кровавых событий повлек его за собой, превратив в орудие того самого «заместительства» класса партией, партии – ее руководством, а руководства – единоличным лидером, против чего он столь рьяно сражался в годы, предшествовавшие первой российской революции. О своем самом трезвом, самом правильном и действительно состоявшемся пророчестве Троцкий предпочитал более не вспоминать.
   Тесные связи в Вене были установлены с русским эмигрантом Семеном Львовичем Клячко – народником, а затем марксистом, являвшимся членом Австрийской социал-демократической партии, но сохранившим дружбу и с русскими политическими беженцами, причем разных направлений. Троцкий писал о С.Л. Клячко, что у него были все данные, чтобы стать выдающимся политическим деятелем, но не было необходимых для этого недостатков[570]. Неформальные отношения у Троцких установились с супругой Клячко Анной Константиновной. Когда С.Л. Клячко в 1914 г. скончался, Троцкий откликнулся заметкой, в которой писал: «Он с одинаковой готовностью поддерживал все фракции, и за гостеприимным вечерним столом, в кругу его семейства, пребывали в течение ряда лет представители всех течений и оттенков русского социализма»[571].
   Энергичная А.К. Клячко Троцким буквально покровительствовала. Позже, когда началась мировая война и Троцкий вынужден был срочно покинуть австрийскую столицу, А.К. Клячко взяла на себя все заботы по «ликвидации» его имущества, забрав себе домой наиболее важные и ценные личные вещи, фотографии и т. п.[572] Гостеприимный вечерний стол Клячко Троцкому тоже был совершенно нелишен. После рождения второго ребенка его семейный бюджет стал напряженнее, и Троцкие через некоторое время вынуждены были переселиться в более дешевый жилой рабочий район Зиверинг, который, правда, со временем обрастал дорогими домами и постепенно превращался в место комфортабельного жительства. Но происходило это уже накануне мировой войны, и Троцкие просто не успели расстаться со вздорожавшим жильем, когда вынуждены были покинуть австро-венгерскую столицу. С деньгами было плохо. В письме жене из Парижа 23 декабря 1911 г., где Троцкий выступал с рефератами, лектор жаловался на неприлично потрепанную одежду: «Брюки мои как раз дотянулись до Парижа. Но – увы! – мне приходится купить и пальто: вся подкладка в рукавах оторвалась, вешалка вырвалась с бархатом и обшлага совсем обтерлись. Поэтому я тебе ничего не посылаю. Надеюсь тебе выслать 27 [декабря] франков 50, а может и больше. Я просил Олю [Каменеву – сестру Троцкого] выслать к 1-му [января] нам 50 руб., но не знаю, сможет ли она»[573].
   В 1912 г. деньги на лечение (у Троцкого была грыжа, и потребовалось делать операцию) дал Аксельрод. В том же 1912 г. в Вене побывали родители Льва. Отец дал ему какие-то деньги для оплаты очередных медицинских счетов[574]. Впрочем, в таком же положении были и другие эмигранты. В одном из писем из Парижа Троцкий писал Наталье: «Приходится платить за других за еду, даже за Мартова с Даном, которые совершенно без денег»[575].
   Хотя за выступления Троцкий получал незначительные гонорары, основной статьей доходов были журналистика и политическая публицистика. Лев сотрудничал в социалистических изданиях не только России, но также Австро-Венгрии, Германии, Франции, Швейцарии и других стран. Летом 1911 г. побывавший в Швейцарии Потресов (он легально в это время жил в Петербурге и издавал журнал «Наша заря», который большевики клеймили как «ликвидаторский») договорился с Троцким о сотрудничестве. В этом журнале Троцкий поместил несколько материалов, из которых наиболее важной была первая статья: «Неотложные вопросы» – о необходимости единства социал-демократов перед выборами в Государственную думу[576]. Троцкий завершил ее послесловием, в котором, в частности, говорилось: «С благодарностью принимая приглашение „Нашей зари“ работать в этом журнале, автор печатаемой выше статьи так же мало, как и редакция, намерен скрывать от себя или от своих читателей наличие серьезных разногласий между направлением, представленным „Нашей зарей“, и тем, к которому примыкает автор».
   Потресов в целом высоко оценил статью, хотя написал к ней несколько критическое послесловие[577]. Касаясь его, он сообщал Мартову в начале декабря 1911 г., что статья дает «благодарный повод коснуться разных злободневных тем, в частности возражая по некоторым пунктам Тр[оцкому], отгородиться и от возможных, да и существующих в действительности уклонений наших единомышленников»[578].
   В 1909 г. в доме Троцкого появился начинающий 18-летний писатель Илья Эренбург, который ранее участвовал в одном из московских большевистских кружков, был арестован, но позже выпущен под залог и даже получил разрешение выехать за границу. Эренбург некоторое время жил у Троцкого. Сам Лев Давидович в мемуарах о юноше не написал ни слова, видимо не желая подводить его под расстрел. В памяти же Эренбурга эта встреча запечатлелась основательно. Он посвятил ей целую главу в своих воспоминаниях «Люди, годы, жизнь», написанных после Второй мировой войны, но отказался от попыток ее публикации, объясняя близким людям: «Эту книгу я хотел бы напечатать целиком. Кроме одной главы – о Троцком. Глава о Троцком пойдет в архив. Я сам не хочу ее сейчас печатать… Я встретился с ним в Вене в 1909 году, и очень он мне тогда не понравился». На вопрос «Чем?» Эренбург ответил: «Авторитарностью. Отношением к искусству… Может быть, даже из-за этой встречи я решил тогда отойти от партии, от партийной работы… Я не хочу сейчас печатать эту главу, потому что это мое отрицательное отношение к Троцкому может быть ложно истолковано»[579].
   Не исключено, что и Троцкому Эренбург не понравился своей юношеской заносчивостью, напоминавшей его собственное поведение десятилетием раньше. А может быть, он просто ничем ему не запомнился и потому не был упомянут в мемуарах.

   3. Международные миссии

   В первые годы второй эмиграции Троцкий часто появлялся на собраниях социал-демократических организаций Австро-Венгрии, Германии, Франции. В конце 1907 г. он совершил свой первый лекционный тур, выступая на собраниях русских эмигрантских и студенческих колоний с рефератами «Судьбы русской революции (К современному политическому моменту)» и «Капитализм и социализм (Социально-революционные перспективы)». Первый реферат доказывал, что перспектива русской революции как перманентной подтверждена опытом 1905 г., второй – связывал русскую революцию с мировой[580]. Иначе говоря, оба реферата, по существу, содержали пропаганду новой концепции Троцкого о перманентной революции.
   Память об одном из выступлений Троцкого в Париже сохранил и через много лет воспроизвел П.А. Гарви: «Помню, Троцкий читал публичный реферат на политическую тему. Тут были и искренний пафос революционера, и усвоенная манера говорить под «Лассаля», внешнее сходство свое с которым Троцкий, несомненно, знал и подчеркивал. Свой блестящий по форме и нешаблонный по содержанию реферат Троцкий эффектно закончил известными стихами немецкого поэта: «Trotz alledem und alledem»[581]. Меня немного покоробило: очень уж явно звучал ассонанс с фамилией докладчика. Личное знакомство с Троцким уже тогда не вызывало во мне особых симпатий к нему. Не то чтобы он держался высокомерно. Нет, держался скорее просто. Но всегда как-то он умел внушить «пафос дистанции», который не устанавливали в отношениях с товарищами люди куда более крупного калибра, чем Троцкий, например Аксельрод, Засулич, Мартов. Холодный блеск глаз из-под пенсне, холодный, металлический тембр голоса, холодная правильность и отточенность речи, точно «говорит, как пишет», не простым разговорным языком, а формулами и изречениями, наконец, подчеркнутая забота о своей внешности, об одежде, о жесте – все это как-то отделяло от Троцкого, иногда даже отталкивало: человек позы, готовый, правда, ради позы и на плаху пойти – думалось иногда»[582].
   В Париже во время одного из выступлений Льву стало плохо. Мартов, находившийся в это время во французской столице, писал Аксельроду 10 декабря 1907 г.: «Троцк[ий] у нас читал с успехом. Но его путешествие так его утомило, что на первом реферате у нас он к концу упал в обморок на трибуне, вызвав, разумеется, панику. Последствий никаких не было, и через четыре дня он читал второй реферат»[583].
   В следующие годы лекционные туры стали проводиться несколько реже, так как Троцкий был до предела занят другими делами, но иногда (обычно раз в год) он не отказывал себе в удовольствии совершить полуделовую, полуразвлекательную поездку по европейским странам. Об этих поездках можно судить по сохранившейся корреспонденции между супругами. В начале декабря 1911 г. Лев писал Наталье из Лозанны, что на следующий день он едет в Цюрих, 18 декабря будет выступать в Дортмунде, затем – в Льеже, Брюсселе и, наконец, Париже. «Устал очень от рефератов и бесконечной смены лиц, и бесконечных разговоров». В письмах звучали интонации молодого влюбленного мужчины, отнюдь не стесняющегося своих желаний, а, наоборот, гордящегося ими. Он писал Наталье, что думает о ней «с замиранием сердца, с истомой в теле – в коленях и напряжением выше. Хочется отсюда протянуть к тебе, согнуть, и пригнуть, и войти…»[584].
   Сохранилась афиша парижской группы РСДРП, извещавшая о выступлении Н. Троцкого с рефератом «Неотложные вопросы» 6 января 1912 г. В план выступления входили следующие темы: торгово-промышленный подъем, оживление классовой борьбы, воссоздание партийных организаций, распад старых фракций, фракционное раскрепощение, беспринципность кружковых межеваний, «ликвидаторство» и его эволюция, «антиликвидаторство» и его разложение, элементы партийного строительства, общепартийная конференция, выборы в 4-ю Думу, борьба за единство партии[585]. Формулировки перечисленных вопросов свидетельствовали, что Троцкий, сохраняя внефракционную позицию, был все же несколько ближе к меньшевикам-«ликвидаторам», нежели к их противникам.
   Письма и открытки давали в то же время некоторые, порой весьма любопытные представления о быте той эпохи, даже о том, что написать с дороги иногда было не очень легко. «Нужно наполнить ручку чернилами, а для этого нужно промыть ее. Опять откладываешь с часу на час. А в вечерних и ночных café Парижа требовать письмен[ные] принадлежности, когда все сидят, тесно прижавши локти к туловищу (от тесноты) – дело безнадежное»[586].
   Наталья, впрочем, подчас считала, что у ее любимого мужа в поездках и в парижских кафе, где прижимались локти к туловищу, возникали и другие, отнюдь не деловые контакты. Когда письма приходили реже, она впадала в депрессию и не скрывала этого. В апреле 1913 г. в ее письме Льву прорвались такие строки: «Знаешь, я иногда прихожу домой и… и ищу с тихой тоской твоего письма… Все мне не верится, что нет его…»[587]
   Довольно редко Наталья давала выход неопределенному, но, видимо, обоснованному чувству ревности. Она ощущала, что у него есть другие женщины, и это ее страшило. Наблюдательный Макс Истмен позже высказывал мнение: «Я полагаю, что в жизни Троцкого в этот период было немало романов; они могут занять несколько глав у тщательного биографа. Он утратил ту застенчивость, прикрываемую грубостью, которая была свойственна его юношеским отношениям с девушками – или он сохранил часть ее, чтобы его очарование стало еще более фаталистическим. И он принадлежал, судя по репутации, которую сохранили те, кто его тогда знал, к школе Энгельса, а не Маркса»[588], то есть был любителем женщин.
   При всей привязанности Троцкого к Наталье, сама натура Троцкого требовала разнообразия, в том числе и в сексуальных контактах. В августе 1913 г. Наталья писала: «Спрашиваю себя, за что, зачем и говорю себе: все, все разбито», «Никогда, никогда это у него не пройдет, никогда»[589]. Но меланхолия у молодой любящей женщины таяла, возвращалась тяга к любимому и звучали совершенно другие интонации: «Милый, родной мой, пожалуйста, приезжай в воскресенье в полдень, хочу видеть тебя, Левоночек, видеть, видеть…»[590]
   Иногда Лев получал и детские каракули: «Милый папа, как тебе живется? Как твое здоровье? Прошу тебя, чтобы ты скорее приехал. Целую тебя. Левик». И в качестве приложения – детский рисунок «Охота в Африке»[591].
   Троцкий продолжал принимать участие в европейском социалистическом движении. Он поддерживал связь с находившимся в Брюсселе информационно-координационным органом 2-го Интернационала – Международным социалистическим бюро (МСБ), с его председателем бельгийским социал-демократом Эмилем Вандервельде и секретарем МСБ Камиллем Гюйсмансом. По поручению МСБ Троцкий выполнял «представительские» поручения, которые иной раз выходили за рамки первоначально намеченных миссий, но в других случаях соответствовали прямым намерениям командировавшего его органа.
   В течение ряда лет руководство Интернационала добивалось восстановления единства социалистического движения отдельных стран. Кроме России, в расколотом состоянии пребывала социал-демократическая партия Болгарии, где социал-демократы были разобщены на «тесных» социалистов и «широких» социалистов, носивших официальное наименование Болгарская рабочая социал-демократическая партия (объединенная) – БРСДП(о). В 1910 г. МСБ предложило Троцкому поехать в Софию и предпринять попытку примирить «тесных» социалистов с «широкими». Троцкий не рассматривал свою миссию как самостоятельную. Он считал, что в случае успеха в Болгарии он сможет значительно более энергично и эффективно развернуть пропаганду своей модели объединения в российском социал-демократическом движении. Однако его болгарская «командировка» была обречена на неудачу вследствие нежелания лидеров «тесных» социалистов Димитра Благоева, Георгия Киркова и Басила Коларова[592] идти на восстановление единства. Переговоры об объединении результатов не дали.
   По возвращении из Софии в Вену Троцкий почти тотчас отправился в другую страну, но на этот раз не на юг, а на север. Он принял участие в VIII конгрессе 2-го Интернационала, проходившем в столице Дании Копенгагене с 28 августа по 3 сентября 1910 г. Правда, при выборах российской делегации на Копенгагенский конгресс у него возникли серьезные неприятности, свидетельствовавшие о его фактической изолированности в социал-демократическом движении России. За кандидатуру Троцкого высказались только бундовцы, и в результате он был провален[593]. В конечном счете Троцкому все же предоставили возможность поехать на конгресс, но, к огромному его сожалению, без права решающего голоса.
   На одном из вокзалов, где была пересадка с поезда на поезд, Троцкий, ехавший из Вены, столкнулся с Лениным, следовавшим из Парижа. «Нам пришлось дожидаться около часу, и у нас вышел большой разговор, очень дружелюбный в первой части и мало дружелюбный во второй»[594]. Ленин слушал Троцкого с интересом, когда тот произносил осуждающие пассажи по адресу австрийских социал-демократических руководителей, в частности в связи с отколом чешских профессиональных союзов, ставших в оппозицию к венскому руководству. Хотя Ленин в принципе требовал осуждения «нейтральности» профсоюзов, признания руководства ими со стороны социал-демократических партий, на этот раз он согласился с Троцким в том, что в расколе виновны не пражские, а венские деятели.
   Совершенно иной характер разговор принял, когда Троцкий рассказал Ленину о своей последней статье, которая должна была вот-вот появиться в центральной газете германской социал-демократии Vorwärts. Действительно, эта статья под названием «Русская социал-демократия» была опубликована как раз в день открытия конгресса[595]. Специально приуроченная к этому событию и автором и редакцией, прежде всего близким к Троцкому в то время Гильфердингом, руководившим международным отделом газеты, статья содержала резкое осуждение как меньшевиков, так и большевиков и призывала к восстановлению действительного единства российской социал-демократии, которая, как подчеркивал Троцкий, объединена пока только формально, а на деле представляет собой две прямо противоположные партии с собственными центральными аппаратами, газетами, организационными, стратегическими и тактическими установками.
   Особенно доставалось в статье Троцкого Ленину и его фракции. Большевики, писал автор, «образовали внутри партии свою собственную организацию с особым тайным центром, тайными денежными средствами и собственными правилами, освобождавшими их от необходимости подчиняться предписаниям партийного руководства». Правда, Троцкий был сравнительно оптимистичен, но отводил особую роль именно своей газете (т. е. себе): «Выходящая в Вене при поддержке Ц[ентрального] К[омите]та рабочая газета «Правда», с самого начала держащаяся в стороне от всякой фракционной полемики, опираясь на планомерную политическую агитацию этой пролетарской элиты, свободной от всех сектантских предубеждений, ставит себе задачей облегчить обновление партии на более здоровой, пролетарской основе».
   Троцкий, таким образом, нарушал «национальную солидарность», которой фактически придерживались социал-демократы, несмотря на свой показной интернационализм. Он выносил сор из избы. С его суждениями мирились недавно на лондонском партийном съезде, но тогда его слушали только русские социалисты, теперь же речь шла о международной аудитории. В одном вопросе статья Троцкого была особенно непримиримой по отношению к большевикам. Речь шла о так называемых «экспроприациях», то есть прямых грабежах, совершавшихся большевистскими боевиками. V партийный съезд осудил «экспроприации», но в прямое нарушение соответствующего решения большевики на местах их продолжали, пользуясь покровительством своего зарубежного руководства, и Ленина в первую очередь. В своей статье Троцкий называл Ленина «теоретиком партизанщины, экспроприаций и т. п.», впервые поставив перед иностранными социалистами весьма болезненный вопрос о грабежах, устраиваемых большевиками под покровительством Ленина.
   «На этом пункте я сосредоточил в «Форвертсе» свой удар», – откровенно поведал Троцкий Ленину. «Неужели так и написали?» – спрашивал Ленин возмущенно (в мемуарах употреблен более мягкий термин «укорительно», но, зная повадки Ильича, можно с уверенностью утверждать, что Троцкий смягчил ситуацию). «А нельзя ли ее по телеграфу задержать?» – «Нет, – отвечал Лев, – статья должна была появиться сегодня утром, да и зачем же ее задерживать? Статья правильная»[596].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация