А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса" (страница 27)

   Глава 8 Ирвинг Фишер (1867–1947)[154]

   Эконометрика Ирвинга Фишера

   I

   Великий американец, покинувший нас, был гораздо больше чем экономистом. Но то обширное царство, в котором он был властелином, и интеллектуальный климат той эпохи, которая воспитала его мысль, уже были прекрасно исследованы в журнале Econometrica[155], так что я ограничусь рассказом о научных достижениях Фишера в области экономики. Это ограничивает тему моего эссе, но не принижает ее – по крайней мере, если это случится, то лишь по моей собственной вине. Ибо кем бы Фишер ни был на протяжении жизни – социальным философом, инженером в области экономики, страстным крестоносцем в отношении вопросов, которые он считал важными для благосостояния человечества, учителем, изобретателем, бизнесменом, – я все же отважусь предсказать, что в истории его имя запомнится прежде всего как имя одного из величайших экономистов-теоретиков своей страны.
   Я еще больше ограничу свою задачу. Макс Сасули, близко сотрудничавший с Фишером, подробно и четко рассказал о его работе в области статистики, подчеркнув, в частности, историческое значение книги «Построение индексов» («The Making of Index Numbers»), а также наиболее оригинального вклада Фишера в теорию статистического метода, распределенного лага. Я не стану повторять то, о чем уже написал Сасули. В моем эссе речь пойдет только об экономисте-теоретике, но не о статистике. Однако статистика невозможно полностью исключить даже из той области деятельности Фишера, которую я собираюсь осветить. Фишер неизменно пытался построить теорию, которая была бы статистически функциональна, иными словами, он стремился не только к количественным, но и к числовым результатам. В целом его работа идеально соответствует программе «продвижения экономической теории в область статистики и математики» и «унификации теоретически-количественного и эмпирически-количественного подходов»[156]. Учитывая, когда вышла его первая книга, мы должны считать Фишера важнейшим из первопроходцев эконометрики со времен Уильяма Петти. Именно так я ответил бы, если бы меня попросили в одной фразе изложить причины, по которым я, не колеблясь, называю достижения Фишера великими. Большая часть этих достижений кроется под обложками шести книг: «Математические исследования теории ценности и цен» («Mathematical Investigations»), «Повышение ценности и процент» («Appreciation and Interest»), «Природа капитала и дохода» («Capital and Income»), «Теория процента» («The Theory of Interest»), «Покупательная сила денег» («The Purchasing Power of Money») и «Подъемы и кризисы» («Booms and Depressions»)[157].

   II

   Я уверен, что Рагнар Фриш удивил своих слушателей, когда на банкете Американской статистической ассоциации, организованном в честь Ирвинга Фишера, назвал «Математические исследования» работой «монументального значения»[158]. Хотя переиздание книги в 1926 году и прочие обстоятельства не дали этой работе исчезнуть из списка великих достижений, основная масса экономистов так и не отдала ей должное. Даже компетентные теоретики обыкновенно считают, что основная заслуга Фишера в том, что еще в 1892-м он разработал краткую и изящную версию Вальрасовой теории ценности и цены и проиллюстрировал ее при помощи изобретательных механических моделей. Необходимо поэтому напомнить читателю, в чем на самом деле состоял главный вклад книги в экономическую науку.
   Прежде чем пытаться определить этот вклад, мы должны выполнить еще одну задачу: отдать должное Фишеру как человеку. Чтобы сделать это, нам придется выйти за рамки тех областей его работы, которые были объективно новаторскими, и отметить отдельно все то, что было в ней субъективно новаторским, то есть все то, что Фишер открыл самостоятельно, не подозревая о существовании других, более ранних трудов по той же теме. Мы поступаем так и с другими учеными, например, с Рикардо или Маршаллом, и только таким путем можем надеяться по-настоящему оценить интеллектуальный ранг некоторых величайших фигур нашей науки.
   Посмотрев под этим углом на «Математические исследования» Фишера, мы обнаружим, что традиционная оценка этой работы неадекватна. В истории аналитической экономики с уравнениями общего равновесия должно ассоциироваться только одно имя: Вальрас. Но для нашей цели уместно будет вспомнить заявление Фишера о том (см. предисловие 1892 года), что он открыл уравнения, содержащиеся в десятом параграфе четвертой главы (которые не охватывают всю систему Вальраса, но вполне охватывают ее основание), в 1890-м, когда он «еще не читал никаких математических экономистов, кроме Джевонса».
   Более того, только «через три дня после того, как часть II была завершена», Фишер «получил и впервые увидел „Математическую психологию“ профессора Эджуорта», и хотя кривые безразличия, направления предпочтений и прочее мы справедливо связываем с именем Эджуорта и никого другого, мы имеем полное право вспомнить это утверждение Фишера для того, чтобы сформировать понятие об умственных способностях нашего покойного друга. Он отталкивался от трудов Джевонса, Аушпица и Либена, он опирался на них. Но субъективно он сделал куда больше, чем просто переформулировал, упростил и проиллюстрировал теорию Вальраса.
   Зато никто не оспаривает права Фишера на его достижения в области, которую я за отсутствием лучшего термина назову теорией полезности, если только читатель не позволит мне употребить мой собственный термин – теория экономического потенциала. Мне необыкновенно сложно выразить то, что я хочу сказать об этом его достижении, и не только из-за нехватки места. Сегодняшнее состояние этой области науки не позволяет мне сформулировать свои мысли так, чтобы не быть неверно понятым. Прежде всего достижение Фишера было любопытно двуликим. Давайте рассмотрим два его лика по отдельности.
   Один лик напоминает нам о Парето. За восемь (как минимум) лет до того, как Парето отрекся от понимания полезности как психического явления (а также величины), Фишер во второй части «Математических исследований» предвосхитил тот ход рассуждения, который после Парето развивали Бароне, Джонсон, Слуцкий, Ален и Хикс, Джорджеску и, наконец, Самуэльсон. И финальная полезность Джевонса, и множества безразличия Эджуорта покоились на исчислении удовольствий и страдания Бентама (или Беккарии), и Эджуорт всеми силами старался не просто выразить свое почтение утилитаризму, но и подчеркнуть преемственность, указав на «едва заметное возрастание удовольствия». Фишер писал в предисловии, что «полезность должна иметь определение, которое свяжет ее с позитивными или объективными товарными отношениями». Но во второй части книги он пошел еще дальше. Исследовав то направление, которое открывается, как только полезность каждого товара начинает пониматься как функция количеств всех товаров, он получил результаты (не полностью изложенные в § 8 главы IV), которые навели его на мысль вообще отказаться от любого вида полезности: оставшееся после исключения полезности понятие не имеет никакой психологической коннотации и содержит зачатки всех составных частей аппарата, который зародился благодаря Парето. Хотя Фишер и не пользовался этим термином, он был предком теории логики выбора. На страницах его книги есть даже мелкие подробности этой системы, такие, как вопрос интегрируемости, которым суждено было впоследствии породить немало дискуссий.
   Но есть и другой лик, и он напоминает нам о Фрише. Перед тем как пойти по пути, логическим концом которого является Самуэльсонов постулат соответствия (consistency), и начать доказывать, что полезность – это неприемлемое и ненужное понятие, Фишер с непревзойденной простотой и блистательностью дополнил теорию измерения этого несуществующего и ненужного явления, определив единицы его измерения («ютили») при условии, что полезность любого или хотя бы одного товара зависит от его количества и не зависит от количества других товаров[159]. Возможно, это условие неприемлемо. Недостатки метода Фишера, возможно, столь же многочисленны, как недостатки лучшего из кораблей Колумба по сравнению с современным лайнером. Однако же этот метод был одним из величайших достижений зарождающейся эконометрики. Я надеюсь, что читатели журнала Econometrica знакомы с теми исследованиями, которые связаны с именем Фриша. Но мне не дает покоя другой вопрос: как получилось, что человек, написавший вторую часть «Математических исследований», счел измерение предельной полезности достойной целью для эконометрического исследования? Неужели он выставил это понятие через дверь – а именно это он и сделал в вышеупомянутой второй части – только для того, чтобы впустить его обратно через окно? Ответ, похоже, таков[160]. На самом деле Фишер выставил психологическую полезность из своей системы навсегда – еще в первой части книги – и так и не впустил ее обратно, хотя так же, как и Парето, он осознал, что проблема измерения полезности существует также и в рамках логики выбора, или, другими словами, что кардинальная полезность и психологическая полезность не так близко связаны, как до сих пор считает большинство экономистов. Мы можем желать измерить температуру воздуха без того, чтобы желать – или иметь возможность – испытать чувство жары или холода. Я в курсе того, что сейчас сама эта идея считается сомнительной и никто ею не интересуется. Но она еще покажет себя.

   III

   Вальрасова система содержит уравнения поведения (или максимизирующие), которые воплощают теоремы логики выбора. Выбор в этой системе делается с учетом ограничений, одна часть которых входит в уравнения поведения, а другая – в уравнения баланса. Эта система имеет весьма общий характер и допускает разные интерпретации, иными словами, порождает разные «теории» в зависимости от того, как мы концептуализируем те явления, которые она моделирует. Чтобы придать ей уникальное значение[161], в нее нужно добавить нечто, что в строгом логическом понимании является лишь семантическим кодом, но для экономиста содержит всю структуру экономической вселенной, которую он должен анализировать, и предрешает многие будущие результаты этого анализа. Но понятия подразумевают отношения, и так как теория настолько, насколько она состоит из разработки рациональных схем, является в большой степени теорией экономического расчета, мы можем не говорить, что Вальрасова система заключает в себе решение проблемы концептуализации, но должны сказать, что она заключает в себе схему экономического учета. Мы знаем из прежнего и недавнего опыта, что эта концептуализация, или схема отчетности, строится вокруг понятий величины капитала и дохода. Вот почему Вальрас включил в свои «Элементы чистой политической экономии» несколько параграфов, которые можно было бы озаглавить «Элементарные принципы учета». По этой же причине Ирвинг Фишер добавил в «Исследования» том «Природа капитала и дохода». Насколько мне известно, этот том не получил широкого признания. Большинство людей увидели в нем лишь продолжение давней дискуссии о тех двух понятиях, от которых они по праву уже устали. Однако некоторые экономисты, в числе которых был и Парето, восхищались этой работой[162].
   Во-первых, Фишер успешно выполнил давнюю задачу. Я не знаю, впечатляет ли других так же сильно, как меня, тот исторический факт, что экономисты привычно игнорируют наиболее очевидный ход рассуждений. Судьба трактата Даниила Бернулли служит тому доказательством. Другим доказательством служит то, что экономисты не объединяют усилий с инженерами. Но самый лучший пример – это то, что экономисты XIX века проигнорировали современную им практику отчетности и страхования, а следовательно, не попытались ее рационализировать с позиции экономической теории. Все попытки это сделать были предприняты относительно недавно и наиболее значимые из них следуют примеру Фишера, хотя наверняка неосознанно. Ответная реакция бухгалтеров была только отчасти благосклонной; положительным был, например, отзыв профессора Кэннинга. Остальные раскритиковали книгу. Но ничего. Главное то, что Фишер сделал первый шаг.
   Во-вторых, достижения Фишера в этой области можно сравнить с его достижениями в области теории индексов. Когда он занялся этой теорией, прошло уже около полутора веков со времен Карли и почти два – со времен Флитвуда. Ей было посвящено огромное количество трудов. Вклад Фишера был, с одной стороны, систематизацией, а с другой – рационализацией, то есть созданием ряда критериев, которым должны были удовлетворять индексы. Так же он подошел и к вопросам капитала и дохода. Исходя из тех целей, которым должны были в реальности служить эти понятия, он рационально разработал набор определений понятий богатства, собственности, услуг, капитала и дохода – этот набор был новым благодаря хотя бы тому достоинству, что укладывался в рациональную схему. Результат не всем пришелся по душе. Здесь Фишер вновь опирается на принятую практику, которая, среди прочего, привела к сегодняшнему упору на различие между запасами и потоками. Из нее также следует определение: производственный доход = реализованный доход за вычетом амортизации. Если понимать каждый из использованных терминов в Фишеровом значении, это определение связано с утверждением, что сбережения не являются достойным объектом для обложения доходом на прибыль, то есть что обложение доходом сбережений означает двойное налогообложение[163].
   В-третьих, эта работа освободила пространство для развития теории процента. Конечно, для этого использовался принцип Бём-Баверка, или, если угодно, Джевонса. Но достаточно пронаблюдать за дисконтными процессами, принятыми в деловой практике, и аналитически очистить их, чтобы прийти к пониманию связи между величиной капитала и величиной дохода, разработанного в этой книге. Эта связь, в свою очередь, предполагает, что процент – это не доход, приносимый определенным классом средств производства, но результат этого процесса дисконтирования, который применим как логический принцип ко всему. Тот факт, например, что «ренту с земли» не нужно рассматривать в одной системе координат с «процентом с капитала», был отмечен, хотя и не описан так подробно Маршаллом, чье понятие квазиренты указывает на развитие его мысли в этом направлении. Об этом однозначно писал Феттер, но Фишер, развив его теорию, довел все выводы до конца и построил на их основании собственную систему.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация