А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса" (страница 24)

   Глава 7 Фрэнк Уильям Тауссиг (1859–1940)[115] [116]

   I. Ранние годы (1859–1880)

   Что бы мы ни думали о важности той роли, которую происхождение и воспитание или, скорее, наследственность и окружение выдающихся людей играют в их судьбе, нельзя не признать, что в случае Тауссига оба этих фактора объединились счастливейшим образом. Поэтому мы считаем, что для рассказа о том человеке, гражданине, ученом, учителе и общественном деятеле, которым был Тауссиг, мы должны пойти по пути биографов и начать рассказ с описания родительского дома Тауссига и двух замечательных людей, создавших этот дом.
   Отец Фрэнка Уильяма – Уильям Тауссиг – родился в Праге в 1826 году Очевидно, ему не по душе был родной город, над которым постепенно сгущалась тень чешско-немецкого конфликта, и в 1846 году этот умный, энергичный и образованный молодой человек решил эмигрировать в Соединенные Штаты. Он нашел себе работу в торговле химикатами, вначале в Нью-Йорке, затем в Сент-Луисе, и эта работа оказалась началом удивительно успешной и типичной для того времени американской карьеры. Через несколько лет он бросил заниматься грубыми химикатами в оптовом магазине и занялся изучением более сложных веществ в медицинском университете Сент-Луиса. Закончив учиться, он открыл собственную врачебную практику в городке Каронделе (сегодня это восточный район Сент-Луиса) и стал ездить по пациентам верхом, с лекарствами и пистолетами у седла[117]. Его положение в обществе росло: он стал мэром, судьей окружного суда, а затем и его председателем. Медицинская практика приносила достаточно денег, но гражданская война сделала жизнь в пограничном городке крайне тяжелой. Тогда Тауссиг, убежденный унионист и противник рабства, согласился в 1865 году принять пост районного сборщика федеральных налогов. Сборщикам налогов полагались комиссионные, которых они, как правило, не получали, но если были достаточно терпеливы и энергичны, чтобы отправиться в Вашингтон и требовать положенных выплат, эти выплаты бывали очень приличными[118].
   Уильям Тауссиг был достаточно энергичен и на заработанные комиссионные смог начать свою четвертую карьеру – банкира. Банк Traders’ National Bank of St. Louis, вице-президентом которого стал Тауссиг, был не особенно успешным. Однако среди его клиентов оказалась строительная компания, сформированная, чтобы построить мост через Миссисипи. Тауссиг присоединился к этому предприятию и стал его главным бухгалтером и генеральным управляющим. Так началась его пятая карьера, которой суждено было сделать его богатым и уважаемым человеком. Предприятие оказалось чрезвычайно успешным и постепенно выросло в Сент-Луисскую вокзальную ассоциацию, которая выстроила вокзал для всех железных дорог города и при помощи собственных локомотивов перегоняла направлявшиеся на запад поезда от восточного Сент-Луиса до терминала. Энергия и находчивость Тауссига[119] помогли преодолеть все препятствия, которые чинили на пути проекта городские магнаты и железнодорожные бароны. Когда дело было сделано и битва закончилась, Тауссиг был избран президентом ассоциации. Это был спокойный и достойный пост, который он покинул в 1896 году в почтенном возрасте семидесяти лет. По-прежнему занятый всевозможными общественными делами, любимый и уважаемый всеми без исключения, он дожил до 1913 года.
   Мать Тауссига, Адель Вюрпель, родилась в деревне на Рейне в семье учителя-протестанта, который лишился работы во время революции 1848 года и эмигрировал в Соединенные Штаты со всей семьей. Уильям Тауссиг и Адель Вюрпель поженились в 1857 году, их брак был очень счастливым. Она, должно быть, была очаровательной женщиной – умной и нежной, красивой и доброй, веселой и любящей, подругой в беде и в радости. Она разделяла любовь мужа к музыке и пела сама – у нее было меццо-сопрано. Казалось, что в доме, который она освещала своим присутствием, просто не могло быть никаких проблем. Легко представить себе тот домашний очаг, вначале скромный, а потом состоятельный, созданный ею для троих детей и мужа – героя этих воспоминаний, младшего брата, скончавшегося раньше него, и сестры, пережившей его, которые были ей бесконечно преданы. Этот дом был самодостаточным, и жившая в нем семья остро чувствовала свою к нему принадлежность. Неудивительно, что Фрэнк Уильям вырос человеком, для которого семейная жизнь и семейные обязанности были основой мирового порядка.
   Как и следовало ожидать, у Фрэнка Уильяма было счастливое детство. Его сестра вспоминала: «Он всегда отличался в школе и на занятиях; он с детства был физически развит и силен. Я помню его крупным мальчиком. Я помню также, что у него всегда была в руках книга либо для занятий, либо для развлечения, и что его невозможно было отвлечь от чтения, если только не позвать его по имени. Он обычно занимался и работал в общей гостиной… Что касается образования, то до одиннадцати лет он точно ходил в государственную школу. После этого он ходил в школу под названием Академия Смита… В доме всегда звучала музыка. Нам довелось познакомиться с такими музыкантами, как Рубинштейн и Венявский, а Теодор Томас бывал у нас каждый раз, когда приезжал в Сент-Луис. Фрэнк, должно быть, рано начал учиться играть на скрипке. Лучший скрипач в Сент-Луисе был близким другом семьи и его учителем, и Фрэнк хорошо играл к тому времени, как поступил в университет; там он регулярно играл в составе струнного квартета и был членом организации „Пьериан“[120]. Музыка была для него отдыхом и источником радости… Путешествовал он мало, не считая летних вылазок»[121].
   В 1871 году началась дружба Фрэнка Тауссига с Чарльзом Берлингемом, его одноклассником в Академии Смита, и эта дружба продлилась всю его жизнь. Вместе они поступили в Вашингтонский университет и вместе в 1876 году перевелись в Гарвард. Декан Чарльз Ф. Данбар весьма мудро принял их без экзаменов сразу на второй курс, хотя они рассчитывали вместе с остальными абитуриентами сдавать вступительные экзамены на первый. Тауссиг, поселившись в «царских», по мнению Берлингема, комнатах на Оксфорд-стрит, с головой ушел в учебу. Он прослушал все возможные курсы по экономической теории – в то время политической экономии – и многие по истории и в 1879 году получил диплом историка с высшим отличием. Тема его дипломной работы звучала так: «Новая империя в Германии». Он был одним из студентов, произносивших речь на церемонии вручения дипломов, и был избран членом общества «Фи бета каппа». Тауссиг не был затворником, хотя записи и свидетельствуют, что в 1878/1879 учебном году он взял в университетской библиотеке невероятное количество книг, преимущественно по истории и философии. Он играл в бейсбольной команде своей группы, участвовал в соревнованиях по гребле на шестивесельных лодках, присоединился к полудюжине студенческих клубов и обществ по интересам и завел множество друзей. И, конечно же, он играл на своей скрипке.
   Закончив бакалавриат, Тауссиг отправился в путешествие по Европе. Со вторым своим лучшим другом Эдгаром Конуэем Фелтоном[122] он отплыл из США в сентябре 1879 года. «Проведя вместе несколько недель в Лондоне, мы разъехались, – написал Тауссиг вскоре после этого. – Я отправился в Германию и провел зиму с октября по март в Берлинском университете, изучая римское право и политическую экономию[123]. В марте я уехал из Германии и присоединился к Фелтону в Италии. Вместе мы провели два месяца в Италии и затем отправились в Париж через Женеву. В Париже в мае мы вновь разделились: Фелтон отправился в Англию и оттуда домой, а я посетил еще некоторые уголки Европы, преимущественно в Австрии и Швейцарии»[124]. Статьи Тауссига для газеты New York Nation, опубликованные во время его путешествия по Европе, могут послужить доказательством, если таковое требуется, серьезности молодого человека.
   В Гарвард Тауссиг вернулся в сентябре 1880 года с намерением поступить на факультет права. Он еще не принял решения посвятить себя экономической науке. Право по-прежнему привлекало его наравне с экономикой, если не сильнее. Но в этот момент он получил предложение поработать секретарем президента Гарвардского университета Чарльза У Элиота. Это была работа на пол ставки, но крайне трудоемкая, и именно эта должность познакомила Тауссига с таинственным миром университетской администрации и политики[125]. Так он, не зная того, вступил на путь карьеры, которой ему предстояло заниматься следующие шестьдесят лет.

   II. Восхождение (1881–1900)

   Обязанности секретаря временно отвлекли Тауссига от его плана изучать юриспруденцию, но у него оставалось достаточно энергии, чтобы работать над своей диссертацией по экономике. Темой он выбрал историю тарифного законодательства в США, и этот выбор показывает, насколько важное место занимал исторический компонент в его образе мышления, а также насколько важное место занимали основные вопросы экономической политики в его личной иерархии научных интересов. Важно подчеркнуть оба этих пункта. Без сомнения, Тауссиг был выдающимся теоретиком и великим учителем экономической теории. Те ученые-институционалисты, которые впоследствии протестовали против теории, которую он преподавал, похоже, не заметили, что значительная часть его работы была посвящена институтам и что в некотором смысле им было бы правильней считать его своим лидером, а не оппонентом. Для Тауссига экономическая теория навсегда осталась политической экономией. Полученное в молодости образование и личные предпочтения поставили для него историю не просто наравне с теорией – они поставили ее выше теории. Практические проблемы в своих исторических, юридических и политических аспектах, то есть, коротко говоря, в своих институциональных аспектах, интересовали его куда сильней, чем любые тонкости экономической теории. Все, кто его знал, невольно восхищались его способностью видеть проблемы в их социологическом контексте и исторической перспективе[126].
   Так что к избранной им теме – международной торговле – Тауссиг также подошел с исторической точки зрения. Призовое эссе 1882 года «Защита молодых отраслей промышленности на примере Соединенных Штатов», послужившее ему диссертацией и в 1883 году опубликованное в качестве книги, причем успешной, потому что уже в 1884 году потребовалось выпустить ее второе издание, содержало совсем немного теории, но зато представляло собой исчерпывающий и блестящий анализ исторических фактов. Так вышло, что эта работа демонстрирует еще одну черту, слишком типичную для Тауссига, чтобы обойти ее вниманием, черту, которая предвещала его будущую славу эксперта по тарифной политике. Я говорю о той сбалансированности и зрелости суждений, которая так выделяет Тауссига среди других экономистов и которая в этой книге, автору которой было всего двадцать три года, уже заметна с поистине поразительной очевидностью. Тауссиг никогда особо не сочувствовал тарифному законодательству своей страны, не считая его ни особенно политически этичным, ни экономически целесообразным. Его решительно нельзя было назвать протекционистом в обычном значении этого слова. Но он не был и сторонником свободной торговли. Он открыто признавал все то, что в аргументации протекционистов казалось ему здравым, – в частности, аргумент о защите молодых отраслей (infant industry), но не только его, и никогда не пытался, как многие сторонники свободной торговли, преуменьшить достоинства тарифной политики. Это был не его метод. К этой проблеме, как и к любой другой, Тауссиг подходил практично и рассудительно.
   Еще примерно десятилетие или больше вся созидательная работа Тауссига посвящалась теме, столь благоприятным образом начатой. За «Защитой молодых отраслей промышленности» («Protection to Young Industries») последовала «История современного тарифа 1860–1883 гг.» («History of the Present Tariff, 1860–1883», 1885), и обе эти книги затем развились в классическую работу «Тарифная история Соединенных Штатов» («The Tariff History of the United States», 1888; последняя, восьмая, редакция вышла в 1931 году). Книга завоевала Тауссигу репутацию главного американского эксперта в области тарифов и фактически в плане политико-экономического анализа она ни в какой области все еще не имеет себе равных. Большая часть статей, которые Тауссиг написал в это время, посвящена также тарифам, но и иные общественные вопросы тех лет не ускользнули от внимания его активного разума, и в отношении двух из них он сделал значительные открытия. Его глубоко волновали экономический и политический аспекты проблемы серебряного стандарта. Проработав вопрос со своей обычной тщательностью, в 1890 году он издал первую из многочисленных публикаций на эту тему, а в 1891 году вышла его книга «Положение дел с серебряным стандартом в Соединенных Штатах» («The Silver Situation in the United States»), которая стала классической работой школы противников серебряного стандарта и имела большое влияние на весь цивилизованный мир. В том же 1891 году в журнале The Quarterly Journal of Economics Тауссиг опубликовал статью «Дополнение к теории железнодорожных тарифов» («Contribution to the Theory of Railroad Rates»). Это исследование, единственное из его работ периода до 1893 года, демонстрирует склонность к чисто теоретическим рассуждениям, но и оно посвящено «прикладной» проблеме. Безусловно, работы Тауссига демонстрируют прекрасное владение аналитическим аппаратом своего времени. Но хотя Тауссиг и использовал этот аппарат, до тридцати с лишним лет он, похоже, не представлял для него особого интереса.
   В свете этого факта особый биографический интерес представляет для нас предисловие, написанное Тауссигом в 1884 году к переводу «Элементов политической экономии» Эмиля де Лавеле[127]. Это предисловие, вероятно, является единственным источником информации о методологических воззрениях, которых Тауссиг придерживался в то время, и дополняет наши знания о его взглядах на экономическую политику в целом. Оно также является крайне характерным для Тауссига. Большинство авторов в подобном предисловии ограничились бы комплиментами и похвалами или просто не стали бы его писать. Но только не Тауссиг. В его предисловии есть, конечно, и комплименты, но они сведены к минимуму, а в остальном он отнюдь не избегает демонстрации несогласия и критики, хотя и делает это с неизменным тактом. Он указывает на то, что считает ошибками. Он откровенно говорит, что некоторые взгляды Лавеле «не авторитетны». Он одобряет Лавеле, потому что тот в меньшей степени, чем другие, «освободился от того, что можно назвать классической системой». Он осторожно принимает критику Лавеле laissez-faire и его защиту государственного вмешательства в экономику, хотя, по мнению Тауссига, гуманизм и «завел Лавеле слишком далеко». Он одобряет Лавеле за «конкретность» и «внимание к фактам», но как минимум однажды критикует его аргументацию – вполне справедливо – за недостаточную «проницательность».
   В собственных работах Тауссиг впервые проявил интерес к теории в 1893 году. Два исследования, которые вышли в сборнике публикаций Американской экономической ассоциации в этом году, – «Толкование Рикардо» («Interpretation of Ricardo») и «Ценность и распределение в трудах профессора Маршалла» («Value and Distribution as Treated by Professor Marshall») – с любопытной окончательностью указывают, в какой гавани он бросил якорь. Первая показывает, что Тауссиг считал Рикардо величайшим из всех экономистов; из его «толкования» этого выдающегося теоретика становится понятно, почему на протяжении всей жизни Тауссиг придерживался этой точки зрения, сравнивая Рикардо только с Бём-Баверком[128]. В образе мышления всех трех этих великих ученых есть фундаментальное родство, которое заставило Тауссига разделить и оценить точку зрения – теоретический стиль – Рикардо и Бём-Баверка так полно, как он не разделял и не оценивал мнений и достижений никаких других теоретиков. Во втором исследовании с такой же ясностью говорится о тех условиях, на которых Тауссиг заключил союз с учением Маршалла, приняв его как одну из главных опор собственной преподавательской деятельности. К этому союзу мы еще вернемся позднее.
   Сейчас же мы только отметим, что две следующие работы Тауссига, опубликованные в сборнике «Proceedings of the American Economic Association» в 1894 году, написаны в ключе, который стал определяющим для его теоретических исследований. «Отношения между процентом и прибылью» («The Relation between Interest and Profits») и «Фонд заработной платы в руках немецких экономистов» («The Wages Fund at the Hands of the German Economists») были частью той работы, которую Тауссиг в то время вел в области заработной платы и капитала, и проложили путь его основному труду на эту тему, опубликованному в 1896 году под названием «Заработная плата и капитал». Статья «Количественная теория денег» («The Quantity Theory of Money»), вышедшая в Proceedings в следующем году, стала последним звеном того, что можно назвать Тауссиговой экономической теорией.
   Но вернемся к карьере Тауссига в университете. Годы с 1881-го по 1896-й были для него напряженными, особенно учитывая, что помимо строго профессиональной деятельности он также работал членом редакционного комитета газеты Civil Service Record, писал статьи в издания Boston Herald, the Advertiser и Nation и участвовал в делах Кобденского клуба и Массачусетского клуба реформ. Без сомнения, эти годы были даже слишком напряженными для человека, который, хотя и отличался редкой физической силой и здоровьем, все же не был неутомимым. У него было совсем немного возможностей отдохнуть и отвлечься от работы, но для своих занятий музыкой он, похоже, все же находил время.
   В это же время – а именно в марте 1882 года – Тауссиг был назначен преподавателем политической экономии в 1882/1883 учебном году; важность этого назначения усугубляло то, что имено в этом году единственный постоянный преподаватель экономической теории, Чарльз Ф. Данбар, в университете не работал. Среди прочего, это означало, что молодому человеку было доверено вести вводный курс политической экономии для младших студентов.
   Мы второй раз упомянули имя Чарльза Данбара, этого превосходного человека, которого нельзя не упомянуть, рассказывая о жизни Тауссига[129]. Данбар был не просто преподавателем, познакомившим Тауссига с наукой, в которой ему суждено было стать выдающимся деятелем. Влияние Данбара было глубже, чем предполагает один этот факт. Сравнив некоторые его эссе с ранними работами Тауссига, мы не можем не заметить, что тон, дух и подход этих двух ученых имеют много общего. «Именно профессор Данбар предопределил судьбу Фрэнка и выбрал его для участия в своей собственной судьбе. Когда-то он был редактором газеты Boston Daily Advertiser и удалился было с этого поста, чтобы жить на ферме, когда президент Элиот убедил его стать профессором политической экономии, которую до того преподавал профессор Фрэнсис (Фэнни) Боуэн как ветвь моральной философии»[130]. Поскольку Тауссиг помогал вести один из курсов, которые вел Данбар, можно заключить, что именно рекомендация последнего сыграла роль при назначении Тауссига преподавателем.
   Очевидно, после возвращения Данбара в Гарвард перспективы Тауссига оказались менее радужными. Любой по-настоящему способный и энергичный молодой человек, занимающий нижнюю ступень на университетской должностной лестнице, в то время стоял – как и сегодня – перед сложным выбором: либо в течение неопределенного времени занимать не слишком удовлетворительную должность, либо попробовать силы в другой, более перспективной карьере[131]. Тауссиг временно решил эту проблему, после того как, защитив в июне 1883 года диссертацию, в сентябре этого же года принял предложение стать преподавателем на пол ставки (он вел половину курса по тарифному законодательству) и одновременно поступил на факультет права «с намерением прослушать стандартный трехгодичный курс и стать практикующим юристом после окончания учебы». Этим он и занимался, пока в июне 1886 года не получил степень бакалавра права. За несколько месяцев до этого, однако, Гарвардский университет одумался и назначил его старшим преподавателем политической экономии на пять лет.
   Таким образом, можно было бы заключить, что эксперимент Тауссига с юриспруденцией оказался потерей времени, в том смысле что он был мерой предосторожности, которая в итоге оказалась ненужной. Однако мы считаем обязательным подчеркнуть то влияние, которое юридическое образование оказало на мышление Тауссига. Можно поспорить, насколько полезной оказалась бы для современного экономиста такая трата сил, возможно, необходимых для освоения собственной науки. Однако во времена юности Тауссига все было иначе. Экономическая наука не имела тогда методов, на изучение которых требовались бы годы; достижение всесторонней образованности было вполне реальной целью и разумной идеей. Более того, юридическое образование в то время было, возможно, лучшим способом для экономиста «настроить» свой ум на правильный способ мышления. Наконец, те факты, с которыми юристы знакомятся в процессе обучения, безусловно, крайне важны для работы экономиста. Если же в перечень изучаемых дисциплин входит еще и римское право, как в случае Тауссига, это гарантирует студентам существенную склонность к институциональному подходу. Тауссиг обладал именно таким складом характера, который позволил ему сполна воспользоваться всеми этими преимуществами. Печать юридического образа мышления лежит на всей его работе в области как преподавательской, так и исследовательской деятельности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация