А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса" (страница 23)

   Итак, перед нами полная логическая цепочка ценных результатов теории Бём-Баверка. Нетрудно было бы добавить к ней новые звенья. В связи с этим я только укажу на то, что наше доказательство вывело нас на вторую ступень, ведущую к созданию завершенной теории заработной платы и земельной ренты. В теории ценности и цены мы считаем заработную плату и ренту результатами предельной производительности двух первичных факторов производства. Сейчас мы можем кое-что к этому добавить, и в этом пункте теории заработной платы и ренты Бём-Баверка отклоняются от взглядов наиболее близких ему экономистов. Эти теории можно сформулировать так: заработная плата и рента являются ценовыми выражениями предельных продуктов труда и земли, умноженных на их количества и приведенных (дисконтированных) к настоящему моменту, – тезис, который не отклоняется от идеи предельной производительности, но, очевидно, заостряет ее в очень важном направлении.
   В этом месте я должен упомянуть дальнейшее элегантное развитие теории, которое, вытекая из той же основной идеи, позволяет нам представить феномен земельной ренты как специальный случай общей теории и углубить наше понимание последней. Речь идет о теории процента от употребления товаров длительного пользования и капитализации. Блага, которые можно использовать неоднократно, можно представить как набор услуг. Отдельные их услуги удовлетворяют наши потребности и непосредственно нами оцениваются, тогда как ценность самого блага – не более чем сумма ценностей его услуг. Таким образом, в любой момент времени ценность блага представляет собой сумму ценностей тех его услуг, которые еще не оказаны. Если услуги становятся доступны периодически и их потребление распределено во времени, оценка более отдаленных будущих услуг подчинена принципу недооценки будущих благ и должна происходить посредством приведения их ценности к настоящему моменту. Таким образом, процесс, хорошо знакомый нам в экономической практике, чрезвычайно просто встраивается в рамки общего принципа. Отсюда можно объяснить, как формируются ценности и цены таких товаров (например, капитализация) и почему товары, оказывающие бесконечный поток услуг, например, сельскохозяйственная земля, обладают тем не менее конечной ценностью. Только такой анализ может строго доказать, что земельная рента является чистым доходом. То, что мы непосредственно наблюдаем, есть только физическая отдача почвы, что соответствует валовому доходу. Традиционная теория ренты, начиная с физиократов, рассматривала только этот аспект проблемы. Поэтому Бём-Баверк имел основание утверждать, что экономический анализ до сих пор не проникал в экономическую сущность дела – проблему чистого дохода. Если, например, каменоломня в течение ста лет дает доход по тысяче крон в год, а затем полностью исчерпывается, ее собственник, если бы не дисконт, не смог бы потребить какую-либо часть этой суммы, иначе он проел бы свой «капитал». Только с позиций изложенной здесь теории рента предстает чистым доходом. Нам вряд ли нужно показывать во всех деталях, насколько эта теория превосходит как по объяснительной силе, так и по глубине теорию Рикардо, насколько дальше она идет не только в критике, но и в созидании.
   Теперь мы можем видеть, как феномен процента, поглотивший все остальные виды чистого дохода, распространяется на весь экономический процесс, проникает во все оценки, становится поистине вездесущим. Мы понимаем, что чистый доход на капитал является не просто доходом, параллельным заработной плате и земельной ренте, а в определенном смысле противостоит им. Этот аспект, в то время совершенно новый, представлял значительный шаг вперед и с тех пор тщательно разрабатывался многими исследователями и был систематизирован в работах Ирвинга Фишера и Ф. А. Феттера.
   Теперь мы подходим к последней ступени лестницы, ведущей на вершину здания, построенного Бём-Баверком. Он был первым, кто полностью осознал значение длительности производственного периода в двояком аспекте: аспекте производительности и аспекте течения времени. Он придал каждому из аспектов его точное содержание и его место в основании аналитической системы предельной полезности. Далее, он сделал длительность производственного периода детерминантом экономического равновесия, придав точное значение терминам «производительность», «экономический период», «поток благ». Он включил в сферу анализа множество отношений экономической жизни, которые и сейчас еще далеки от полного понимания. Немногие из его коллег последовали за ним по этим трудным путям, и обширная дискуссия вокруг его трудов настолько сосредоточилась на первых стадиях его исследования, что богатые результаты, в отсутствии которых оппоненты теории предельной полезности всегда ее упрекали (по сравнению, например, с марксистской системой), до сих пор недоступны широкой публике. Мало кто осознал величие его вклада именно в данной области. Однако фундаментальная идея удивительно проста.
   Введение в анализ фактора длительности производственного периода обусловлено его связью с величиной фонда средств существования – некоторое время назад мы приняли эту связь за данность. Эта величина определяется, когда мы осознаем, что фонд средств существования, предлагаемый капиталистами, просто равняется совокупному запасу экономического богатства, за исключением, конечно, услуг труда и земли и той небольшой величины, которая потребляется в экономике в виде непроизводительных потерь в случае чрезвычайных ситуаций и т. д. Этот запас всегда имеет определенную величину в отличие от прежнего «фонда заработной платы», которую можно объяснить независимо от теории капиталообразования и рассматривать в качестве одной из данных в теории распределения. Поэтому, поскольку количество рабочих и величина земельных угодий даны в любом случае, у нас есть новая основа для установления объективных количественных соотношений, что является значительным прогрессом в нашей теории. Но как может быть, что совокупное богатство в экономике состоит из «средств существования», когда кроме них должны, очевидно, иметься и произведенные средства производства? Разумеется, поток средств существования движется постепенно, и не все запасы, необходимые для данного периода, должны быть в наличии в самом его начале и храниться в некотором складе. В противном случае вопрос был бы ясен. Но ничего существенно не изменится, если все многочисленные текущие производственные процессы находятся в один и тот же момент не на одинаковой стадии, имеют некоторый разброс по степени «зрелости» продукта. Тогда средства существования данного периода в каждый момент времени частично уже потреблены (в то время как промежуточные продукты – сырье, машины и пр. – готовы занять их место), а частично еще не произведены. В этом случае вполне можно сказать, что совокупный фонд средств существования для данного периода равен запасу всех существующих благ и противостоят ему только первичные средства производства. Ясно, что таким способом определенный фонд средств существования тем больше, чем сильнее отдалены от нас цели производства, находящиеся в пределах нашего видения. И, наконец, поскольку поток благ движется постепенно и все стадии производственного процесса протекают одновременно – предпосылка, которая не всегда строго выполняется, но которую мы принимаем здесь для краткости и которая в любом случае не влияет на действие нашего принципа, – то очевидно, что нам достаточно запаса, покрывающего только половину производственного периода.
   Теперь две основополагающие величины – фонд средств существования и доступное количество услуг труда и земли – связаны друг с другом посредством «производственного периода». Связь эта является не жесткой, как у классиков, а гибкой, и мы знаем закон, управляющий этой «гибкостью»: длительность производственного периода в конечном счете зависит, во-первых, от размера двух основополагающих величин, а во вторых, от выбора капиталистов-предпринимателей, который, в свою очередь, направлен на получение максимально возможной прибыли. Объективное количественное соотношение и субъективные силы комбинируются и образуют гармоничное целое. Так мы можем определить абсолютные величины и соотношения длительности производственного периода, нормы процента, заработной платы и ренты.
   Бём-Баверк представляет этот результат не в общем виде, а только для заработной платы и процента, не рассматривая ренту. Причина кроется в технической сложности, непреодолимой без использования высшей математики. Но сути проблемы это не меняет, и мы также удовлетворимся упрощенным случаем.
   Решение формулируется просто: определяется ставка заработной платы, которая делает наиболее прибыльным для предпринимателей-капиталистов такой производственный период, при котором занята вся доступная в экономике рабочая сила (при упомянутой ставке заработной платы) и поглощается весь фонд средств существования, идущий на ее оплату.
   Если бы на рынке устанавливались случайные ставки заработной платы, то, учитывая шкалу производительности различных степеней окольности, наиболее прибыльным для предпринимателей-капиталистов оказался бы один и только один производственный период. Он и будет избран, а вместе с этим определится и ставка процента. Если при этих условиях общее количество услуг труда и земли и общий фонд средств существования обмениваются друг на друга, то достигается равновесие и выполняется его условие, сформулированное выше. Если нет, то незанятые услуги труда и земли, а также средства существования будут понижать ставку заработной платы, или ставку процента, или и то и другое, делая оптимальными разные производственные периоды до тех пор, пока не будет выполнено условие равновесия.
   Таким способом был открыт закон процента: ставка процента должна быть равна норме дополнительной отдачи от последнего удлинения производственного периода, возможного при всех сформулированных выше условиях. Представив себе, что это последнее возможное удлинение происходит на отдельных предприятиях, мы можем считать их собственников «предельными покупателями» на рынке средств существования и рассматривать закон ставок процента как специальный случай общего закона цены.
   Таким образом, мы установили правильное соотношение между процентом и заработной платой (и рентой), а также способ, которым они определяют друг друга. Это открывает большое количество практических приложений. Укажем на некоторые из них, чтобы проиллюстрировать плодотворность данного подхода. Во-первых, мы можем составить точную картину последствий, которые имеет вариация размеров фонда средств существования и рабочей силы, а также изменения шкалы производительности разных степеней окольности – изменения, которые постоянно происходят в результате технического прогресса. Во-вторых, мы решаем проблему того, как улучшение качества труда влияет на процент и заработную плату Далее мы устанавливаем, что рост заработной платы вначале вызывает падение ставки процента, затем удлинение производственного периода и, наконец, повышение ставки процента, но не до первоначального уровня. В свою очередь падение заработной платы вызывает сокращение производственного периода, повышение ставки процента, увеличение спроса на труд и рост заработной платы, но опять-таки не до первоначального уровня. Кроме того, выясняется, что распределение фонда средств существования между капиталистами не зависит от уровня ставки процента, а различие между основным и оборотным капиталом имеет иное и гораздо меньшее значение, чем то, которое приписывали ему классики. При некоторых условиях можно вывести законы изменения не только абсолютного уровня заработной платы, но и относительной доли рабочих в общественном продукте. Но здесь нет места для дальнейших рассуждений на этот счет.
   Итак, с помощью простейших средств одержана великая победа. На страницах Бём-Баверка теория социально-экономического процесса впервые предстала как органическое целое субъективных оценок и «объективных» фактов. Нигде в другом месте облик мастера не освещен так ярко лучами гения, как в заключительном разделе его труда. Нигде в другом месте не становится так ясно, чего может достичь экономическая теория в его руках. Поразительно, с какой уверенностью и корректностью он пользуется математическими формами мышления, хотя никогда не использовал ни одного математического символа и математической техники анализа. Этим формам мышления он не выучился у кого-либо, но бессознательно обнаружил их безошибочным чутьем прирожденного ученого на логические закономерности и логическую симметрию материала.
   Это чувство логической точности и красоты сочеталось в нем со столь же сильным ощущением конкретного и практически важного. Ни разу не оступившись, он знал, как направить свой путь к практическому решению проблем, и его труды представляют собой большую карту сокровищ, обретенных с помощью его методов. Введя в свою теоретическую схему соответствующие эмпирические данные, он если и не создал реальную возможность конкретного количественного описания капиталистической экономики, то во всяком случае породил серьезную надежду на его появление. Я не знаю, думал ли он сам об этой возможности, по крайней мере, насколько мне известно, он никогда об этом не говорил. Но однажды эта возможность станет реальностью, и его труд будет в первую очередь этому способствовать.
   Сказать, что его труд бессмертен, – тривиально. Еще долгое время память об этом великом борце будет окрашена симпатией и ненавистью полемизирующих друг с другом сторон. Но среди великих достижений, которыми наша наука может гордиться, его достижение будет одним из величайших. Какова бы ни была судьба этого достижения в будущем, следы его никогда не пропадут. Какой бы путь ни избрала та часть нашей науки, которая его в наибольшей степени занимала, его дух никогда не будет забыт:

Tratto t’ho qui con ingegno e con arte;
Lo tuo piacere omai prendi per duce.[114]

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация