А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса" (страница 20)

   III

   По классификации Оствальда Бём-Баверка можно рассматривать как типичного «классика»: его работы написаны прямо, без изысков, сдержанно. Автор предоставляет предмету говорить за себя и не отвлекает внимания читателя красочными фразами. В этом и кроется секрет эстетической притягательности его литературной манеры: он подчеркивает логическую форму идей четко, но ненавязчиво. При этом у него собственная яркая манера письма и любую его фразу можно узнать вне контекста по синтаксической упорядоченности. Его предложения – безупречно высеченные мраморные блоки – часто бывают длинными, но никогда – запутанными. Чувствуется некоторое влияние официального административного языка, даже местами юридический стиль выражения. Но они не раздражают – наоборот, оказывается, что официальный язык обладает своими достоинствами, которые в умелых руках не лишены действенности. Выразительность и «температура» изложения Бём-Баверка неизменно соответствует цели повествования: он задумчив и спокоен в изложении аргументов, полон энергии и остроты в решительных отрывках и в заключении. Автор отказывается скрывать структуру своего изложения и неизменно четко обозначает паузы. Игра слов отсутствует, и почти нигде нет той очаровательной живости (я бы назвал ее даже игривостью), которая была так характерна для речи автора в личной беседе. Однако даже в жестких рамках сдержанности зачастую тексты Бём-Баверка поднимаются до риторического эффекта, и нередко ему удается найти удачный оборот и незабываемое слово или выражение.

   IV

   Охарактеризовать методологию Бём-Баверка можно всего несколькими словами. Метод, который в его умелых руках так блестяще работал, определялся характером его задачи и его личными предпочтениями. Задачей было описание наиболее общих законов, которые проявляются в любой экономической системе, в любое время и в любой стране. Существование таких законов всегда и везде проистекает из сущности экономической деятельности, а также из объективной необходимости, определяющей эту деятельность. Таким образом, суть задачи носит преимущественно аналитический характер. Для ее решения не нужно отдельно собирать факты – необходимые основные факты экономической деятельности просты и знакомы нам из практического опыта; они везде одинаковы, хотя и принимают разные формы. В любом случае задача сбора фактов блекнет перед необходимостью их осмыслить и выявить их предпосылки. Сделать это можно, только мысленно изолировав интересующие нас факты и абстрагировавшись от множества несущественных вопросов. Получившаяся теория действительно будет абстрактна, отделена от текущей реальности пропастью гипотез, как и любая другая теория; но она будет так же реалистична и эмпирична, как теория в физике. Разумеется, применение такой теории или проведение конкретных подробных исследований потребует обязательного систематического сбора нового фактического материала. Однако поскольку Бём-Баверк стремился только обозначить контуры внутренней логики экономического процесса и его не интересовало ни применение, ни подробные эмпирические исследования, он использовал метод рассуждения, теоретического анализа. Его личные предпочтения подсказывали ему тот же метод.
   Бём-Баверка интересовала проблема и ее решение, а не обсуждение метода. Прирожденный ученый, он настолько ясно понимал, какой метод требуется для решения той или иной группы задач, что общие методологические рассуждения ему были скучны и он редко прибегал к ним. Первые два упоминания о методе, встречающиеся в работах Бём-Баверка, ясно формулируют его мнение по этому поводу: «Пишите о методе мало или не пишите вовсе; вместо этого работайте активней со всеми доступными методами»[112]. В третьем издании он адресует методологическое предостережение группе французских социологов, членов Международного института социологии, по случаю избрания его президентом этого института. Это предостережение опубликовано под заголовком «Несколько не слишком новых замечаний по старому вопросу» (Quelques remarques peu neuves sur une vieille question // Revue Internationale de Sociologie. Octobre 1912. Vol. 20. No. 10. P. 657–665). Написанное спокойным тоном, прекрасным слогом, со скромной честностью, оно заслуживает всестороннего внимания, в особенности веское и бесконечно уместное предупреждение о том, что если социология в ближайшее время не найдет своего Рикардо, она неизбежно породит своего Фурье. И, наконец, в «Задачах теории цены» – дополнении к третьему изданию «Позитивной теории» – есть методологический раздел, где Бём-Баверк возражает немецким теоретикам, которые отрицают возможность существования общей теории цен.
   Все эти произведения имеют определенную оборонительную цель. Они не являются самоцелью и не задумывались как эпистемологические исследования, на которые у человека, стремящегося к определенному результату, не хватило бы времени. Отсутствие у Бём-Баверка вкуса к утонченности формы и выражения, которой наслаждаются иные умы, может быть объяснено его местом в истории нашей науки. Он был одним из тех пионеров в своей области, которых интересовала только сущность их предмета, которые оставляли производить «усовершенствования» эпигонам. Бём-Баверк был архитектором, а не дизайнером интерьера, первопроходцем, а не салонным ученым. Именно поэтому его не слишком волновало, можно ли действительно вести речь о причине и следствии или только о функциональных отношениях. Поэтому он временами пишет об относительно малых количествах, в то время как, строго говоря, нужно было бы писать о бесконечно малых величинах. Поэтому он использует термин «предельная полезность» для обозначения и дифференциального коэффициента и произведения этого коэффициента на величину приращения. Поэтому он не смог дать исчерпывающего определения формальных характеристик функции полезности, которая у него предстает как дискретная шкала полезности. И поэтому его теория цены выглядит рядом с теорией лозаннской школы как фигура древнего тевтонца рядом с придворным Людовика XV. К примеру, свои предположения относительно формы функций он излагал в виде таблиц. Но все это не имеет никакого значения-будущее сгладит неровности. Для Бём-Баверка значение имели только фундаментальные принципы, и своим собственным способом он разработал их лучше и эффективней, чем мог бы любым другим. Его теория цены по-прежнему превосходит все существующие теории и лучше их разрешает фундаментальные задачи и трудности.
   В связи с этим характерной выглядит позиция Бём-Баверка в отношении социологии. Отчасти следуя необходимости возделывать свежевспаханную почву, отчасти двигаясь по пути наименьшего сопротивления, многие экономисты устремились в социологию; эта утечка мозгов объясняет особенности немецкой экономической науки. Бём-Баверка течение не захватило: он хотел оставаться только экономистом. И, будучи экономистом, он боялся за будущее своей науки, наблюдая, как родственные дисциплины, отстающие от экономической науки по методологии и по содержанию так же, как сама экономическая наука отставала от естественных наук, крадут у нее людей и приносят с собой журналистский стиль письма, характерный для наук, которым не хватает экспертного знания. Бём-Баверк был слишком обстоятелен, чтобы удовлетвориться предложенными новыми стимулами, которые не могли не затронуть также и экономическую науку и в результате навсегда остался чуждым для разнообразных социологических школ своего времени. Он понимал, что для достижения настоящего успеха лучше ограничиться узким полем деятельности и терпеть упреки и узости, вместо того чтобы вяло перелетать от одной темы к другой.
   Здесь подходящий момент упомянуть о том, что Бём-Баверк почти не участвовал в дискуссиях на злободневные темы. Он сторонился любой политической позиции, и его достижения не принадлежат никакой партии. На практике Бём-Баверк успешно занимался насущными проблемами, но как ученый он, насколько мне известно, только однажды коснулся «практического» вопроса (в трех статьях в Neue Freie Presse от б, 8 и 9 января 1914 года под заголовком «Наш пассивный торговый баланс»), убедительно продемонстрировав свое мастерство в подобного рода спорах. «Угроза денежных потоков в большинстве случаев приведет к результату, к которому в случае ее неэффективности привели бы фактические денежные потоки»; «Платежный баланс повелевает, торговый баланс подчиняется, а не наоборот»; «Считается, и не без основания, что в этой стране многие частные лица живут не по средствам. Но верно и то, что уже некоторое время многие органы государственной власти также живут не по средствам»; «Финансовая политика у нас служит политике мальчиком для битья»; и так далее. Никто не смог бы отказать автору в заинтересованности, понимании вопроса или одаренности, однако он оставался в стороне от обсуждения насущных вопросов. Почему же? Потому что эти дискуссии, подчиненные практическим вопросам и ограниченные уровнем аудитории, не выдерживали продолжительных аргументов, глубинных исследований, утонченных методов. Они опускали науку до уровня популярных дебатов – до использования аргументов двухсотлетней давности. Эти дискуссии требуют мгновенной реакции – чего-то вроде экономического производства без машин. Эта спешка не позволяет теоретику перевести дух, не дает ему заняться настоящей работой, ведь в лучшем случае требуется применение уже существующих знаний. Но в то же время такие дискуссии, зачастую разогретые жаром политических страстей, захватывают многих экономистов, отнимая у них большую часть времени. Это одна из причин, почему наша наука так медленно движется вперед. Бём-Баверк работал для грядущих поколений, которым то, что сейчас считается «игрой ума», может принести практические плоды. Считая эту работу своим долгом, он понимал, что обязан также противостоять соблазнам, позволяя событиям идти своим чередом, а людям – говорить что хотят.

   V

   Из нашего обзора трудов Бём-Баверка следует, что наилучшим способом представить структуру его экономической теории и совокупность его достижений и мнений является более подробное рассмотрение «Позитивной теории капитала». К этому я сейчас и приступлю.
   Лишь немногие проблемы экономической теории в правильном смысле этого термина не рассматриваются в данной работе. С моей точки зрения, эти проблемы таковы.
   Основной процесс социально-экономической жизни может быть продемонстрирован с помощью модели изолированной экономики. Хотя существует теория, рассматривающая взаимоотношения нескольких экономик, она ничего не добавляет к нашему пониманию сущности социально-экономического процесса. Поскольку Бём-Баверк занимался именно этой сущностью, в его основных работах отсутствует теория международных ценностей, хотя некоторый вклад в нее вносят три статьи 1914 года, упомянутые выше.
   В этих статьях содержится и одно из его редких замечаний по поводу проблемы денег, согласно которому в количественной теории содержится «нерушимое ядро» истины. У самого же Бём-Баверка теория денег отсутствует. Преодолев примитивные буллионистские и меркантилистские идеи, экономическая наука без заметного сопротивления приняла точку зрения, в соответствии с которой деньги – счетная единица экономики – представляют собой только вуаль, покрывающую глубокие процессы, не влияя на их сущность. Бём-Баверк принял эту точку зрения.
   В «Позитивной теории» отсутствуют специализированные исследования, которые с теоретической точки зрения являются не более чем приложениями теории цены и распределения (теория налогообложения, теория монополии, теория политического вмешательства в процесс распределения и т. д.). Однако к такого рода исследованиям относится статья «Власть или экономический закон?», в которой рассматривается вопрос, могут ли забастовки привести к безвозвратному росту уровня заработной платы. Как очерк по прикладной экономике эта статья – одно из первых достижений австрийской школы как своеобразной парадигмы экономических исследований.
   Далее. В «Позитивной теории» нет ничего о проблеме циклов. Причина станет ясной, если мы обратимся к единственному упоминанию этой проблемы (в рецензии на работу фон Бергмана «История национально-экономических теорий кризисов», 1896): он, очевидно, придерживался мнения, что экономические кризисы не являются эндогенными и единообразными явлениями, а возникают вследствие случайных нарушений экономического процесса.
   Чужеродным образованием в рамках экономической теории, получившим тем не менее распространение со времен физиократов, является так называемая «проблема народонаселения». Естественно, что ни в «Позитивной теории», ни в других произведениях Бём-Баверка места для нее не нашлось. Однако небезынтересно заметить, что, мимоходом коснувшись ее в статье «Власть или экономический закон?», Бём-Баверк проявил себя мальтузианцем.
   За исключением этих проблем «Позитивная теория», как уже было сказано, рассматривает все предметное поле экономической теории. Ценность, цена и распределение являются тремя основными вехами, все остальное группируется вокруг них, в том числе и теория капитала. На социальные рамки экономического процесса Бём-Баверк лишь слегка намекает. Он вновь и вновь повторяет, что исследует только его внутреннюю логику. При этом он верит, что основные элементы, которые он исследует, достаточно важны, чтобы проявиться в любой реальной ситуации. Вопросы, связанные с точными границами действия этих элементов, такие, как проблема классовой структуры общества и ее экономических функций, влияние расовых различий, происхождение рационального расчета, лежащего в основе столь многого в современной экономике, происхождение и социальная психология такого социального феномена, как рынок, – все они не затрагивают проблему, стоящую перед Бём-Баверком, и были бы для него лишь отклонениями от основной темы. Таким образом, мы находим у него экономику, элементы которой сгруппированы в категории рабочих, капиталистов, землевладельцев и предпринимателей и отличаются друг от друга только своими экономическими функциями. Автор абстрагируется от их внеэкономических отношений, люди имеют значение для его исследования постольку, поскольку они являются рабочими, капиталистами, землевладельцами и предпринимателями, поскольку представляют логику своих экономических позиций.
   Начнем с того, что рабочие и землевладельцы характеризуются владением соответствующими факторами производства и своими экономическими функциями. Это следует подчеркнуть во избежание неправильного понимания теории распределения: в конечном счете распределительный процесс приносит доход не рабочему и – что особенно важно – не землевладельцу, а труду и земле. Речь идет, пользуясь американским выражением, одобрительно упоминаемым Бём-Баверком в его последней работе, о «функциональном», а не о «персональном» распределении, и было бы большой ошибкой искать в его работе что-либо похожее на «оправдание» распределения дохода.
   Рабочие и землевладельцы живут за счет того, что производят их средства производства. Но это не означает, что они живут за счет того, что производят каждый данный момент, – их текущий продукт, конечно, еще не дозрел до потребления; им достаются продукты, произведенные в некоторый прошлый период. Предоставить им этот запас средств существования – функция капиталистов; можно сказать, что рабочие и землевладельцы всегда и везде живут за счет авансов, которые им предоставляют капиталисты. Это справедливо как для рабочих и землевладельцев в современной капиталистической экономике, так и для первобытных охотников и собирателей.
   Фигура предпринимателя не занимает выдающегося места в теоретической картине Бём-Баверка. Правда, его функции как менеджера и спекулянта упоминаются, но по большей части он встречается в тексте благодаря тем свойствам, которыми он обладает часто, но не обязательно, – свойствам капиталиста, промышленника, работающего с использованием своего собственного капитала.
   Теперь мы можем описать основные черты социально-экономического процесса с точки зрения Бём-Баверка, но вначале мы должны подробнее остановиться на функции капитала.
   Бём-Баверк начинает с этого свою «Позитивную теорию». В начале введения он предупреждает о том, как важно не путать два абсолютно различных аспекта: проблему капитала как средства производства и проблему капитала источника чистого дохода. Их смешение было одной из наиболее частых ошибок в дискуссиях как дилетантов, так и профессионалов-экономистов. Ничто не может быть проще, чем принять за теорию процента несомненную связь между этими аспектами и заявить: капитал является незаменимым для производства и поэтому «приносит» чистый доход, как средство производства «вишневое дерево» «приносит» продукт «вишни». Здесь коренится одна из тех фундаментальных ошибок, которые Бём-Баверку в результате неустанной, продолжавшейся всю его жизнь борьбы удалось устранить из научной дискуссии. В приведенной наивной форме ее можно теперь найти лишь у одного-двух известных экономистов. На пороге своего исследования Бём-Баверк вновь подчеркивает этот момент, а затем обращается к теории капитала как средства производства. Хотя трудно устоять перед искушением воспроизвести логическую красоту его аргументов во всех деталях, достаточно будет сказать, что Бём-Баверк начинает с исследования природы процесса производства, и привлекательность этого первого раздела, который содержит вопросы не слишком интересные и не очень обсуждаемые в наше время, состоит в том, что он в какой-то мере дает ключ к тому, что последует дальше.
   Производство есть преобразование вещества природы с целью создания предметов, удовлетворяющих наши потребности. Это понятие, не чуждое также и классической школе, является первым звеном его аргументации. Этой цели можно быстрее достичь, если затратить труд не непосредственно на преобразования, сразу порождающие потребляемые объекты, а вначале на непотребляемые блага, с помощью которых конечный продукт может быть произведен более эффективно, то есть так, что те же затраты факторов произведут больший общий результат. Это означает, что производство идет по окольным путям. В этом – и здесь мы видим второе звено аргументации – заключается экономическая философия инструментов, или, обобщая, «произведенных средств производства», и определение их производительной функции. Эта идея, вновь не оригинальная и не сложная, была впервые адекватно сформулирована именно Бём-Баверком. Только ему удалось полностью развить ее теоретическое значение, прежде всего при трактовке фактора времени, которая породила 9/10 фундаментальных сложностей, возникающих на пути аналитической реконструкции экономического процесса.
   Отсюда вытекает самый важный побочный продукт – концепция природы капитализма. Реальность, которую мы имеем в виду, употребляя данный термин, была, разумеется, объектом множества различных интерпретаций – не только научной, политической и этической, но и различных интерпретаций в рамках науки: социологических, социально-психологических, культурологических и исторических. Но для чистой экономической науки, а значит, и для Бём-Баверка, имеет значение только вопрос о чисто экономических характеристиках капитализма. Его ответ на данный вопрос таков: капиталистическое производство – это «окольное» производство. Его противоположностью является «непосредственное» производство без использования произведенных средств производства, например, первобытная охота. Соответственно, капитал – это не что иное, как совокупность промежуточных продуктов, производимых на всех стадиях окольного метода производства. Это фактически теория, а не просто определение, и это важно понимать. Эта теория, конечно, не отрицает тот факт, что современная экономика существенно отличается от экономических систем прошлого. Она не отрицает также, что экономический процесс в социалистической экономике, где производство, согласно данному определению, тоже будет «капиталистическим», обладает значительной спецификой. Но теория Бём-Баверка говорит, что все научные и научно-критические характеристики феномена капитализма не имеют ничего общего с экономической сущностью капиталистического процесса производства. Ни частная собственность на средства производства вообще и на капитальные блага в частности, ни система наемного труда, ни производство на рынок не имеют отношения к сущности капиталистического процесса. Наиболее важный вывод отсюда заключается в том, что чистый доход на капитал порождается и в социалистической экономике, хотя там он, конечно, не достанется частным лицам, что с точки зрения функционального распределения является второстепенным обстоятельством. Таким образом, почти всякий производственный процесс является «капиталистическим» в большей или меньшей степени.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация