А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь – она такая… (сборник)" (страница 7)

   Светлая грусть

   Всю ночь падали белые пушистые снежинки. А под утро на землю легло снежное покрывало. И эта белизна, по которой ещё никто не прошёл, светилась девственной наивной чистотой.
   Серафима Михайловна проснулась от необычной тишины, и видит – из-за штор, прикрывающих окно, проникает свет, которого в столь ранний час никогда не было. Она раскрыла шторы и ахнула от увиденной белизны:
   – Надо же, как светло в такую рань! Снега-то сколько намело!
   Сима уже почти две недели болела и не выглядывала в окно, потому что не вставала с постели. И радость, которую ей подарило это утро, помогла подняться и почувствовать, что, кажется, стала отпускать её хворь, так неожиданно навалившаяся.
   Глядя на эту зимнюю картинку через окно, вспомнилась ей Мечта, которую она осенью встретила и проводила навсегда.
   – Вот, кажется, и всё, – думала себе Серафима, – никогда больше я его не увижу. А говорят, мечты сбываются. У кого, видимо, как. А мне суждено было расстаться раз и навсегда.
   Слёз у неё уже не было. Жизнь прошла, как миг, мгновение. А хотелось бы ещё почувствовать и помечтать.
   Ещё раз взглянула Сима в окно и решила выйти на улицу, пройтись по этой белизне, пока её никто не затоптал. «А вдруг это последняя зима в моей жизни? И я больше никогда не увижу этой красоты. Пойду, пройдусь! Возьму в руки этот белый снежок, услышу его тихий хруст, почувствую его морозность и буду счастлива этим, пожалуй».
   Вышла, а тут дворники с лопатами подоспели. Но всё-таки успела Сима первой пройтись по снежной тропинке, тихо повспоминать былое. И белая тропа приняла её нелёгкие шаги, как бы поприветствовала.
   «Ну, что ж, – думает себе Серафима Михайловна, – свою жизненную программу выполнила сполна, теперь уже можно успокоиться. Но мечтать-то я всё равно буду!»
   Улыбнулась Сима своим мыслям, глянула на тропу, которая только что сверкала своей белизной, а там уже весь снег сгребли дворники и свалили на газон, отчего снег стал серый.
   Вот так всегда. Чуть-чуть порадуешься необычному – а тут грусть тебя поджидает.

   Наваждение

   Она и компьютер…
   Они вдвоём. И чувствует, что кто-то хочет ей сказать о чём-то главном, важном, нужном.
   Но кто? О чём?
   Она понять не может.
   Опутана невидимыми нитями красивых нежных чувств.
   Пытается распутать их, освободиться, а они всё крепче вяжут.
   И облако из этих нитей, как клубок, вокруг витает, и, как воздушный поцелуй, плывёт и манит.
   – Бабуль, ты дома? Я пришла. Есть хочу! Умираю с голода. Ау, ты дома?
   – Да, да, кошечка моя! Иди, руки мой, сейчас всё подогрею.
   И… спала пелена небытия, как опустился занавес в конце спектакля.
   11.11.2007 16:10

   Где моя любимая тёща

   Серафима еле дотягивается до его щеки, даже приподнявшись на цыпочки, чтобы поцеловать его перед отъездом. Она всегда была маленького роста – 156 см, а с годами стала еще меньше. Каблуки уже не носит. И ему при росте 180 см приходится склоняться перед ней.
   Уезжает он каждое воскресенье вечером и хочет, чтобы она обязательно вышла в прихожую проводить, поцеловать и пожелать удачи.
   Приезжает он каждую пятницу в ночь на субботу. И она должна тоже выйти и встретить его так же, как и проводить. Если не выходит, он громко вещает:
   – Где моя любимая тёща? – и стучится тихонечко в дверь её комнаты.
   У них это ритуал. И он не меняется уже много лет. Если он собирается на важную деловую встречу, всегда просит Симу оценить его внешний вид. Она непременно говорит:
   – Замечательно! Всё в превосходной степени. Выглядишь – респектабельно. Удачи!
   Его это устраивает, и он, удовлетворённый, уходит.
   Работает он в другом городе, пять часов езды на автомобиле или на поезде. Когда он дома, Симе кажется, что всё в порядке. Семья в сборе. А когда его нет, то она ждёт его звонков и его приездов. Состояние ожидания живёт с ними. Они к этому состоянию привыкли.
   Сейчас ноябрь. Самый тёмный месяц года. Если бы выпал снег, то с ним было бы светлее. Но снега нет, и за окном сумеречно. Он уехал. Она будет ждать пятницу.
   Он приедет и будет громко рассказывать о своих делах на работе, о том, что узнал нового, чем был крайне удивлён или восхищён. И почти до утра Сима будет слышать радостный смех своей дочери и зятя, доносящийся из кухни на фоне включенного телевизора и не всегда весёлые и радостные разговоры о том, что у каждого из них произошло за целую неделю.
   Серафима помнит, как он пришёл просить руки её дочери. Ему тогда было девятнадцать лет. Пришёл один, без родителей, в выходном костюме, при галстуке, с букетом тюльпанов и бутылкой шампанского. Студент третьего курса. Это было двадцать лет назад.
   Сима, ещё почти молодая женщина, растерялась, не знала, как поступить. Они совсем ещё дети! А у них любовь цвела пышным букетом. И она решила, что должна всё это принять, понять и помочь. И подумала: «А что, я тоже могу выйти замуж и устроить свою личную жизнь». Но потом так получилось, что пришлось помогать им заканчивать один университет, растить их доченьку, потом им заканчивать ещё один университет. А потом всё больше и больше забот.
   Вот и жизнь почти закончилась. Но Серафима ни о чём не сожалеет.
   Это стало смыслом её жизни.

   Холодный душ


Холодным душем окатили
Меня Вы с головы до ног,
В ледышку превратили.
Спасибо! Очень душ помог
Избавиться от наважденья!
Но жаль – пропало вдохновенье…

   Много ли мне надо

   В данный момент жизни, в общем-то, мне не надо ничего, кроме тёплого внимания. Это правда, честное слово! А его с годами всё меньше и меньше. Каждый поглощён своей жизнью, своими заботами.
   Дети, даже если очень любят, всё равно не могут дать то тепло, которое хочется получить. Они сделают всё, что положено, что нужно, но пробегут мимо, многое не заметят. И считают, что в этом возрасте лишь бы не быть брошенной, оставленной на произвол судьбы. А если ты присмотрен, то всё прекрасно. О чём грустить, о чём тосковать!
   А ведь так хочется поговорить о том, о сём. С ровесниками о том, о сём не поговоришь, потому что начинаются разговоры о ценах, где что купить подешевле, у кого чего и где болит. А мне этого мало и не интересно.
   Жизнь уходит понемногу и хочется её восполнить молодыми впечатлениями, их вниманием и теплотой. А молодым некогда, у них забот – полон рот. И с работой проблемы, и с домашними делами, и с детьми, и вообще – как выжить в это неустойчивое время. Люди старшего поколения должны это понимать и вспомнить себя молодыми. Как неслись по жизни без оглядки, как всегда было нелегко. Всё это понятно.
   Часто думаю, что вот, если бы у меня был рядом друг по жизни, с которым прошла вся жизнь, было бы проще проживать старость? Не знаю. Многие пары в старости раздражают друг друга и часто говорят: лучше быть одному. Редко кто дополняет друг друга, не раздражаясь. Я вспоминаю своих родителей, они были пара.
   У мамы была подруга Ангелина Степановна, которая с мужем Алексеем Иосифовичем жила в таком согласии, что только позавидовать. Он был заслуженный врач – микробиолог, она – по образованию учительница начальных классов, но работала бухгалтером. Прожили они долго.
   Жили интересно. Читали книги и обсуждали их. Тогда телевизора не было. Они по радиопередачам участвовали в разных викторинах. При доме был огромный сад, где они выкладывали все свои способности по скрещиванию цветов, фруктов. Алексей Иосифович увлекался фотографией. Пытался освоить цветную фотографию. Сам составлял химикаты: закрепители и фиксажи для фотоплёнки и фотобумаги. Господи, как с ними было интересно!
   А встретились они поздно, уже имея взрослых детей. Он – вдовец, она – вдова. Её сын женился на его дочери, и они, увидев друг друга при знакомстве по поводу женитьбы детей, решили тоже быть вместе. И прожили очень долго счастливо и интересно. Но это редкость большая. Им не было никогда скучно. Они дополняли друг друга. Я любила бывать у них. Училась фотографии печатать по его методу. Он давал мне уроки мастерства.
   А сад какой был! А малины было у них видимо-невидимо. В июле, когда ягода созревала, они меня зазывали и заставляли есть малину с молоком. А я молоко не любила, но отказываться не смела. Вот сейчас вспоминаю всё это. Когда созревали яблоки, то на столе стояла ваза, полная яблок. А в саду цветы: золотые шары, флоксы, георгины. И в тени – беседка.
   Но всё это снесли и построили многоэтажные безликие дома, о которых, наверное, и не вспомнишь. Вот я начала со слов, много ли мне надо. Да совсем немного: душевного тепла, душевного уюта.

   Ревность. Почти исповедь

   Однажды испытать пришлось мне ревность. А вообще я не ревнивый человек. Давненько это было, уж всё травою поросло, казалось бы, забыто и кануло в ушедшие года. Забытое вдруг вспыхнет, и с прежней болью иногда всплывут картинки, ушедшие, казалось, навсегда.
   Вот я приехала к нему, он заболел. Тут дочь рисует чашечку с натуры. Ей бабушка подсказывает, как рисовать и формы сохранить. Ему (больному) готовлю что-нибудь поесть.
   Звонок. Заходит женщина, брюнетка, в красивой шапочке, на пальцах кольца золотые. (Я не имела никогда такие украшения). И шуба дорогая, сапоги, таких в продаже не было тогда. Улыбка, зубы золотые чуть-чуть слегка на правой стороне. (А у меня и зубы все на месте, да и сейчас ещё целы). В достатке вся, уверенная, и может быть, красива. Не знаю, разглядеть её я не смогла. Туман наплыл мне на глаза. И сердце так забилось. Я сразу поняла, рассказывать мне ничего не надо. И мать его засуетилась: «Его коллега, однокурсница и боле НИЧЕГО».
   Да знаю я коллег и однокурсниц, что голову морочить мне!
   Приехала домой и заболела. От ревности закашляла, и ничего не помогало. Два месяца не ела, не пила, всё думала и вспоминала: «Какая всё-таки она? Успешная, счастливая, нахальная! Ведь знала, что с ребёнком к нему приехала жена! А заявилась: Вот Я, смотрите на меня!»
   Но я лицо её не разглядела, не смогла.
   Болела дальше, кашляла. И думала – умру, что будет у меня чахотка от ревности такой. Случилось это в ноябре 77 года. А в мае поехала в Палангу, чтобы всё забыть.
   Паланга приняла меня, окутала заботой, и кашель мой исчез, я снова родилась. Паланга – рождение моё второе. Поэтому люблю я те места.
   Как это всё забыть?
   Когда я говорю: «во всём сама я виновата», мне легче, правда, я не вру.
   Но больше я уж не ревную. Здоровье берегу. Ну, а теперь и ни к чему, и некого, и сил на это нет.
   24.02.09
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация