А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вопросительная история" (страница 6)

   Какую задачу решил Жан Франсуа Шампольон?

   Жила-была задача. Она появилась на свет в конце древности, когда египтяне разучились читать иероглифы. И не успело забыться их причудливое письмо, как появились желающие его понять. Полторы тысячи лет загадка жила себе как ни в чём не бывало. Все эти птицы, звери, человечки – такие простые с виду – не поддавались переводу. Не помогло даже чудо. Оно случилось 15 июля 1799 г., когда близ египетского селения Розетта нашли камень внушительных размеров. Это была базальтовая скала с тремя надписями – иероглифами, ещё какими-то знаками и по-гречески – на языке, хорошо известном учёным. Надпись оказалась хвалой, которую жрецы воздавали царю Птолемею за то, что в тяжёлые времена он сократил в стране налоги, не забыв и храмы. Благодарные жрецы решили воздвигнуть статуи Птолемея и регулярно праздновать царский день рождения. В конце сообщалось, что точно такие же надписи – «священным» письмом (иероглифами), «народным» письмом и по-гречески будут выбиты и в других храмах.
   Двуязычная надпись! Прямой перевод с забытого египетского на незабытый греческий. До расшифровки – один шаг. Стоит только сравнить египетскую часть с греческой – и задача решена.


   Розеттский камень.

   Если бы! 20 лет дразнил учёных Розеттский камень. Надписи сравнивали и так и эдак и даже при помощи циркуля. О смысле отдельных иероглифов догадывались, но в целом прочесть египетский фрагмент не удавалось. Простая с виду задача оказалась на редкость каверзной. Без ответа оставалось множество вопросов. Как читать египетский текст – слева направо или справа налево? Почему к большим иероглифам, выстроенным в линию, примыкают маленькие один над другим? Меняется ли их смысл в зависимости от размера? Что означает один иероглиф – букву, слог, слово?


   А. Кирхер. Гравюра. XIX в.

   На последний вопрос учёные получили подсказку. Подсказчиком был египетский жрец римских времён Гораполлон, один из последних людей, ещё понимавших толк в иероглифах. Гораполлон написал книгу о египетских письменах, в которой утверждал, что один знак передаёт одно слово. Теперь мы знаем, что Гораполлон говорил правду. Только не всю. Потому, что хоть и разбирался в иероглифах, но далеко не во всех. А ещё Гораполлон объяснял, почему некоторые иероглифы значат совсем не то, что нарисовано. Вот, например, гусь. Он передаёт слово «сын». Это потому, растолковывал Гораполлон, что гуси очень любят своих детей. В случае опасности и отец, и мать добровольно идут в руки преследователей, чтобы гнездо с птенцами осталось целым. А вот заяц. Он означает «открытие». Потому что зайцы всегда держат глаза открытыми. Почему муха обозначает «дерзость»? Да потому, что, сколько её ни прогоняют, она знай себе жужжит. Так говорил Гораполлон. И ему верили. Правда, толку от этой веры не было, потому что Гораполлон рассказал про 189 иероглифов, а их насчитывалось 2 тыс. Как угадать, какой что означает? После расшифровки египетского письма выяснилось, что одни иероглифы Гораполлон объяснял правильно, а другие просто-напросто придумывал. Но до поры до времени об этом не знали и охотно читали книгу последнего знатока иероглифов. Его читали не только те, кто хотел бы понять египетское письмо. В разное время Гораполлоном увлекались такие личности, как Джордано Бруно или Готфрид Лейбниц. Им казалось, что древние египтяне знали что-то такое о мире, что люди потом забыли, и это знание было зашифровано в иероглифах.
   Одним из первых за разгадку этих странных знаков взялся римский аббат XVII в. Афанасий Кирхер, родившийся в немецком княжестве Гессен. Человек он был учёный, прозванный магистром ста наук. Больше других ему нравилась наука рукотворных чудес. Аббат создал в Риме музей. Механический оракул давал там предсказания, вращались планеты механической вселенной, и настоящий кот в зеркальной клетке пугался собственных бесчисленных отражений. Любой желающий мог узнать в музее о причинах рукотворных чудес. Таким же рукотворным чудом казались Кирхеру египетские иероглифы. Он полагал, что их тайну можно разгадать при помощи правильно подобранных «рычагов». Одним из таких «рычагов» Кирхер считал самый поздний вариант египетского языка. После того как древнее египетское письмо было забыто, для ещё живого египетского языка приспособили греческие буквы и стали называть язык коптским, слово «копт» происходит от греч. «египетский». Ещё позже Египет был завоёван арабами и язык покорителей стал постепенно вытеснять местный, коптский, но в некоторых деревнях на нём разговаривали ещё во времена Кирхера. Кирхер написал учебник коптского и, хотя сам не преуспел в дешифровке иероглифов, дал будущим исследователям инструмент, которым те могли при желании воспользоваться.


   Неизвестный художник. Портрет С. де Саси. XIX в.

   Другим полезным инструментом оказались рамки, в которые были обведены отдельные группы иероглифов. Их стали называть итальянским словом «картуши» – «свёртки». Отдельные картуши изображали верёвки с узлами. Узлы и верёвки люди издревле применяли для защиты от дурных сил. Поэтому несколько учёных, не сговариваясь, предположили: обведённые иероглифы – имена царей и цариц, взятые под защиту. Имена на всех языках звучат похоже. С них и стоит начинать дешифровку. Вот только где какое имя?
   В греческом тексте Розеттского камня чаще всего называлось имя Птолемей. Его и надо искать в египетском тексте, решили учёные. За дело взялся французский учёный Сильвестр де Саси. Он нашёл имя царя, но к своему удивлению обнаружил, что написано оно семью знаками, а, если верить Гораполлону, каждое слово пишется одним иероглифом. Де Саси решил на этот раз Гораполлону не поверить. Дело, видимо, в том, подумал учёный, что Птолемей для египтян – слово греческое, иностранное. Специального иероглифа для него не заведено. Что же делать? Увидев, как греки используют знаки для передачи отдельных звуков, египтяне последовали их примеру. Знак для одного звука называется буквой. Египтяне взяли свои старинные иероглифы и стали пользоваться ими как буквами для передачи звуков в греческих именах. А раз так, рассудил де Саси, могут быть и другие греческие имена, написанные египетскими знаками-буквами. Как знать, если изучить все картуши, не получится ли целый алфавит?


   Неизвестный художник. Портрет Т. Юнга. XIX в.

   Поиски египетских букв де Саси поручил своему бывшему студенту шведскому дипломату Давиду Окербладу. Он умел переводить туманные древнешведские руны, к тому же знал коптский язык. Иероглифическая часть текста была повреждённой, неполной. Поэтому Окерблад взялся за вторую, «народную» часть Розеттского камня и нашёл там все 10 имён, содержавшихся в греческом переводе. Получился список из 16 египетских букв. Окерблад решил проверить, подойдут ли эти буквы для чтения не только греческих имён, но и самых обычных египетских слов. Оказалось, египетские буквы присутствовали и за пределами картушей. Прочитав некоторые слова, Окерблад понял их смысл – в коптском они звучали похоже. Окерблад узнал слова «один», «храм», «греки». А может быть, все знаки народной части – это буквы? Окерблад попытался прочесть надпись целиком, но дальше не смог продвинуться ни на шаг. И буквы, добытые из имён, и коптский язык оказывались бессильны.
   Между тем за решение задачи о египетских письменах взялся Томас Юнг, английский физик, а также врач, биолог, астроном, музыкант, канатоходец и цирковой наездник. Среди десятка языков, которыми он владел, не было коптского. Но Юнг обладал другим преимуществом. Ни одно старое дело не заканчивалось у него без пользы для нового. Теорию струн в физике он начал строить, балансируя на канате. А волновую теорию света – наблюдая за мыльными пузырями. Юнг во всём любил точность. Как-то раз после урока танцев друзья обнаружили Томаса с компасом и линейкой в руках. Доктор Юнг выверял шаги, надеясь внести научные усовершенствования в менуэт. Египетскими письменами Юнг занялся, когда отправился на летний отдых в деревню. Так уж было у него заведено: отдыхать от загадок природы, разгадывая человеческие. Тайна египетского письма привлекала его ещё по одной причине. Из сравнения множества языков Юнг сделал вывод: ясно различимых звуков в одном языке бывает не больше 47. Значит, и в алфавите не может быть больше 47 букв. Теперь он надеялся узнать, как у древних египтян обстояли дела со звуками и буквами. Ведь он читал работы Окерблада и знал, что буквы у египтян имелись. Почти сразу же Юнг испытал разочарование. Египетских знаков оказалось больше ста. Значит, это не алфавит. Но что? Какая-то смесь. Букв и не букв. Наверное, решил Юнг, для одних слов применялись буквы, а для других – картинки. Но как разобраться, где какие слова? Юнг призывает на помощь арифметику. Он считает, сколько раз определённое слово встретилось в греческом тексте, а потом ищет египетское слово, упоминаемое с такой же частотой. И если совпадение находится, Юнг закрепляет за словом определённое значение. Таким способом он нашёл и правильно перевёл в египетском тексте слова «и», «царь», «Египет». Вдохновлённый успехом, Юнг перевёл всю среднюю, «народную» часть текста и нашёл значения 214 слов. Как потом оказалось, каждое четвёртое слово он понял правильно. Одновременно Юнг определил, что народные знаки – это скоропись, упрощённые иероглифы. И это тоже было правильно. Что касается трёх четвертей слов, переведённых неверно, иначе и быть не могло. При переводе с одного языка на другой количество слов никогда не совпадает с оригиналом: переводчик может убрать слово, заменить на похожее или на сочетание слов. Удивительно не то, что полный перевод у Юнга не вышел, а то, что четверть слов он всё-таки угадал. Он не мог объяснить, почему одно слово состоит из одних знаков, а другое – из других. Он угадывал значения целых групп, не объясняя, по каким причинам именно эти знаки собираются в слова. К этому времени помимо Розеттского камня была обнаружена ещё одна египетская надпись с переводом на греческий. В ней было множество царских имён. Если бы Юнг занялся этой надписью всерьёз, он мог найти все египетские буквы, весь алфавит до конца. Мог, но не захотел. Он оставил занятия египетскими письменами. Почему, спрашивали уже его современники. Сам Юнг на этот вопрос не отвечал. Может, он чувствовал, что слишком заигрался с египетскими письменами и спешил вернуться к наукам о природе. А может, предвидел, что находка всех букв не приведёт к разгадке. Юнг полагал: египтяне подсмотрели буквенный принцип у греков и использовали буквы для иностранных имён. Что толку выяснить все буквы? Это не поможет читать подлинные египетские слова.


   Площадь Письменности в современном городе Фижаке (Франция). Монументальное воспроизведение Розеттского камня в память о Жане Франсуа Шампольоне.

   Если задача никак не решается, причины могут быть разными. Иногда решение лежит за пределами достижимого. Но подчас оно очень близко, только мы отгораживаемся от него воображаемой чертой. Мы рисуем её сами и сами себе запрещаем через неё переступать. Вот, например, такая задача. Отец сына профессора звонит сыну отца профессора. В задаче спрашивается, кто кому звонит? Только не подумайте, что профессор по рассеянности набрал собственный номер. Отец сына профессора и сын отца профессора — разные люди. Задачу можно решить за пять минут, а можно и за пятьдесят. Всё зависит от того, как быстро удастся понять, что профессор – женщина, следовательно, муж профессора звонит брату профессора. Никто ведь не говорил, что профессор – он, это мы сами так решили, и потратили некоторое время на выход из нами же очерченного круга.
   Юнг утверждал, что иероглифы могут передавать не только целые слова, но и буквы. Обычно буквами писали греческие имена, но иногда их использовали для других слов. Это был прорыв – выход из круга, нарисованного Гораполлоном. Но Юнг утверждал и другое: египетский алфавит – подражание греческому. Египтяне стали использовать свои знаки как буквы не сами, а копируя греков. Это случилось под закат иероглифики, в те времена, когда греки поселились в Египте. А до того иероглифы означали идеи и слова, но никак не звуки. Образовался новый круг, за пределы которого Юнгу не суждено было выйти. Всё, что позволяла математика, он сделал. Дальше лежала грань, за которой царили какие-то другие законы.
   Раскрыть их предстояло Жану Франсуа Шампольону. Он родился в 1790 г. в южно-французском городке Фижаке в семье владельца книжной лавки. 12 годами раньше в том же доме появился на свет старший брат Жана по имени Жак Жозеф. Это был один из самых удивительных старших братьев, которые когда-либо являлись на свет. Гениальность младшего брата заметить было не трудно. Гораздо сложнее оказалось не дать ей раствориться в суете житейских забот. Подростком в свободное время Жак Жозеф по собственной инициативе занимался с братом. Повзрослев, подбирал ему учителей и поощрял пристрастие к науке. Однажды он застал Жана Франсуа сидящим на полу в своей библиотеке. Вокруг лежали вырезки из книг греческих и римских писателей. Лучшие тома оказались испорчены. Как выяснилось, так удобнее было сопоставлять отрывки из сочинений о Египте. Брат похвалил Жана. Все 20 лет, что заняла у Шампольона-младшего дорога к открытию, брат предоставлял ему средства для жизни. «Археология – красивая невеста, но она приносит бедное приданное», – говорил Жан Франсуа. И всё же у Шампольона-младшего была возможность изучать Древний Египет, не отвлекаясь на дипломатию или физику, как его предшественники. Не отвлекаться помогал брат.


   Неизвестный художник. Портрет Ж. Ф. Шампольона. Первая четверть XIX в.

   Узнав в 11 лет о нерасшифрованных иероглифах, Шампольон-младший решил, что прочесть их должен именно он. Оставшиеся 30 лет жизни все другие задачи носили для него второстепенный характер: «Я весь для Египта, и он для меня – всё». Ему не было и 15-ти, когда он знал уже десяток языков, западных и восточных. Занятия в Лицее с учителями проходили по будним дням, а по воскресеньям было скучно. Чтобы заполнить время, Шампольон стал учить китайский. Никогда не лишне понять одних людей, пишущих иероглифами, если хочешь понять других, писавших ими когда-то. Но главным языком для раскрытия тайны должен был стать коптский. Расшифровать иероглифы Шампольон решил в тот год, когда завершился Египетский поход Наполеона. Не только египетские древности приехали в Европу вместе с участниками той компании. Египетские христианские священники, помогавшие Наполеону, были приглашены во Францию. Они знали коптский. Этот язык, потомок древнеегипетского, оставался в Египте языком богослужений. Случилось так, что коптский священник Шефтитши стал проповедником в Гренобле, в церкви, что стояла на соседней улице с Лицеем. И, разумеется, лицеист Шампольон старался не пропускать ни одной проповеди. Он использовал любую возможность прочитать или написать что-нибудь по-коптски, например, в дневнике. Но чтобы разгадать тайну иероглифов, нужно было думать так, как думали древние египтяне. Или хотя бы так, как думали их потомки, говорившие на коптском языке. В 1809 г. 19-летний Шампольон писал брату: «Я стараюсь думать по-коптски. Я не делаю ничего, кроме как думаю по-коптски. Я перевожу на коптский всё, что приходит мне в голову. Я сам с собой разговариваю по-коптски, потому что больше никто не может меня понять. Это реальный способ вложить в мою голову чисто египетский язык».


   Неизвестный художник. Портрет Ж. Ф. Шампольона в арабском костюме. XIX в.

   Так основательно Шампольон подходил не только к коптскому языку. Мелкий масштаб был не его стихией. Однажды, получив от друга посылку с книгами, он воскликнул: «В принципе, меня интересует всё, о чём неизвестно ничего». В 12 лет Жан Франсуа написал «Хронологию человечества от Адама до Шампольона Младшего». В 20 лет – преподавал курс под названием «Взгляды историков всех времён и народов». Тогда же он задумал сочинить «Описание Египта» – его географии, истории, языка. На создание этой работы Шампольон отвёл себе 50 лет.
   Наряду с погружением в коптский, знание всего, что касалось Египта, было вторым условием для решения иероглифической задачи. Шампольон не мог предвидеть заранее, какие сведения понадобятся и в какой момент это случится. В ожидании момента он прочитал о Египте всё, что только было возможно.
   Поначалу Шампольон шёл путём Окерблада и Юнга. Картуши, картуши, картуши. Чем больше греческих имён прочитано, тем больше известно букв. А понимание системы письма всё не появлялось.
   В свой день рождения, 23 декабря 1821 г. Шампольон решил посчитать, сколько египетских иероглифов приходится на одно греческое слово в тексте Розеттского камня. Если Гораполлон прав, и, за исключением немногих имён, каждый знак передаёт целое слово, разных знаков должно быть примерно столько же, сколько разных слов в греческом тексте. Шампольон насчитал 486 греческих слов и рассчитывал обнаружить меньшее число иероглифов – ведь иероглифическая часть текста была неполной, обломанной. Всё оказалось наоборот. 1419 иероглифов. Эта цифра в три раза превышала число греческих слов. Значит, в среднем, одно слово писалось тремя иероглифами. Но что же это за письмо такое? Письменности бывают буквенными, слоговыми или словесными. Но египетская иероглифика ни на что не похожа. Следовательно, египетские иероглифы – комбинация знаков-слов и знаков-букв. Позже Шампольон описывал свой расчёт как главный шаг к дешифровке. Это была и правда, и неправда. Что иероглифы – не только целые слова, что водятся среди них и буквы, догадывались и Окерблад, и Юнг. Сочинение Окерблада Шампольон читал, а с Юнгом состоял в переписке. Он и сам так думал уже давно. Только, как и Юнг, был уверен: принцип алфавита египтяне позаимствовали у греков и буквами пользовались лишь в поздние времена. Розеттский камень выбивали на закате древнеегипетской истории, поэтому там и встретились буквы. Но почти всю свою долгую историю египтяне применяли знаки только для целых слов – никак не для звуков. Ну не могли они изобрести алфавит раньше греков, и всё тут. До ключевой догадки оставался ещё год.
   Рано утром 14 сентября 1822 г. в дом на улице Мазарини, 28, пришла почта. Друг Шампольона архитектор Николя Гийо прислал ему рисунки храма в Абу-Симбеле, что стоит далеко на египетском юге. На одной картинке изображался обелиск с картушами. Весь облик храма и гигантские статуи фараонов у входа не оставляли сомнений: его возвели задолго до греков. А значит, и царские имена, заключённые в картуши, – из глубокой египетской древности. Шампольон склонился над рисунками. Вот царское имя из четырёх иероглифов: 
. Первый – красный диск, второй – перевязанный сноп, и ещё две параболы. В поздние времена такие параболы были просто-напросто буквой «с». Красный диск похож на солнце. Его так рисуют все – и дети, и астрономы. По-коптски «солнце» будет ра. Получается ра
 сс с перевязанным снопом посередине. Ну, может быть, между двумя «с» стоит добавить «е» для благозвучия, ведь в Египте могли не писать гласные, как в соседних странах. Получится ра
 сес.
   Но это же Рамсес! Фараон, о котором написано в Библии. Тогда перевязанный сноп звучит мес. По-коптски мес значит «рождать». Имя царя переводится «рождённый солнцем».
   Однако это не правильно. Египтяне до греков не могли записывать звуки. А если правильно? Шампольон почувствовал, как заржавевший ключ начал медленно поворачиваться в замке. Вот ещё один картуш. Птица, перевязанный сноп, парабола
. Всё читается, кроме птицы, получается
 мес eс. Птица с длинным клювом на подставке, должно быть, непростая. Что она тут делает? Длинный клюв был у ибиса. Из греческих писателей Шампольон, конечно же, знал, чьей священной птицей являлся ибис. Бога звали Тот. Собственно, ибис и был Тотом. Значит, всё вместе будет читаться тот-мес-ec или тот-мес, если последнее ес только подтверждает правильность чтения снопа. Теперь уже не сложно догадаться, о каком царе речь. Его зовут Тутмос. В Библии этого имени нет, но его называет античный историк Манефон.
   Гипотезу нужно проверить. Шампольон ещё раз берётся за Розеттский камень. Пусть текст, в котором двадцать лет назад де Саси отыскал имя Птолемея, послужит теперь ключом. Вот праздник, слово, прочитанное ещё Окербладом. А рядом только что открывшийся мес. «Праздник дня рождения!» – догадывается Шампольон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация