А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лорд с планеты Земля (сборник)" (страница 58)

   8. Красное и желтое

   Каюта, где я пришел в сознание, была невелика. Никакой мебели, бледно-голубая мягкая обивка стен, неяркий оранжевый свет скрытых в углах потолка светильников. В стене угадывался овал закрытого люка.
   Я встал и сразу же, по неуловимым для сознания признакам, понял: корабль на планете. Что же, пока я был без сознания, фанги высадились на Ар-На-Тьин? А как же слова о перегруппировке сил? И что собираются сделать со мной?
   Без особой надежды я подошел к люку. Потянулся к едва заметным кнопкам в стене, но нажимать их не пришлось. Люк плавно пополз вниз. Я не успел еще удивиться небрежности врагов, как в проеме появился Нес.
   На нем был боевой комбинезон, на поясе – два атомарника в серебряных ножнах. Один меч, похоже, был земным.
   – Рад, что ты в порядке, – без особого восторга произнес фанг. – Гравикомпенсаторы работали до конца.
   – Что происходит? – как-то слишком требовательно спросил я.
   – Земные корабли, – спокойно ответил Нес. – Мы ушли от боя… но повреждения велики. Мой корабль уже не взлетит.
   – Шлепнулся на Ар-На-Тьин? – с издевкой спросил я. – Тут вас любят…
   – Проходи. – Нес отступил на шаг.
   Я не стал спорить. Узкая каюта больше всего походила на шлюз: полупрозрачные шкафчики со скафандрами, широкий люк, пульт с мертвым погасшим экраном.
   – Мой корабль не взлетит, – повторил Нес. – Стрелки в боевых постах мертвы. Пусть. Истина важнее.
   Он помолчал – короткая, рассчитанная пауза.
   – Это твоя планета, принц.
   – Земля?
   – Та, на которой ты жил в нашем времени. Сомат.
   Нес протянул руку к мертвому пульту. И медленно, с ощутимым усилием вдавил в панель большую темно-желтую кнопку.
   Странно, лишь сейчас я подумал, что для фангов желтый цвет то же, что для нас – красный, кровавый.
   – Корабль не взлетит, – повторил Нес еще раз. Словно подтверждая его слова, по периметру широкого наружного люка вспыхнула ослепительная линия. Мгновение – и бронированная плита беззвучно вывалилась наружу.
   Блеснул солнечный свет.
   Взметнулся песок, на который упало полтонны металла. Шипело, билось по краям люка догорающее термитное пламя.
   Я глядел в проем как завороженный, не в силах отвести глаз.
   Действительно Сомат.
   Нес посмотрел на меня – и старательно изобразил улыбку. Прыгнул вниз, прямо на присыпанный песком металл. Крикнул:
   – Конец всегда приходит к началу. Для каждого спора есть единственное место. Пойдем, принц.
   Я двинулся за ним как загипнотизированный. Прыгнул в люк – Нес стоял внизу с таким видом, словно собирался подать мне руку.
   Воздух Сомата вошел в легкие.
   Я закашлялся – горло пересохло почти мгновенно, в ноздрях будто покрутили наждачной шкуркой. Влажность – ноль процентов.
   Нес с любопытством смотрел на меня.
   – Твой мир, – негромко сказал он. – Твои правила.
   Я начал дышать ртом, оставив между губами лишь узкую щелку. Таким приемом мы пользовались, меняя носовые фильтры.
   – Нес, надо вызвать помощь, – на одном выдохе произнес я. – Ваш корабль или наш корабль. Нас спасут – это красиво.
   Фанг молчал.
   Сдержав ругательства, я огляделся. Желтая, с зеленоватым отливом гора – пик Осеннего Листа. Белая полоска вдали – Белое побережье.
   Мы опустились не так далеко от нашего с Терри купола. Километров семьдесят-восемьдесят. Можно дойти за сутки. Разумеется, если есть защитная мазь и фильтры-увлажнители. В качестве мази можно использовать любой жир, в качестве фильтров – любую ткань. Правда, ее придется часто смачивать…
   – Нес, мы дойдем до моего старого дома, – с облегчением сообщил я. – Там есть аварийный маяк… Конечно, если твой поврежден.
   – Слушай, – тихо произнес фанг. Мне вдруг почудилось что-то умоляющее, жалобное в его голосе. – Ты слышишь тишину, принц?
   Я закрыл глаза. Спокойно… Это фанг. Он не сдвинется с места, не оценив все красивое вокруг. Спокойно. Послушать тишину – занятие недолгое.
   Воздух был теплым и неподвижным. Вначале я услышал свое дыхание, потом – биение сердца.
   Тишина.
   Солнечный свет, безмолвно текущий сквозь веки. Цветочный аромат фанга, беззвучно разливающийся в лишенном запахов воздухе.
   Тишина.
   Молчание – от горизонта до песка под ногами. Неподвижные дюны, замершие скалы. Небо – темно-синий фетровый колпак.
   Тишина.
   Преддверие звука, напоминание о движении, тень жизни – далекий шелест сухих волн… А может, горячий пульс крови в бесполезных ушах. Сухой океан покрыт каменным льдом.
   Тишина.
   – Ты умеешь слушать, принц…
   Слуховая галлюцинация, собственная мысль… Или нестерпимо громкий голос фанга?
   Круглые немигающие глаза изучали мое лицо. Что же ты хочешь, фанг? Что пытаешься понять?
   – Пойдем, – полушепотом попросил я. – Пойдем в мой дом, Нес.
   – Смотри, – так же тихо ответил он. – Ты видишь невидимое, принц?
   Сухой и чистый воздух – прозрачный, как вакуум, беспощадный, как увеличительное стекло. Туманная дымка водяных паров – грим на лице планеты – сдернута раз и навсегда.
   Пустота.
   Яркие, неживые цвета скал. Трупная синева неба. Желтое на синем, серое на синем, белое на синем. И каждый оттенок, каждый полутон – такой же чистый и мертвый.
   Пустота.
   Тысячи красок – и ни одной живой.
   Пустота.
   От горизонта – и до песка под ногами. Обнаженные скалы, стерильные горы, опозоренная вода.
   Пустота.
   И еще то, чего здесь никогда не будет. Зимний снег и весенняя зелень. Спелость летних ягод и желтизна умирающих листьев. Жилища людей, утопающие в цветах. Калейдоскоп праздничных одежд. Тонкие башни фангов. Бесконечная спираль узора на стенах. Корабли – стремительность очертаний от человеческой мысли и надежность от нечеловеческой логики.
   Пустота.
   Этого не будет. Ничего не будет. Они не услышали мой крик, не увидели моих кошмаров. Пустота. Я никого не убедил – лишь себя. Пустота. Конечная точка. Будущего нет.
   – Ты умеешь смотреть, принц…
   Тень уважения в голосе? Дрогнувшее лицо? Чушь. Все это слишком красиво… а значит, фанги правы. Терри, с ногами забравшаяся в кресло… Пустота. Данькины картины на стенах музея… Пустота. Прощальный взмах руки мальчишки-роддера… Пустота. Ланс в черном шаре пилотажного шлема… Пустота. Трофей, вылизывающий крошечного котенка… Пустота.
   – Ты хорошо говорил, принц. Мы слушали. Но это лишь одна сторона правды.
   Меня скривило в издевательской улыбке. Я понимаю вас, фанги. Незачем переводить ясные мысли в туманные человеческие слова.
   «Ты красиво говорил, принц. Мы получили удовольствие. Но теперь мы покажем тебе другую красоту. Ты убедишься, что смерть может быть красивой. Мы устроим межзвездную бойню, чтобы тебя убедить. Это красиво».
   Я смотрел на фанга – плавные, выверенные движения, абсолютная сосредоточенность и покой на лице. Сильный взмах руки – и пистолет отлетает далеко-далеко в песок. Уважительный полупоклон – и атомарный меч в серебряных ножнах ложится на песок передо мной. Вы давно все рассчитали, фанги. И мой спор с вами – тоже. Ты надел вчера человеческий меч, уже зная сегодняшний жест.
   Тишина и пустота. Темное небо. Желтое ласковое солнце в ослепительном белом ободке.
   – Фанг, смотри. – Слова выходили совсем не те, что я хотел. – Двойное солнце! Мы с Терри хотели сделать этот день главным праздником планеты. Он бывает лишь раз в сто с лишним лет.
   «Праздник, который не увидишь дважды» – так мы хотели его назвать. Но тебе я этого не скажу. Твой абсолютный вкус не будет оценивать наши дилетантские попытки «сделать красиво». Мы останемся со своей красотой, фанг. С ней мы и умрем.
   Нес кивнул, даже не посмотрев в небо.
   – Ты умеешь думать, принц. Для каждого спора есть главное время. Раз в сто лет или раз в жизнь.
   – Мы будем драться? – спросил я, поднимая меч.
   Фанг кивнул.
   Я взмахнул мечом, сбрасывая с клинка ножны. Перерубил их в воздухе – носить этот меч мне не придется. Даже если я выиграю поединок, на пути к куполу оружие станет лишь бесполезным грузом.
   Никто не нападет на меня: планета мертва.
   Никто не нападет на мертвеца…
   Нес вытащил из ножен свой клинок, и я невольно отметил его ширину. Лезвие моего меча было раза в два уже.
   Что это ему дает? Слишком широкий меч дьявольски неудобен.
   Фанг отсалютовал – движение было сложным и бесспорно красивым. Как я устал от вашей красоты!
   Я ударил быстрым, точным, колющим ударом. Подлым ударом – Нес не был готов к защите, он приветствовал меня…
   Клинок вошел в тело фанга с тонким хрустом – то ли ломались кости, то ли рвался защитный костюм. Нес отшатнулся, снимаясь с меча. Десять сантиметров атомарного лезвия, прошедшего сквозь тело, словно и не причинили ему вреда. На лице фанга появилось обиженное выражение.
   – Плохо, – разочарованно протянул он. – Плохо, принц…
   – Война – это всегда плохо, – почти закричал я, уже не следя за патологической банальностью фраз. – Сам напросился.
   – Удар плохой, принц. Слова еще хуже…
   Тонкие пальцы фанга достали из нагрудного кармашка маленький черный шарик. Я усмехнулся. Так вот что хранится в секретном кармане. Оружие.
   Я успел забыть, что фанг сам дал мне меч.
   – Это глаз истины, – тихо сказал Нес. – Наш спор увидят все фанги, слушавшие тебя. Они решат.
   Нес подкинул шарик, и тот, вопреки законам гравитации, плавно взлетел вверх. Метрах в десяти над нами он остановился, черную оболочку окутали белые шелестящие искры. Запахло озоном. Мне даже показалось, что вверх, к шарику, потянуло легким ветерком. Такой выход энергии требовался лишь при гиперсвязи.
   – Начнем, принц.
   Удар – великолепный удар по голове, по глазам. Мало того, что удар был сложным и редким, – Нес провел его из абсолютно неподходящей позиции.
   Я успел блокировать – мой меч взметнулся навстречу вражескому клинку. Обычно, если успеваешь подставить лезвие наперерез мечу противника, тот лишается части своего меча.
   Фанг сумел завернуть свой меч. Он прошел в миллиметре от моего клинка, уже пылающего белым огнем последней заточки.
   Секунду Нес держал меч вертикально, над головой. Затем последовал удар, не разделивший меня надвое лишь из-за моей проворности. Честно говоря, я понял, что недооценивал свою реакцию. Но, может быть, у меня редко появлялся допинг в виде рубящего удара плоскостным мечом.
   Что-то было в этом поединке от моей первой серьезной схватки на мечах – с Шоррэем Менхэмом, гиарским правителем и сверхчеловеком. И я догадывался что: класс противников. И тогда, и сейчас я безнадежно уступал врагу. Да, время с моих первых дней «вне Земли» не прошло даром. Я дрался на уровне Шоррэя, а может, даже чуть лучше. Мне удалось подняться к тому мастерству, которое почти предельно для человека.
   Но фанги – не люди.
   В какой-то момент я вдруг осознал: Нес ведет бой. Он полностью контролирует мои выпады, провоцирует те или иные удары. Наш бой превращается в красочный спектакль, где у меня роль то ли статиста, то ли спарринг-фантома. И никуда от этого не деться – фанг учел все, даже мое «озарение» и попытки навязать свой сценарий поединка. Фанг делает то, что не удалось когда-то Шоррэю.
   Но «театральность» Шоррэя по сравнению с отрепетированностью Неса – не больше чем школьный спектакль, пытающийся повторить мхатовскую постановку.
   Те же слова, и даже движения схожи. Но сравнения бесполезны.
   Я уставал. Непропорционально быстро и сильно – словно не дрался на почти невесомых плоскостных клинках, а выжимал стокилограммовую штангу. Усталость сочилась в легкие вместе с теплым, сухим, безвкусным воздухом. Вползала в глаза мишурой ярко раскрашенных скал. Растекалась из окаменевших на эфесе пальцев.
   Мне не двадцать девять лет. Больше, намного больше. Двести девяносто… или две тысячи девятьсот. Мои руки выковывали бронзовые мечи, а потом бронзу сменила сталь. Мои глаза выжигал блеск расплавленного металла и разъедал горчичный газ. Мои ноги скользили в грязи, вытягивая по осенним дорогам гаубицы – и ломались, как спички, под траками танков. На мою спину взвалили слишком большой груз – уберите хоть часть! Слишком много брони, я задохнусь. Слишком много взрывчатки, я утону в пороховой пыли. Слишком много убитых – мертвые руки не отпустят меня.
   Мне не двадцать девять лет. Меньше, намного меньше. Девятнадцать, девять… минус девять месяцев. Я пробежал свой первый марш-бросок… ту часть, которую смог пробежать. Мое лицо отдыхает на мягком от жары асфальте, а «Калашников» прижимает к земле тяжелее сержантского сапога. Нет, этого еще нет. Просто мне впервые разбили в драке нос – и я плачу, стирая с лица перемешанную со слезами кровь. И мой сопливый враг ревет рядом – он еще никогда не бил до крови… Нет, этого еще нет. Меня еще нет – почему же я должен драться на песчаной арене мертвой планеты? Я еще только готовлюсь быть — лишив этой возможности миллионы своих небудущих братьев и сестер. Мои половинчатые гены сольются воедино – и новое звено продолжит бесконечную цепь. Я несу в себе больше смерти, чем жизни. Поговори же со мной о красоте, фанг!
   Я смотрел в немигающие желтые глаза, нанося и отбивая удары. Вы не сможете нас победить – но мы сумеем проиграть вместе. Мы подарили вам новую красоту, а значит, и новую правду. И вы не остались в долгу за этот подарок. Как объяснить, почему мы сделали войну красивой, откуда пришли книги и фильмы, воспевшие ее? Как перевести «плохое может быть красивым» фангам, в чьем языке слова «красивое», «хорошее», «доброе» – синонимы?
   – Гад, – прошептал я, отступая от Неса. Удастся ли мне его «перебегать»? Он ведь ранен! Его руки изодраны в кровь! Воздух Сомата еще вреднее для фанга, чем для человека!
   Пот высыхал на лбу, не успевая заливать глаза. При резких движениях начинала болеть пересохшая кожа на руках и ногах. А в небе черной точкой парил гиперпередатчик. Он транслирует наш поединок – такой красивый и волнующий, такой правильный и хороший! Маленький спектакль в постановке командора Неса. Переспорю ли я его, нанеся смертельный удар? Или же мне для подлинной победы надо встать под меч и погибнуть максимально некрасиво?
   Кто знает, что для фанга уродство, а что красота? Только фанг. Противно ли им будет увидеть мой разрубленный череп?..
   Противно… Доказательство от противного. Что такое доказательство от противного в моей ситуации?
   Я отбил выпад Неса, ухитрившись при этом укоротить его меч. И почувствовал робкую надежду. А может быть, он не играет, а действительно дерется на пределе сил?
   Может быть, я смогу выжить?
   Но выиграю ли при этом?
   Доказательство…
   Корабль Неса остался далеко в стороне. Мы словно танцевали, двигаясь вдоль маленького ручья сухой воды. Серая, плавно текущая пыль. Летящий над нами гиперпередатчик. Фанги, с удовольствием наблюдающие за представлением. Они оценивают все – от красоты скал и неба до синхронности наших движений. Не удивлюсь, если гиперпередатчик транслирует даже запах наших разгоряченных тел…
   Доказательство от противного. Я не смог объяснить, что война некрасива. Как убедить фангов, что мир – красив? Да еще имея в качестве декораций пейзажи Сомата с его ослепительной, но мертвой красотой!
   Нес в очередной раз провел контратаку, и я вдруг заметил, что он раскрывается. Едва-едва, на долю секунды – да и то любой мой выпад будет смертельно рискован… Но шанс поймать его был.
   Еще один выпад Неса – и снова та же ошибка. Возможно, он не знает удара, которым его можно достать в такой позиции? Обычный удар, с падением на правое колено…
   Фанги никогда не падают на колени! Даже нанося удар врагу! Это слишком некрасиво. А значит, для Неса такого удара не существует.
   Мы уже дрались у самого ручья. Нес прижимал меня к берегу, словно собирался сбросить в воду.
   Купание в мертвой воде меня не воодушевляло.
   Фанг опять пошел в контратаку – стремительно, красиво, правильно. Его не беспокоил незащищенный живот: никто и никогда не упадет перед врагом на колени, даже чтобы убить его.
   Я отбил его выпад – и нанес удар. Мой главный козырь, моя психологическая победа. То, что фанг считает невозможным.
   Клинок вошел в Неса – так же глубоко, как в первый раз. Но теперь я попал в какой-то из жизненных центров.
   Кожа под вздыбившейся шерстью почти мгновенно стала пепельно-серой. Нес издал протяжный вибрирующий стон. И подался назад, будто опять собирался слезть с клинка. Но что-то у него уже было невозвратимо нарушено. Движения стали неловкими и медленными.
   Фанг упал, сквозь разрез в комбинезоне сочилась янтарно-желтая кровь. Ткань комбинезона дергалась, стягивая разрез. Нес попытался встать, не смог и покатился по песку – прямо в серый поток сухой воды. Окунулся в нее с головой, с трудом приподнялся, снова осел в стремительный пылевой поток. Прошептал, путая человеческие слова с родным языком:
   – Шиар… Ади шиар… Как некрасиво…
   Я вздрогнул. Побрел к фангу по мутной, словно закипающей воде. Спросил, сдерживая волнение:
   – Что ты сказал? Некрасиво?
   Черная точка гиперпередатчика спикировала к нам. Зависла в метре над головой.
   Глаза Неса следили за мной со странной иронией.
   – Это некрасиво, принц… Смерть некрасива… Война некрасива… Я понял. Ади шиар. Пусть поймут другие.
   Неужели так просто? Они же видят и слышат нас! Все фанги! Они не могут не поверить командору Несу!
   Я беспомощно оглянулся. Разбитый корабль вдали, мертвые разноцветные скалы… Победить можно лишь любовью. Заставить врага проиграть способна и ненависть. Но побеждает лишь любовь – мы учили этому тысячи лет…
   Что за бред? И чьи слова всплывают в памяти? И почему за избитыми истинами пульсируют боль и страх? Не ошибись… Не ошибись, лорд с планеты Земля…
   Побеждает лишь любовь.
   Не попадись в ловушку фальшивой победы – она хуже поражения.
   – Нес, – прошептал я. – Нес, когда ты поверил мне? Когда ты поверил в мою правду? В мою красоту?
   Фанг вздрогнул. Он стоял по колено в прозрачной воде, и я видел, как растворяются в ней желтые струйки крови. Комбинезон Неса никак не мог закрыть рану…
   – Сейчас, принц. Сейчас, – твердо повторил он.
   Я молча смотрел на Неса. На тонкие жилки, пульсирующие вокруг глаз. На мокрую слипшуюся шерсть. Даже в таком виде он был красив. Даже собственную смерть он сумел рассчитать по всем правилам. Жалкий, измученный вид придал бы оттенок фальши его словам. Слишком быстрое поражение – клеймо слабости.
   Он умирал красиво, как и жил. И ему должны были поверить. Обязаны.
   – Ты слишком долго был со мной, – сказал я. – А может быть, видел и то, о чем я рассказывал? Ты поверил – и понял, как убедить других…
   – Замолчи! – Нес выпрямился. Его пошатывало, и тонкие струйки воды стекали с комбинезона, перемешиваясь с желтой кровью. – Замолчи, принц!
   В его голосе осталась лишь боль. Он видел, как рушится башня его лжи – как сказанные им слова теряют красоту. Черный зрачок гиперпередатчика холодно смотрел на нас.
   Я не дам тебе умереть, – прошептал я. – Хватит мучеников, строящих собой фундамент храма…
   – Ты начинаешь войну, – прохрипел Нес. – Ты уже начал ее… Все складывалось правильно, а теперь… Люди и фанги будут убивать друг друга.
   – Если мы не можем понять, в чем красота, а в чем уродство, если мы не умеем слушать друг друга… Нам остается лишь умереть, Нес. Дай руку.
   Он заплакал бы, но фанги не умеют плакать. Его рука дрожала, когда он протянул ее мне.
   – Мы не убедили их. Шиар…
   С израненных пальцев падали в прозрачную воду янтарные капли. Падали и медленно растворялись в чистой воде. Настоящей, мокрой, живой воде…
   – Что это, принц? – Голос Неса словно бы окреп. – Вода?
   Сверху по-прежнему тек поток серой пыли. А вот ниже по течению на сотню метров текла настоящая вода. У наших ног она тихо бурлила, сбрасывая тусклую серую оболочку. Там, где в воду падали темно-желтые капли, она становилась прозрачной, хрустально чистой – мгновенно.
   – Твоя кровь, Нес. – Я был удивлен, но не более. – Она катализатор обратного перехода воды. Кремнийорганика распадается… Моя кровь… любая биологическая жидкость делают то же самое, но медленнее. Пойдем.
   Я почти силой вытащил его на берег. Черный шарик начал плавно кружить вокруг нас – то ли повинуясь приказам далекого оператора, то ли следуя заложенной в него программе.
   – Вода оживает, – тихо сказал Нес. – Красиво…
   – Это ненадолго, процесс нестабилен. – Я беспомощно похлопал себя по карманам. – А вот ты истекаешь кровью. У тебя есть бинт?
   Фанг покачал головой, не отрывая взгляда от ручья. Сверху наплывала серая пыль, и голубовато-прозрачная лента чистой воды таяла.
   – Бинт нужен…
   Я стал отрывать рукав куртки. Плотная материя поддавалась с трудом. Вытащив нож, я стал резать ткань. Изнанка куртки гигроскопична, для временной перевязки сгодится. Должна же кровь фангов иметь механизмы свертывания.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 [58] 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация