А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лорд с планеты Земля (сборник)" (страница 27)

   7. Психокод. Начало

   Лишь я понимал, что происходит. Клэн достал из кобуры бластер, и мне пришлось отреагировать:
   – Ты ошибаешься, тактик. Ланс не нападал на тебя, он жертва той же атаки. Ты ее выдержал… а он не смог.
   – Разумеется, – с ноткой вежливости сообщил Ланс. – Твой друг отныне лишь кукла… умеющая говорить.
   – И что ты хочешь сказать… Сеятель?
   Клэн торопливо опустил бластер. Эрнадо и Редрак застыли, переваривая мои слова.
   Я не Сеятель. – Ланс рассмеялся. Холодным, искусственным смехом. Так действительно засмеялась бы кукла. – Я их слуга. Ты пошел против закона… против приказов… и должен проиграть. Ни один маяк не даст сигналов твоему кораблю. Прощай.
   Ланс обмяк, словно надувная игрушка, из которой выпустили воздух. Жалобно произнес:
   – Что… что я говорил? Что за бред?
   – Еще десять секунд, и кончится любой бред. – Когда незримый слуга Сеятелей исчез, Клэн вновь обрел спокойствие. – Капитан, отдайте команду на эвакуацию.
   Слова Клэна застали руку на полпути к овальной пластине командного сенсора. Я проткнул пальцами прозрачную перепонку и коснулся полированного металла. Несколько миллисекунд, неощутимых для сознания, компьютер проверял, моя ли рука отдала приказ и не нахожусь ли я под принуждением со стороны других лиц. Затем пластина потемнела. Но этого я уже не увидел. Под моим креслом, как и под остальными, распахнулись диафрагмы аварийных люков.
   Мы падали. В узком темном туннеле, ведущем из центра корабля к ангарам. Кресла скользили по невидимым направляющим, в мягких объятиях магнитных полей, под редкими сполохами оранжевых ламп. А бесстрастный голос компьютера бубнил в самое ухо:
   – Система аварийного спасения задействована. Эвакуация по схеме номер четыре.
   Схема номер четыре? Но ведь их было всего лишь три!
   – Распределение экипажа:
   …Капитан Сергей, Редрак, Даниил – шлюпка номер один.
   …Эрнадо, Ланс – шлюпка номер два.
   …Клэн – шлюпка номер три.
   – Клэн! – заорал я, едва успев осознать случившееся. – Третья шлюпка – это десантный бот! У него же минимальная скорость!
   – Да, капитан. Но максимальные защита и вооружение.
   – Что ты задумал, Клэн?
   – Садитесь на планету, капитан. Это ваш единственный шанс спастись. А я атакую Рейдер.
   – В одиночку?
   – Да.
   Туннель кончился. Наши кресла вывалились в тесноту спасательной капсулы. Одновременно черная сфера гравикомпенсатора сжалась, спасая от перегрузок аварийного ускорения. На экранах возник стремительно удаляющийся корабль – наша «Терра», наш дом. А чуть поодаль – Белый Рейдер, уже избавившийся от смирительной рубашки из антивещества.
   Я видел, как падали на планету шлюпки – моя и Эрнадо с Лансом. И как шел по короткой дуге к Белому Рейдеру бот под управлением Клэна, решившегося то ли на таран, то ли на абордаж.
   Пробежав пальцами по клавиатуре, я попытался изменить курс, направить шлюпку вслед за Клэном. Бесполезно. Автоматика не слушалась моих команд. Корабль восстал против своего капитана!
   – Это бесполезно, капитан, – возник в динамиках голос Клэна. – Я перепрограммировал блоки управления… нашими, клэнийскими программами. Это будет мой бой. А вам надо жить.
   – Клэн! Тактик! Мы должны были идти в бой вместе!
   – Возможно, капитан. Но это бой на поражение. Я отвлеку их… надолго отвлеку. А вы постарайтесь собраться с силами и отомстить. Мой счет в схедмонском банке переведен на ваше имя… вы сможете купить новый корабль. Уничтожьте сектантов.
   Мы приближались к планете, ревущие на форсаже двигатели гасили скорость. А бот Клэна уже прилип к броне Белого Рейдера, белое плазменное пламя выжигало люк в обшивке. Потом я услышал голос Клэна – не на стандарте: короткие, отрывистые фразы, чем-то напоминающие немецкую речь.
   – Перевод, – потребовал я, давя на клавишу лингвенсора.
   – Это стихи, – сообщил компьютер. – Требуется стихотворный или подстрочный перевод?
   – Максимально точный по смыслу.
   – Почему Рейдер не стреляет, почему? – истерично вскрикнул Редрак. – Они уже сняли поле, достаточно пары залпов…
   – Они не знают, в какой шлюпке нахожусь я. Есть причины, по которым руководство секты не пойдет на прямое убийство.
   – Какие?
   – Родственные связи.
   Редрак замолчал: похоже, понял все мгновенно. А из лингвенсора полились слова интерлинга:
   – Моя семья – я, я – моя семья. Мать, отцы, наставник – все вы во мне. Женщины, дети – весь я в вас. Пока я жив – жива семья. Пока я умираю в бою – семья живет в мире. Моя кровь смоет позор, честь вернется к семье Алер. Последний из бойцов идет на смерть, значит, наш род будет жить. Прощай, Клэн, здравствуй, Алер-Ил. Я иду.
   – Фанатик, твердолобый фанатик, – простонал Редрак. – Не понимаю, зачем ему это…
   – Семейные кланы. Для него честь семьи важнее всего остального. Если он погибнет в достойном поединке, его семья будет отомщена.
   На минуту мы замолчали. Шлюпка падала на планету почти отвесно, вопреки всем законам физики. Непрерывно работающие двигатели погасили до нуля ее орбитальную скорость, а гравикомпенсаторы снижали смертоносные перегрузки. Вокруг разгоралось багровое свечение – мы входили в атмосферу.
   Потянувшись к панели управления, я вывел на экран место посадки. Довольно далеко от городов, зато совсем близко к Храму…
   Удар, обрушившийся на шлюпку, застал нас врасплох. Я даже не осознал его – так не успеваешь почувствовать упавшую на голову чугунную гирю. Просто мир полыхнул разноцветными красками, молниеносно проскакивая все цвета спектра, и стал бездонной чернотой.
* * *
   Я умирал. А может быть, уже умер? Но в поглотившей меня тьме дрожал затихающий шепот, многоголосый, безликий, словно спорили друг с другом тысячи близнецов… тысячи темпоральных гранат… тысячи Храмов.
   – …Он погибает, это правильно…
   – …Но было вмешательство, опосредованное воздействие…
   – …Бездоказательно…
   – …Логично… причинная цепь: воздействие на Клэна, потеря им веры в победу, атака на Рейдер, смерть двадцати четырех членов экипажа, нарушение приказа стрелком лазерного излучателя, уничтожение шлюпки, выход из строя гравикомпенсаторов, перегрузка пятьдесят единиц, смерть человека.
   – …Смерть человека…
   – …Смерть…
   – …Запрет…
   – …Исправление. Вариант: темпоральная коррекция…
   – …Отклонить – нарушение законов…
   – …Вариант: защита шлюпки…
   – …Отклонить – человек должен быть нейтрализован без нарушения законов…
   – …Вариант: реанимация человека, сохранение повреждений шлюпки…
   – …Прогноз: смерть через двести пятьдесят две секунды вследствие скачкообразного разряда гравикомпенсатора…
   – …Прямого вмешательства нет…
   – …Законы соблюдены…
   – …Принимается…
   – …Он опасен…
   – …Принимается…
   – …Не должен узнать…
   – …Он не предусмотрен…
   – …Поправка: Даниил должен быть возвращен на Землю. Нарушение хода истории…
   – …Следствие первоначальной ошибки: катер сектантов, похитивших человека, должен был быть уничтожен…
   – …Давняя ошибка. Исправление: возврат Даниила на Землю… Тактика: воздействие на Редрака Шолтри…
   – …Принято.
   На последнем слове шепот превратился в крик, в раскат грома. Словно тысячи, сотни тысяч голосов заговорили одновременно. И я почувствовал тяжесть – свинцовую тяжесть, впечатывающую меня в горячую неровную поверхность.

   Шлюпка лежала среди скал. Цилиндрический корпус был вспорот по всей длине, оплавленные края разреза еще светились темно-вишневым. Из проема свисали прозрачные жгуты световодов и оборванные провода, торчали блестящие трубы гидравлики и топливопроводов, лимонно-желтый куб изотопного энергизатора. А самым безобидным, малозначительным казался крошечный, не больше грецкого ореха, черный шарик гравикомпенсатора. Вокруг него переливалось радужное сияние. Прибор работал, выпуская в пространство накопленную при спуске гравитацию.
   Двести пятьдесят две секунды. Чуть больше четырех минут. Я принял услышанный в полубреду разговор как аксиому. Еще четыре минуты и гравикомпенсатор разрядится скачком, на секунду создав вокруг себя невыносимую для человека силу тяжести. В лучшем случае я просто умру. В худшем – превращусь в лужицу красноватой протоплазмы.
   Я повернул голову. Это удалось, но с трудом. Перегрузка держалась на уровне шести-семи единиц. Не то что встать – ползти невозможно…
   Место, где упала подбитая шлюпка, оказалось довольно ровным. Вокруг – скальные гряды, крутые откосы. Если бы не разряжающийся гравикомпенсатор, посадку следовало назвать удачной.
   – Капитан!
   Я не видел говорящего – повернуть голову еще раз было уже выше моих сил. Но узнал голос Редрака.
   – Вы живы, капитан?
   – Да… – Мне показалось, что я кричал. Но наверняка это был лишь шепот.
   Редрак услышал:
   – Капитан, я иду.
   В его голосе были смешаны самые разные чувства. И радость – наверное, мы действительно успели стать командой. И страх…
   И сожаление – со слабым, но уловимым оттенком ненависти.
   Редрака Шолтри гнала на помощь ко мне вовсе не дружба. Психокод, вложенные в подсознание формулы гипнотического внушения. Если он не попытается помочь мне, то умрет одновременно со мной. И Редрак пойдет на верную смерть как автомат, как робот.
   – Стой!
   На этот раз мне действительно удалось закричать. Я сделал еще одну попытку отползти подальше от шлюпки. И не смог.
   – Редрак! Я снимаю психокод!
   Тишина. Удивленный голос Редрака:
   – Но, капитан…
   И дрожащий, плачущий – Даньки:
   – Сергей, не надо!
   – Редрак, слушай! – С заметным усилием я перешел на русский: – Седьмое ноября тысяча девятьсот семнадцатого года…
   И снова тишина. Теперь, после кодовой фразы, Редрак должен вспомнить все – и процедуру психического кодирования, и смертельный приказ, предохраняющий меня от возможного предательства. Теперь он свободен. Надеюсь, что Даньке он вреда не причинит… Испугается мести Ланса и Эрнадо, даже если и захочет сорвать на мальчишке затаенную ненависть ко мне.
   Тяжесть накатывалась пульсирующими волнами. Свинцовое море, ртутный океан. Я тону в нем, в его металлических волнах, в его удушливой вязкости. И воздух, втекающий в мои легкие, – тяжелее воды. И каждый камешек на земле, по которой меня тащат, врезается в тело словно клинок…
   Тащат?
   Пальцы Редрака сжимали мои плечи стальными тисками. Его лицо раскачивалось надо мной – белый, покрытый капельками пота овал в обрамлении капюшона боевого костюма.
   Как он может передвигаться?
   Редрак качнулся, перетаскивая меня через неприметный бугорок, и я увидел желтые точки индикаторов, пульсирующих на его плече.
   Активный режим комбинезона. Вживленные в синтетику псевдомышцы несли сейчас и меня, и одетого в комбинезон Редрака. Тащили через пульсирующее гравитационное поле, давали возможность устоять на ногах. Но, увы, не защищали от перегрузки наши привыкшие к нормальной тяжести тела. А комбинезон Редрака уже выдыхался, «гас». Несколько секунд – и он упадет рядом со мной под прессом уменьшившейся, но все же непосильной перегрузки…
   – Мой… комбинезон… включай… – просипел я.
   Пальцы Редрака схватили мою ладонь. Из-под ногтей проступила кровь, руку пронзила боль. Когда комбинезон в активном режиме, трудно рассчитывать усилие.
   Редрак коснулся сенсоров на моем комбинезоне – моими же пальцами, иначе автоматика не послушалась бы. Я почувствовал, как закололо под лопатками – включилась система неотложной помощи. А еще через мгновение тело перестало быть безвольным. Малейшее движение, намек на движение толкали меня сквозь пятикратные перегрузки.
   – Твоя очередь, принц, – прошептал Редрак, оседая в моих руках. И я вдруг почувствовал нелепую, беспричинную радость – и оттого, что Шолтри все же пошел мне на помощь, и от небрежно-пренебрежительного обращения «принц», и от тех естественных слов, что он произнес, – вместо трагических просьб бросить его и спасаться самому…
   А ведь останься в его сознании клеймо психокода – Редрак сказал бы именно это. Ну а Эрнадо с Лансом способны на такие мелодрамы и сейчас. Их психокод – преданность императорской власти. В том числе и мне.
   Мы брели словно сквозь густую, вязкую жижу, под медленно слабеющим гнетом перегрузки. Все дальше от разбитой шлюпки, все ближе к скале, возле которой приплясывал от нетерпения Данька, прижимающий к груди Трофея.
   Мой комбинезон тоже начал выдыхаться, но и зона разрядки гравикомпенсатора кончалась. Мы с Редраком шли, поддерживая друг друга, напоминая не то закадычных приятелей, не то перебравших собутыльников.
   – Какого дьявола ты полез меня вытаскивать? – спросил я. – Не веришь, что я действительно снял психокод?
   Редрак секунду молчал. Затем спросил:
   – А какого дьявола ты его снимал?
   – Ясно, – с чувством сказал я. – Ковыляй быстрее.
   – С моей ногой ты полз бы еще медленнее…
   Там, где стоял Данька, избыточная гравитация почти не ощущалась. Мы с Редраком повалились на песок – и сразу же, словно внутри меня тикали невидимые часы, я заорал:
   – Лицом к шлюпке! Медицинский режим комбинезонов включить! Сейчас рванет гравикомпенсатор…
   Редрак выдал такую тираду, что я всерьез усомнился – действительно ли русский превосходит галактический язык эмоциональностью? Мы лежали лицом к шлюпке, глядя на разгорающееся вокруг черного шарика гравикомпенсатора сияние.
   Потом был удар.
* * *
   Костер горел плохо, хотя валежник был сухим, как песок пустыни. Сказывалось высокогорье – на Схедмоне содержание кислорода и так невелико, а уж в трех километрах над уровнем моря…
   Гравиудар вывел из строя всю аппаратуру, кроме маломощных приемопередатчиков боевых костюмов. И теперь нам предстояла ночевка в горах – если только местные власти не пожелают среди ночи обследовать место крушения шлюпки. Но это весьма сомнительно.
   Проигравшие могут вызвать сочувствие. А вот любопытство – вряд ли. За нашими трупами прилетят не раньше утра.
   Данька спал у костра, завернувшись в какие-то обрывки ткани, подобранные возле расплющенной в лепешку шлюпки. Редрак, побродив по окрестностям, нарвал несколько пригоршней желтоватой травы, напоминающей перезревший укроп, и сушил ее теперь над костром, приспособив в качестве противня тонкий стальной лист. Судя по остаткам надписей, раньше этот лист был заслонкой одной из крошечных детекторных амбразур. Взрыв гравикомпенсатора расплющил ее. От человека при такой гравитации не осталось бы вообще ничего. Мелкая кровяная морось, рассыпавшиеся в пыль кости просто впитались бы в землю, как горячая дробь в рыхлый снег.
   Меня в очередной раз пробрала дрожь. Мне готовили невеселую участь. В спокойном, холодном диалоге Храмов не было и намека на сострадание.
   А в том, что в предсмертном бреду, в те миллисекунды, когда техника всесильных Сеятелей остановила время и удерживала меня на грани бытия, я слышал именно диалог Храмов, – сомнений не оставалось. Это отстраненное знание пришло откуда-то извне – словно интонация голоса, способная раскрыть многое не вместившееся в слова.
   – Редрак, а что ты делаешь? – лениво поинтересовался я.
   Редрак ответил не сразу и с некоторым смущением:
   – Так, глупости, Серж… Эта трава – слабый наркотик… с редким способом употребления.
   – Вдыхать дым?
   Редрак явно удивился:
   – Ты слышал о трэбе, капитан?
   – Ну… краем уха.
   – Тогда садись поближе.
   Я устроился плечом к плечу с Редраком. Тот продолжал потряхивать над огнем импровизированную жаровню, досушивая траву. Затем ссыпал в ладонь оранжевую пыль, настороженно понюхал.
   – Нормально…
   Он бросил в огонь маленькую щепотку порошка, жадно вдохнул горьковатый дым, поплывший над тлеющими углями.
   – Хороший сорт, капитан.
   Я нагнулся к огню – так, что даже глаза непроизвольно зажмурились от нестерпимого жара, и глубоко вдохнул.
   Жар в груди… в легких… Холодная дрожь, проносящаяся по коже… Лавина звуков – слух обострился не меньше чем на порядок. Потрескивание валежника в костре стало пушечной канонадой, сонное дыхание Даньки едва не перекрывало ее, бормотание Редрака слышалось совершенно отчетливо и ясно.
   – Лучше всего мы делаем дурман, капитан. Наркотики, вина… Развлечения – это тот же дурман…
   Дрожь схлынула, лишь в груди продолжал гореть огонь. Зато сознание затянула пьянящая дымка эйфории.
   – Еще мы умеем делать оружие, Редрак… И убивать.
   – Это тот же дурман… те же развлечения, капитан. Ничем не лучше и не хуже секса… или трэба.
   – Редрак… – Меня отчаянно потянуло на откровенность. Проклятая слабость моих пьянок! Неискоренимая слабость. И не важно, чем вызвано опьянение – бутылкой «Пшеничной» на молодежной тусовке или инопланетным наркотиком с неприятным названием «трэб».
   – Слушай, Редрак… Ты помнишь, что говорил Ланс в рубке, перед эвакуацией с корабля?..
   – Бред, капитан.
   – Нет, Редрак. Послушай, они выходят на связь со мной в третий раз… И лишь недавно я понял, кто стоит за ширмой… кто в роли кукловода…
   Я рассказывал Редраку все. Начиная с первого появления Голоса, когда они использовали Эрнадо. И про диалог с пэлийцем, и про услышанный в полубреду разговор Храмов.
   Сизый дым плыл над костром. Мы с Редраком, раскрасневшиеся, с вьющимися от огня волосами, склонялись над пламенем. Наркотик принялся за нас всерьез: предметы вокруг изгибались, теряли четкость. Как там это по-медицински… метаморфопсия, кажется.
   – Серж… – Редрак сыпанул в огонь последнюю горсть порошка. – Если против тебя действительно Сеятели… Храмы… то драться бесполезно. Они способны стереть в пыль все планеты в галактике. Ты даже не муха перед слоном… ты вирус…
   – Вирус может прикончить любого слона, – с радостью поймал я Редрака на слове. Глупое умение из детских времен, когда удачно «проехать на метле» значило – победить.
   – Сергей… Да брось ты храбриться… Ты не тот вирус…
   Откуда он знает мое полное имя?
   Я напрягся, пытаясь скинуть дурман. И не смог. Заорал – в ушах заломило от крика. Обостренное восприятие – полезная вещь.
   – Откуда ты знаешь мое полное имя?!
   Редрак с недоумением пожал плечами:
   – Данька говорил… Успокойтесь, капитан. Я не Сеятель, увы. И даже не их кукла. Но могу посоветовать лишь то же самое. Хватит гоняться за Рейдером. Если Сеятели… Храмы обещали, что они не найдут Землю – значит, так оно и есть. Их слову можно верить. Лучше возвращайтесь на Тар… к принцессе. И мальчишку с собой возьмите, я ведь вижу, как вы друг к другу привязались.
   Редрак тоскливо взглянул на пустые ладони, словно надеялся найти там еще немного наркотика. И с наигранной усмешкой продолжил:
   – Можете и для меня найти местечко при дворе… Или подарить гражданство Тара…
   – Прекрасная идея, Ред… – Впервые я позволил себе сократить его имя. – Ты что же, думаешь, принцесса ждет меня?
   – Разумеется.
   – Может быть, ты еще считаешь, что я продолжаю ее любить?
   – Конечно.
   Кто-то засмеялся за меня – злым, пьяным смехом. Данька шевельнулся во сне и жалобно пробормотал пару слов.
   Я замолчал. Пьяная дурь стремительно выветривалась. Голова слегка побаливала, но к мыслям вернулась ясность.
   – Трэб действует очень кратковременно, – упавшим голосом сказал Редрак. – И быстро выводится из организма. Черт, и надышались же мы…
   Кивнув, я с тревогой посмотрел на Даньку. Надеюсь, мальчишку наркотические испарения не достали.
   – В вашем рассказе, капитан, – официальным тоном заявил Редрак, – есть три ключевых момента. Они способны объяснить все. Первое: почему вас не трогают Храмы; второе: почему они так беспокоятся о Даньке; третье: почему вас не трогают… напрямую… сектанты.
   – На последний вопрос ответ имеется.
   Редрак кивнул. Глухо произнес:
   – Я догадываюсь. Если Эрнадо с Лансом уцелели, то это вызовет проблемы.
   – Да.
   Костер догорал, потрескивали сучья. По-прежнему нестерпимо громко: трэб еще действовал. А далеко в небе родился слабый гул. Двигатель шлюпки, идущей на форсаже. Спящий Трофей дернул ушами, приподнял голову.
   – Слышишь, Ред?
   – Это Эрнадо с Лансом.
   – Наверняка. – Я потянулся к Даньке и похлопал его по плечу.
   – Просыпайся, малыш. За нами пришли.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация