А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лорд с планеты Земля (сборник)" (страница 21)

   – Капитан, я благодарен за то, что мой долг продлится. Вы вправе выбрать награду: деньгами, иммунитетом или служением.
   Его произношение было безукоризненным, а вот смысл довольно запутан в ритуальных фразах. Еще на Таре меня злили подобные словесные обороты… Я вопросительно посмотрел на Ланса.
   – Он должен что-то выполнить, иначе на его семью падет презрение родной планеты, – пояснил Ланс на русском. – А в благодарность за то, что получил возможность исполнить долг, он предлагает денежное достояние своей семьи, неприкосновенность со стороны всех клэнийцев – они никогда не поддержат ваших врагов, – или пожизненное служение после выполнения долга. Я бы выбрал вторую награду, капитан.
   Клэниец с любопытством взглянул на Ланса. Конечно же, он не знал всех языков галактики. Но его, похоже, учили определять планету по фонетике произносимых слов. Вряд ли русский или любой другой земной язык входил в список изучаемых…
   – Я отказываюсь от награды – спасение в космосе дело чести, – сказал я; Эрнадо за спиной клэнийца одобрительно кивнул. – Если это возможно, объясни, что случилось с твоим кораблем и в чем твой долг?
   – Это один и тот же вопрос, – не колеблясь, ответил клэниец. – Корабль уничтожен в честном поединке. Мой долг – отомстить за свою семью.
   – Насколько я понимаю, это теперь долг всей планеты Клэн?
   – Нет. Поединок был честным – один на один, после нашего вызова. Гибель корабля – позор моей семьи. Я единственный, кто остался в живых. Если я отомщу, то смогу возродить наш род.
   Ланс покачал головой, тихо сказал на стандарте:
   – Поединок был честным? Вам достался хороший противник…
   – Да. Слишком хороший, – безучастно ответил клэниец.
   – Как тебя зовут? – спросил я.
   – Клэн.
   Все верно. Для чужаков он может носить лишь два имени – своей семьи или своей планеты. Семья опозорена, ее имя не должно звучать, пока не свершится возмездие. А если последний оставшийся в живых не отомстит за семью – ее имя исчезнет навсегда.
   – Как случилось, что крейсер с планеты Клэн был уничтожен в поединке один на один? – продолжал я расспросы.
   – В этом нет тайны. Мы несли патрульную службу по контракту с тройственным союзом вольных миров. Восемь часов назад наблюдатели обнаружили в гиперпространстве корабль, идущий без позывных. Мы вынудили его выйти в открытое пространство и потребовали досмотра…
   – Досмотр – крайняя мера, – задумчиво сказал Ланс. – Только из-за того, что корабль шел без позывных?
   Клэн словно и не слышал его слов.
   – …После того как корабль отказался принять десантную группу, мы открыли предупредительный огонь. Бой был честным, но мы проиграли.
   – Корабль, с которым вы сражались, был рейдером одиночного класса в противолазерной броне? – Я выпалил эти слова, уже не сомневаясь в ответе.
   Клэн вздрогнул:
   – Да. Откуда вам известно о Белом Рейдере?
   – Это и наш враг, – твердо ответил я. – У нас с ним свои счеты. Рейдер дал какую-либо информацию о себе перед боем?
   Кожа клэнийца медленно темнела. Он буравил меня холодным, почти нечеловеческим взглядом, словно решая, не вцепиться ли в горло. Рука Эрнадо окаменела на рукояти меча.
   – Я принц планеты Тар, – быстро представился я. – У меня нет причин лгать тебе. Белый Рейдер – наш враг.
   Клэн пристально посмотрел мне в лицо:
   – Да, принц. Я узнал вас и верю вашим словам. Человек, убивший на дуэли Шоррэя, не станет лгать без необходимости.
   Интересная мысль, ничего не скажешь…
   – Рейдер отказался от досмотра под предлогом того, что принадлежит секте Потомков Сеятелей и выше подозрений.
   Редрак вздохнул:
   – Этого нам только не хватало! Кучка религиозных фанатиков, завладевшая сверхкораблем…
   Я знал о секте Потомков достаточно, чтобы мне стало не по себе.
   – Клэн, – почти умоляюще произнес я. – Твой враг – это и наш враг. Почему вы требовали досмотра корабля сектантов?
   Он молчал так долго, что я уже перестал надеяться на ответ.
   – В излучении Рейдера, идущего в гиперпространстве, наши детекторы обнаружили спектр кварковой бомбы.
   Я почувствовал страх. Дикий, беспредельный страх человека, у которого уходит из-под ног Земля. Земля с большой буквы, не просто почва, не песок и глина чужих миров, не сталь корабельного пола – а целая планета.
   Земля.
   Кварковая бомба использовалась для одной-единственной цели. И применяли ее лишь дважды, после чего самые воинственные миры галактики присоединились к договору о запрещении такого оружия.
   Кварковая бомба уничтожала целую планету. Защиты от нее не существовало.

   Часть вторая
   Схедмон

   1. Потомки Сеятелей

   Космопорт Рейсвэя не отличался оживленностью. Кроме нас на нем находилась лишь пара неуклюжих грузовых звездолетов, окруженных непрерывно подъезжающими транспортерами, и патрульный кораблик, достаточно современный, но не слишком хорошо вооруженный. Он встретил нас на выходе из гиперпространства и эскортировал до планеты – символическая охрана, дань традиции и самолюбию молодой колонии.
   Я сидел в своей каюте перед широким панорамным окном, которое на самом деле не было ни окном, ни телеэкраном. Тонкая ниточка световодов шла к нему от установленного на броне корабля объектива, проецируя на тончайшую стеклянную пленку усиленное фотоумножителями изображение.
   Снаружи была ночь. Ночь без тьмы, изгнанной лучами прожекторов и отсветами двух десятков больших и крошечных лун. Волшебная ночь красивой, малонаселенной планеты, в столице которой не насчитывалось и ста тысяч жителей, планеты, покрытой лесами и цепочками прозрачных озер. Здесь был Храм Сеятелей и со временем могла развиться разумная жизнь. Но на планету пришли колонисты древних, задыхающихся от перенаселения миров, и местная жизнь уже никогда не поднимется к высотам разума.
   Аборт в космическом масштабе – вот что такое колонизация планеты, не имеющей разумной жизни.
   Но сделки здесь совершали честно. Вчера, после того как последний инкубатор с зародышами был проверен и под надежной охраной увезен с корабля, на наш счет в торговом банке Схедмона немедленно перевели всю обусловленную сумму. Власти планеты знали, за что платят. Уже через год каждая женщина получит на воспитание пятерых здоровых, крепких малышей. А лет через пятнадцать-двадцать удвоившееся население планеты будет на девяносто процентов состоять из молодежи. И сможет наконец-то приступить к преображению своего мира.
   Жаль только, что он при этом утратит большую часть своей красоты…
   Данька осторожно заглянул в открытую дверь:
   – Можно?
   Я кивнул:
   – Тоже не спится, Данька?
   – Ни капельки.
   – Так всегда, когда корабельное время не совпадает с планетарным. Днем ходим как сонные мухи, а ночью глотаем снотворное. Дать тебе таблетку?
   – Нет, не надо.
   Данька удобно устроился в соседнем кресле, с любопытством разглядывая компьютерный терминал.
   – Сергей, а мне можно научиться работать на этой машине? У нас в школе стояли «Атари», я чуть-чуть умею программировать.
   – Можно. Этот компьютер управляется как угодно, даже голосом. Важно лишь четко давать задания и иногда подсказывать оптимальные пути решения…
   В окне показалась длинная тяжелая машина на гусеничном ходу, подползающая к нашему кораблю.
   – Привезли гравикомпенсаторы, – пояснил я. – К утру экипаж установит их, и можно будет стартовать.
   – А нам не надо помогать? То есть, я хотел сказать, мне…
   Данька явно смутился.
   – Думаю, не стоит. Ни ты, ни я не разбираемся в местной технике так, как это требуется для монтажных работ. Наши ребята справятся быстрее, если не лезть им под руку.
   – Обидно быть неумехой, – серьезно сказал Данька.
   – Еще обиднее быть помехой, – ответил я.
   С минуту мы молчали. Данька, похоже, опасался, что задел меня.
   – Хочешь искупаться? – неожиданно для самого себя спросил я.
   – Что?
   – Искупаться. В инопланетном озере. При свете двадцати лун. Возьмем боевой катер, слетаем туда на пару часов, а потом вернемся и ляжем спать. Ну как?
   В глазах Даньки вспыхнул дикий восторг. Восторг мальчишки, никогда не бывавшего в Диснейленде, раз в год ездившего к обидно близкому Черному морю, а из «заграницы» повидавшего лишь независимую Украину.
   – Я сейчас! – крикнул он, пулей вылетая из кресла. – Только Трофея позову, ладно?
   Озеро было маленьким, круглым как блюдце, а вода теплой и неправдоподобно чистой. Сотни километров от столицы вполне хватило, чтобы единственным напоминанием о цивилизации стал наш катер на берегу.
   Я давно уже выбрался из воды и валялся на теплой термоподстилке, а Данька все еще плескался на мелкоте. Трофей, жалобно повизгивая, бегал вдоль берега. Невозможная помесь кошки и собаки – с голосом и преданностью пса, но с кошачьей внешностью и отвращением к воде…
   Десятка полтора крупных и штук пять маленьких лун, разукрасивших ночное небо, давали света чуть больше, чем на Земле в полнолуние. Но этот свет был соткан из нескольких цветов: лимонно-желтого большой луны, оранжево-красного – средних лун, синевато-белого – маленьких, неправильной формы ледяных астероидов, кружащих по низким орбитам.
   Когда один спутник планеты закрывал другой – а это за последний час случилось дважды, – местность вокруг преображалась как по волшебству. Лес становился то таинственно-мрачным, темным, то словно наполнялся собственным светом, делался прозрачным и мирным. Вода в озере мерцала голубизной и отливала янтарем, отзываясь на причуды лунного сияния.
   Я лежал, потягивая прямо из бутылки сладкое местное вино, и думал о том, что Рейсвэй мог бы стать великолепным курортом. Сюда стремились бы все – от подданных короны Тара до угрюмых клэнийцев и улыбчивых пэлийских вампиров. Как ни странно, понятие идеальной красоты одинаково почти на всех планетах…
   Только какой курорт может существовать на окраинном мире, окруженном воинственными соседями? Чтобы выжить, любая планета в галактике стремится вооружиться до зубов. Здесь построят космодромы и ракетные базы, станции слежения и военные заводы. И лишь попутно сохранят заповедники, где под светом лун, превращенных в орбитальные крепости, станут отдыхать жители дружественных планет…
   Отличную шутку сыграли с галактикой Сеятели, великая цивилизация воинов и творцов жизни. Они исчезли – то ли встретив превосходящую силу, то ли исчерпав в бесконечных войнах и дуэлях свой жизненный потенциал. Но память о них обрела бессмертие – в генах созданных ими народов, в неуничтожимых твердынях Храмов, в невесть откуда берущихся легендах, в раздробленных на микронную пыль планетах и погашенных звездах, бывших миллионы лет назад ареной галактических битв. Дрейфуют в космосе опустевшие корабли Сеятелей, и бережно изучаются жалкие остатки их оружия. Война оставлена нам в наследство великими творцами жизни; война, и смерть, и желание превзойти исчезнувшую расу.
   Сеятели стали богами галактики, пусть и не все понимают это.
   А жестоким богам не читают добрых молитв.
   – Данька, выбирайся на сушу! – позвал я. – Плавники у тебя все равно не отрастут, а простуду заработаешь!
   Данька пошел к берегу, звонко шлепая по воде. Остановился на секунду, с восхищением глядя, как мгновенно высыхают плавки из гидрофобной ткани. Спросил:
   – Сергей, а можно будет мне взять на Землю…
   – Можно, – великодушно согласился я. – Трусы взять можно. Такая синтетика есть и на Земле.
   Данька кивнул и погладил трущегося об ноги Трофея. Безнадежно сказал:
   – А его нельзя, конечно.
   Я промолчал. К сожалению, ни Мичурин, ни его последователи не научились скрещивать собак с кошками.
   – Ты знаешь, что подрос за эти две недели?
   – Правда?
   – На корабле гравитация немного ниже земной. Организм в твоем возрасте реагирует на это очень быстро. Позвоночник распрямляется, костная ткань вытягивается…
   А еще росту помогает полноценное питание. Только Даньке это объяснять не обязательно.
   Мальчишка лег рядом со мной, подложил руки под голову. Задумчиво сказал, глядя на разноцветный лунный хоровод в небе:
   – Я раньше думал, такое только в кино бывает… или во сне. А у меня получились такие каникулы, что теперь фантастику смотреть будет противно. Спасибо, Сергей.
   – За каникулы?
   – Да.
   – Боюсь, они могут затянуться, Данька.
   – Я не против… А почему?
   – Из-за людей, которые называют себя Потомками Сеятелей.
   – Это те, которые победили крейсер Клэна?
   – Да.
   Не знаю, почему меня потянуло на откровенность. Наверное, Данька был для меня в первую очередь землянином, самым близким в галактике человеком, и только потом – ребенком, мальчишкой «среднего школьного возраста», для которого полеты на межзвездном корабле от планеты к планете лишь увлекательные каникулы. И как землянин он должен знать то, что не следовало говорить ребенку.
   – Секта Потомков Сеятелей стара как мир. На каждой планете религия обожествляла Храмы и их создателей. И даже когда люди понимали наконец, что Сеятели были всего лишь очень развитым народом, оставались фанатики, ищущие высший смысл в их поступках. Чаще всего смысл находили в том, что Сеятели не исчезли бесследно, а просто удалились куда-то: в другую галактику, в иное измерение, откуда продолжают наблюдать за созданной ими жизнью. Возникла вера в то, что людям необходимо совершить какой-то особый ритуальный поступок, выдержать загадочное испытание, чтобы стать достойными своих богов. Тогда они вернутся… и все в мире изменится, все станет хорошо.
   – Это от Сеятелей станет хорошо? Они же только и умели, что воевать!
   – Правильно. Значит, и испытание должно быть соответствующим. Надо уничтожить какого-то врага, не добитого Сеятелями, и доказать свою верность им. Врагов таких находили много… особенно вначале. Примитивная нечеловеческая жизнь или слишком уж удачливый завоеватель-человек – все годилось. Ведь настоящих противников еще сами Сеятели истребили полностью. Ну а потом это надоело. Перебили разумных рептилий на Алге, загнали в резервации пернатых цэ-трэсов, едва взявших в рукокрылья каменные топоры. Пэлийцев и еще пару народов отделали так, что они тысячи лет прозябали на своих планетах, даже не высовываясь за пределы атмосферы… А Сеятели, конечно же, и не думали объявляться. Секта почти угасла. Но у тех, кто в ней остался, есть еще одна кандидатура на роль врага. Проклятая планета, планета, которой нет… Земля. Не зря же Сеятели не поставили на ней Храма. Намекали, выходит, – вот они, неполноценные, наши и ваши враги. Найдите, уничтожьте, покорите – вот в чем испытание.
   Данька вздрогнул, прижался ко мне. Спросил:
   – И они ищут?
   – Искали, потом бросили. Секта совсем пришла в упадок, ее идеи никого не вдохновляли. Повоевать можно было и между собой, а не гоняться за отсталой планетой, которая и в космос тогда еще не вышла. А вот сейчас, похоже, ищут. На корабле, способном уничтожить целую эскадру. И с кварковой бомбой, которая может превратить Землю в облако пыли.
   Данька сжал мою руку:
   – Мы им должны помешать, правда? Найти их корабль и разнести на кусочки!
   – Я попробую, Данька. Мы попробуем. Пока над Землей опасность – я тебя туда не отпущу. Шансов справиться с Белым Рейдером у нас мало – но возвращаться на Землю еще опаснее.
   Отбросив в сторону пустую бутылку, я с горечью произнес:
   – Вот так все получилось, Данька. Я отправился сражаться за свою любовь – а оказалось, что должен драться за свою планету. Все переплелось, запуталось. Друзья – Эрнадо, Ланс. Бывший враг – Редрак. Случайный союзник – Клэн. И ты.
   – А я кто?
   – Ты? – Я рассмеялся: – Больше чем друг, это уж точно. Я сражаюсь теперь за нашу планету, за Землю. Значит, и за тебя тоже.
   Белый Рейдер порядочно просчитался, подбросив мне Даньку. Ностальгия может сломать… А может заставить идти до конца.
   – Сергей, но ты же начал искать Землю, просто чтобы доказать принцессе, что наша планета не хуже других. Ведь ты не стал бы возвращаться домой, поженись вы с принцессой?!
   – Наверно.
   – А если принцесса вдруг полюбит тебя? И скажет, что никакую Землю искать не надо? Ты вернешься к ней и перестанешь преследовать корабль Потомков Сеятелей?
   – Она такого не скажет, Данька.
   – А если все-таки…
   Я помолчал, глядя на разноцветный лунный узор в небе.
   – Данька, не знаю, для твоего ли возраста то, что я скажу. Но постарайся понять. Я стал искать Землю не просто чтобы доказать принцессе свою полноценность. И даже не потому, что это мой долг перед родиной. Я слишком долго был игрушечным лордом, ритуальным женихом, марионеткой в чужой игре. Даже став принцем, я не почувствовал себя настоящим. Моя победа над Шоррэем – результат случайности плюс помощь друзей и удача. Я должен совершить что-то свое, неподдельное, выбранное мною самим. Доказать, что стою большего, чем мне отведено. Лишь тогда я достоин своей любви, достоин быть принцем. Когда-то я сказал, что любовь стоит жизни. И лишь потом понял, что правильно и обратное: жизнь должна стоить любви… Не слишком я заморочил тебе голову?
   – Нет, я понял. Ты думаешь, что недостоин принцессы?
   – Да. Она отвергла меня из-за глупого предрассудка, но есть причина гораздо серьезнее. Пусть даже она понятна лишь мне…
   Я встал и направился к катеру.
   – Пойдем, Данька. Спать иногда необходимо.
   Мальчишка поднял с земли термоподстилку, встряхнул.
   Убежденно произнес:
   – Нет, я ни в кого влюбляться не буду. От этого одни неприятности. Доказывать что-то, переживать…
   – Правильно, – усмехнулся я, забираясь в люк. – Я тоже так думал в твоем возрасте. Обидно, что с годами мы глупеем и забываем свои гениальные решения.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация