А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Бенду" (страница 4)

   – Замолчи, Черныш! – Женщина махнула на пса передником, и тот заткнулся, но следил за всеми движениями рыцаря, иногда издавая низкое рычание.
   На крыльцо выскочили двое круглолицых мальчишек. Пошатываясь, вышла Жанна.
   – Чего вылупились, кыш отсюда! – прикрикнула тетушка на сыновей.
   Из крепко сбитого сарая, прилепившегося к дому со стороны сада, показался, щурясь на солнце, босой парень.
   – Возьми-ка у милорда лошадей да задай им корму! – велела тетушка, увлекая рыцаря в дом. – Не откажите в милости откушать, – бормотала она на ходу. – Мы люди бедные, но в гостеприимстве никому не откажем. Вот, присаживайтесь сюда, благородный господин, присаживайтесь. – И замахнулась передником на мальчишек: – Пошли вон, кому сказала! Марш на двор!
   Пацаны исчезли с быстротой молнии, а в щели двери появились четыре любопытных глаза. Тетушка, хлопоча у плиты, не заметила этого. Споро собирая на стол, она не переставая говорила:
   – Горе-то какое, сеньор, горе-то! Неужели Сластолюбчик Жан добрался и до этих дурищ... моих крошек, я хотела сказать! Ничего удивительного, они вечно крутятся около фонтана... то есть все время норовят убежать, свалив на меня все хозяйство. Такие ленивые! И ни к какому делу непригодные, только вышивать да читать умеют, а корову подоить, свиньям да курам корм задать – сколько я их била, пока научила! То есть... в общем, чего уж говорить, намучилась я, с тех пор как сестра моя, мать их, померла, прости, Господи, душу ее! Сама-то ничего не умела, развратница, выскочила замуж за дворянина, так думает, можно и забыть родных? Но как что – сразу: «Мария, Мария, ты у меня одна, позаботься о моих крошках». А о моих ты позаботилась, когда у тебя денежки водились?
   Тетушка Мария резала хлеб и сыр, доставала из печи чугунок с супом, не замолкая ни на минуту, только утирая иногда глаза уголком передника. Затем поставила на стол перед рыцарем деревянную миску с дымящимся супом:
   – Не побрезгуйте простым угощением, благородный господин!
   Арчибальд не побрезговал: он не ел со вчерашнего утра. Тетушка, подперев голову руками, смотрела, как он работает ложкой.
   – Позор-то какой, – вздохнула она. – Срам-то! На всю округу! Как я соседкам в глаза смотреть буду? Как расскажу? Охохонюшки... Обесчестили девиц, кто их теперь возьмет таких? Дядюшка придет – что скажет? В его-то годы такой стыд! Куда ты смотрел, Господи? И так-то еле сводили концы с концами из-за этих нахлебниц, а теперь и вовсе с голоду помрем... – Глаза тетушки увлажнились. – Куда их теперь, пользованных-то? И так приданого один короб на двоих! А теперь и вовсе жениха не найти, который на обесчещенных-то позарится! Ох, смерть моя пришла... Дядюшка придет – выгонит ведь обеих, ох выгонит! Кому ж они нужны-то теперь?.. – Тетушка давно говорила сама с собой.
   Арчибальд с грохотом отодвинул миску.
   – Куда выгонит? На улицу что ли? – резко спросил он.
   Тетушка испуганно посмотрела на рыцаря:
   – Да я разве знаю, куда они пойдут? Побираться ли, продаваться ли... Мое ли это дело? Муж мне голова – как скажет, так и будет. Мы люди бедные, нам доброта не по карману...
   Рыцарь прикусил губу. Опустив красное от гнева лицо, он пошарил за пазухой и вытащил небольшой кожаный мешочек. Отложил в пояс три серебряные монеты, кинул мешочек тетушке, которая ловко поймала деньги и тут же припрятала в недрах юбок.
   – Великодушный, благородный господин! – воскликнула она, прижав руки к груди. – Добрый сеньор!
   Рыцарь встал.
   – Позовите к Анастасии лекаря. Я уезжаю, но еще вернусь. И если узнаю, что с девушками плохо обращались...
   – Что вы, что вы, господин рыцарь, ведь родная кровь! – радостно воскликнула тетушка и бросилась открывать двери.
   Хмурясь, рыцарь вышел на крыльцо.
   Из дальней комнаты выскользнула Жанна. Она переоделась в скромное домашнее платье, причесалась, и в ее внешности не осталось следов происшедшего, только глаза смотрели испуганно и грустно. Живой веселой девушки, которая утром болтала с Арчибальдом у фонтана, больше не было.
   – Проводите меня до ворот?
   Жанна кивнула в сторону комнаты и всхлипнула:
   – Смотрит в потолок, ничего не говорит, не отвечает...
   Рыцарь погладил девушку по голове.
   – Пройдет. Не скоро, но это пройдет, поверь мне. Все будет хорошо. Надо только верить и молиться.
   Она кивнула:
   – Я проведу вас окольным путем. – И проскользнула вперед него во двор. – Наверное, стража вас везде ищет?
   Тетушка повздыхала участливо, махнула платочком – и бочком прошла в комнату.
   – Сейчас выйду! – пискнула она.
   На нее никто не оглянулся. Босой парень вывел лошадей. Черный пес, развалившийся на солнцепеке, вскочил и зашелся лаем.
   – Хватит, хватит, Черныш! – Жанна потрепала пса по голове. Тот немедленно замолчал и лизнул девушке руку.
   Рыцарь взялся за луку седла...
   Истошный женский крик вырвался из дома, приглушенный дверями.
   – Тетушка?! – Жанна бросилась к крыльцу но тетушка уже вышла, пошатываясь, и опустилась на ступени, держась за сердце.
   – Анастасия... – прошептала она, дрожащей рукой указывая на дверь. – Анаста... – И потеряла сознание.
   Жанна, подобрав юбки, перепрыгнула через тетушку и скрылась в доме.
   Веки женщины дрогнули, она моргнула и посмотрела на рыцаря.
   – Столько крови... – прошептала, опираясь на плечо Арчибальда, пока он помогал ей подняться. – Кровь, боже мой, все испачкано...
   Рыдания Жанны были слышны еще в коридоре. Поддерживая тетушку, рыцарь вошел в маленькую опрятную комнатку.
   На низкой кровати под окном лежала Анастасия, одна рука свешивалась с кровати, полусогнутые пальцы касались выскобленного до белизны дощатого пола.
   – Боже, боже... – повторяла тетушка, прижимая ко рту платок.
   Жанна рыдала, обнимая мертвую сестру.
   Арчибальд, высвободившись из цепких тетушкиных объятий, подошел ближе. Лицо Анастасии было строгим, глаза закрыты, губы бледно-голубые, правая рука, держащая нож, разжалась и сползла на грудь, где осталась, белая на красном пятне. Кровь пропитала лиф, и сквозь красноту проступал рисунок на ткани – маленькие черные лилии.

   Глава вторая

   По тихой извилистой улице, зажатой между заборами, прошел вечер. Солнце присело за стены замков, и жара, впитав всю дневную грязь, пыль, пот, посерела. Вдоль оград из крашеных досок, привычно сутулясь, пробирался нищий. Растрескавшаяся глинистая земля царапала голые ступни, поэтому нищий старался идти по краю улицы, где трава была еще не вытоптана и торчала мягким ершиком. Иногда нищий останавливался, поднимал ногу и, ругаясь под нос, осторожно, чтобы не порезаться, вытягивал застрявший между пальцами лист или стебель. Иссушенная небывалой жарой трава стала острой и ранила даже задубевшие ступни босяка. Юлий же не имел никакого желания причинять себе лишнее неудобство, особенно теперь, когда жизнь могла повернуться другой стороной. То есть совсем другой.
   Около высоких ворот с клыкастыми мордами он остановился. Огляделся, прислушался. Со двора доносились голоса, женский плач, причитания. Юноша приподнялся на цыпочки и заглянул через забор. Залаяла собака, и нищий присел, успев заметить заплаканных соседок на крыльце. И еще взнузданного вороного коня и груженую кобылу мертвого оруженосца.
   Пес не унимался. Юлий перешел на другую сторону улицы, завалился в подсохшую и потому не жалящую крапиву. Брехливую дворнягу успокоили криком, и снова только рыдания да причитания зазвучали в переулке. Воздух между крышами синел, спускалась прохлада. Пыль улеглась, хотя здесь ее и было немного.
   Послышались голоса. Юлий вжался в траву и навострил уши.
   Со стороны церкви, ведомый зареванной теткой, быстро шел священник. Женщина семенила чуть впереди и скоро-скоро говорила, постоянно оборачиваясь. Священник хмурил брови, поджимал губы... Ворота открылись, пропуская обоих, и закрылись. Нищий, подбежав к забору, снова привстал на цыпочки. Соседки посыпались с крыльца, прижимая платки к глазам или ртам. Едва успев отскочить, Юлий сгорбился у ворот. Когда женщины вышли на улицу, он приблизился, хромая, и запросил гнусаво:
   – Подайте калеке с детства, добрые женщины! Не пожалейте монетки!
   Одна сунула ему медяк:
   – Молись за преставившуюся Анастасию.
   Соседки разошлись. Скоро должна была начаться служба, поэтому священник долго в доме не задержится. И черт с ним, где рыцарь? Не он же убил эту девицу? Юлий снова заглянул через забор, но тут же присел: во дворе стояли двое.
   – Не возьму грех на душу, и не уговаривайте!
   Юлий будто видел, как священник выдирает рукав из крепкого рыцарского захвата. Из дома неслись прерывистые рыдания. Услышав скрежет засова, нищий сел в траву на обочине, вжимая голову в плечи. Сумерки только начинались, а кругом не было никакого укрытия.
   Рыцарь, видимо, придержал ворота.
   – Что? – переспросил священник с удивлением в голосе.
   – Я возьму на себя этот грех, – повторил рыцарь негромко, Юлий с трудом разобрал слова. – Так вышло, что я успел приобрести неприятности с законом в этом городе. Меня ищут. Вы не стали слушать Жанну, да и что бы изменили ее слова – Анастасия совершила преступление, и никакие причины не оправдают ее в глазах церкви.
   – Бога, энц рыцарь, в глазах Бога!
   – Я видел это, святой отец. Она умерла до того, как наложила на себя руки. Я не пытаюсь ее оправдать – что было, то было. Я хочу только, чтобы Анастасию похоронили достойно, как честную девушку. Отпойте ее как полагается, а уж Бог разберется, что с ней делать.
   – Чего хочет Папа, того хочет Бог, – возразил священник, не делая, однако, попыток уйти. – Что вы хотите мне сказать?
   – Я возьму на себя ее грех, вы сдадите меня страже, я претерплю за нее мучения, а вы отпоете и похороните девушку.
   – Это похоже на сделку, – пробормотал священник. – Какая мне с этого выгода?
   Юлий напряг слух.
   – Если вам нужна мзда, почему не взяли денег? – тихо, с угрозой спросил рыцарь.
   – Я говорил о духовной выгоде.
   – Воздаяние за грех – самое то. А за мою поимку не сегодня-завтра объявят награду.
   – Что же вы сделали?
   – В караульной знают. Есть там один молодой лейтенант с подрезанным мужским достоинством...
   Невдалеке зазвонил колокол, и священник заторопился:
   – Мне пора.
   – Не отпущу вас, святой отец, пока не пообещаете на этой же вечерней службе прочитать заупокойную молитву по девушке. Приходите с утра со стражей, скажете, что я девицу зарезал, а я пока распоряжусь, чтобы тело доставили в церковь. Сразу и отпоете. Или я вас найду и никакой Господь не убережет ваши седые волосы.
   – Что вы себе позволяете?!..
   Требуемое обещание было произнесено, тут же звякнул запор на воротах. Святой отец тенью выскользнул в сгущающиеся сумерки и поспешил прочь. Улица наполнилась звуками. Открывались калитки, в вечер выходили приодетые горожане, они вели жен, за чинно вышагивающими парами следовали служанки, которые держали за руки умытых и причесанных детей.
   За забором, к которому прижимался встревоженный нищий, поднялась суета. Юлий слышал крики хозяев, причитания поднятых на ноги слуг, стук дверей, топот, плач. Во дворе замелькали зареванные женщины. Юлий потерял рыцаря из виду. «Если он сдастся страже, мне конец».
   Заскрипели, открываясь, тяжелые створки с клыкастыми мордами, нищий едва успел отскочить. Из ворот выдвинулась траурная процессия. Собиралась она в неприличной спешке, потому выглядела забавно. Если б нищий не был настолько огорчен возможным крушением своих планов, он бы обязательно посмеялся над ее видом. Однако сейчас Юлию было не до смеха. Он только мельком глянул на неглаженые платья, темно-синее вместо черного покрывало, на то, что гроб несет сам хозяин, бледный, растрепанный, с выбившейся из-под кафтана сорочкой. Процессия скорым шагом двинулась к церкви – одно это могло бы вызвать насмешки всей улицы, однако, к счастью родни, все соседи уже сидели на службе.
   Приоткрылась калитка, показался рыцарь, скользнул взглядом по нищему, не заметив его. Юлий вскочил:
   – Энц рыцарь!
   Арчибальд оглянулся. Юлий подошел ближе:
   – Благородный рыцарь, умоляю, не отдавайтесь в руки стражи, право слово, эта девка не стоит того! Неба нет! А я знаю подземный ход и могу вывести вас из города! Только не...
   Арчибальд сгреб его за ворот и втащил во двор.
   – Ты кто такой? Откуда знаешь... про все это?
   Юлий попытался отодвинуться от лезвия кинжала, появившегося в руке рыцаря.
   – Только не режьте! Я подслушал. Я сидел здесь, за забором, и слышал, как вы говорили со святошей... Нет, не надо, я никому не скажу! Я пришел спасти вас!
   – Нищий спасает рыцаря, – хмыкнул Арчибальд. – Да меня все собаки засмеют. К тому же, велеречивый отрок, смелый и болеющий душой за ближнего своего, да будет тебе известно, я не нуждаюсь в помощи. И отдаваться в руки этим ублюдкам не собираюсь. Как видишь, тут у меня стоит оседланный конь, на которого я сейчас сяду – и уеду из города. Стражники только завтра утром доложат начальнику о случившемся, днем выделят наряд, который лишь к вечеру дойдет до ворот. А тебе лучше проглотить собственный язык – без всяких условий, просто так, иначе я тебе его отрежу... вместе с головой.
   Пока рыцарь все это говорил, Юлий пытался остановить его: молитвенно складывал руки, кивал и открывал рот, тыкал пальцем себе в грудь, но прервать рыцаря не решился. Когда Арчибальд выпустил его, молодой человек сам схватил рыцаря за подол.
   – Выслушайте же меня! Тот, кто пришел, когда вы с девицами убегали, – сам начальник стражи. Уже по всему городу рыщут отряды, охрана ворот усилена, а может, даже все выходы перекрыты! Вам не уйти!
   Рыцарь, уже перекинувший повод через голову коня, обернулся:
   – Откуда знаешь? И говоришь как-то чисто для нищего. Признавайся, малыш, кто ты таков на самом деле?
   Юлий отскочил, когда Арчибальд потянулся за мечом.
   – Я нищий, меня полгорода знает, спросите кого угодно!
   – Ага, разбежался. – Рыцарь остановился. – Чего тебе надо?
   – Спасти вас. – Нищий постарался придать голосу убедительность. Однако рыцарь посмотрел на молодого человека с сомнением, и Юлий продолжил торопливо: – Я знаю подземный ход, который ведет за городскую черту, начинается неподалеку. Я смогу провести вас. Да, смогу! Только взамен... – (Арчибальд понимающе хмыкнул.) – Вы возьмете меня как своего оруженосца. Стража ищет одинокого рыцаря с лошадью в поводу. Со мной вас никто не заподозрит!
   – Говоришь ты складно, – нахмурился рыцарь. – Но мы теряем время. Ты сказал: тебя знает полгорода. И никто ничего не заподозрит, уверяешь?
   – Ха! – Юлий подошел к лошадиной поилке и, плеснув на лицо воды, растер. – Кто когда видел меня умытым?
   Арчибальд поправил перевязь с мечом.
   – А ты хитрый малый. Но что ты хочешь для себя?
   – Я же говорю: быть вашим оруженосцем.
   – Да? Я понял так, что это только трюк, хитрость, чтобы обмануть стражу. А оно вон как. Думаешь, у тебя получится? Ты умеешь ездить верхом, одевать рыцаря в доспех, подносить оружие, готовить, произносить речи, представляя и восхваляя своего господина? Умеешь ходить за лошадьми и чистить оружие, владеешь светской беседой и стихосложением, учишь грамматику и арифметику?
   – Я попробую, – отозвался подавленный нищий. – Постараюсь. С застежками... разберусь. Поднести – это мы с детства обучены. Готовить – капусту там сварить с репой или кашу – запросто. Восхвалять и представлять – язык у меня неплохо подвешен, как-нибудь выкручусь, никто и не заметит. Оружие как чистить – вы меня научите, со сти... сложением хуже, да разве кто спросит оруженосца? Он же мелочь, на подхвате, зачем ему грамматика? А деньги считать любой умеет – вот вам и арифметика. – С каждым предложением тон нищего становился бодрее, закончил он откровенным хвастовством.
   – Наглый ты отрок, – заметил рыцарь с легким неудовольствием. – Далеко пойдешь. Только оруженосец – не мелочь на подхвате, а будущий рыцарь. Так что тебе придется многому научиться. Для начала – нормально одеться.
   Юлий подскочил, хлопнул в ладоши:
   – Вы меня берете, энц рыцарь? Я сейчас сбегаю за одежкой, у меня есть! Служба, да с отпеванием, затемно закончится, так я до темноты обернусь! Вы пока тут погодите, пошарьте по дому – еды соберите в дорогу, а я мигом! – И он перемахнул через забор, легко, словно тот и не был с него ростом.
   Рыцарь посмотрел вслед юноше, взялся за луку седла... остановился, задумавшись... привязал коня рядом с лошадью и пошел в дом. В комнате, где еще виднелись на полу следы крови, в спешке затертые женщинами, он опустился на колени перед распятием.
* * *
   Юлий, пригнувшись, бежал по улицам. Предстояло сделать кучу всего. Сначала путь его лежал к тюрьме. С базарной площади схлынули покупатели, и под ярко-желтыми лучами заката остались только крестьяне с телегами и скотиной да нищие всех возрастов, которые отдыхали у фонтана от дневной жары. Пыльное марево над площадью улеглось с наступлением вечерней прохлады. Крестьяне, разведя костры, готовили немудреную еду, варили овощной суп или пшеничную похлебку. Юлий, ужом проскользнув между двумя возами, прихватил с одного пару яблок и нырнул в темноту уже известного читателю проулка у стены тюрьмы.
   Зажимая нос, он осторожно перешагнул через труп.
   Мертвый оруженосец по-прежнему смотрел в небо – уже мутными глазами. Нищий задержался над ним: «Что, браток, ловко я тебя подставил?» И, не дожидаясь ответа, побежал дальше.
   У ворот караулки Юлий подмигнул стражнику:
   – Кто дежурит?
   – И ведь не противно начальству со всякой шушерой водиться, – не глядя на нищего, словно сам с собой разговаривал, отозвался бородатый стражник, сменивший молодого. – Как будто своих осведомителей да шпионов мало. Лучше бы жалованье увеличили, чем на сторону платить. И как только...
   – Делали бы свое дело, так платили бы, – оборвал бормотание стражника Юлий. – Вон у вас под боком опять трупаки лежат, а вы штаны в караулке протираете. Кто, спрашиваю, дежурит? Тебя не предупредили разве, чтобы сразу провел, болван?
   – Я те покажу болвана! – Стражник словно очнулся и попытался сграбастать нищего за ворот, но Юлий отскочил. – Предупреждали, да разве я такую шантрапу пропущу за просто так? Где трупаки, говори!
   Юлий воспользовался тем, что стражник сдвинулся с места, и проскочил в дверь. Вслед ему неслась сердитая ругань.
   В полутемной караулке сидели трое.
   – Ты, что ль? – окликнул дюжий сержант нищего, замершего у порога. – Ну, чего?
   Юлий огляделся и подошел к столу, за которым расположились стражники.
   – Делаете так, папаша. Пусть хороший соглядатай за мной двигает, не близко только. За ним еще один. А следом пусть уже все, но осторожно. Квартал помнишь?
   – Как не помнить, мы уж все ходы-выходы выучили, уж больно заковыристые улицы там.
   – Кривой заботится о своей заднице, – согласился Юлий. – Когда я войду – подтягивайте стражников к самому дому. А как выйду – вваливайтесь и вяжите всех. Проверьте второй этаж, может, Кривой туда уйдет.
   Сержант слушал, кивая. Затем спросил:
   – Слышь, малец, правда, что Кривой тебя с улицы подобрал, умыл, всему научил?
   Нищий нахмурился:
   – Тебе какое дело?
   – Да так, интересуюсь. Интересные у вас, разбойников, обычаи. Вроде как отца продаешь.
   – Ты бы такого отца тоже продал. – Юлий сплюнул. – А я сирота, понял?
   – Да мне-то что, я сторона, – пожал плечами сержант. – Только все ж нехорошо этак.
   – Вот и молчи, коли сторона!
   – Поговори! Ус еще не вырос, а старших поучаешь. Попадешься мне...
   Юлий не стал дожидаться, когда плешивый сержант поднимется, и выскочил вон, пустился по дороге, иногда оглядываясь. Скоро он приметил за собой шпиона. Пока все получалось как надо. Лишь бы не сорвалось.
   Улицы, которыми он шел, не слишком торопясь, но и не медля – солнце неуклонно сползало с неба, – становились все уже и грязнее. Булыжник под ногами давно закончился, и Юлий шлепал босыми ступнями по теплой вязкой глине, смешанной с навозом и отбросами. Кое-где поверх грязи были накиданы плохо обструганные доски, сбитые к обочине ботинками прохожих или развалившимися поперек дороги свиньями. Когда юноша обходил одну, наверху хлопнули ставни и ведро помоев выплеснулось перед самым его лицом. Юлий отскочил, задев плечом сутулого кожевенника, пропахшего ядовитыми испарениями. Тот, беззлобно ругнувшись, толкнул парня, однако Юлий увернулся от тычка, перепрыгнул грязную тушу и двинулся дальше, легко проскальзывая между прохожими.
   В квартале, куда он вскоре попал, людей стало меньше. Солнце еще не село, но последние слабые лучи не доходили сюда: дома сбились друг к другу, нависали выступающими далеко над улицей вторыми и третьими этажами. Здесь, в конце квартала, чуть на отшибе, стоял дом, сквозь закрытые ставни которого пробивались веселый смех, голоса. Нищий дождался, когда следующий за ним шпион приблизится, – и вошел.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация