А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Бенду" (страница 29)

   Когда он снова очнулся, в первый миг подумал, что попал в пыточную и висит на дыбе. Ноги и все тело тянули вниз чугунные гири, а самого его веревками тащили вверх, вытягивали из тела, отрывали по кусочкам.
   Затем он перестал чувствовать боль. Он больше не был внизу, он болтался с ветром, качался над самыми макушками деревьев, касаясь их бесплотными пятками. Канерва посмотрел сквозь свое прозрачное тело вниз, увидел, как кто-то подходит к оставленной им груде мяса внизу, кто-то неизвестный, молодой, кладет руки на его раны.
   Тут он погрузился в темноту, но это была не потеря сознания. Он попал во всю свою жизнь разом, пережил ее целиком в одно мгновение, и все испытанные когда-либо чувства захлестнули его, чуть не разорвав изнутри, как рвет сжатую железными обручами бочку бродящее пиво. Он видел все, что видел когда-то: лица родных, знакомых и просто мелькнувшие в толпе, замки, лачуги и лесные шалаши, золотые вилки и деревянные ложки, сталь меча и зовущие женские губы; слышал все, что слышал когда-то, – и рев битв, и собственный плач, и разухабистую застольную, и влюбленный шепот, и чувствовал все, что когда-либо испытывало его тело, от рваной медвежьими когтями раны до ласк матери, от холода горного озера до...
   Он знал все. Он вспомнил все, что сделал и совершил, и от этого вдруг стало так невыносимо стыдно, что он разрыдался, как ребенок.
   Вместе с невидимыми слезами исчезала боль. К нему приходили покой и умиротворение, хотя что такое «он»? «Его» больше не было. Со слезами испарялись и воспоминания о жизни. Он чувствовал теперь только движение ветра, видел землю, покрытую деревьями, и пробившееся сквозь облака солнце. Пришло ощущение, что сейчас он узнает, что он уже почти знает, как же хорошо быть просто лучом, сухим листом, ветром, шапкой, рогом, полем, башней, быть всем и ничем сразу...
   Перед глазами возникло молодое лицо в обрамлении светлых волос, губы на нем шевелились, что-то говоря, но Канерва не слышал. И вдруг вернулось тело. Руки, ноги, голова, тяжесть и боль придавили его к земле, втянули в себя, сознание будто разрезали на черные тонкие полосы – и Канерва, выгнувшись дугой, заорал...
   Его легонько похлопывали по щекам. Лорд Мельсон открыл глаза. Паутины сухих ветвей над ним больше не было. Он лежал на земле, на чем-то мягком, теплом и ровном, сверху смотрели егеря.
   – Как вы, ваша светлость? – Кош спрятал руку за спину, будто опасаясь, что его накажут за подобное приведение в чувство господина главного егеря.
   Канерва приподнялся. Слабость еще чувствовалась, но он уже мог двигаться. Он сел. С груди сполз меховой плащ.
   – Как вы меня нашли? – сглотнув комок в горле, спросил лорд Мельсон.
   – Бенда, ваша светлость. – За плечом Коша вырос Кешель. – Колдун, ваша светлость. Он вас нашел и вылечил и нас привел. Вы, наверное, умирали, а он вот вылечил. Бенда, сын булочника.
   Лес вокруг стоял голый и прозрачный. Что было там, за жизнью, Канерва не помнил, но от одной мысли о воспоминании его пробил холодный пот. Страх – липкий ужас, давно забытое детское чувство, – охватил его.
   – Как прошла охота? – Канерва рассмотрел лица егерей, готовясь внимательно выслушать ответ, лишь бы забыть о неприятном чувстве. Однако страх не исчезал, он стоял за плечом, молчаливый и необратимый, как смерть. Канерва откинул плащ.
   – Вам бы переодеться, ваша светлость, – пробормотал Кешель.
   Канерва почувствовал холодок в паху. Да, ведь волк оторвал ему гульфик. Он осмотрел себя. На правом боку кафтан был изодран, окровавленные заскорузлые лохмотья свисали неаккуратными клочьями. Канерва раздвинул края одежды – однако на боку не имелось и следа укуса, кожа выглядела чистой и здоровой. Лорд Мельсон развязал шейный платок, чтобы прикрыть дыру в штанах. Черт с ней, с этой малолетней дурой. Кто он такой, чтобы унижаться перед бабой? Сейчас же, как только закончится охота, он пойдет к Элайне, и она его утешит, затем он наведается к Ирисе, потом закрутит с...
   Рука лорда Мельсона остановилась. Егеря отвели взгляды. Нет, не закрутит. Не наведается. Не утешится. И со злой прозрачностью Канерва понял, что никогда не простит Бенде воскресения.

   Глава четырнадцатая

   В темном коридоре по стенам ползут блеклые пятна света, в которых качаются, как в волшебном фонаре, неровные тени. Они дрожат и движутся, иногда пропадают в черном провале ответвлений. Вековую тишину нарушают мерный перестук копыт и шаги. Платье Алиции метет пол с легким шелестом. Люди идут, глядя под ноги. Только Бенда смотрит, не отрываясь, на Кривого. Бандит, согнув раненую руку поддерживает ее здоровой. Наложенная рыцарем повязка пропиталась кровью. Кривой шагает, покачивая круглой лысоватой головой в такт ходьбе. Огарок свечи между пальцами раненой руки ходит ходуном.
   – Давайте вылечу, – предлагает Бенда после долгого, долгого разглядывания. За это время процессия миновала не один боковой коридор.
   – А? – Кривой поднимает голову и мутными глазами смотрит на Бенду. – Руку, што ль?
   Бенда кивает.
   – А-а, – безразлично тянет Кривой. – А тады не вылечил, э?
   – Нечего там было лечить, – раздраженно говорит Бенда.
   – Ага, то-то все... – Кривой замолкает, зевает. – Штот притомился я. Ну лечи, ежли не боисся.
   Бенда пристраивается на полшага сзади, не притрагиваясь к побуревшим тряпкам на руке Кривого, которую тот отвел в сторону, чтобы дать Бенде возможность делать с ней что надо. Лицо Бенды приобретает отсутствующее выражение.
   Сзади стук копыт сделался громче. Юлий обошел Бенду, высунув лицо, посмотрел на подрагивающую руку бандита.
   – Сейчас бы его и... того, – прошептал он.
   – Молчи уж, – хмуро отозвался Кривой, тоже шепотом.
   – А чего? Вы же хотели. Вот, пожалуйста. Или давайте я, у меня на лошади тут меч этого лорда.
   – Я все слышу, – произносит Бенда. Голос звучит глухо и едва различимо, как будто доносится издалека.
   Юлий вздрогнул, однако не отошел.
   – Чего ты вечно лезешь, когда не просят? – насупился он. – Ты не доктор, а проклятый колдун. Я тебя просил меня тогда лечить? Просил?
   – Отвяжись, голуба, – одернул его Кривой. – Ежли б он тя не колдану, ты б давно сдох.
   – И лучше бы было, если бы умер!
   На голос Юлия обернулся Канерва. Замедлив шаг, пошел чуть впереди Бенды и бандита.
   – Я тоже не просил! Я вообще уже отошел, и мне было хорошо, а он появился, когда не звали, и вылечил. Да лучше б я сто раз умер, чем так жил!
   – И я. – Юлий всхлипнул.
   Канерва с намеком посмотрел на юношу:
   – Ты сказал, что у тебя...
   Оруженосец отстал. Остановив лошадь, он начал перебирать ремни и завязки среди сумок, притороченных к седлу. Из переплетения ремней виднелась рукоять меча лорда Мельсона, гарда и навершие были искусно инкрустированы речным жемчугом. Юлий лихорадочно тянул перевязь, зубами вцепившись в узел, которым та была примотана к одной из сумок.
   – Ну же, – шепнул Канерва, нервно поглядывая на Бенду и потирая руки. – Ну же, ну же!..
   Обслюнявленный узел поддавался с трудом. Юлий тянул зубами, изо всех сил упираясь руками в седло, отчего лошадь беспокойно перебирала ногами. Наконец ремешок поддался, покусанный конец его выполз наружу, и ножны скользнули в подставленную ладонь.
   – Спасибо, – сказал Арчибальд, поднимая перехваченный меч. Распутал зацепившуюся за подпругу перевязь и надел ее на себя. Теперь у него на поясе висели два меча. Ни слова больше не говоря, Арчибальд отошел, подобрал поводья коня и двинулся вперед, подхватив Бенду под локоть и увлекая за собой.
   Юлий замер с открытым ртом. Канерва, опустив взгляд, отступил к стене, пропуская рыцаря. Алиция, которая стояла и смотрела издалека, подождала, когда рыцарь приблизится к ней, и пошла рядом.
   – И это все?! – закричал Юлий и со злостью пнул упавший следом за оружием мешок. – Что вы со мной как с собакой обращаетесь?! Ни слова, как будто я говорить не умею! Думаете, я совсем идиот?!
   Кривой сматывал с руки тряпки. Услышав вопли Юлия, он оторвался от своего неторопливого занятия и произнес:
   – Он те сказа: «Спасибо». – Повертел рукой, покрутил кистью, поднял, резко опустил – и засмеялся. – Ить могет же ж, а? Хе-хе. – Затем помрачнел. – Могет же ж, – пробормотал он. – А не ста. Э? С чего б? То-то же ж. Не схоте, значица. Презират, значица. Презират нас колдун-та, а? – И крикнул Бенде вдогонку: – Што, колдун, презирашь убийцу, э? Святоша!
   Бенда останавливается. Арчибальд что-то говорит, пытается остановить, но Бенда поворачивается и идет к Кривому. Тот улыбается, однако при приближении колдуна напрягается, набычивается, сжимает кулаки.
   Бенда подходит, встает перед бандитом, наклоняется над ним и произносит спокойно и четко:
   – Нет, не презираю. Ненавижу!
   Но не сдержавшись, орет в ухмыляющееся лицо бандита:
   – Я вас ненавижу, ясно вам?! Ненавижу!!!
   Кривой осел, выкатив глаза.
   – Эт за што же ж? – пробормотал он.
   Канерва с Юлием пялились на эту сцену в немом удивлении. Подбежала Алиция и стала оттаскивать Бенду, подошел Арчибальд, крепкой рукой обнял Бенду за плечи, повел дальше.
   Кривой повертел головой, посмотрел им вслед.
   – За што же ж? – оторопело повторил он. – Э?
   Канерва, проходя, обронил:
   – Иди, скоро дойдем до золота, а там и до города недалеко. Не помешало б выяснить, какие у господина колдуна к тебе претензии, да постараться их удовлетворить, чтобы облегчить душу перед смертью. Исповедаться перед виселицей можешь и не успеть.
   Покачавшись в задумчивости вперед-назад, Кривой чешет затылок, ероша остаток волос:
   – Я же ж его, голубу, до недавна и виде-то раз лишь. И тады не я его, а он мине обиде. А? Не?
   И тут все подземелье как будто дрогнуло. Высокий дрожащий звук разнесся далеко по коридорам, прошил головы насквозь, заставил пригнуться. Это визжала Алиция.
   – Да что же это такое! – Канерва вздрогнул и побежал вперед. За ним поспешил Кривой, следом семенил Юлий, стараясь держаться позади всех. Поводья в его руке натянулись: лошадь торопиться не желала, она вытягивала за уздой голову, но ноги быстрее не переставляла.
   Алиция выдохлась, замолчала. За ней столпились все остальные, заглядывали девушке через плечи, всматриваясь в темноту и переспрашивая друг друга: «Что такое? Что случилось?»
   Она протянула вперед дрожащую руку:
   – Золото...
   В прыгающем свете огарка в руках Кривого все стали озираться. Бандит быстро вытащил из-за пазухи еще две свечи, затеплил их, одну сунул замершему рядом Канерве, с другой двинулся за девушкой, которая шла медленно, глядя по сторонам. Лорд Мельсон поднял свечу и посмотрел вверх. Все тоже невольно подняли головы.
   – О-о-о... – Алиция судорожно втянула воздух и выдохнула. Протяжный вздох прокатился и затих. Через несколько долгих мгновений пришло гулкое эхо.
   Они стояли в огромном помещении, в циклопической пещере, где мог поместиться целый замок. Пещера была круглой, вдоль стен тянулся проход, отгороженный от центральной части невысоким, до пояса, каменным барьером, который был украшен через равные промежутки грубыми скульптурами, высеченными из камня и в темноте более всего напоминавшими языческих идолов.
   А в центре, внутри ограждения, лежало золото. Груды несметных сокровищ, сундуки, мешки, мешочки и просто кучи, наваленные на полу тут и там, занимали всю огромную площадь пещеры, заполняли все свободное пространство между каменными идолами. И над всем этим, под самым сводом, высоко-высоко, висел огромный шар из чистого золота. Когда Канерва поднял свечу, слабые отблески попали на покатые бока и тысячи ярких желтых искр сверкнули наверху, свет отразился, по грудам сокровищ пробежали желтые молнии, золото и драгоценные камни засияли на мгновение – как будто сюда спустилось само солнце, – и все погасло.
   – Ни хэхэ ж себе, – сказал Кривой.
   Арчибальд вытащил из сумки на крупе коня связку факелов, зажег один, взял вороного под уздцы и двинулся в обход пещеры по окружающему сокровища коридору, заглядывая в каждое отверстие в стене. Все отверстия были одинаковые, по форме напоминали арочные ворота, располагались они на одинаковом расстоянии друг от друга. Арчибальд начал считать выходы.
   Юлий завел кобылу в глубь сокровищницы, снял с ее боков сумки, распотрошил две, поставил, раскрытые, на склон золотой горы и начал заполнять их, методично зачерпывая деньги горстями. Монеты сыпались в мешки с певучим звоном.
   – Уже пристроился! – Канерва тоже зашел за ограду. Он разгуливал по сокровищам, как по прибрежному песку, взрывая сапогами монеты, иногда отбрасывая носком крупные предметы вроде блюда или инкрустированного самоцветами кубка. Золото поблескивало в тусклом свете свечи в его руках.
   Когда Канерва проходил мимо сидящего на корточках Юлия, тот переполз так, чтобы спиной закрыть сумки с деньгами. Лорд Мельсон усмехнулся:
   – Гребите, гребите, юноша.
   – А ты, голуба, што же ж? – спросил Кривой, копаясь в сундуке. Вытащил из кучи металла ожерелье с рубинами и примерил.
   – У меня достаточно своих денег, – презрительно ответил Канерва, пиная золотой фигурный шлем, покрытый тонким чеканным рисунком, украшенный зелеными и синими камнями, с тремя загнутыми рогами. Шлем откатился на полшага и остановился. – Но и ты, я смотрю, не торопишься набить мешки?
   – Да мне што же ж? – откликнулся бандит, пристраивая грузный зад на край сундука. – На житье-бытье хватат, а ежли што, дак я еще возьму. Людей в городе много.
   Алиция убежала далеко в глубь пещеры. Там она сняла одну из нижних юбок, поднатужившись, оторвала от подола полосу, перевязала поясную часть, разложила юбку, упала на колени и стала обеими руками сгребать на ткань деньги и драгоценности. Сможет ли она потом поднять набранное, не говоря о том, чтобы унести, девушка совершенно не думала. Глаза ее блестели, губы шевелились, она бормотала под нос и ползала то в одну сторону, то в другую, обхватывала кучи золота и, подтаскивая к себе, наполняла юбку.
   Бенда идет по коридору навстречу Арчибальду, разглядывая тяжелые статуи. Фигуры представляли собой поясные изображения то ли людей, то ли богов с очень большими головами на толстых голых торсах. Руки их скрещены на груди, пальцев не видно. В круглых глазницах – по два зрачка, длинные мясистые носы нависли над выпяченными губами. Во впадинах тела лежат глубокие тени.
   Где-то далеко покачивался огонек – факел в руке рыцаря. Канерва, подняв свечу, продолжил путешествие по золотой пустыне. Двигаясь за Бендой, он обходил пещеру вдоль ограждения, по внутреннему кругу, иногда отходя к центру, чтобы рассмотреть заинтересовавший его предмет. Кривой остался сидеть, но затем поднялся, отошел за какой-то сундук, потоптался и лег, заложив руки за голову и закрыв глаза.
   Арчибальд, поравнявшись с Бендой, остановился. Конь встал за спиной хозяина, подогнув одну ногу, и задремал. Рыцарь воткнул факел под мышку изваянию.
   – Кажется, сбился со счета. Мы из какого отверстия вышли, из этого или того?
   Бенда оглядывается, пожимает плечами.
   – Ладно, не стоит, это все ерунда, от страха. Кто эти идолы – вы знаете?
   Бенда качает головой.
   – Я так и думал. Языческое капище, не иначе.
   Рыцарь зашел за ограждение через один из проемов, каковые располагались около каждой каменной фигуры, поворошил носком сапога россыпь монет на полу.
   – Кто бы мог подумать, что желания действительно сбываются? – проговорил он, усаживаясь на золото. Прислонился к барьеру, зачерпнул горсть, открыл ладонь —
   желтые кругляшки стекли между пальцами. – Двадцать лет я коплю по грошам, бьюсь на турнирах, получаю первые призы... А тут пылится груда денег, крохотной части которых мне хватило бы, чтобы...
   – Про пыль – это вы преувеличили. – К ним подошел Канерва, задул свечу. – Пыли здесь, как ни удивительно, нет вовсе. Ну что, энц рыцарь, берите себе сколько надо, вы, кажется, один только еще не набили карманы и сумки. Молодежь потрудилась основательно.
   Арчибальд посмотрел на лорда с неприязнью:
   – Никак раздаете имущество сюзерена?
   Канерва развел руками:
   – Я и помыслить не мог, что здесь сокровища, накопленные ну никак не менее чем за пятьсот лет, а то и всю тысячу. Вы заметили, какие здесь деньги? Вот этого, – Канерва подбросил на ладони крупную монету с неровными краями, на которой был вычеканен профиль бородача в короне, – я помню по летописям. Какой-то предок его величества, бог весть какого колена. Давно было. А это, – он вытащил из кармана горсть мелких истершихся монеток, на которых с трудом угадывалось изображение, – и того раньше. Вполне допускаю по очертаниям, что тут сова, символ Афины. То есть не молодая монетка, а очень даже почтенная, вы согласны? Если бы их лежало здесь немного, – Канерва поднял руку, отметая возражение раскрывшего рот рыцаря, – то можно было бы сказать, что это раритеты из клада, из глухих кладовых какого-нибудь греческого или славянского монастыря, где и не такое встречается. Однако там, – он махнул в сторону центра пещеры, – там их целые пласты, слои, залежи. Я еще неглубоко копал.
   Канерва кинул монетку протянувшему ладонь рыцарю, тот поймал и стал с интересом разглядывать.
   – Видите?
   Неподалеку, усиленные эхом, послышались возмущенные крики Алиции. Скоро она сама выступила из темноты, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.
   – Мужчины, помогите же мне! – тяжело дыша, воскликнула она.
   Мужчины засмеялись.
   – Ничего смешного! – Девушка топнула ногой. – В конце концов, это я привела вас сюда! Энц рыцарь, к вам это особенно относится!
   – Кажется, я подрядился отвести вас сюда. Но выводить, тем более тащить ваше золото – простите, мадонна, уговора не было.
   Алиция сжала кулаки, развернулась и пошла обратно.
   – Хорошо же! – воскликнула она. – Вам же хуже!
   – Да вы такой же рыцарь, как я, – заметил Канерва. – Тем лучше, мне не будет стыдно, что из-за моего служебного рвения дама осталась без присмотра.
   – Вы, господин хороший, как и многие люди вашего круга, вслед за менестрелями путаете рыцаря и кавалера. Советую не торопиться со своим служебным рвением, тем паче лезть с ним ко мне.
   – Ах да, я и забыл, что некий неизвестный мне священник якобы подтвердил ваши слова! Но я действительно зря к вам пристаю, потому что дама, эта юная фрейлина, которая сейчас набивает карманы чужим золотом, пойдет под королевский суд и не лишится вашего общества!
   Арчибальд молча отвернулся.
   – Вы не хотите со мной разговаривать, какое несчастье! Однако, боюсь, вам придется это сделать, потому что вам тоже надо отсюда выбираться. Не станете же вы здесь жить? Или станете? – Канерва зло рассмеялся. – Конечно, как же я не догадался, у вас есть Бенда!
   Бенда при упоминании своего имени вздрагивает. Канерва продолжает издеваться:
   – Корка хлеба и глоток воды, что еще нужно странствующему рыцарю, нищему бродяге без рода и племени?
   Арчибальд вскочил, сгреб паясничающего Канерву за грудки:
   – Еще одно слово о моем роде – и ты покойник. – Отпустив лорда, он сел обратно на поблескивающую в неровном свете факела кучу золота, прислонился к ограждению и закрыл глаза.
   – О, наконец-то наш рыцарь вышел из себя, – произнес Канерва уже спокойнее. Потирая грудь, он отошел на пару шагов. – Похоже, хоть какие-то понятия о чести у него сохранились. Прекрасно. Может, он еще знатен? Лорд? Князь? Молчит? Неужели принц?
   – Считай, король, – буркнул Арчибальд.
   Канерва сочувственно покивал:
   – И где же ваше королевство, ваше величество? Пропили или в карты проиграли?
   Бенда выходит из-за статуи, приближается к Канерве и спрашивает негромко:
   – Вы не устали?
   Канерва невольно делает шаг назад.
   – Исходить желчью? Не устал.
   – Нет, вообще, – говорит Бенда. – Может, хотите поесть?
   – Ничего мне от тебя не надо, что ты ко мне пристал, колдун!
   – Тогда почему вы злитесь, лорд Мельсон? – мягко спрашивает Бенда.
   – Почему я злюсь?! – взвивается Канерва. – Потому что я не просил меня оживлять! Меня достала эта жизнь! А эта компания? Да вы только оглянитесь! В каком-то вшивом подземелье собрались бродяга, убийца, доносчик, колдун-еретик и шлюха! Это, по-вашему нормально? Ни одного порядочного человека! И я еще должен оставаться спокойным?!
   – Знатного хама забыли сосчитать, – заметил Арчибальд, не открывая глаз.
   – Не оскорбляйте меня!
   – Вы сами только что оскорбили всех здесь присутствующих, невзирая на пол, возраст и статус.
   – Отдайте мне меч, и я удовлетворю каждого, кто пожелает отмщения!
   – Ну да, сейчас.
   Из темноты показался невысокий округлый силуэт бандита. Кривой шагал, прихрамывая, жмурился на свету и прикрывал глаза рукой. Подойдя, он посмотрел на красного от злости Канерву
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация