А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Бенду" (страница 28)

   У леса ждали егеря, в больших меховых плащах похожие издалека на медведей. Спускаясь с пригорка, Канерва придерживал коня.
   – На месте? – еще с седла спросил он; спешился, намотал поводья на руку.
   Бородатый Кешель закашлялся.
   – А то, – проговорил он хрипло, постучав себя по груди. – Сегодня плохо ходили, недалеко, все больше у Лосиной ямы крутились. И сейчас еще там.
   – Туда же лягут?
   – Никуда не денутся. – Кешель оглянулся на егерей, и те закивали. – Если не спугнет кто, – озабоченно добавил окладчик.
   – Я тебе спугну! – пригрозил Канерва. – Кош, твой пес чего молчит? Я его даже не сразу заметил.
   У ног невысокого шустрого человечка в высоких, до середины бедра, сапогах, стоял большой, черный в пежинах пес и флегматично посматривал на лошадь.
   – А чего? – удивился Кош. – Он у меня только на волков злой.
   – Ты один, что ли, будешь с севера? – нахмурился главный егерь. – Я велел двоим встать.
   – Так не выли ночью – видать, вернулись к себе на север или одним переходом дальше ушли, в тот лес, за дорогой. Вблизи города они не балуют обычно. А мой Герман один троих егерей стоит. – Человечек погладил собаку по крупной голове, смяв ей уши.
   Канерва открыл висящую на боку сумку, вытащил из нее разноцветные полоски ткани, на которых были вышиты красным шелком цифры, протянул третьему егерю:
   – Держи, Робер, пока Кешель осматривает оклад, ты на линии развесь.
   Названный Робером принял номера рукой в огромной перчатке.
   – Баловство это все, – пробурчал он в воротник из волчьего меха, который закрывал ему лицо почти до носа. – Кто ж так охотится?
   – Не ворчи. – Канерва вставил ногу в стремя. – Может, это последняя охота его величества, так порадуй старика.
   – Какая же радость, если я стрелы подменю? – возразил Робер.
   – Хватит, я сказал. Чтобы у короля сегодня был олень – вот мое указание. Выполняйте.
   Егеря направились в лес, а лорд Мельсон поскакал обратно в город. Низкое небо уже наливалось сумеречным рассветом. Перед мысленным взором опять стояли черные глаза этой новой фрейлины, юной невинной Алиции, и невозможно было от них избавиться. Сказывалась бессонная ночь: в груди переливалась дрожь, как будто там собралась целая стая мелких чертей и тыкала изнутри своими крошечными трезубцами.
   Двор был полон. Придворные гарцевали на разукрашенных лошадях, между ними сновали оруженосцы, пажи и конюхи, некоторые дамы тоже уже были верхом, но большинство из них еще только спускались из дворца. Им подводили коней, и кавалеры держали красавицам стремя, чтобы те одарили их благосклонным взглядом или, может, даже рукавом. Канерва с ожесточением ворвался в эту пеструю шумную толпу, сметя с дороги нескольких пажей и конюхов, и спрыгнул с коня около ворот. Не глядя кинув поводья, Канерва взлетел на несколько ступеней и обозрел придворных в поисках преследовавших его глаз, но Алиции среди них не было. Тогда лорд Мельсон побежал во дворец.
   Король, сутулясь, стоял на галерее в окружении свиты, глядя сверху на суету приготовлений и держась скрюченными пальцами за балюстраду. Его величество кутался в плащ двойной подбивки, а шапку надвинул на самые глаза. Заметив главного егеря, он позвал:
   – Ну что, мой Канерва, все ли готово?
   Лорд Мельсон оглянулся, сорвал с головы капюшон и отвесил поклон, но не остановился. Задерживаться было нельзя, надо успеть застать Алицию в ее покоях. Полгода он то ходил за ней тенью, то пытался забыться в объятьях пылкой Элайны. Пора покончить с этим наваждением. Или новая фрейлина будет его, или... Нет, «или» не будет: Канерва знал женщин и в глазах Алиции видел согласие. «Или» не будет.
   Почему же он тогда не сделал этого раньше? Не пришел, не сказал?
   Юная придворная дама была выше этого. Она была невинна и прекрасна, и только одно предложение было ее достойно. Это должно случиться. «Время вышло, колокол бьет» – так сказал поэт.
   – А-а-а!!!
   – Дьявол, щенок, я тебе уши оторву!
   Канерва споткнулся о рыжего пажа, который сидел у дверей, прислонившись к стене и вытянув ноги почти до середины коридора. Паж с воем вскочил и отбежал, выкрикнув:
   – Канерва – нервный дурень!
   – Только попадись мне в руки! – Лорд Мельсон показал мальчишке кулак.
   Лисс повернулся спиной, выпятил зад и похлопал себя по ягодицам. После чего быстро смылся от греха подальше, потому что Канерва, покраснев, схватился за висящий на поясе нож.
   – Только попадись! – повторил Канерва, вздохнул и, ощущая, как утренняя дрожь поднимается к горлу, проникает в руки, постучал в дверь.
   – Сейчас, только волосы уложу! – донесся из комнаты голос Алиции.
   – Это лорд Мельсон, можно мне войти? – крикнул главный егерь, преодолевая комок в горле. Внутри на несколько мгновений наступила тишина. Затем дверь открылась. Служанка с поклоном впустила Канерву и выскользнула вон.
   Алиция сидела в кресле, напряженно выпрямив спину положив руки на подлокотники. Сжимающие дерево пальцы побелели в суставах.
   – Я слушаю вас, – сглотнув, проговорила девушка.
   Канерва медленно приблизился. Алиция не сводила с него взгляда. Подойдя, главный егерь встал, покачиваясь с пятки на носок. Затем ноги его согнулись, он упал перед девушкой на колени и так и остался стоять, свесив руки, уставившись в пол.
   Время шло. Канерва молчал, безуспешно пытаясь вспомнить если не нужные, то хотя бы какие-нибудь слова. Алиция тоже молчала, не понимая, чего ему надо. Самые разные предположения вспыхивали в голове и тут же исчезали, вытесненные другими. Сначала девушка от волнения дышала часто и неглубоко, грудь ее под изящным, хоть и простым охотничьим костюмом быстро поднималась и опускалась. Затем фрейлина немного успокоилась, видя, что неожиданное посещение ей ничем не угрожает.
   Молчание затягивалось. Девушка беспокойно шевельнулась.
   Канерва вспомнил. Поднял голову, взял Алицию за руку. Девушка от неожиданности отдернула руку но после некоторого колебания протянула ее лорду Мельсону Тот поднес ее холодные пальцы к губам и выдавил:
   – Я вас... Будьте моей женой.
   Если бы Канерва сразу посмотрел на девушку, то история пошла бы по другому пути. Если бы он имел смелость смотреть ей в глаза, взглядом подтверждая свои слова, не было бы ни... ни...
   Но он не сразу поднял голову.
   Лицо Алиции осветилось, как земля на рассвете. Радостью налились глаза, заблестевшие, словно черный алмаз, улыбка тронула бледные, быстро порозовевшие губы, которые стали расходиться в улыбке, открывая белые ровные зубы; на зарумянившихся щеках появились ямочки... Девушка наклонилась, чтобы...
   На шее главного егеря, там, где темные волосы, рассыпавшись, обнажили бледную кожу, краснела помада – смазанные, но вполне различимые очертания.
   Она вздрогнула.
   Канерва поднял голову. Он увидел фурию.
   Алиция толкнула лорда Мельсона и вскочила с кресла.
   – Отлично! – воскликнула она. – Не успев вылезти из кровати одной, вы сватаетесь к другой! Первую брачную ночь вы с третьей собираетесь провести?!
   Главный егерь побагровел. Жилы на лбу, на шее набухли и посинели, кулаки сжались. Он тяжело, с усилием задышал, и кровь, отлив от лица, толчками прогнала ржавый гнев по всему телу. Набычившись, лорд Мельсон медленно втянул ноздрями воздух. Алиция напряглась.
   Во дворе, сзывая участников охоты, пропел рожок. Это был сигнал к отъезду. И Канерва, как дрессированный медведь, откликнулся на зов. С силой выдохнув, он развернулся на каблуках и побежал вниз. Перед глазами волновалось красное море гнева.
   – Лорд Мельсон, ваша лошадь! – прокричал в самое ухо конюх, и только тогда Канерва почувствовал, что в ладони ему пытаются вложить поводья. Он огляделся. Вот король верхом, вокруг свита, придворные, пажи, все смотрят на него. Около коней приплясывают от нетерпения створенные борзые. Канерва взлетел в седло и дал шенкелей. Конь рванул, вынес главного егеря вперед. За ним по улице со свистом и гоготом понеслась охота. Горожане жались к стенам; те, кто в этот ранний час шел по мостовой, спрыгивали в канаву.
   Морозный воздух жег лицо, обида жгла сердце. Канерва погонял коня, однако на подъезде к лесу придержал его стремительный бег. Придворные, свита, дамы, короля не разглядеть – пестрая толпа растянулась вереницей по серой дороге, яркой нитью выделяясь на фоне почерневших холмов. Борзые неслись молча, люди тоже притихли.
   Канерва заставил себя остановиться. Когда кавалькада достигла его, он поискал взглядом короля. Его величество скакал неторопливо, сосредоточенно глядя вперед. Главный егерь подъехал, пристроился рядом, приноровив аллюр нетерпеливого коня под неспешную рысь королевской кобылы. Охота состоится, он, Мельсон, проведет ее, как всегда, отлично. А уж потом...
   Потом ничего не было. За красным морем угадывался черный безжизненный берег.
   – Мы приехали?
   Канерва огляделся. Они спускались с пригорка, у леса ждал дюжий Кешель, он стоял у опушки, помахивая красным платком. Часть всадников уже достигла окладчика, кто-то гарцевал поблизости, кто-то вступал с окладчиком в беседу. Охота началась.
   Канерва спешился, отдал поводья и взял под уздцы лошадь короля. Несколько выбранных им стрелков молча ехали следом. Большинство охотников остались с собаками около леса на попечении Кешеля. Сначала стреляет король. Остальные загоняют уцелевших и спугнутых оленей борзыми, травят гончими подранков, но Канерва занимается сегодня только оленем короля. Расставляет стрелков, помогает загонщикам; Робер предупрежден, все готово. Канерва повторял эти мысли одну за другой снова и снова и совершенно не видел, что происходит вокруг. Через знакомый лес он шел свободно, легко, не хрустнув сухой веткой, всадники пробирались за ним, и Канерва мог пройти так весь лес насквозь. Только когда под ногами плеснула вода, главный егерь очнулся.
   Он стоял в ручье. Справа был наведен мост – три неотесанных бревна с наспех срубленными ветвями, – около которого стрелки спешивались, соблюдая тишину, привязывали коней, снимали луки.
   Канерва перевел лошадь короля через ручей и помог монарху спешиться. Король, поеживаясь, огляделся. Охотники присоединились к ним. Лорд Мельсон указал на привязанные к деревьям и кустам полосы разноцветной ткани с вышитыми номерами.
   – Прошу на линию, господа!
   Около короля, который подошел к своему месту, похлопывая ладонями друг о друга, Канерва поставил на небольшом расстоянии трех стрелков. Остальных распределил по берегу и по крутым, заросшим деревьями склонам оврага. Вернулся к его величеству. Король потер сухие морщинистые веки, прищурившись, посмотрел туда, куда указывал Канерва.
   – Тот и этот прогалы лучше не выцеливать, ваше величество, там яма, а там валежник, скорее всего олень обойдет их. Обратите внимание на вон тот прогал, там тропа. Но и слева, по краю бересклетов, тоже может пойти. Когда услышите рог, приготовьтесь, сир. Отмахнитесь, что вы на линии.
   Канерва обошел всех стрелков, шепотом рассказывая, где может появиться зверь. Его сопровождала волна взмахов тряпицами, шапками или перчатками – стрелки уточняли, кто где стоит. Затем главный егерь, поклонившись королю, быстро углубился в чащу, ступая очень осторожно. С подветренной стороны, где стояли стрелки, можно было говорить в голос и подъезжать на лошадях, но теперь следовало идти как можно тише, ведь предстояло зайти с наветренной стороны, где ждали загонщики, и любой неуместный звук мог спугнуть оленей из оклада раньше времени. Канерва шел быстро и мягко, как зверь, пригибаясь, иногда аккуратно отводя ветви рукой и придерживая их. Палая листва за ночь подмерзла и предательски похрустывала; к счастью, ветер сегодня дул сильнее, чем вчера, и за треском качающихся вершин хруст листвы под ногами терялся.
   Лес густел. Сосны и грабы теснились, переплетаясь оголенными ветвями, и, несмотря на то что листья почти везде опали, видимость была низкая, сквозь чащобу почти ничего нельзя было разглядеть после пяти шагов.
   Канерва шел по следам Кешеля, огибая оклад с востока, приближаясь к Лосиной яме. Там лорд Мельсон давно не бывал, но после вчерашнего обхода неплохо представлял себе, где стоят загонщики.
   Он вышел на них около поваленного граба, который, падая, застрял макушкой в можжевельнике да так и остался, прикрывая толстым стволом, как крышей, неглубокую яму. Когда-то здесь была лосиная лежка. Робер с Жало и Патичем сидели на краю ямы, глядя на приближающегося главного егеря. Через плечо каждого был перекинут ремешок рога.
   Когда Канерва подошел, Жало, высокий, худой, как палка, – даже толстый плащ не мог скрасть его худобу, – снял рог.
   – Трубить? – прошептал он.
   – Давай, – махнул Канерва. – Стрелки у ручья, будьте внимательны. Отгоните пару бычков на короля, других травите левее, на борзых.
   Далеко по лесу разнеслось звонкое пение рога. Задул Жало, к нему тут же присоединился Патич, крупный, почти как Кешель, старик в медвежьей шубе. Робер протрубил, но тут же отнял рог от губ и потянулся к Канерве.
   – А Коша что-то не видно, ваша светлость! – крикнул он где-то у плеча главного егеря.
   Канерва не сразу понял его слова, но затем кивнул. Загонщики, трубя, пошли от ямы. Сзади залаяла собака.
   – Кош? – обернулся Канерва.
   Лес наполнился шумом, криками, треском ломаемых ветвей, топотом. Канерва успел заметить впереди, между деревьями, мелькнувшее рыжее пятно – одно, другое... Испуганные олени мчались на стрелков, напролом через кусты, подгоняемые криками загонщиков и воем рожков.
   Канерва постоял, с наслаждением вслушиваясь в охотничий бедлам. Вскочить бы сейчас на коня да помчаться по полю за волком, чтобы ветер бил в лицо, и заливались собаки, и...
   Коша не видно?
   Канерва очнулся. Загон мог спугнуть волков с дневки. Бродячая стая или гонная, хотя рано еще для гона, – это не меньше трех-четырех матерых, а Кош один, с одной собакой.
   Лорд Мельсон развернулся и вломился в бурьян за Лосиной ямой. Там начиналась настоящая чащоба. Сырое темное место, переходящее в глубокую ложбину. Ожесточенный лай доносился с той стороны, и Канерва пошел на голос.
   Идти было все труднее. Подлесок становился гуще, все чаще на пути попадались поваленные деревья, по два, по три сразу, приходилось перелезать. Плащ цеплялся за кусты и сухие ветки, ноги застревали в кучах валежника. Здесь было совсем темно.
   Лай переместился, огибал Канерву слева, уходил в сторону охотников. Выругавшись, Канерва остановился, прислушиваясь. Где-то далеко прорезались гончие, заливаясь, пошли, видать, за подранком. Значит, король стрелял, иначе бы Кешель не спустил собак. Но за голосами гончих лорд Мельсон больше не слышал другого, нужного ему голоса.
   Канерва взял левее. Шум охоты постепенно удалялся. Главный егерь с треском проламывался сквозь заросли. Он вспотел. Скинув капюшон, стянул перчатки, сунул за пояс. Руки быстро покрылись царапинами, но Канерва не замечал, продолжая раздвигать кусты, перебираться через деревья, ломая сушняк. Какого черта он залез сюда?!
   Перепрыгнув очередной ствол, он зашатался, хватаясь за колючие ветви. Ноги заскользили по крутому склону, и Канерва, чувствуя, что падает, вцепился в основание куста, росшего на краю оврага. Подтянувшись, он выбрался и огляделся. Овраг был неглубоким, но сильно заросшим и тянулся далеко и вправо, и влево. Канерва примерился – нет, не перепрыгнуть.
   Левее поперек оврага лежало бревно, то ли само упало, то ли кто перекинул. Канерва побежал к нему.
   – Дьявол!
   Нога провалилась. Дерево, на которое он наступил, с виду крепкое, внутри оказалось трухлявым, и сапог прошел сквозь него до самой земли. Канерва дернулся, но нога застряла крепко.
   Сзади послышался треск. Канерва посмотрел через плечо. На краю оврага стоял олень. Прядая ушами, раздувая ноздри, он смотрел на человека. Это был бычок-двухлеток, голову его украшали «спички» – рога без отростков, первые в жизни. В сером меху на боках и в более густой шерсти-гриве на шее висели обломки сучков.
   Шорох впереди. Канерва осторожно повернул голову. Из кустов почти бесшумно выскользнул матерый волк с крупной головой и длинными сильными лапами. Это был настоящий волк, не обманка. Хуп – называли обманного волка крестьяне, а за ними и егеря. Потому что именно такой звук, похожий на легкий хлопок, с которым выходит из бутылки пробка, издавали обманки, загнанные по ошибке. Остановится зверь – шерсть на загривке дыбом, глаза кровью налились, из пасти слюна капает; лязгнет зубами на свору – хуп! – и обернется кустом боярышника. Собаки только что яростно лаяли, надрывались, а тут разом смолкают. Хвосты поджали, морды опустили, начинают кружить, носами по траве возят... нет ничего, обманка вышла!
   Олень тревожно задергал ушами.
   За первым волком вышел второй – переярок, молодой, заметно меньше и слабее первого. За ним еще один.
   Сбоку, по следам Канервы, выскочили трое прибылых, за которыми стояла, щерясь, волчица.
   – Дьявол! – Канерва рванул из-за пояса кинжал.
   Олень прыгнул в сторону и помчался прочь. Волчица кинулась в погоню, следом побежали волчата, за ними рванули молодые волки. Матерый остался, глядя на человека. Канерва замер.
   Волк стоял, напружинившись, кончик толстого хвоста чуть подрагивал. Из полуоткрытой пасти капала слюна. Лорд Мельсон понимал, что ему следует замереть, чтобы зверь успокоился и ушел. Однако Канерву несло, гнев застил ему разум.
   – Пошел вон! – крикнул главный егерь, махнув кинжалом.
   Волк присел на передние лапы, но не двинулся с места.
   – Дьявол! – Канерва всадил кинжал в трухлявое дерево и разворотил часть ствола.
   Волк ощерился, защелкал зубами.
   – Пошел вон! – повторил Канерва и, напрягшись, выдернул ногу из трухлявого бревна.
   Волк прыгнул.
   Канерва со зверем на груди полетел в овраг.
   Он успел схватиться одной рукой за свисающие сухие ветки кустов. Волк, раздирая когтями одежду, сполз по нему, вцепился челюстями в штаны... Но зверь был крупный, тяжелый – и не удержался. Не разжимая зубов, он упал. Канерва закричал.
   С воем, ломая сухие острые ветки, волк свалился на дно оврага. Следом сорвался Канерва.
   Он рухнул на зверя. Волк, извиваясь, рвал ему спину. Из-под бедра лорда Мельсона торчали задние лапы, дергались, царапая сушняк. Левая рука, из исцарапанной ладони которой сочилась кровь, онемела и не двигалась. Канерва с трудом приподнял правую с судорожно зажатым ножом. Голова волка, освобожденная от тяжести человека, дернулась вверх, зубы вцепились в окровавленные лохмотья кафтана, прокусив правый бок. Кругом стремительно темнело. Мелькнула серая лапа, по щеке хлестнул жесткий хвост. Канерва рванулся, приподнимаясь, так что голова волка упала с вырванным куском одежды и мяса. Широкое лезвие вошло в пах зверя. Раз, другой... Светящиеся точки закружились перед глазами, слились в темную пелену – и Канерва потерял сознание...
   Очнувшись, он с трудом открыл глаза. Над ним сетью с кривыми ячейками раскинулось переплетение сухих ветвей кустарника на краю оврага. Местами ячейки были порваны – это Канерва, падая, сломал сучья. Воспоминание о падении вспыхнуло и угасло. Боли он не чувствовал, но все тело охватила слабость, так что он не мог пошевелить даже пальцем. Собственная тяжесть придавливала его к земле, как будто кто-то огромный, невидимый то ли сел сверху, то ли тянул снизу, пытаясь протащить сквозь землю. За неводом кривых прутьев проходили облака – и это был весь мир.
   Канерва чувствовал, как слабость нарастает. Или это жизнь вытекает по капле? Но даже если так, он не тревожился, ибо жизнь закончилась еще утром.
   Он закрыл глаза и, наверное, снова потерял сознание, потому что когда смог чувствовать, то пожалел о том, что пришел в себя. Перед глазами плавали красные пятна, видно было плохо. Он услышал наверху знакомые голоса, которые звали его.
   – Я здесь! – крикнул Канерва.
   Язык не шевелился, иссохшее горло не издало ни звука. Канерва хотел кашлянуть, чтобы прочистить глотку, напряг грудь, но от живота до гортани винтом прошел спазм, сжавший внутренности, – ничего не получилось. Однако и сейчас он не пошевелился, только на глазах выступили слезы.
   Голоса удалялись. «Я здесь, я умираю! Спасите меня!» – хотел крикнуть Канерва. В теле проснулась боль, она ела его изнутри и снаружи, Канерва ощущал себя куском мяса в собственном рту, мяса, которое он за обедом откусывает от непрожаренного окорока и жует, жует, жует, перемалывая волокна... Тело кричало, мечтая корчиться от боли и не в силах шевельнуть пальцем. Казалось, идущие мимо люди не могут не услышать этих криков – однако голоса удалялись, стихали. «Я здесь, сюда!» – молча выкрикнул Канерва в последний раз и опять потерял сознание...
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация