А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Бенду" (страница 19)

   – Ты откуда можешь это знать, нищий?!
   – Я был... – Юлий оглянулся на рыцаря, замолчал. Затем, сильно покраснев, тихо произнес: – Я был его... осведомителем. Указывал подходящих девушек – сирот или из бедных семей, где много дочерей и потеря одной родителям даже на руку. Они все потом или кончали с собой, или их родня на улицу выгоняла, так они... известное дело, шлюхами, а то снова в пруд.
   Алиция ахнула.
   – Некоторые... даже платили мне, чтобы я навел Сластолюбчика Жана на их дочь.
   – Ты все врешь, нищий! – выкрикнул Канерва, побледнев, но не от смущения, а от злости.
   Юлий, вздрогнув, отошел назад.
   – Он не нищий, а мой оруженосец, – встал перед Канервой Арчибальд. – А мой оруженосец не может врать.
   Канерва яростно уставился на рыцаря, шаря по поясу. Рыцарь отвечал таким же гневным взглядом. Между ними повисла напряженная тишина, которую прервал злой смешок Кривого:
   – Хе-хе! Не зна, как оруженосец господина рыцаря, а Юлий врет знатно! Хе-хе!

   Глава девятая

   Уже сгустились сумерки, Жак запирал ворота, Арчибальд на заднем дворе разбирал с Орией крестьянский оброк. Нанятая еще весной младшая сестра кухарки, Гана, шустрая девчонка лет двенадцати, таскала со двора корзины и бочонки, Ория сортировала продукты, Арчибальд их пересчитывал и сверялся с дневными записями. Пришел Жак и под бесконечную болтовню и понукания Ории начал переносить продукты из кухни в холодную или в подвал, или в кладовку, ворча под нос что-то свое, даже не слушая, что ему говорят. Ворчать было отчего: оброк превышал прошлогодний чуть не в три раза, с самого раннего утра крестьянские телеги тянулись к королевскому замку. Чтобы все принесенное разместить, Ории пришлось отпереть и вымыть еще одну холодную комнату, Арчибальд сколотил наспех несколько досок в подобие шкафа. Солонина, копченые окороки и грудины, корзины яиц, орехов, сыра, бочки яблок, мешки круп и муки... Земля в этом году рожала щедро.
   На столе горели две свечи, одна около Арчибальда, над книгой, куда он вносил записи, другая на том конце стола, где примостилась Ория, выкладывая продукты из корзин и перечисляя их принцу.
   – Тушка курицы, тощая, копченая, – девушка поднесла тушку к лицу и принюхалась, – без душка, две, три, четыре штуки. Яйца куриные, осторожней, Жак, ты куда мед поволок?! В холодную его! Яйца, четыре дюжины. Здесь у нас что? А, морковь и свекла...
   В дверях показалась Гана, она семенила спиной вперед, обеими руками сжимая горловину огромного мешка, который тащила по полу.
   – Гана, ты чего муку по земле возишь? – всплеснула руками Ория.
   – Дак тяжелый, не поднять! – Девочка бросила мешок около сестры, выпрямилась и отерла пот. – Уф, больше нет ничего на дворе, я все сволокла.
   – Ну и отличненько, теперь иди к ее величеству, помоги переодеться, а я сейчас закончу со всем этим и разогрею ужин. Возьми Жака, принесите стол, а ты накрой. Нет, подожди, сначала отнеси эту корзину в кладовку, поставь на верхнюю полку, да не опрокинь, бестолковая!
   Гана без слов ухватила обе ручки, выдохнула и рывком подняла корзину. Откинувшись назад для равновесия, она двинулась к выходу.
   – Почему же бестолковая? – Когда девочка медленно вышла с ношей, Арчибальд оторвался от книги. – Матушка ее хвалит, говорит, Гана все на лету схватывает и вышивает проворно, только цвета подбирает не всегда удачно. Девочка уже второе платье шьет. И матушка носит ее платье!
   Дверь в кухню из внутренних помещений открылась, на пороге стояла растерянная Гана.
   – Чего тебе здесь надо, неужели корзину рассыпала, я так и знала, что ты настоящая бестолочь! – накинулась на сестру Ория.
   Гана, не обращая на нее внимания, уставилась на Арчибальда.
   – Ваше высочество, там... – Она в растерянности ткнула пальцем через плечо. – Стучатся в ворота, кричат, чтобы пустили. А Жак без вас отворять не хочет. А они кричат...
   – Кто они, что ты несешь? – прикрикнула на девочку Ория, но принц поднялся с места и подошел к Гане.
   – Стучат в ворота? – переспросил он, отодвигая девочку с дороги.
   Гана посторонилась, и Арчибальд пустился бегом. Через нижние помещения, заставленные продуктами или пустые, покрытые многолетней пылью. Наверх по темной лестнице, такой крутой, что если б не приходилось принцу каждый день по несколько раз пробегать здесь, то сейчас он с легкостью свернул бы себе шею. По коридору, освещенному одним-единственным дымным факелом, мимо запертых дверей, по Каминному залу, где посередине стоял брошенный обеденный стол со сбившейся на сторону вышитой скатертью, и через ступеньку вниз, к воротам.
   Шум стоял порядочный. От часто сыпавшихся на них ударов тяжелые створки сотрясались, снаружи доносились громкие крики, требования открыть немедленно и угрозы выломать ворота. Голоса были мужские, молодые, задорные. Жак, трясущийся не хуже ворот, кому-то твердил через щель, что без приказа его высочества открыть не может, никаких дядюшек не знает, а подождать не зазорно да хоть бы и самому Господу Богу.
   Принц взбежал по лесенке к бойнице, осторожно выглянул. Перед замком в свете многочисленных факелов стояла большая группа разодетых дворян, верховых и спешившихся, человек десять увлеченно колотили по воротам, кто кулаками, кто эфесами, слуги держали коней, за толпой в неровных отсветах огня виднелось несколько телег. Целый поход! Арчибальд разглядел среди всадников знакомое красивое лицо... и отпрянул от бойницы, чуть не свалившись со стены. Одним духом он слетел вниз:
   – Открывай!
   Под скрип расходящихся створок во двор хлынула волна людей, голосов, огня и красок. Мгновенно двор наполнился веселой шумной знатью, воинами в доспехах, слугами, сундуками... Принц, подталкиваемый со всех сторон, очумело осматривался среди этого беспорядка. Два дюжих молодца на телеге поставили лошадей прямо перед ним и начали стаскивать сундук через передок, так что принцу пришлось сделать шаг назад. Тут же до его плеча дотронулся молодой человек в кафтане желтого бархата с пышными рукавами, весь в ленточках и шнурках, в накинутом на одно плечо шерстяном плаще:
   – Покажите моему слуге комнату, куда нести вещи!
   С другой стороны его потянул за рукав юнец с тонкими усиками и длинным черным пером, свисающим с синей шапочки:
   – Где все конюхи, черт побери?
   Третий просто сунул принцу поводья своего коня, вороного красавца; принц разглядел, что по краям вальтрапа вышиты черные драконы, на подпруге – тиснение с таким же рисунком, а узда украшена золотыми бляхами в виде драконов с рубиновым глазом. Арчибальд оттолкнул руку с поводьями и стал пробираться сквозь толпу к лестнице.
   – Эй, парень!
   Не оглядываясь, Арчибальд перескочил через две ступеньки, развернулся и очутился лицом к лицу с Лу.
   Король сидел на лошади, по бокам два всадника держали по факелу.
   – Ну здравствуй, племянничек, – произнес Лу. – Никак до тебя не достучаться – нападения, что ль, ждешь? Встречай гостей! Ехали мимо, решили заглянуть.
   – Вот и ехали бы себе мимо, – любезно ответил юноша. – Но раз черт занес, так располагайтесь как дома. Только не забывайте, что вы в гостях.
   Из толпы собравшихся за королем придворных послышались возмущенные крики. Лу покачал головой:
   – Рыцарю пристал острый меч, а не острый язык. Однако пока что я прошу то, что скоро смогу потребовать по праву. Будь добр, щедр и милостив как настоящий король, каким ты когда-нибудь, возможно, станешь. Мы устали с дороги, хотим есть и спать. Позаботься о родне, племянничек. – И король спешился. Его примеру последовали сопровождающие с факелами, а также та немногочисленная часть свиты, которая еще оставалась верхом. Стук каблуков, звон оружия заглушили треск факелов.
   Арчибальд, собрав волю в кулак, натренированный за два года, отвесил королю церемонный поклон.
   – Прошу почтить мой скромный дом вашим светлейшим присутствием, – произнес он. – Только передайте вашим придворным: пусть о лошадях заботятся сами, у меня нет конюхов.
   Среди свиты началось движение, снова понеслись крики...
   Лу, приподняв уголок губ так, что щека пошла волнами морщинок, вскинул руку, и шум за его спиной смолк.
   – Господа, отдайте распоряжения вашим слугам и оруженосцам. Не просить же ухаживать за вашими конями его высочество.
   Принц смотрел на хохочущих лордов за спиной короля, на самого Лу, который тоже улыбался, – и не слышал их смеха, пытаясь удержать гнев. Чего ему хотелось больше, он и сам бы не сказал: нагрубить королю, ударить, выгнать... Пунцовый, как коронационная мантия, Арчибальд развернулся и пошел вверх по лестнице. За ним с шутками и смехом стал подниматься король со свитой.
   В камине пылал большой огонь. Пока принц впускал и приветствовал приезжих, Ория, хотя никогда в жизни не принимала столько гостей, все же сообразила, что надо делать. Через весь зал от камина к стене тянулся стол, составленный из нескольких. Он был покрыт скатертями внахлест, на нем стояло множество кувшинов и блюд, между тарелками с хлебом красовались оставшиеся непроданными медные соусники, деревянные и глиняные кубки и кружки. Похоже, расторопная девушка с помощью Ганы и Жака опустошила все дальние кладовые – когда и успели со всего стереть пыль? На блюдах лежали копченые окорока, грудины из оброка, недельный запас хлеба, утренние пироги, предназначавшиеся на ужин сегодня и на завтрак наутро, яблоки с грушами и редкие гроздья винограда. Около стола в чистом переднике и с полотенцем через плечо стояла Гана.
   Король вслед за Арчибальдом вошел в Каминный зал, огляделся с большим любопытством.
   – Один гобелен, и тот столетний, – не скрывая удовлетворения, сказал он молодому рослому лорду из свиты. Тот повертел головой:
   – Где? Эта тряпка на стене?
   Арчибальд поднял глаза. Гобелен висел прямо за обидчиком. За ветхостью на пыльном, поистершемся полотне мало что можно было разобрать, но юноша знал, что здесь изображен под родовым знаменем его прадед, Эраст, сын Тристана, сына Арчибальда, того самого, Первого, в честь которого был назван принц и который в трехдневном кровопролитном бою отстоял долину в предгорьях, где теперь выращивали лучший по эту сторону Хребта Междуморья виноград.
   Принц твердым шагом подошел к лорду и молча влепил ему звонкую крепкую пощечину, так что голова рослого мотнулась к плечу, а сам он упал спиной на стоящих сзади придворных. Те подхватили его. В зале стало тихо. Свита сгрудилась вокруг Арчибальда и короля. Пострадавший встал на ноги и медленно двинулся на принца.
   Когда он проходил мимо Лу, тот, положив ему руку на плечо, указал глазами в сторону. Молодой лорд оглянулся: в дверях стояла королева.
   – Будем считать это пощечиной мне, – произнес Лу, пригибая оскорбленного лорда и отвешивая низкий поклон.
   Арчибальд, обернувшись, невольно и сам склонился перед матерью – так прекрасна она была в этот момент. Гана как следует постаралась над платьем и прической королевы, но все наряды меркли перед ее собственной красотой, и никакие корсеты и шлейфы не могли добавить горделивости ее осанке. Присутствующие единодушно поклонились.
   – И раз король снес пощечину, то тебе и вовсе следует о ней забыть. А с принцем мы еще разберемся по-родственному. – Лу двинулся к ее величеству.
   Замок наполнился шумом и суетой. По коридорам бегали приезжие слуги, между ними сновала быстрая и легкая, как лань, Гана, из комнат раздавались крики господ, призывающих пажей, требующих того или другого. Ория крутилась вокруг плиты, на жарком огне которой пеклось и жарилось, шкворчало, шипело, булькало и пенилось; бедная девушка сбивалась с ног. Жак, ворча, крутил вертел.
   Арчибальд сидел за столом и кусал ногти. Король с королевой обменивались любезностями, вспоминали общих знакомых, какие-то старые истории, случаи... Слушая их, принц то злился на Лу за его лицемерие, то стыдился злости и каялся в своем гневе. Красивый, учтивый, легко поддерживающий изящную беседу, вежливый до умопомрачения! Арчибальд изнемогал от желания выгнать Лу из своего дома, однако молчал, то вспоминая о долге, то глядя на мать. Королева, опустив взгляд в тарелку, больше слушала, чем говорила, но по бледным, чуть подкрашенным ее губам бродила улыбка, и она краснела от удовольствия, когда Лу произносил особенно цветистый комплимент.
   Постепенно зал наполнился придворными. Они расселись за столом. Арчибальд кивнул появившейся в дверях Гане. Та немедленно убежала и скоро вернулась с Жаком. Вдвоем они обошли гостей, которых набралось около пятидесяти человек, не считая, естественно, слуг с кувшинами для омовения и полотенцами. Когда мытье рук закончилось, вошла Ория с огромным блюдом, на нем, выпучив блестящие красные глаза из вишенок, лежал, обложенный вареными овощами и зеленью, кабанчик. Пока Ория пристраивала кабанчика перед королем, королевой и Арчибальдом, втискивая блюдо между тремя кувшинами и пятью тарелками, подоспели Гана с Жаком. Сменяя друг друга, они обнесли гостей зажаренными на вертеле и запеченными поросятами и курами. Придворные, которые поначалу с недоумением или шутками вертели в руках глиняные и деревянные кубки, занялись едой и в полной мере отдали должное как поросятам, так и птице, а заодно и овощам, и пирогам.
   Арчибальд, посматривая исподлобья, как уничтожаются его припасы на зиму, думал только о том, зачем приехал дядюшка Лу и как начать разговор про долги. Если договориться выплачивать по частям... понизить какие-нибудь пошлины для его торговцев... поставки вина, дичи... Гана учится вышивать, можно было бы посадить ее за гобелены... В конце концов, королевство богатеет, у Арчибальда в казне завелось кое-что. Но стерлась ли за два года обида Лу на него за ту встречу у Старого Полии? Поговорить, доказать, что Арчибальд может отдать долг! Только как начать при всех? Да еще если Лу даже не смотрит в его сторону!
   За весь ужин юноша так и не смог заговорить с дядюшкой. Когда принц поворачивался к королю, тот заговаривал с королевой или с кем-нибудь из придворных, шутил, смеялся. Арчибальд сидел, упершись взглядом в скатерть, слушал, злился и кусал ногти. Ничего, после трапезы, когда шумная свита разойдется по комнатам...
   Королева встала, подавая сигнал к окончанию ужина. Подбежала Гана, подала воды. Все стали выходить из-за стола; кто-то, привычный к выступлению жонглеров после пира, напевал, лорды переговаривались, веселье не покидало их ни на миг. «И я тому причиной», – мрачно твердил про себя Арчибальд, отошедший к стене и оттуда взирающий на то, как расходятся гости.
   Когда почти все покинули зал, принц подошел к матери. Королева сидела в кресле у камина, Лу пристроился напротив. Арчибальд, покосившись на короля, опустился на одно колено, чтобы произнести свою просьбу, но королева опередила сына, словно предчувствуя или догадываясь, что он сейчас скажет. Она произнесла:
   – Прошу тебя, Арчибальд, оставь нас с его величеством наедине, нам надо поговорить о делах.
   – Но, матушка, о делах всегда говорю я! – воскликнул принц. – Я как раз хотел предложить его величеству...
   Лу, наклонившись к Арчибальду через подлокотник, перебил его:
   – Мы хотим поговорить о судьбе королевства. А так как пока что ваша матушка – королева и глава государства, подобные вопросы уполномочена решать только она. Вы еще, как ни жаль, не достигли совершеннолетия, дорогой племянник. Так что будьте столь любезны покинуть нас.
   Последняя фраза прозвучала как приказ.
   Королева умоляюще посмотрела на сына, и Арчибальд, вскочив, быстрым шагом вышел вон.
   Он почти не спал, ждал, когда мать позовет его. Однако уже вставало позднее ноябрьское солнце, а Гана все не приходила с просьбой королевы навестить ее.
   Арчибальд встретил рассвет на заднем дворе с мечом в руках.
   Из кухни тянуло запахом сдобы, оттуда доносились стук ножа и горшков, голос Ории; девушка говорила сама с собой, молчать она не могла.
   Дверь кухни приоткрылась, и во двор вырвалась струя ароматного пара. Выглянула Гана, позвала:
   – Ваше высочество!
   Арчибальд быстро повернулся к ней:
   – Что, матушка зовет?
   – А? – Девочка качнула головой: – Нет, ее величество еще не выходили из комнаты. А я про завтрак пришла спросить. Когда подавать? Господа уже собираются в Каминном зале.
   – Вносите пока столы. – Арчибальд, поникнув, опустил меч. – Но матушка уже встала? Ты одевала ее?
   Гана оглянулась на сестру, придвинулась ближе, прошептала:
   – Ее величество просили не говорить, что они встали. Они были очень расстроены и заплаканы, и я пять раз носила воду для умывания, и вчера, и сегодня с утра. Ее величество не хотят выходить к завтраку и все что-то говорят, говорят... О вас тоже говорят... – Девочка всхлипнула. – Они очень расстроены.
   – Гана! – крикнула Ория, и девочка, шмыгнув носом и утерев глаза рукавом, нырнула в пекло кухонной страды.
   Арчибальд убрал меч, перекинул ножны за спину и быстрым шагом направился к себе в комнату. Проходя мимо спальни королевы, он прислушался, однако из-за тяжелой грабовой двери не доносилось ни звука.
   Принц умылся, оделся, гребнем пригладил отросшие волосы. Затем, препоясавшись мечом – ему казалось, что так он выглядит солиднее, – направился к комнате матери, твердой рукой постучал.
   – Матушка, это я, позвольте войти!
   Кажется, он услышал шорох, однако ответа не получил. Тогда он постучал еще раз.
   – Матушка, если вы уже встали, позвольте мне войти!
   И снова тишина, только неясный шорох в комнате. Арчибальд проявил настойчивость и постучал в третий раз, хотя в другое время никогда бы не стал стучаться и дважды, не получив ответа.
   Дверь открылась, и принц, занесший руку для повторного стука, увидел королеву. Он отступил на шаг и поклонился.
   – Входи, пожалуйста, – тихим голосом произнесла мать.
   Арчибальд шагнул в комнату. На крытом старым красным бархатом столе лежали пергаменты, в чернильнице торчком стояло помятое гусиное перо. Бархат был такой старый, что в некоторых местах сквозь него просвечивало темное дерево стола, и эти места казались пятнами пролитых когда-то чернил. В приоткрытую ставню с холодным воздухом проникал неяркий утренний свет. На королеве поверх темного платья была надета новая беличья накидка, подаренная принцем совсем недавно, в начале месяца. Арчибальд сам настрелял белок, Ория сняла и выделала шкурки, а Гана под бдительным присмотром сестры и под ее несмолкаемую болтовню сшила накидку.
   Арчибальд прошелся до окна, развернулся и посмотрел на мать. Ее величество осталась стоять около стола.
   – Ты так вырос, – прошептала она.
   Арчибальд неловко оглядел себя, пожал плечами:
   – Давно уже. Матушка, расскажите, будьте добры, о чем вы вчера говорили с дядюшкой Лу?
   Королева молчала. Он ждал, смотря себе под ноги, чтобы не видеть заплаканных глаз матери. Наконец она произнесла:
   – Ты столько работаешь...
   – При чем здесь это, ваше величество? Могу и больше, лишь бы расплатиться с этим старым козлом! Умоляю, не томите! В конце концов, я имею право знать, что вы решили!
   – Даже если бы ты работал круглосуточно, ты бы все равно не смог набрать нужную сумму – наше королевство слишком маленькое, чтобы принести такой доход.
   – Кто вам сказал такую чушь?! Да еще меньшие страны богатели несказанно! Если принять правильную политику, толково вести хозяйство, торговать успешно... да что я говорю, вы сами знаете. Только оглянитесь – мы смогли накормить ораву бездельников, и наши припасы почти не пострадали! Каких-то пять лет – и у нас только один долг! Последний! Сколько мы должны Лу, может, вы наконец ответите? Согласен ли он принять платежи в рассрочку, продуктами, договорами на торговые льготы?
   – Ты говоришь как настоящий король, – прошептала королева, и в ее голосе Арчибальд уловил слезы. Он смутился:
   – Я и есть будущий король, матушка. И должен заботиться о своей стране. Поэтому хочу быть в курсе всех дел своего королевства. Вы же согласились, что все дела буду вести я, так, может, пора рассказать, на чем вы сошлись с Лу? Я вам подробно рассказывал о наших возможностях в смысле платежей. И? Что он ответил? Вы передали ему мои предложения? Как он их принял?
   – Даже если ты будешь всю жизнь работать, тебе не собрать такую сумму...
   – Да сколько же там?! – вскричал Арчибальд. – Любую сумму, только бы мое королевство стало наконец свободным от долгов! Ну?
   Королева стояла, теребя платок. При последних словах принца она побледнела, пошатнулась, оперлась на стол. Арчибальд бросился к матери, поддержал ее, проводил до кресла, присел на подлокотник. Опустившись на подушку, она откинула голову и некоторое время молчала, закрыв глаза. Затем проговорила дрожащим голосом:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация