А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Операция «Бременские музыканты»" (страница 17)

   Глава XVII
   ВСЕ ПУТЕМ, РЕБЯТА!

   На следующий день, как только мама ушла к тете Клаве, Алешка подробно рассказал о своих ночных приключениях.
   Громов усадил его на заднее сиденье, сел рядом и крепко держал за руку.
   – Гони, Саня, – сказал он водителю. – Дело сделано. И даже два.
   Машина сорвалась с места и помчалась в неизвестном направлении.
   – Что за фокусы? – сердито спросил Алешка.
   – Твой папаша, малец, давно за мной гоняется, – со смешком объяснил Громов. – Жить мне спокойно не дает. Даже за границей. Теперь он как миленький прибежит ко мне и сделает все, что я ему скажу.
   – Щас! – отреагировал Алешка должным образом. – Разбежался!
   – Разбежался! – захохотал довольный Громов. – Но я у него многого требовать не стану. Закроет на меня дело и поможет мне переправить за рубеж вот это, – он тряхнул чемоданчик. – Вот и все. И получит своего сынка. А если не сделает…
   – То сначала, – вставил бандит-водитель, – получит по почте его уши.
   Может, именно эта противная фраза и подсказала Алешке дальнейшие действия.
   Он не стал тратить силы на бесполезные споры, а стал думать, как ему вырваться из бандитских лап.
   В это время участковый, проскочив непроезжей для обычных машин дорогой, выехал на шоссе.
   – Жлоб какой-то навстречу прет, – сказал водитель-бандит, когда увидел впереди свет фар. – Поддатый вроде.
   – Возьми ближе к обочине, – проявил осторожность Громов. – Не хватало нам в ДТП попасть.
   – Точно – поддатый! – водитель тревожно обратил внимание на то, что фары «уазика» выписывают на дороге кренделя.
   А на самом деле участковый делал это нарочно. Чтобы напугать их и заставить снизить скорость. Ведь он все время помнил, что в машине ребенок.
   – На нас, гад, прет! – заорал перепуганный Громов. – Тормози, Саня! Выруливай!
   Участковый направил свою машину прямо в лоб иномарке, ослепив Саню фарами. Тот затормозил, съехал на обочину и уперся радиатором в дерево. Участковый тоже остановился.
   – Ну, шкура! – взвыл Громов, выскакивая из машины. – Сейчас ты очень пожалеешь! – И, вытаскивая на ходу пистолет, бросился к замершему «уазику».
   Он дернул его дверцу и… получил такой удар в лоб, что тут же рухнул на шоссе. А участковый, вылетев из машины, уже бежал к иномарке с пистолетом Громова в руке.
   Видя это, водитель быстро сунул руку под мышку, чтобы выхватить свой пистолет. Вот тут-то и набросился на него сзади Алешка и тяпнул зубами за ухо.
   Бандит заорал так, будто его не малый пацан укусил, а бешеная собака. Какой уж тут пистолет! Да и поздно было. Оружие участкового ткнулось ему в лоб:
   – Все, парень, – сказал лейтенант. – Замри!
   Саня замер. Участковый пристегнул его наручниками к рулю и спросил Алешку:
   – Цел?
   – И невредим, – поморщился Алексей. – Только морально тяжело.
   Да, сколько раз ему твердила мама в детстве: «Не тяни в рот всякую гадость!» Пригодилось.
   Участковый притащил к машине все еще вырубленного Громова, прицепил и его. Забрал оружие, баллончик и «дипломат». И они с Алешкой поехали нам навстречу.

   – Да, – посочувствовал папа, – досталось тебе.
   – Ага, – согласился Алешка и плюнул. – Пап, помнишь, ты нас заставил пойти к полковнице?
   Папа кивнул:
   – Теперь твоя очередь.
   – Согласен. Мы этому отважному парню на всю жизнь обязаны. Да я к министру за него пойду!
   – А давай его в гости позовем?
   – Министра?
   – Участкового, пап!
   Видно, ночные переживания даром для папы не прошли.
   – Обязательно, – тут же согласился он. – Только нужно предупредить его, чтобы маме не проговорился.
   На том мы и пришли к консенсусу.

   На следующий день за папой пришла машина, и он поехал в Москву, разбираться с Громовым.
   Вернулся он довольно поздно, уже к вечеру. И привез с собой какую-то большую и красивую коробку.
   – Ну, как там? – спросила его мама.
   – Все путем, как говорит наш участковый. – Папа поставил коробку на стол и начал ее раскрывать. – Все оказалось так, как я и предполагал. В своем доме Громов устроил на всякий случай два тайника, где прятал все наворованное и компромат на своих сообщников. Он потому и объявил во время ареста: кто купит мой дом, тот очень пожалеет.
   – Боялся, что при достройке дома новый хозяин обнаружит тайники, да? – спросила мама, с любопытством глядя, как папа неторопливо развязывает бечевки на коробке.
   – Конечно, боялся. Во-первых, если бы нашлись эти документы, ему бы здорово досталось от бывших соратников по воровству. А во-вторых, плакали бы его большие денежки. После заключения Громов уехал за границу. Но дела его там очень плохо шли, и он все время мечтал вернуться и вскрыть свои тайники…
   Папа неторопливо сматывал бечевку, испытывая наше терпение.
   – И вот мне сообщили, что Громов вернулся в Россию. К этому времени, как вам известно, друзья мои, в доме обосновался господин Грибков. Он не занимался поиском сомнительных кладов, а выколачивал себе денежки детскими страхами.
   Папа стал сдирать с коробки скотч.
   – … До его приезда я успел обнаружить тайник в стене, там были бумаги и золотые монеты. А потом я подумал: зачем мне трудиться? Ведь Громов вернулся за деньгами, он прекрасно знает, где они спрятаны. Пусть сам и отыщет. Мы ускорили работу по делу Грибкова и освободили от его присутствия дом, чтобы он не мешал поискам Громова. Установили наблюдение.
   – А он чуть вас не обхитрил, – сказала мама, заглядывая в коробку. – Это что?
   – Это, – усмехнулся папа, – прекрасный хрустальный сервиз. Но не для нас, не радуйтесь.
   Оказывается, он успел в Москве оформить, как положено, нашу золотую монету и получить за нее деньги. И купить нашей дальней соседке тете Ире новый сервиз взамен разбитого карнизом.
   Мама стала доставать из коробки всякие вазочки и ахать от восторга и зависти.
   – Вообще, – призналась она со вздохом, – мне эта Ирина крайне несимпатична. Она слишком часто приглашала тебя танцевать.
   – Мне она тоже не очень нравится, – признался папа. – И в конце концов, ведь не я же перебил ее подарки, а этот дурацкий, плохо прибитый карниз.
   – Что ты хочешь этим сказать? – спросила мама. С надеждой в голосе.
   Папа призадумался. А нас с Алешкой эти стекляшки совершенно не заинтересовали.
   Тут папа сказал:
   – А давайте сделаем ей подарок попроще. Я на рынке видел в продаже такие симпатичные именные чашечки. Правда, почему-то на чашке написано «Ирина», а нарисована собака. Но это не очень существенно. Даже символично.
   – А сервиз? – спросила осторожно мама, не веря в свое счастье.
   – А сервиз оставим себе. Должно же и в нашей семье быть что-то ценное и красивое.
   – Правильно, – торопливо согласилась мама и начала побыстрее упаковывать хрусталь обратно в коробку. – Завяжи покрепче, – сказала она папе, – и поставь на верхнюю полку.
   В нашем хозблоке было оборудовано несколько полок для мелкого огородного инвентаря. Ставить на них все равно было нечего, и они пылились без дела.
   – Повыше, повыше, – командовала мама. – Вы у меня такие нескладные и неаккуратные мужики, что того и гляди смахнете на пол такую красоту.
   И все оставшиеся до конца каникул дни мама время от времени становилась на табурет, снимала с верхней полки коробку, доставала из нее «такую красоту», расставляла на столе, любовалась, заставляла звенеть и убирала обратно. Со свойственной ей аккуратностью.

   А лето неумолимо кончалось. Днем еще было жарко, а вечера стали холодными, знобкими. По ночам все небо покрывалось звездами. И было их так много, и они были такие яркие, что становилось светло и без месяца, который появлялся почему-то неохотно, маленькой краюшкой, и очень скоро прятался за деревьями.
   Начался осенний звездопад. Падающие звезды повсюду расчерчивали черное небо сверкающими линиями. И если мы в это время сидели на улице у костра, мама торопливо уговаривала нас:
   – Загадывайте желание. Если успеете, пока не сгорит падающая звезда, оно обязательно сбудется.
   Падающих звезд было много. А желаний еще больше. И я даже стал путаться, повторяться. А Лешка вообще забастовал:
   – Я уже десять раз загадал, чтобы пришел наш участковый лейтенант. А он все не идет. А у меня для него сюрприз.
   – Здрасьте! – сказала мама. – Ты что думал? Загадал – и тут же сбудется? Иногда всю жизнь ждать приходится. Как прекрасный хрустальный сервиз. – И она начала мечтать, как мы приедем домой, как она переберет все вазочки, графинчики и бокальчики, перемоет их каким-нибудь волшебным средством и поставит за стекло. – И чтобы близко к нему не подходить!
   – Так и будет стоять? – удивился Алешка. – Без всякой пользы для людей?
   – Любоваться будем? – тоже заинтересовался папа.
   – Интересно! А какая мне польза от битой посуды, а?
   Мы не стали спорить. У мамы, как папа говорит, железная логика. По-моему, и такая же воля.
   Но Лешкино желание сбылось. В день отъезда к нам пришел в гости наш спаситель – участковый. Он был в штатской одежде и принес маме букет цветов. Мама обрадовалась им, как второму хрустальному сервизу. Посмотрела на нас и сказала со значением:
   – Вот!
   И мы понурили головы, потому что за все лето не догадались принести домой хотя бы букет ромашек.
   Тут подошел папа, пожал участковому руку и сказал:
   – Здравствуйте, лейтенант.
   – Никак нет, товарищ полковник, – уже капитан. Получил внеочередное звание за проявленное мужество при задержании опасных преступников.
   – Поздравляю, – сказал папа. И повернулся к маме: – Такое событие нужно отметить.
   – Непременно, – обрадовалась мама и совершила жертву: – Я приготовлю салат с редиской.
   Все лето ее берегла.
   – Только помогите мне ее выдернуть.
   Мы все пошли на мамин «огород».
   – Да, – задумчиво почесал папа затылок. – Тут экскаватор нужен.
   – Дедка за репку, – сказал Алешка.
   – Только без мышек, пожалуйста, – быстро предупредила мама.
   Мы совместными усилиями «выдернули репку» и, пока мама сражалась с ней, приготовляя салат, вытащили на улицу стол и стали его накрывать.
   Предусмотрительный капитан захватил с собой бутылку шампанского и баллон «Колокольчика».
   Мама совсем растаяла, сняла с полки коробку и достала из нее прекрасные звенящие бокалы.
   Мы дружно сели за стол, папа открыл шампанское и разлил его по бокалам.
   – За победу над врагом! – сказал он. – И за ваше новое звание, капитан.
   И когда все стали чокаться звенящим хрусталем, то увидели, что в бокале участкового плавает палец. Это был Алешкин сюрприз.
   Но в этот раз в обморок никто не падал. Даже мама. А папа строго сдвинул брови и сказал:
   – Опять в дом бегал?
   – В последний раз, – потупился Алешка.
   – Ну-ну, – не поверил папа.
   За столом было очень весело. Потому что подобралась очень хорошая компания. Соратники по борьбе с преступностью.
   – Как вам салат? – поинтересовалась мама у нашего участкового капитана, рассчитывая на комплимент.
   – Очень вкусно, – улыбнулся он. – Только, извините, в нем камушки попадаются.
   – Это не камушки, – сказал Алешка. – Это куски редиски.

   Когда участковый простился и ушел, поцеловав маме руку и поблагодарив за прием, мы стали собирать вещи. Вечером за нами должна была прийти машина. Алешка побежал прощаться со своими друзьями и Пал Данилычем. Вернулся с Ганей на руках – подарок!
   Мы с папой к этому времени сняли палатку, скатали ее и убрали в хозблок.
   И тут произошло событие.
   Мама стала снимать с полки свои хрустальные драгоценности. Почему-то у табуретки подломилась ножка…
   Когда мы вбежали в сарай, мама сидела на полу, обнимая коробку с хрусталем, и плакала.
   – Не ушиблась? – спросил папа.
   – Нет, – мама всхлипнула. – Я-то цела, а вот эта красота… – Она даже не смогла договорить.
   – Да ладно, – утешил ее папа. – Посуда бьется к счастью.
   – Да, но не такая.
   – Не расстраивайся. У меня еще остались ребячьи деньги. Купим тебе что-нибудь попроще. Что не жалко, если разобьется.
   – Ага, – сказала мама, уже улыбаясь сквозь слезы. – Не золотое, а простое.

   Машина пришла за нами, когда уже стемнело. Мы сидели на вещах. Было немного грустно. Алешка где-то бегал. Какие-то у него еще дела.
   Вот и он появился. И что-то тащил в охапке – издалека я не разобрал. Он это что-то сунул в машину и подошел к нам.
   – Все собрали? – спросил Алешка. – Гномика не забыли? А Ганю?
   Ничего не забыли. Да у нас ничего особенного и не было. Кроме сервиза. Его теперь, правда, тоже не было.
   Мы заперли наш семейный уютный хозблок и стали садиться в машину. Мама тут же ахнула: на заднем сиденье лежал громадный букет роз.
   – Откуда? – пролепетала она. – Это ведь коллекционные розы.
   – Оттуда, – не очень внятно объяснил Алешка и махнул рукой. – Из-за забора.
   – Едем! – сказал папа. – Пока нас не обнаружили. Он тоже понял, что Алешка пошел по стопам лихого огородника Петюни.
   Мы сели в машину и поехали. Папа сидел впереди, а мы все сзади. У меня на коленях – букет колючих роз, у мамы – два гнома: безымянный и сурок Ганя. Очень похожие друг на друга. Только один в штанах, а другой – без штанов.
   Совсем стемнело, когда мы выехали за ворота и помчались по шоссе. Я все еще думал: кто же подпилил ножку у табуретки? Папа или Алешка? Но это темное дело так и осталось нераскрытым до сих пор…
   На повороте, у развилки, я оглянулся. Отсюда Мрачный дом виделся во всем своем таинственном великолепии.
   И мне вдруг показалось, что в его темных окнах опять блеснул луч фонарика.
   Ладно, подумал я, разберемся. Все путем, ребята…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация