А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Засада под облаками" (страница 9)

   Глава XVI
   В кольце проблем

   Утро вечера мудренее, говорят знающие люди. И первой мыслью у Алешки, когда он проснулся, была:
   – Дим! А чего мы боимся? Может, Вадька ни о чем и не догадается. Вернее, не сообразит, что это кино мы с тобой снимали.
   – Не сообразит! Вадька хоть и не очень умный, но не до такой же степени. Он тебя узнает. Я же снял, как ты с этим бизнесменом в шарфе договаривался.
   Алешка немного сник. А потом опять воспрял:
   – Нужно срочно выманить кассету у Чучундры. Может, она еще ее не показывала папашке своему.
   Выманить… А как? Эта Чучундра – хитрющая девчонка. Тоже будущий «бю-изнесмен». Свою выгоду не упустит.
   – Сменяем на что-нибудь! – подсказал Алешка.
   На что? Что у нас есть такое ценное, что может заинтересовать вредную девчонку? И я с надеждой осмотрел нашу комнату. В ней было много ценного, но только для нас с Алешкой. Настольный хоккей с хромыми от сражений хоккеистами. Коллекция машинок. Старая железная дорога с гнутыми рельсами и битыми вагонами. И все прочее – в этом духе.
   – О! – вдруг подскочил Алешка. – Придумал! Давай ей нашу машину предложим.
   – Жалко…
   – А мы ее потом, когда жуликов Бабая разоблачим, обратно конфискуем! Так всегда делается.
   – А зачем ей машина? Чтобы во дворе стояла?
   – Кататься будет. В школу.
   – Она не умеет.
   – Дим! Мы ей машину вместе с водителем продадим!
   Во дает! Мне даже жалко дядю Федора стало.
   – Ну на время, Дим! – разошелся Алешка. – Мы его потом тоже конфискуем.
   Его фантазии прервал голос мамы за дверью:
   – Эй, вы! Вставайте на расправу! Отец ждет.
   Вот и еще проблема! Во влипли! Да ведь нужно и кассету Бонифация выручать…
   – Слушай, Лех, – в отчаянии сказал я, – давай удерем, а? Подальше. В Бразилию, к примеру. И года на два. А как все утихнет – вернемся. Нам только рады будут, соскучатся и все сразу простят.
   Алешка всерьез задумался, вздохнул и сказал:
   – Нечестно.
   Ага, зато очень честно дядю Федора какой-то Чучундре отдавать.
   – Подъем! – опять позвала мама.
   Но наше оперативное совещание еще не закончилось. Мы перешли к очередному вопросу: как выкручиваться с той кассетой, которую мы по ошибке подсунули папе для его генерала?
   Ведь если мы признаемся, что ошиблись, папа выведает у нас содержание нашей видеозаписи. И это будет преждевременно. Он посадит нас под домашний арест и не даст довести до конца дело Бабая. Да и Бонифацию кассету надо вернуть…
   Алешка по этому вопросу высказался сразу, не раздумывая:
   – Скажем: пап, мы хотели тебе похвалиться, как здорово мы сыграли наши дурацкие и козлиные роли в спектакле!
   – Ага – и передали кассету почему-то генералу, папиному начальнику.
   – Ну и что? Пусть знает, какие одаренные дети у его полковника Оболенского. Так и скажем.
   Ну, у папы насчет нашей одаренности наверняка есть свое мнение, немножко другое. А теперь – и у генерала.
   – Господи! – воскликнула мама, врываясь в нашу комнату и энергично сдергивая с нас одеяла. – Когда же вы, наконец, пойдете в школу! Отец уже полчаса, голодный, сидит за столом. Ждет, когда вы соизволите выйти к завтраку!
   Знаем мы, чего он ждет. Потому и не торопимся.
   – Артисты! – завершила мама свою обличительную речь. Из чего мы заключили, что история с кассетой ей уже известна.
   Умывшись, мы поплелись на кухню, где папа вовсю наворачивал завтрак. Такой весь из себя голодный и заждавшийся.
   – Уши мыл? – сразу же спросила мама Алешку.
   – Конечно! – ответил он и показал ей почему-то руки.
   Мама поставила перед нами тарелки с овсянкой. Это понятно – воскресенье, приятно в такой день испортить настроение любимым детям с самого утра.
   Папа сидел напротив нас, с интересом наблюдал, как мы вяло ковыряем ложками в тарелках, и постукивал по краю стола… кассетой.
   Алешка незаметно толкнул меня ногой. Папа дернулся и сказал:
   – Не так резво, старина, – и почесал коленку.
   – Извини, папочка, – скромно повинился Алешка и объяснил: – Я тапок потерял.
   – Совесть он потерял, – сказала мама и налила нам по чашке чая. – Где расчетные книжки?
   – Подожди, – придержал ее папа. – Расчетные книжки – это дело второе…
   – Как это второе? – вспыхнула мама. – Всю неделю не могу допроситься.
   Папа сказал:
   – Вот то, что они…
   – …Они совершенно отбились от рук! – продолжила за него мама. – Ты весь день на работе и никакого участия в воспитании детей не принимаешь…
   И пошло-поехало. По накатанной колее. По типичному семейному сценарию. Мы уже не прислушивались, а не спеша доскребывали в тарелках кашу, потому что наизусть знали, как дальше будет развиваться педагогическая дискуссия.
   Папа обидится, вскочит, начнет ходить по кухне, размахивая руками и натыкаясь на табуретки, и вспомнит, что он один раз учил нас плавать и два раза – кататься на велосипеде. А мама скажет, что помимо работы она бегает по магазинам, стоит у плиты и гнется над стиральной машиной. Папа с возмущением оправдается, что он на работе не мух ловит, а опасных преступников. Тогда мама вспомнит про расчетные книжки, про жэк с тараканами, и они с папой переключатся на нас – на наши личные отрицательные качества.
   Этого момента мы благоразумно не стали дожидаться и под разгоревшийся шумок тихонько смылись.
   Когда мы натягивали в прихожей куртки, из кухни донеслось:
   – Да! Возмутительно! Родители – с высшим образованием, а дети – троечники… Кстати, а где они?
   Троечники в этот момент уже захлопывали за собой дверь.

   Выходя из подъезда, мы по привычке осмотрелись – не бродит ли поблизости наш заклятый друг Вадик? Не бродит. И даже больше того. В этот самый момент из нашего двора выехали две машины. Вадькин «мерс» с хозяином за рулем – как всегда с ревом мотора и визгом резины, а за ним фургончик. И, как нам тут же стало известно от постоянных обитателей двора, уехали они на несколько дней.
   – За добычей, – сказал Алешка. – Вот и хорошо, мешать нам не будет.
   …Сначала мы по пути забежали к Бонифацию домой, чтобы отдать ему кассету, которую Алешка незаметно стащил во время кухонной разборки. Но Бонифация не оказалось дома. Дверь нам открыла его мама. Она была очень похожа на своего сына, с такими же кудряшками, и не переставая вязала на спицах длинный полосатый свитер. Может, еще и потому Игоря Зиновьевича прозвали Бонифацием.
   Мама со свитером очень удивилась нашему визиту и сказала:
   – А где же Игорек может быть в выходной день? Только в школе.
   Мы помчались в школу и безумно обрадовали Бонифация «найденной» кассетой. Но, конечно, не сразу, чтобы избежать всяких (ненужных нам) расспросов.
   Получилось удачно. Бонифаций все еще искал кассету. Учительская напоминала поле битвы после сражения. Мы солидарно включились в поиски. Алешка листал всякие учебники в шкафу, а я переставлял с места на место дырявый глобус. Кстати, эту дырку в земном шаре мы с ним проделали, когда испытывали свой гиперболоид.
   В процессе поисков Алешка постепенно перебрался к письменному столу Бонифация, поднял перекидной календарь и невинно спросил:
   – Игорь Зиновьевич, это случайно не она?
   Бонифаций сперва устало и безнадежно отмахнулся, а потом вдруг пристально сощурил глаза и, как настоящий лев, одним прыжком перемахнул комнату.
   – Где взял?
   – Вот, – Алешка ткнул пальцем в календарь. – Под ним лежала.
   Бонифаций схватился за голову:
   – Я там тысячу раз смотрел!
   Он подхватил кассету, вогнал в камеру, подключил ее к телевизору и бессильно упал в кресло. На этот раз точно в него попал.
   Спектакль начался. А мы свой благополучно закончили. Под бурные овации Бонифация.
   Потом он обрел дар речи:
   – Чем я могу отблагодарить вас, друзья мои?
   – Озвучить наш сценарий.
   – Силами нашего творческого коллектива? – уточнил Бонифаций.
   – Нет, Игорь Зиновьевич, так не пойдет. В записи должны звучать взрослые голоса, в основном мужские.
   Он задумался.
   – Вы что-то затеваете, да?
   Мы не стали отпираться.
   – Но в этом нет ничего такого?.. – он как-то неопределенно повертел пальцами в воздухе.
   – Абсолютно! – сказал Алешка. – Ничего такого! Совсем другое.
   – Ну, что ж… Я попробую привлечь Сашу…
   Это учитель физики.
   – …Володя, наверное, не откажется…
   Это географ.
   – И Саша и Володя обладают актерскими дарованиями. Ну и сам выступлю. Годится?
   – Вполне, – сказал я.
   Бонифаций опять задумался. Нам его сомнения были понятны.
   – Вот только как я им это объясню?
   – Это ваша проблема, Игорь Зиновьевич, – жестко сказал я. – Мы вас выручили…
   – Два раза, – перебил, уточняя, Алешка. И тут же поправился: – Даже три.
   Я тогда не обратил внимания на эту поправку, а надо было. Мама, конечно, права: я соображаю медленно.
   – Хорошо, – окончательно сдался Бонифаций. – Я подумаю, как это сделать. А что это будет вообще?
   – Ну… Что-то вроде совещания у одного начальника.
   Я не стал говорить, что у начальника милиции. А то испугается раньше времени.
   – Договорились! – Бонифаций снова включил камеру – полюбоваться на свое режиссерское творение. – Не хотите еще раз посмотреть?
   – Нет, – отказался я. – Я лучше еще раз на афишу взгляну.
   И тут они с Алешкой как-то странно переглянулись. Но я и на это не обратил внимания.

   Глава XVII
   Отловить Чучундру!

   – Забегались? – встретил нас папа, когда мы вернулись домой. – А где кассета?
   – Там, – мотнул Алешка головой на полки, где стояли видеокассеты с нашими любимыми фильмами. – Поищи.
   Папа вздохнул и отказался. Разыскать что-либо среди этого беспорядка не под силу даже полковнику милиции. Мы иногда сами с трудом могли там что-нибудь нужное найти: попадалось, главным образом, ненужное.
   – Опять провели, – вздохнула мама. – Я уж про расчетные книжки не спрашиваю. Наверняка окажется, что жэк, спасаясь от наводнения, куда-то срочно переехал.
   – В Бразилию, – согласился папа. – К диким-диким обезьянам.
   «При чем здесь Бразилия», – подумал я и постарался разрядить обстановку:
   – Посуду, что ли, помыть?
   – И в своей комнате прибраться, – поспешила мама. – И вот это смыть.
   Она показала на зеркало, в верхнем углу которого будто бы прилепился грустный кленовый лист. Нарисовано, конечно, здорово. Алешка даже ухитрился изобразить на поверхности зеркала отражение черенка – так и хотелось ухватить его и отлепить нарисованный листок от стекла. По хитрому блеску в папиных глазах я понял, что мама, обманутая таким мастерским изображением, уже пыталась это сделать. И потерпела неудачу.
   – Твоя работа, Алексей? – спросила она.
   – Я еще не дорос, – благоразумно поскромничал Алешка.
   Я внутренне с ним согласился, потому что видел, как он вырисовывал этот листок, стоя на табуретке.
   – Впрочем, ладно, – согласилась мама. – Довольно мило получилось. Очень напоминает золотую осень. Раз уж вы мне цветы не дарите, пусть висит…
   Так, с этим делом разделались. Теперь надо от уборки отмотаться. Ну, это не сложно.
   – Мы пошли убираться, – сказал я.
   – И попросили бы нам не мешать, – добавил Алешка.
   Родители переглянулись, очень довольные нашим послушанием, а мы поплотнее прикрыли за собой дверь и сели писать сценарий для Бонифация.
   Суть нашей задумки была проста до гениальности. Бонифаций и его соратники по учительской и актерскому мастерству озвучивают наш текст и записывают на аудиокассету. Получается такая соблазнительная и тонкая приманка для Бабая. Мы подбрасываем эту кассету Вадику. Или прямо в «Сыщик»…
   И тут они должны сделать очень «выгодный» для всей компании «Черного рыцаря» шаг. И в результате этого шага вся компания, по собственному горячему желанию, заявится в милицию, откуда уже очень нескоро выберется. Да и то – в наручниках. В зал суда.
   Мы подробно разработали план сценария, и я усадил Алешку переписывать его начисто. А сам, чтобы усыпить бдительность родителей и обезопасить нас от их неожиданного вторжения, притащил пылесос, включил его и поставил в угол.
   Пока он деловито гудел, а Лешка старательно выписывал диалоги сценария, я по-быстрому затолкал в шкаф все вещи, которые создавали видимость беспорядка, закрыл дверцы и припер их стулом, чтобы ничего не вывалилось, особенно с верхней полки.
   И тут Алешка протянул мне красиво исписанные листки. Под гул пылесоса я прочел их вслух. Лешка, выслушав со вниманием, поднял вверх большой палец – блеск!
   Я выключил пылесос.
   И тут же вошла мама, оглядела комнату и похвалила нас:
   – Какие вы молодцы! Ведь можете, когда захотите.
   – А можно мы за это немного погуляем? – спросил Алешка, очень довольный «заслуженной» похвалой.
   – Но не очень долго, – сказала мама. – Погода плохая.
   – А мы к Ленке сходим, – сказал я. – Она нас просила помочь.
   – Это чем же? – спросила мама.
   – Пропылесосить, – сказал Алешка.
   Мама так удивилась, что пошла к папе поделиться такой новостью. А мы ринулись на поиски Чучундры.

   Во дворе мы первым делом навестили нашу машину. Она стояла в полной сохранности. С нее даже колеса не сняли, хотя они были вполне приличные, пусть и разные.
   Дело в том, что машину надежно охраняла наша крыса. Как только кто-то приближался, она вылезала на капот и, усевшись на хвост, старательно умывалась. И все от нее шарахались. Мы иногда даже, находясь дома, слышали время от времени во дворе чей-нибудь испуганный визг…
   Машину мы отдадим Чучундре вместе с крысой. Так уж и быть. Хотя две крысы на одну машину – не многовато ли?
   Алешка дал нашей крысе кусочек сыра, она тут же его куда-то спрятала, а мы пошли искать Чучундру. Походили по двору, поспрашивали ребят. Все очень удивлялись, что мы ее ищем. Ведь с ней никто не дружил. Тем не менее каждый говорил: только что здесь была, шныряла рядом. А потом Санек вспомнил:
   – Она к оврагу пошла, я видел.
   Вот это кстати! Вести переговоры в таком глухом месте – лучше не придумаешь.
   И мы пошли по следу. И очень скоро засекли мелькающую среди строительных развалин красную куртку. Немного нагнали ее и затаились за стоящей ребром полузасыпанной бетонной плитой.
   Чучундра явно что-то замышляла. Она несколько раз оглянулась, а потом решительно направилась к нашему подъемному крану. И, остановившись около железного ящика, в котором когда-то были смонтированы какие-то электрические штуки, нагнулась к нему, что-то сделала и… пошла обратно, все так же с опаской оглядываясь.
   Тут мы и встали на ее пути.
   Чучундра замерла, глаза ее забегали по сторонам, лихорадочно ища какую-нибудь щелочку, куда можно ушмыгнуть от опасности.
   – Отдай кассету! – угрожающе начал Алешка без всяких предисловий.
   – Какую? – сделала удивленное лицо Чучундра.
   – Такую! – передразнил ее Алешка.
   И она поняла, что отказываться бесполезно.
   – У меня ее нет! – поспешила оправдаться. – Я ее отдала.
   – Кому? – по-настоящему испугался я. – Отцу?
   – Что я – дура? – безмерно удивилась Чучундра.
   Вот это интересно… Точнее – непонятно. Если и представляла эта кассета огромный интерес, то только для Вадика или для милиции. Ну не в милицию же она ее отнесла!
   – Отдашь кассету, – сказал я, – получишь премию.
   – Что я – дура? – еще больше удивилась Чучундра. И сделала попытку прорваться к дому. – Я вот скажу про вас отцу, он на вас наезд сделает.
   Это точно. Если успеет.
   – А я своему отцу скажу, – пригрозил Алешка. – От вашего наезда одни пеньки останутся.
   Почему – пеньки?
   – Давай меняться, – миролюбиво предложил я. – Ты, Чучундра…
   – Зинаида Вадимовна, – с достоинством поправила она.
   – Ты отдаешь нам кассету, мы тебе – машину.
   Чучундра задумалась, но все-таки такая выгодная сделка ее чем-то не устраивала. Ну конечно, за папашу беспокоилась. Которому из-за этой кассеты не видать карнавала в Бразилии.
   – Машина хорошая, – сказал Алешка. – С крысой.
   – Будешь обзываться – вообще ничего не получишь. А какая машина?
   – «Форд-ауди», – придумал Алешка. – На разных колесах!
   В ее глазках мелькнули хитрые искорки, по лбу пробежали задумчивые морщинки, и у меня почему-то появилась надежда, что Чучундра не представляет истинной ценности и опасности этой кассеты. А торгуется она совсем по другой причине. И по другой причине ее утащила. (Дальнейшие события показали, что я был прав. Хотя и далек от истины.)
   – Ладно, – согласилась наконец Чучундра. – Меняемся. Только с условием: кассету в школе не крутить.
   Вот уж чего мы и не собирались делать. Неясно только, почему Чучундра этого боится?
   – Пошли за мной, – сказала она и направилась к крану.
   Подозрение шевельнулось в моей душе: сейчас Чучундра шмыгнет за кран, скатится по склону оврага и исчезнет в осеннем парке – ищи ее тогда. И я на всякий случай придержал ее за локоть. А Чучундра поняла этот жест по-своему, она решила, что я хочу ей помочь перешагнуть через здоровенную бетонную балку, даже растерялась от такого непривычного для нее внимания, покраснела и поблагодарила меня взглядом. Который оказался сейчас вовсе не вредным и не хитрым, а немного смущенным.
   Чучундра подошла к железному ящику, распахнула его дверцу, покопалась внутри среди всякого хлама в виде изоляторов и старых болтов с гайками и достала кассету.
   Эх, знали бы мы об этом ее тайнике – даром бы кассету забрали. И не торговались бы.
   – Давай, – я протянул руку.
   Чучундра мгновенно спрятала кассету за спину и показала вредный язык:
   – Сначала ключи от машины.
   Произошла небольшая заминка: ключи остались у дяди Федора. Как мы об этом забыли?
   – Покарауль ее, – сказал я Алешке. – А я за ключами сбегаю.
   И я помчался к дяде Федору. Он, к счастью, оказался дома. И встретил меня очень радостно, очередным сюрпризом:
   – Ну, сосед, пляши! Я вашу машину продал. Нашел-таки дурее нас. Держи! – и протянул мне пачку денег.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация