А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Время лживой луны" (страница 1)

   Алексей Калугин
   Время лживой луны


   Глава 1

   Информационная башня похожа на воткнутую в небо стальную иглу. Особенно если смотреть снизу, стоя у подножия. Поднимаясь вверх от круглого основания, стены башни плавно сужаются и перетекают в остроконечную вершину, увенчанную тонким шпилем семи-восьмиметровой длины. Поверхность башни серебристо поблескивает, будто состоит из крошечных, почти неразличимых глазом, постоянно перетекающих друг в друга ртутных шариков.
   – Ничего себе дура! – запрокинув голову, ефрейтор Стецук прижал пилотку рукой, чтобы не упала.
   – Бывают и выше, – сержант Макарычев почесал за ухом сидевшего у него на плече большого, пушистого, белого кота. Тот довольно зажмурился и замурчал хозяину в ухо. – Я читал, что самая первая башня уже под двести метров вымахала. И вроде продолжает расти.
   – Так то ж за кордоном, – хитро улыбнувшись, Стецук нарисовал пальцем круг. – А эта, – он похлопал ладонью по неожиданно теплой поверхности башни, – наша, отечественная. По телевизору-то я Луизианскую башню тоже видел. Да, большая. Но впечатление все равно не то.
   – А, все они одинаковые, – пренебрежительно хмыкнул Макарычев. И покосился на кота. – Верно я говорю, Спиногрыз?
   Кот тихо мявкнул и легко, по-дружески куснул сержанта за мочку уха.
   Башня пряталась среди высоких сосен, с голыми внизу стволами и широко раскинутыми в стороны мохнатыми лапами ветвей по верхам. Можно было пройти в пяти шагах от нее, не заметив. Разве что металлический блеск, необычный в лесу, привлек бы внимание случайного путника. Да только ведь и не всякий в такую глушь забредет.
   Взвод сержанта Макарычева и то не сразу вышел к башне, хотя егерь, первым обнаруживший ее, дал четкие ориентиры и даже зарубки местами сделал. А вот провожатым стать егерь отказался. Наотрез.
   – Не, ребята, не пойду, – смоля «беломорину», упрямо мотал головой пожилой, кряжистый мужичонка. – Чо хотите со мной делайте, а не пойду. Я вам наводку дал – остальное ваша работа.
   – А что так, дядя Егор? – спрашивал хорошо знавший егеря капитан Родный.
   – Я такого страху, как там, еще никогда в жизни не терпел, – переходил на полушепот егерь. – Хотьте верьте мне, ребятки, хотьте нет, а только явилась мне там моя жена, Алевтина Петровна, три года тому назад как преставившаяся.
   – Может, померещилось? – недоверчиво щурился капитан.
   – Ну да, конечно, – криво усмехался егерь. – Я-то знаю, как в лесу мерещится. Не ворожба это была, нет. Она, Алевтина Петровна, собственной персоной. С того света явилась, чтобы словечком со мной перемолвиться.
   – И что же она тебе сказала?
   Пожилой егерь нахмурился. Папиросный мундштук пожевал.
   – Соблазнять она меня начала, ребяты… Ну, да, точно. Оставайся, говорит, со мной, мы тут славно заживем. Все у нас будет, чего только пожелаешь… И даже детишек, говорит, завести сможем… У нас, вишь ты, детишек-то не было… Не сложилось, значица… А тут!.. – Егерь в сердцах кинул потухшую папиросу, раздавил ее сапогом. – В общем, сам не знаю, как ушел оттудова. И вот, понимаешь, боюсь, что в другой раз не удержусь и точно останусь.
   – С женой?..
   – Да какая она мне жена! Я ж вам говорю, моя жена, Алевтина Петровна, три года тому назад преставилась! Я, братцы, не дурак, а матерьялист закоренелый, знаю, что никакого загробного мира нету. И, ежели кто помер, так, значица, всерьез и навсегда.
   – Так ты ж сам говорил, – недоумевающе разводил руками капитан Родный.
   – Что я говорил?
   – Что жену видел.
   – Видел. Только жена моя три года как померла. Выходит, не она это была, а тварь чужеродная, решившая мне голову заморочить!.. В общем, как хотите, ребята, а к башне я с вами не пойду…
   В отличие от Закордонья в России-матушке мало кто может похвастаться тем, что собственными глазами видел информационную башню. Поэтому-то и истории про них рассказывают разные. По большей части – удивительные. Случается, что и страшные. Про странных существ, бродящих вблизи башен, да о чудных делах, что возле них творятся, многие говорят. Да только те, кто слушает, как правило, принимают истории эти за пустые россказни.
   – Господин сержант, – негромко окликнул Макарычева рядовой Портной.
   С автоматом на изготовку парень выбрался из кустов, с той стороны, где основание башни, подломив под корень, завалило молодую невысокую сосенку.
   – Оба-на! – тихо произнес сержант, глянув, куда указывал ствол автомата Портного.
   В двух шагах от башни стояла белобрысая девчушка. Лет пять, не больше. С двумя короткими, тоненькими косичками, перехваченными на концах резинками. В простеньком бело-голубом платьице. Босоногая.
   – Что за диво дивное? – сдвинув пилотку на лоб, озадаченно почесал затылок Стецук. – Откуда здесь ребенок? – спросил он и при этом почему-то посмотрел на Портного. Как будто парень мог знать ответ.
   – Тарья, – позвал негромко Портной. – Та-арья…
   – Да? – выглянула у него из-за плеча дородная девица с длинными распушенными черными волосами.
   Сегодня она оказалась одета в легкое, кажущееся невесомым платье с длинным подолом и широкими, будто стелющимися по воздуху рукавами. Причудливые трехцветные узоры расплетались и вновь сплетались при каждом движении девушки. Внешность у нее была яркая, запоминающаяся, эдакая редко встречающаяся северная стать, когда черты лица, по отдельности кажущиеся непропорциональными либо чрезмерно выпяченными, вдруг складываются в удивительный, неповторимый, ни на что не похожий орнамент.
   Портной быстро глянул по сторонам. Как будто боялся, что кто-нибудь обратит внимание на его вымышленную подругу.
   Сержант Макарычев, почесывая одним пальцем кота за ухом, изучал взглядом девочку. А та точно так же глядела на него. Ефрейтор Стецук раскуривал сигарету, ладонью старательно прикрывая зажигалку от ветра. Остальные семеро бойцов взвода стояли на отведенных им позициях, вкруг башни, и ждали приказов. Их мало беспокоило происходящее. Существенным являлось то, что, кроме сержанта, своего, можно сказать, парня, других командиров поблизости не было. А, значит, можно было расслабиться. Покурить. На время позабыть о службе.
   – Что думаешь, Тарья? – спросил Портной.
   – О девочке?
   – Ну а о чем же еще?
   – Убей ее.
   – Ничего себе, ты сказала!
   – Убей, иначе она убьет тебя.
   – С чего бы вдруг?
   – Тебя смущает то, что она похожа на человека. Но на самом деле это монстр, сотворенный информационной башней.
   – Никогда не слыхал о таком.
   – Что ж, все в жизни случается в первый раз.
   – Но это всего лишь ребенок…
   – Объясни мне, умник, как этот ребенок мог один оказаться в тайге, в глуши непролазной, в семидесяти километрах от ближайшего торного пути?
   – Не знаю… Она могла заблудиться.
   – Ага, – саркастически усмехнулась Тарья. – Пошла грибы-ягоды собирать, заблудилась и вышла точнехонько к избушке. А в избушке той живут три медведя. И все как один людоеды. А все потому, что зиму не спали и страшно проголодались. Вот и решили мишки: на хрен нам эта избушка сдалась? Какой от нее прок? Снесли домишко, посадили на его месте спору, и спустя месячишко выросла роскошная информационная башенка, обеспечившая мишек всем необходименьким. Теперь живут мишки в покое и достатке, лапу посасывают да башенку свою информационную похваливают.
   – А девочка тут при чем? – озадаченно шевельнул бровями Портной.
   – При том, что зря она в такую глухомань забралась… Посмотри, ноги у нее босые. Похоже, что она прошла по лесу хотя бы пару километров?
   – Нет.
   – Какие еще сомнения?
   – Зачем башня создала ребенка?
   – Я не знаю.
   – А что, если это все же человек? Созданный башней, но – человек. Способный, как и мы, думать, принимать решения, чувствовать боль.
   – Тогда его тем более следует прикончить, – решительно заявила Тарья.
   – Почему?
   – Потому что мы не знаем, для чего он создан.
   – Ты полагаешь, следует уничтожать все, что мы не в силах понять?
   – Нет, не все, – покачала головой Тарья. – Я не призываю стирать рисунки на плоскогорье Наска или взрывать Стоунхендж. Но то, что ты сейчас видишь перед собой – это явление иного порядка. Это существо из другого, чуждого нам мира. Которое намерено изменить, перестроить наш мир, не спросив, хотим ли мы этого.
   – Сержант, эта девочка…
   – Что? – быстро, будто испугавшись чего, посмотрел на Портного Макарычев.
   – Я про девочку, – кивнул на ребенка солдат.
   – Вижу. Ну?..
   – Странно как-то… Откуда она здесь?.. Босая…
   – Ага, и не говорит ни слова, – кивнул сержант.
   – И смотрит так… – Стецук обхватил себя руками за плечи и поежился, будто от холода.
   Обычно, если в одном из близлежащих поселков пропадал человек – тайга вокруг, так что люди, даже местные, бывает, что и теряются, – солдат посылали лес прочесывать. Последние шесть месяцев ничего подобного не случалось.
   Девочка стояла совершенно не по-детски – широко расставив ноги и убрав руки за спину. И сумрачно, исподлобья глядела на решающих ее судьбу мужчин с оружием, одетых в военную форму. Так, словно прекрасно понимала, что происходит, но при этом ей это было абсолютно безразлично. Как будто здесь находились лишь органы ее восприятия, передающие информацию разуму, прячущемуся где-то в совершенно ином месте.
   Сержант подошел ближе к девочке, остановился в трех шагах от нее и присел на корточки.
   – Как тебя зовут?
   Девочка смотрела на него и угрюмо молчала.
   – Ты любишь кошек?
   Снова никакой реакции.
   Сержант снял кота с плеча и поставил его перед собой на землю.
   – Это мой кот. Его зовут Спиногрыз. Он любит играть с маленькими девочками.
   Портной положил большой палец на затворную раму автомата.
   Сержант погладил кота, проведя ладонью от лобастой головы до мохнатого, как ершик, хвоста, и тихонько подтолкнул его в сторону девочки.
   Спиногрыз сделал два коротких, по-кошачьи осторожных шага. Опустил голову к земле, принюхался. Сделал еще шаг. Посмотрел на девочку. И вдруг выгнул спину, взъерошил шерсть на загривке и зашипел противно и злобно.
   Сержант щелкнул пальцами и протянул руку.
   Кот тут же повернул назад и по протянутой руке вскарабкался Макарычеву на плечо.
   – Плохо дело, – не оборачиваясь, сказал сержант.
   – Да ладно, – усмехнулся Стецук. – У твоего кота сегодня дурное настроение.
   – Ты когда-нибудь видел Спиногрыза в дурном настроении? – через плечо посмотрел на ефрейтора сержант.
   – Ну… Как-то раз он мне руку крепко разодрал.
   – Когда ты у него котлету отнять пытался.
   – Ну и что! Он ел ее прямо на взлетке!
   Сержант усмехнулся, почесал кота за ухом и поднялся на ноги.
   – Егоркин! – крикнул он, отыскав взглядом невысокого, коренастого солдата с коробкой полевой рации на плече. – Ну, что там?
   – Ликвидаторы выехали! – крикнул в ответ солдат.
   – Они уже три часа как выехали!
   – Ну, не доехали еще, – развел руками боец.
   – Видно, застряли где-то, – прокомментировал Стецук. – Или с пути сбились… Ох, уж мне эти городские!..
   – А с девочкой-то что? – спросил Портной.
   – Муратов! Сбегай к машине, притащи одеяло!
   – Он хочет забрать ее с собой? – спросила Тарья.
   – Похоже на то, – кивнул Портной.
   – Нельзя!
   – Почему?
   – Она заражена!
   – Ну, не факт…
   – Вот именно, что факт!
   – Сержант, а что, если девочка заражена?
   – Чем? – сержант посмотрел сначала на Портного, затем на выглядывающую из-за его плеча девушку. – Уинами?
   – Ну, да… Поэтому и ведет себя так… Странно.
   Макарычев сделал знак Стецуку, и тот протянул ему распечатанную пачку сигарет. Сержант курил редко, все собирался бросить, а потому сам сигареты в кармане не носил – отдавал другим на сохранение. Последние полгода, в ходе общенародной кампании по борьбе с курением, контрактникам, которые не имели сей дурной привычки, доплачивали пять процентов к оговоренной сумме. Президентский указ.
   Стецук щелкнул зажигалкой, ладонью прикрыл язычок пламени от ветра. Ему было все равно – он мотал срочную.
   Прикурив, сержант глубоко затянулся, почесал кончик длинного носа двумя сложенными вместе пальцами, между которыми была зажата сигарета, и в задумчивости посмотрел на девочку. Макарычеву уже приходилось принимать участие в операциях по уничтожению информационных башен. Так себе работа – скучная, но непыльная. От него требовалось только оцепить участок, на котором предстояло работать ликвидаторам. Притом что находили новые башни, как правило, в глухих, безлюдных местах, задача носила чисто символический характер. Однажды один из бойцов едва не подстрелил невесть как забредшего в те же самые места сборщика кедровых шишек. А вот иметь дело с маленькими, босоногими девочками, напрочь отказывающимися общаться с незнакомыми людьми, Макарычеву прежде не доводилось.
   Подбежал Муратов с серым шерстяным одеялом, переброшенным через плечо.
   – Отведи ее в машину, – взглядом указал на девочку сержант. – Чаем напои, дай поесть, если захочет.
   – Ясно, – кивнул Муратов. – А одеяло зачем?
   – Так полагается, – строго глянул на подчиненного сержант. – Не в курсе? У человека после нервного шока озноб начинается.
   Муратов с сомнением посмотрел на девочку. Озноб ее вроде бы не бил. И судорога не крутила. Но почему-то бойцу страшно не хотелось даже близко подходить к этому маленькому живому существу.
   – Ладно, действуй! – Макарычев схватил подчиненного за плечо и подтолкнул в нужную сторону. – Можешь без одеяла.
   – А потом что? – спросил у сержанта Портной.
   – Отдадим ее ликвидаторам, – затянувшись в последний раз, Макарычев кинул сигарету подальше в кусты – чтобы никаких следов. – Пусть сами с ней разбираются.
   Муратов осторожно, как кот, приблизился к девочке, наклонился и улыбнулся. Почти заискивающе.
   – Как тебя зовут?
   – Это мы уже проходили, – усмехнувшись, махнул рукой Макарычев.
   Как будто соглашаясь с хозяином, кот одобрительно мяукнул.
   Муратов протянул девочке руку.
   – Тебе не холодно?
   Не поворачивая головы, девочка бросила на него холодный, равнодушный взгляд. Муратов передернул плечами, как будто за воротник ему кинули кубик льда.
   – Ну, ладно… – Он перекинул одеяло через локоть и снова протянул девочке руку: – Пойдем, я отведу тебя к машине. Там у нас есть горячий чай, шоколад…
   Быстро, будто боясь, что солдат убежит и оставит ее одну, девочка схватила его за палец. Рука у нее была холодная, а кожа гладкая, как пластик.
   – Ну, вот и славно, – натянуто улыбнулся Муратов. – Пойдем…
   Макарычев сел на плотный слой сухих сосновых иголок на земле, снял с плеча кота и посадил его рядом с собой. Спиногрыз гордо вскинул голову и кольцом обернул вокруг себя пушистый хвост.
   Что-то негромко насвистывая, Стецук отошел к кустам и расстегнул штаны.
   Портной внимательно наблюдал за солдатом, ведущим за руку маленькую босоногую девочку. Что-то с этой парой было не так. Что-то неправильное сквозило в каждом их движении.
   – Она идет так, будто не чувствует иголок под ногами, – сказала вновь явившаяся из небытия Тарья.
   Точно, отметил про себя Портной, ступает, точно по ковру. А ведь среди сухих иголок и шишки попадаются, и сучки…
   – Симпатичная у тебя подружка, Миха!
   – Что? – непонимающе посмотрел на сержанта Портной.
   – Да не тушуйся, Миха, – усмехнулся сержант. – В зоне информационного поля некоторые особо яркие мысленные образы могут материализоваться. Не на все сто. До состояния эдаких полупризрачных субстанций, – Макарычев кивнул на Тарью. – Подружка твоя?
   – Не в том смысле… – Портной покосился на Тарью. На его взгляд, она вовсе не напоминала призрака. Выглядела, как живая женщина, которую, при желании, и потрогать можно было. – Ну, то есть мы не встречались…
   – Давай, давай, – ехидно улыбнулась Тарья. – Объясни ему, откуда я появилась.
   – Старая добрая знакомая, – нашел нужное, как ему казалось, определение Макарычев.
   – Ну, вроде того, – вынужден был согласиться Портной.
   – И никаких намеков на секс?
   Михаил снова посмотрел на Тарью. Да уж, сегодня она выглядела как никогда привлекательно.
   – Нет, – покачал он головой.
   Возможно, что и с досадой. А, может быть, с обидой.
   – А зря, – выбравшись из кустов, усмехнулся Стецук. – Деваха красивая.
   – Спасибо за комплимент, – улыбнулась Тарья.
   – Черт! – удивленно вытаращился Стецук. – Она и говорить умеет!
   – Что она сказала? – быстро спросил Макарычев.
   – «Спасибо за комплимент»… Так, кажется.
   – Я тоже это слышал.
   – Ну а я что говорю!
   – Мысленные образы, даже материализовавшись, не могут разговаривать.
   – А я могу, – Тарья убрала за ухо упавший на щеку черный, как вселенский мрак, локон.
   – Она может, – подтвердил Портной.
   Внезапно Тарья переместилась так, что лицо ее оказалось вровень с лицом Портного. Глаза в глаза. Если смотреть долго, то можно провалиться в чужой зрачок.
   – Оглянись! – взмахнула рукой Тарья.
   Портной обернулся.
   Девочка, которая прежде спокойно шла рядом с Муратовым, держа бойца за руку, непонятно с чего вдруг начала артачиться. Она упиралась голыми пятками в землю, приседала, пыталась вырвать ладонь из руки Муратова. Но при этом, как и прежде, не издавала ни звука. Портному не было видно ее лица, но он был почти уверен, что на нем все то же отрешенно-бесстрастное выражение. Наверное, потому что лицо Муратова, который видел перед собой глаза девочки, было испуганным. Это был не панический страх, способный заставить человека потерять голову и начать совершать глупости, а страх, произрастающий из растерянности и непонимания, когда не знаешь, что делать, и безумно, до дрожи в коленках боишься совершить неверный шаг.
   – Муратов, что там у тебя? – крикнул Макарычев.
   – Не знаю, господин сержант!.. Она не хочет идти!
   – Конечно, – тихо, так, что услышал ее на этот раз один лишь Портной, произнесла Тарья. – Они подошли к границе генерируемого башней информационного поля. Дальше ей нельзя.
   – Почему?
   – Сломается.
   – Ну, так возьми ее на руки! – приказал Макарычев.
   – Понял, господин сержант!
   Муратов одной рукой сдернул с локтя одеяло, встряхнув, расправил, как тореадор мулету, и попытался накинуть на ребенка.
   Девочка дернулась и откинулась назад так, что почти легла на землю. Муратов потянул ее за руку, пытаясь поднять и завернуть в одеяло.
   И тут-то как раз послышался странный звук, похожий одновременно на протяжный, тонкий свист и змеиное шипение. Едва услышав его, сержантский кот вскочил на все четыре лапы, выгнул спину, ощетинился, встопорщил длинные усищи и зашипел в ответ.
   Из тела девочки, разорвав платье, выскользнуло множество, не меньше сотни, щупальцев – тонких, извивающихся, тускло отсвечивающих, будто алюминиевая проволока. Метнувшись вначале в разные стороны, щупальца быстро собрались в некое подобие готового распуститься бутона. И вдруг, резко распрямившись, устремились к застывшему на месте ошарашенному бойцу.
   – Стреляй! – скомандовала Тарья.
   Рядовой Михаил Портной пошире расставил ноги, поднял автомат, плотно прижал приклад к плечу, тщательно, как на стрельбах, прицелился и нежно, будто только погладить хотел, надавил на спусковой крючок.
   От звука выстрела встрепенулись ветки близлежащих деревьев – сидевшие на них птицы в страхе разлетелись.
   Пуля вошла девочке в затылок и вышла в области лба, выбив часть черепной кости. Малышка посмотрела на Муратова широко раскрытыми, удивленными, а может быть, злыми глазами, раскинула руки в стороны и, не издав ни звука, упала навзничь. Выглядело это крайне неестественно. Будто тряпичная кукла пыталась изобразить невинную жертву солдатского произвола.
   Вытирая о штаны руку, за которую его держала девочка, Муратов попятился назад.
   – Молодец, Портной, – похвалил солдата сержант.
   – Отлично, – шепнула ему на ухо Тарья.
   – Пойдем, глянем, что там? – предложил Стецук.
   Макарычев взял кота под мышку и быстро зашагал туда, где лежала мертвая девочка. За ним – Стецук и Портной. Последнего сержант с собой не звал, но и оставаться на месте тоже не приказывал. Так почему ж не пойти? А Тарья исчезла.
   Кот, зажатый локтем сержанта, начал недовольно ворчать и теребить когтями рукав его куртки.
   – Спокойно, Спиногрыз, спокойно, – погладил кота сержант. – Я уже понял, что ты чуешь измену.
   Мертвое тело, к которому они направлялись, будто ожило. Тонкие щупальца, извиваясь, устремились вверх и вдруг, словно обжегшись, отпрянули, опали к земле и исчезли, ушли, как вода, под слой опавших желтых иголок. Тело же сделалось похожим на оболочку лопнувшей надувной куклы. Казалось невозможным, что совсем недавно, каких-то пару минут назад, эти лохмотья были наполнены жизнью. Или, по крайней мере, выглядели как живая плоть.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация