А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ленинградский фронт" (страница 7)

   Глава 3
   Несомкнутое кольцо

   Ксередине сентября 1941 года самыми опасными направлениями командование Ленинградского фронта считало Лигово и Пулковские высоты. Жуков полагал: именно здесь ключ к Ленинграду. Пулковские высоты – последняя возвышенность перед городом. Отсюда он, как на ладони, его можно расстреливать в упор. Дальше только капустные поля и Международный проспект, ныне Московский. Высоты защищали 5-я и 6-я дивизии народного ополчения. От артобстрелов и бомбежек окопы и землянки ровнялись с землей, Пулковская обсерватория превратилась в руины. Но ополченцы держались. И здесь же, на Пулковских высотах история Ленинградского ополчения закончилась. 23 сентября 1941 года был последний крупный штурм высот. Ополченцы его отбили, в очередной раз доказав свою боеспособность. И в этот же день дивизии народного ополчения реорганизовали в регулярные части Красной армии.
...
   ВОСПОМИНАНИЯ:
   Дадаев Александр
   Я сначала воевал под Ропшей, потом отходил к Стрельне. Нашу роту присоединили к артиллерийскому полку, мы вместе обороняли позиции. Снарядов было мало, их приберегали для стрельбы прямой наводкой. Когда снаряды закончились, мы вынуждены были снять замки с орудий (каждый весил 29 килограммов) и утопить эти замки в реке, чтобы немцы не смогли воспользоваться нашими орудиями.
   Мы дошли до Петергофского шоссе. По нему от Ораниенбаума в сторону Ленинграда шли и военные, и гражданские. Немцам не удалось захватить Ораниенбаум. Они захватили Петергоф и остановились в двух километрах от Кировского завода. Сами немцы понимали, что войти в город трудно, сил не хватит. Под Пулковом их остановили армия народного ополчения и регулярные артиллерийские батальоны. Много моих товарищей по университету полегло в этих батальонах.


...
   Пчелов Борис
   После выхода из окружения под Лугой мы участвовали в боях на ближних подступах к Ленинграду, защищали Пулково, Колпино, Ивановское, Отрадное, Усть-Ижору, Усть-Тосно. На этих рубежах мы вели ожесточенные бои, а немцы рвались к городу.
   Когда Жуков приехал, он фашистов остановил. Он принял следующие меры: многих командиров частей и соединений заменил, послал на фронт моряков Балтийского флота, которые после Таллинского знаменитого перехода стояли здесь, зажатые в заливе, и по сути дела активно не действовали, издал приказ «Ни шагу назад». Я цитирую почти дословно слова Жукова: «За самовольное оставление рубежа Пулковские высоты – Шушары – Колпино – Московская Славянка – Корчмино – Усть-Тосно – Усть-Ижора все лица подлежат расстрелу». И вы знаете, это подействовало.
   ;Наша дивизия остановила фашистов на Пулковских высотах. Там много захоронено наших солдат и офицеров. Шушары, Пушкин, Павловск были уже сданы, Гатчина сдана. Немец подходил к Ижорскому заводу. Обстреливали немцы, конечно, завод из дальнобойных орудий, но взять ни завод, ни Колпино не смогли. Большую роль сыграл отдельный стрелковый Ижорский батальон.

   Муштаков Порфирий
   На Лужском рубеже меня ранили. Лечился я в больнице Мечникова, но не долго. Поправился немного и отправился обратно. Воевал я в 3-й дивизии народного ополчения[17]. Командир дивизии – полковник Котельников, начальник артиллерии – полковник Михаил Александрович Никольский, после войны он стал начальником штаба ракетных войск стратегического назначения. Народное ополчение было организовано неплохо – сформированы роты, батальоны, полки. Среди ополченцев сражались инженеры, техники, рабочие, служащие и ученые. Был такой Четыркин, кандидат технических наук, и он уже имел орден, еще до войны. Хорошо воевал, но погиб под Тихвином, ему челюсть оторвало, умер мгновенно. Другой был – Феридков, тоже кандидат технических наук, из ЛЭТИ. Он погиб у меня на глазах под Киришами, его накрыло взрывом. Хорошие были ребята…
   Наша дивизия вышла на рубеж Петергоф – Красное Село. Уже 8 сентября мы сражались вместе с 5-й дивизией народного ополчения[18] на этом рубеже. И в результате немецкий танковый клин не прошел на Кировский завод. Это было на линии Лигово – Урицк. Ворошилов тогда о нашей дивизии говорил (в документах Генерального штаба зафиксировано), что подразделения 3-й гвардейской дивизии народного ополчения сражались героически.
   В эти тяжелые дни, 8 и 9 сентября 1941 года наша дивизия подбила 27 танков. Если бы не были уничтожены эти танки, то немцы подошли бы к Кировскому заводу. А ведь это важнейший стратегический объект.

   Смирнов Юрий
   В середине декабря 1941-го меня направили в 168-ю дивизию, в 402-й стрелковый полк. Полк находился на отдыхе в деревне Манушкино, на правой стороне Невы, напротив Невского пятачка. Части пополняли, хотели направить на Невский пятачок уже боеспособную дивизию. Но 27 декабря поступил приказ командования Ленинградским фронтом дивизию перебросить на Ораниенбаумский плацдарм. Там дивизия находилась до 1944 года, до момента полного снятия блокады.

   Смирнов Юрий

...
   Я не могу сказать обо всем народном ополчении, но точно знаю, что в Гатчинском укрепрайоне действительно немцев задержали 2-я и 3-я гвардейские дивизии народного ополчения и отдельный артиллерийско-пулеметный батальон.
   Жуков – это величина, он приехал к нам и войска ленинградского фронта остановили немца, не дали ворваться ему в город. Ведь 8 сентября, когда замкнулось кольцо, немецкие войска пытались штурмом овладеть Ленинградом, Жуков же здесь был и принял ряд решительных мер. Ленинград отстояли. Мы считаем, что это заслуга Жукова.

   Краснопеев Иннокентий
   Вот сколько лет прошло после войны, а я твердо уверен, что Ленинград отстояли народные ополченцы. Это удивительно, как стойко сражались бывшие студенты, профессура, интеллигенция, рабочие. Ведь под Лугой впервые за время войны немцы были вынуждены перейти к обороне. Эти малообученные войска заставили немцев обороняться и смогли остановить их. Вот многие говорят, что Жуков отстоял Ленинград. Я так не считаю. Правда в том, что народ отстоял город.
   О полководческих дарованиях самого знаменитого военачальника Великой Отечественной войны существуют два противоположных мнения. Одни считают его военным гением, человеком, победившим Гитлера. Другие, а среди них такие разные люди, как Иосиф Сталин, Никита Хрущев и Виктор Суворов (Резун), полагали, что слава Жукова чрезмерно раздута. Его стратегические таланты сомнительны, воевал не умением, а числом. Выдающейся у него была разве что жестокость. Также противоречиво оценивается и деятельность Георгия Константиновича в сентябре-октябре 1941 года, когда он руководил обороной Ленинграда.
   Совершенно очевидно – Жукову не удалось выполнить прямого указания Сталина. Генеральный секретарь требовал прорвать блокаду города, чтобы установить связь Ленинграда с Большой землей или хотя бы вывести, спасти армию.
   «Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий 8–10 и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда».
   Сталин не зря приказывал срочно прорываться на восток. В сентябре самое слабое место немцев – Шлиссельбургско-Синявинский выступ: здесь их полоса обороны не превышала в ширину 20 километров. Ее удерживали только две немецких дивизии, они еще не успели зарыться в землю, построить долговременные укрепления. Именно здесь Ставка решила нанести удар по войскам вермахта. Со стороны Ленинграда прорыв должны были осуществлять войска под командованием Жукова. Со стороны Волхова – войска отдельной 54-й армии под командованием маршала Григория Кулика. Еще 2 сентября Ставка отдала приказ о формировании 54-й армии, которая должна была расположиться в районе Новой Ладоги, Тихвина и Волхова.

...
   ДОСЬЕ:
   Кулик Григорий Иванович. В царской армии служил унтер-офицером, у красных командовал артиллерией под Царицыно. В 20-е годы Кулик воевал в Первой конной армии, главной сталинской кузнице кадров – оттуда вышло четыре маршала из пяти: Буденный, Ворошилов, Тимошенко и сам Кулик. В 30-е годы Кулик сделал блестящую карьеру: воевал в Испании, на Халхин-Голе, артиллерия под его командованием прорывала линию Маннергейма. Именно после финской кампании Кулик стал Героем Советского Союза и маршалом.
   То, что маршалу дали всего лишь армию, а не фронт или направление, не было случайностью. В 1940 году жена Кулика была заподозрена в шпионаже. Маршала решили не огорчать: его супругу тайно похитили и расстреляли, самому же военачальнику объявили, что она пропала без вести. Начало Великой Отечественной Кулик встретил на западном фронте в Белоруссии, попал в окружение, месяц плутал по лесам и в итоге сумел выйти к своим. Теперь на нем было два пятна – жена-изменница и пребывание во вражеском тылу. Командование 54-й армией – шанс спасти карьеру.
   По южному берегу Ладожского озера проходила тогда единственная дорога, по которой с петровского времени Петербург связывался со страной – бывший Путиловский тракт. Именно по нему 10 сентября 54-я отдельная армия начала наступление. Однако мощного концентрированного удара в этом направлении Кулик нанести не мог, при всем своем желании. Значительная часть его армии, в соответствии с распоряжением Ставки, должна была вести наступление на юг, по линии Гайтолово – Мга, сквозь непроходимые Синявинские болота. Две группировки наступали практически под прямым углом по отношению друг к другу. Кроме того, войска бросались в бой неподготовленными, сразу по прибытии, с воинских эшелонов. Поддержки авиации практически не было. По воспоминаниям ветеранов, советские танки уничтожались с воздуха, даже не успев дойти до передовой. Эффективно воевать удавалось только ночью. В результате, наступление захлебнулось в крови. За 4 дня боев 54-я армия потеряла 10 тысяч человек.
...
   ВОСПОМИНАНИЯ:
   Мохов Ростислав
   До войны я был студентом Политехнического, с начала войны ушел в армию. Меня отправили в отряд противохимической защиты, но химоружие не применялось, и нас должны были переформировать, но тут начался сыпной тиф. Все опасались эпидемии. Слово «тиф» нельзя было произносить – можно было угодить под трибунал, надо было его называть – форма № 3. Но с тифом мне не удалось побороться, потому что меня определили на легкий танк Т-60. Это вообще не танк, а недоразумение. Он сделан на скорую руку, броня тонкая, двигатель по мощности слабый, заводить его очень сложно. Мы этот танк прозвали – «жужу», «на страх врагу и на смерть экипажу». Я был механиком-водителем на нем. Мы стояли на Волхове, неожиданно нас подняли по тревоге и перебросили в район Мги. Тут начиналось наступление. У нас было мало танков: всего четыре КВ и 12–15 Т-34. Нам поставили задачу прорваться около деревни Гайтолово и выйти к Неве, а там со стороны Невы к нам должны были присоединиться войска Ленинградского фронта. Операция началась очень успешно. Прошли, наверное, километров 5–6 в глубину. Была чудесная погода – солнце, тепло. И вот примерно на пятый или шестой день появились немецкие самолеты «юнкерсы», и началась бомбежка. Наступление прекратилось, мы оказались отрезаны от своих.
   Как-то утром был налет «юнкерсов». Мы их называли «музыкантами», потому что они, пикируя, включали сирены, и было очень жутко. Мы залегли под своим танком и вдруг я вижу: открывается люк Т-34, из него вылезает наш командир, вытаскивает пулемет и устанавливает его. И когда «юнкерсы» пошли на второй заход, он в упор расстрелял один из них, и тут он упал недалеко от нас и взорвался. Вот так: одни боятся, а другие дело делают.
   Маршал Кулик понял, что здесь, в Синявинских болотах, ему пригодится опыт финской войны. Он взял оперативную паузу, чтобы подтянуть артиллерию, массировать пехоту, обеспечить авиационную поддержку, отработать взаимодействие родов войск. Но 15 сентября в штаб 54-й армии позвонил генерал Жуков и потребовал наступать немедленно, без всякой подготовки. Генерал поучал маршала: «Ясно, что вы прежде всего заботитесь о благополучии 54-й армии, и вас недостаточно беспокоит создавшаяся обстановка под Ленинградом. Думаю, на вашем месте Суворов поступил бы иначе». В тот же день Жуков доложил Сталину о преступной нерешительности Кулика.



   Кулик снова бросил войска в атаку. Он еще мог рассчитывать на успех, если наступление было бы поддержано со стороны Ленинградского фронта. Однако Жуков не спешил навстречу Кулику. Войска Ленинградского фронта наступали. Но, парадоксальным образом, не на восток, в сторону Большой земли, а на запад.
   15 сентября 1941 года Жуков нанес контрудар от Петергофа в сторону Красного Села силами обескровленной 8-й армии. Предпринятые атаки были отражены немцами. Более того, противник, воспользовавшись тем, что наши войска были ослаблены, сам нанес удар и 21 сентября захватил Стрельну, а затем Знаменку и 23 сентября – Новый Петергоф. Немецкие войска вышли к Финскому заливу.
   Конец сентября – начало октября 1941 года – время знаменитых Жуковских десантов. Самые неудачные и кровопролитные военные операции во время Великой Отечественной – десантные. Примеров тому множество, и не только на Ленинградском фронте. В Ленинграде же сама идея взаимодействия сухопутных сил и Балтийского флота казалась необычайно эффективной и прогрессивной. Однако, не обеспеченные артиллерийской и авиационной поддержкой, плохо скоординированные с флотом – десанты были обречены на уничтожение.
   3 октября в Нижнем парке Стрельны высадились 225 моряков, вооруженных только стрелковым оружием. Их задача была – закрепиться на берегу, оседлать Петергофское шоссе и дожидаться танков, которые прорывались им навстречу со стороны Урицка. Однако немцы отсекли десантников от моря и уничтожили их артиллерией еще до подхода танков. Разгрому подверглись и танкисты, прорвавшиеся к Стрельне, когда бои там уже закончились. 25 танков КВ были уничтожены.
   5 октября 1941 года 498 моряков и учеников ремесленного училища были сброшены у причала Новый Петергоф. Роты были вооружены стрелковым оружием с тремя боекомплектами, саперными лопатками. На весь отряд – 6 пулеметов. Они должны были отвлечь силы немцев от встречного наступления 8-й и 42-й армий. Но в тот же день десант был окружен и уничтожен. Почти никто из тех, кто высадился на южный берег Финского залива, не выжил.
...
   ВОСПОМИНАНИЯ:
   Казаев Петр
   5 октября 1941 года пришлось высаживать боевой десант, знаменитый петергофский десант. В моем распоряжении, кроме «морского охотника», было еще 25 малых катеров. Перед батальоном десантников стояла задача соединить ленинградскую группу войск с ораниенбаумской группой. Численность десанта – 518 человек. Высадка прошла отлично. Мы не потеряли ни одного краснофлотца, ни одного катера. Тогда не матросы были, а краснофлотцы. Пока они шли примерно до Самсона, случались только отдельные перестрелки с немецкими патрулями. Основной бой начался в районе знаменитого фонтана.
   По плану операции, всеми кораблями и катерами командовал Святов, капитан 2-го ранга, будущий адмирал. После высадки штаб десантного батальона переходил в подчинение сухопутному начальству. Может быть, поэтому, может быть, по другой причине (до сих пор это загадка), но полковник Ворожилов, командир десантного батальона, не подал Святову никаких сигналов. Корабли должны были огнем поддержать десант, они находились в готовности номер один, на «товсь» (это значит, что боезапас подан к орудию). Ждали на всех фортах, даже с Красной Горки железнодорожная батарея приехала в Ломоносов. По плану, после сигнала Ворожилова, войска со стороны Ленинграда и со стороны Ораниенбаума должны были перейти в наступление. Весь петергофский клин был разбит на квадраты, и каждый, даже «морской охотник» имел свой квадрат для атаки. Но никаких сигналов от командира десантного батальона не было. У Ворожилова был начальник штаба, у того – операторы, у него был комиссар, была целая группа связистов. Отдельно штабная шлюпка была со средствами связи и со штабом. И никакого сигнала никто не получил. Был ли это, как сейчас принято называть, диверсионный акт или предательство? Я не знаю.
   Мы ушли перед самым рассветом. На следующую ночь инсценировали высадку второго десанта. Хотели узнать настоящую обстановку. Высадили одну группу, и то ее вернули быстро. Потому что за этот день немцы подтянули артиллерию, прожекторы, пулеметы, минометы. На следующий день высадить даже разведгруппу не удалось.
   Такой же трагической была участь десантов, которые Жуков отправил на левый берег Невы, в район Шлиссельбурга. Перед ними стояла задача – двигаться навстречу армии Кулика. Десанты грузились на баржи у мыса Осиновец, они должны были преодолеть несколько десятков километров по мелководной Шлиссельбургской губе, высадиться не на твердой земле, а на острове между Староладожским каналом и городом Шлиссельбургом, преодолеть канал, и только после этого они оказывались у цели. Но десантам не была обеспечена поддержка авиацией. Все они немедленно обнаруживались немцами и расстреливались немецкими самолетами еще в воде, на подходах к берегу.
...
   ВОСПОМИНАНИЯ:
   Бавин Николай
   25 сентября 1941 года нас собрали в Осиновце, перед нами выступил начальник училища, затем командующий. Сказали: «Ребята, вы должны выполнить приказ». Потом посадили на корабли: катера, «морские охотники» и лодки, – и мы вышли из порта. Это было днем. К 12 часам подошли к Шлиссельбургу. Здесь сделали дымовую завесу, но это нам не помогло. Затем пересели на шлюпки. Перед тем как высадиться, мы почти полтора километра по воде шли, потому что валуны мешали. Когда высаживались, все было видно, – день же, но перед нами стояла задача – отвлечь противника на себя. Налетели самолеты, их было 36, но они нас не бомбили, они бомбили корабли, а нас начали расстреливать с истребителей. Нас видно издалека, идем в воде, в бушлатах, с лентами, спрятаться некуда. Идут впереди человек пять, истребитель как даст трассирующими, – сразу два человека упали. Я говорю: «Ребята, расходись дальше, расходись друг от друга дальше!» Так и шли. Самолеты пролетали низко, но мы ничего не могли сделать. В них стрелять бесполезно. Короче говоря, – жуть. Мне было обидно, думал: если погибну, родители даже не узнают, где. Нас погибло много, из 200 человек осталось только 14. До сих пор этот десант стоит перед глазами. Потом я поквитался за ребят…
   Я прямо скажу, некому было защищать город! Вот когда Шлиссельбург фашисты взяли, там такая бомбежка была, такая паника. Помимо бомб, они бросали бочки пробитые, шуму наводили. Еще были ракетчики, которые корректировали, куда нужно бомбить. А мы ничего не могли сделать. Говорят, что Жуков спас, а он бросал десант за десантом, но все без результата. Возьмите тот же Петергофский десант, там же больше тысячи высадили, и ни один не вернулся. Сейчас его обвиняют, что столько загубил. А я думаю, что он правильно сделал, потому что мы не сдали Ленинград, значит, жертвы не напрасны.

   Жуков Владимир
   До начала войны штаб Ладожской флотилии находился в Шлиссельбурге. В сентябре 1941 года там наступали немцы, поэтому было получено распоряжение эвакуировать флотилию. В ночь с 7 на 8 сентября начался отход всех служб и штаба.
   8 сентября немцы вошли в Шлиссельбург. Для прикрытия отхода Ладожской флотилии была оставлена сводная рота из штаба. Надо сказать, она героически действовала, почти вся там и полегла.
   У нас был приказ: не давать покоя фрицам! С этой целью были высажены десанты в районе Бугровского маяка (это чуть севернее Шлиссельбурга) и непосредственно в Шлиссельбург. Тогда же высадили десант на Неве, в районе Невской Дубровки, чтобы предотвратить переход немцев на правый берег.
   Десант в районе Бугровского маяка состоял из курсантов пограничного военно-морского училища, четвертый курс. В течение двух дней мы с готовым десантом ночью подходили в район высадки, а утром, как начинало рассветать, неизвестно по каким причинам, возвращались опять в Осиновец. Я читал позже, что якобы нам мешала штормовая погода. Но это не девятибалльный шторм, – если пришли в район высадки, надо высаживать. Высадились только с третьей попытки. Десантники были экипированы в специальные прорезиненные костюмы. Но получилось так, что катера не смогли близко к берегу подойти, потому что мелко было и встали примерно метрах в 200–300-х. Как только высадили личный состав, налетела авиация противника. У немцев под Шлиссельбургом был аэродром, поэтому им не составляло труда, отбомбившись, перезаправиться и бомбить заново. Большая часть десанта погибла до высадки на берег.
   Спустя день-два, мне пришлось участвовать в другом десанте, который почему-то был направлен непосредственно в Шлиссельбург, а там немцы. Мы доложили начальнику штаба, что нет смысла прямо в лоб высаживаться, но нам ответили, что приказы не обсуждают. Десант погрузился, и мы вышли ночью в район высадки. На рассвете, в четвертом часу, как только «морской охотник» вышел из-за крепости и стал подходить к Шлиссельбургу, по нему немцы открыли огонь прямой наводкой. Один из снарядов попал в бензобак. На катере находилось 6 тонн авиационного горючего. Произошел взрыв, катера не стало. За ним вышел из-за крепости второй катер, № 13. И по нему немцы открыли огонь, он тоже загорелся, потерял управление и поплыл по течению, а с берега продолжали его расстреливать. Третьим вышел наш катер. Нам снаряд попал в кормовую часть, и катер потерял управление, его течением закрутило. У нас в кубриках и на верхней палубе находились десантники из разведотдела. Все, кто был на верхней палубе, погибли в результате обстрела, а многие из тех, кто находился в носовой части, ранены.
   Наш катер несло по течению. Напротив Шлиссельбургской пристани, на излучине Невы, течение очень сильное, а место это мелкое, каменистое. Там катер наш сел на мель, а потом стал тонуть. Немцы продолжали его обстреливать. Через какое-то время обстрел прекратился, но у нас не было шлюпок, и до берега с ранеными добраться мы не могли. Так просидели весь день, а когда стемнело, решили выбираться. Вода в сентябре холодная, а нам надо добраться до берега и найти лодку, чтобы остальных переправить. Выбрали самого сильного из команды, кое-как его экипировали, нашли спасательный круг, из дерева соорудили плотик. Примерно через час, уже на рассвете, мы увидели шлюпку. Быстро погрузили раненых и стали грести к берегу. Но тут немцы опять открыли по нам огонь, нескольких ребят ранило. Шлюпка уткнулась в песок, а до берега оставалось еще метров 50. И вот в этой холодной воде мы еще часа четыре пролежали, потому что подняться было невозможно. Немцы, не переставая, обстреливали. Только к вечеру мы выбрались.
   Я знаком с военной историей, но не знаю другого района, где бы на таком узком участке, как в Невской Дубровке, полегло столько людей. Я где-то прочитал, что средняя продолжительность жизни у бойцов там была примерно 52 часа. В Книге Памяти в музее на Невской Дубровке зафиксированы 300 тысяч погибших[19]. Сейчас там работают поисковые отряды, и каждый сезон они находят все новые и новые жертвы тех времен.
   Белокров Георгий
   26 сентября 1942 года мы переправлялись через Неву с заданием: взять Невский пятачок. (Тогда он назывался плацдарм Невский.) Переправляться было трудно – течение в этом месте сильное. Но мы, моряки, знаем, как шлюпками управлять. Немцы открыли шквальный огонь: пулеметный, автоматный, минометный, артиллерийский. Но мы молодые, характер крепкий, переправились и заняли этот пятачок.
   На Невский плацдарм отправляли с целью сорвать наступление немцев и, по возможности, соединиться с Волховским фронтом, но этого нам не удалось. Все-таки в Ленинграде сил еще не хватало. Но то, что мы пятачок отстояли до снятия блокады – это факт. Конечно, там погибло очень много народу. Немцы проводили по 5–6 атак в день, но они боялись штыковой атаки. Как только мы выскочим, а мы в тельняшках, немец драпака давал. В штыковую атаку идти – страшно первый раз, а потом как-то привыкаешь.
   Перед боем давали по 100 граммов спирта, на некоторых фронтах, ребята говорили, и в обороне давали, а у нас только перед наступлением, но я не пил.

   Белокров Георгий
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация