А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дар Нептуна" (страница 1)

   Вера и Марина Воробей
   Дар Нептуна

   1

   – Ир, долго мне еще сидеть этим центурионом?
   Егор шумно втянул в себя воздух, выражая недовольство.
   – Сам же напросился быть моей зачетной головой, – напомнила Ира.
   Она отвлеклась от мольберта и окинула цепким взглядом идеальную для художника натуру.
   Егор Тарасов был красив, как Адонис, и сложен, как греческий бог. Но сегодня он изображал не бога, а бесстрашного римского воина и патриция – человека власти в Древнем Риме. Вначале Ира собиралась запечатлеть только его чеканный, словно созданный искусным скульптором профиль, но загорелый торс Егора так и просился на лист, и Ире пришлось изменить свой план.
   Тарасов, конечно, попрепирался для виду:
   – Как раздеваться? Прям так сразу? А что мне за это будет?
   Но Ира быстро уговорила его снять рубашку, задрапировала вокруг его загорелого плеча тонкую белую простыню на манер древнеримской тоги, после чего усадила в высокое кресло и взялась за уголь.
   Положение у Иры было безвыходное. В конце мая ей нужно было сдавать зачетные работы в Школе искусств, а кроме нескольких пейзажей, акварельных этюдов и одного недавно законченного портрета Могиканина, которым она была, в общем-то, довольна, похвастаться перед комиссией было нечем. Одним словом, она возлагала большие надежды на эту творческую работу, которую задумала давно, еще до Нового года.
   – Не опускай голову, – Ира требовательно взглянула на Егора. – Взгляд острее, жестче, ты же патриций.
   – Хм-м…
   – Ну вспомни что-нибудь по-настоящему тебе неприятное, что тебя задевает, – подсказала она, прибегнув к избитому приему. Он сработал. Из-под темных бровей сверкнули глаза цвета «горького шоколада». – Вот, вот! Егор, миленький, очень тебя прошу, не теряй это выражение…
   Кусочек угля, словно сам собой забегал по ватманскому листу.
   – Тебе легко говорить «не теряй», – отозвался Егор, едва разжимая губы. – А я уже полтора часа в таком каменном состоянии нахожусь.
   – Всего-то? – чуть улыбнулась Ирина.
   Неодолимо влекущие глаза стали проявляться в углу листа, на свободном кусочке. Как у Пикассо – пришло невольное сравнение. У него все сюрреалистические полотна внутренней энергией заряжены. Конечно, Ира не собиралась оставлять эти карие глаза неприкаянными. Она непременно «посадит» их на место, но не сейчас, во всяком случае, не на этом эскизе.
   Несколько минут спустя юная художница уже рассматривала профессиональным взглядом сырой набросок. Это магнетическое выражение глаз, от которого млеют девчонки, ей, безусловно, передать удалось. Крепкая шея, голубая жилка на ней, этот широкий разворот плеч… Пожалуй, здесь придраться не к чему. Но в целом еще работать и работать. Впрочем, Алла Генриховна завтра непременно скажет: «Вот что значит точно выверенные пропорции!»
   Почувствовав, что день прожит не зря, Ира с улыбкой изрекла:
   – Между прочим, Сезанн самым сложным видом искусства считал портретную живопись. Он тщательно прописывал каждую деталь на своих полотнах.
   – Что вы говорите? – Правая бровь Егора иронично приподнялась.
   – Представьте себе! – в тон ему ответила Ира. – Известен случай, когда художник заставлял позировать Амбруаза Воллара в течение ста четырнадцати часов и после этого заключил: «Ну вот, по крайней мере, вашей манишкой я теперь вполне доволен!»
   – Какое счастье, что ты не Сезанн!
   – Отомри, центурион! – рассмеялась Ира. – Сеанс окончен!
   Егора не пришлось упрашивать. Он вскочил с кресла и, потянувшись так, что мышцы заиграли, воскликнул:
   – Бог есть, и он меня, кажется, любит!
   Ира отвела глаза и как-то излишне суетливо принялась убирать эскизы в папку. И тут краем глаза она заметила, как Егор рванулся к ней:
   – Дай посмотреть! Зря я, что ли, столько парился?
   Ира оказалась проворнее. Захлопнув папку и бросив ее на стол, она запрыгнула следом и выставила вперед кулачки.
   – Посмотришь, когда закончу!
   Весь ее героический вид говорил: только полезь!
   Егор отступил, прищурился, прикидывая свои возможности, и с напускным равнодушием заявил:
   – Ладно, я могу и потерпеть.
   – Вот и умница! – Ира победно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядку. – Давай говори, какое у тебя там желание?
   Ей пришлось пойти на эту жертву, потому что Егор согласился обмотаться простыней и изображать из себя римлянина только в обмен на желание.
   – А теперь тебе придется потерпеть! Я сам выберу время и место. Желание-то мое.
   – Хорошенькое дельце. Я тебе что, джинн из бутылки? Ты, значит, пожелаешь, а я сразу должна выполнять!
   – Уговор дороже денег. Не давши слова, крепись, а давши – держись, – назидательно заметил Егор.
   – Не знаю, что ты там себе придумал, но мне это уже не нравится, – нахмурилась Ира.
   Разумеется, она понимала, что Егор ничего такого запредельного от нее никогда не потребует, не тот случай, но все же было стремно сидеть, как на вулкане, и ждать: что еще в его взбалмошную башку взбредет. Однажды он от нечего делать «пожелал» ее поцеловать. Она тогда была потрясена, а он этого даже не заметил.
   – Слушай, Егор, а нельзя покончить с этим сейчас? – нахмурилась Ира еще больше. – Просто скажи, что у тебя на уме?
   – Не дергайся, солнышко. Поверь, все не так страшно, как тебе кажется. Ну улыбнись!
   – Ни за что!
   Егор хмыкнул:
   – А спорим, что улыбнешься?
   – Ха! – бросила Ира и сжала губы с твердым намерением не разжимать их хотя бы две минуты.
   Егор потянулся к джинсовой рубашке, лежавшей на спинке кресла, и достал из кармана квадратную коробочку.
   – Ой! Дар Нептуна! – выкрикнула Ира. Естественно, рот у нее расплылся до ушей. – Почистили!
   – Держи! – усмехнулся Егор, бросил ей коробочку в руки, а сам принялся развязывать узел тоги. – Не просто почистили, а отмывали в каких-то специальных растворах, полировали и прочее.
   – Что же ты молчал все это время?! – возмутилась Ира.
   – Не хотел портить наш урок рисования. Тебе же нужна моя голова к концу месяца. – Егор натянул рубашку, повернулся к ней, стал застегивать пуговицы. И, заметив, что она до сих пор держит коробочку в руках, подтолкнул ее: – Ну что же ты, открывай!
   Не без трепета Ира приподняла пластмассовую крышечку. Она знала, что лежит внутри обычной ювелирной коробочки, потому что примерно неделю назад уже любовалась этой удивительной находкой. Но ее воспоминания не шли ни в какое сравнение с тем, что она увидела на этот раз. От неожиданности у Иры перехватило дыхание. Восторг выразился одним емким звуком:
   – О!
   На черном бархате лежал перстень, нет, не перстень, а произведение искусства, выполненное с удивительным мастерством. Золото изящно переплеталось с алмазной крошкой, обрамляя тончайшим кружевом крупный травянисто-зеленый камень овальной формы. Грани его переливались в свете люстры и мерцали загадочными бликами.
   И это чудо волны Черного моря вынесли к ногам Егора! Невероятно! Удивительно! Но это так и произошло! Просто гулял человек вдоль берега, весенний день оказался жарким. Егор разулся и не успел пройти ста метров по влажному теплому песку, как его что-то больно кольнуло в пятку. Он наклонился, подумав, что это осколок камня или бутылки, и обнаружил перстень. Сначала Егор не придал значения находке, такой грязной и непривлекательной она ему показалась. Он даже собрался зашвырнуть ее обратно в море, но в последнюю минуту передумал. И даже подробно описал этот случай в письме Ирине, пообещав отдать ей дар Нептуна (Егор так и написал в письме – дар Нептуна) вместе с ракушками, собранными на побережье.
   – Какая красота! – произнесла Ира, благоговейно доставая кольцо из коробочки.
   Ей очень хотелось его примерить, но что-то удерживало, какая-то внутренняя настороженность. Как будто она понимала, что у нее нет и не может быть такого права.
   – Оно твое, – напомнил Егор, угадав ее мысли.
   Ира обернулась и улыбнулась ему.
   – Что ты, Егор! Я не могу его взять. Только не обижайся! – торопливо попросила она. – Видно же, что оно ужасно дорогое. Камень, оправа… Это не бижутерия, это ювелирное украшение…
   – Это всего лишь старинное кольцо с изумрудом. – Егор взял ее руку в свою ладонь и мягко зажал в кулак ее пальцы.
   Но Ира снова разжала их. Отточенные грани прозрачного камня ослепили своим блеском.
   – Нет, это не просто перстень, – зачарованная этими мерцающими искрами, произнесла Ира еле слышно. – Это чья-то судьба… Он ведь принадлежал какой-то девушке или женщине. Она носила его, любовалась его огранкой, цветом камня. Наверное, надевала его на балы вместе с другими украшениями! Как этот перстень у нее появился? Может, его подарил ей возлюбленный или отец на совершеннолетие. А может быть, этот перстень перешел к ней по наследству, а потом был утерян или украден. Ведь каким-то образом он попал в море… – размышляла Ира вслух, не отдавая себе в этом отчета.
   – А хочешь, мы попробуем разгадать его тайну? – хриплым голосом спросил Егор.
   Ира подняла голову и недоверчиво улыбнулась. Неужели он это серьезно? Егор смотрел на нее с непонятным выражением на лице.
   – Ты действительно этого хочешь? Ну, узнать судьбу этого кольца? – взволнованно спросила она, потому что вдруг поняла, что сама желает этого больше всего на свете.
   – Конечно. Ведь зачем-то Нептун расстался с ним, – заметил Егор вполне серьезно.
   – Ой! Это здорово! – загорелась Ира. – А с чего мы начнем? Меня охватила жажда деятельности!
   – Вижу! А меня охватила обычная жажда, и начнем мы с горячего ароматного кофе. Надеюсь, я его заслужил?

   2

   Через час Ира и Егор уже наметили план действий. Он был до смешного прост, потому что пока ничего особенно оригинального в голову им не приходило. Егор собрался поговорить с маминым знакомым ювелиром, который приводил перстень в божеский вид, чтобы поточнее определить его возраст, антикварную ценность и по возможности выяснить, куда и к кому обращаться за нужной информацией. Потом они решили пока никому не объяснять, что перстень найден в море. Мало ли что. Оба смутно осознавали, что существуют какие-то законы на этот счет, однако по молчаливому обоюдному согласию обходили эту тему. Правда, некоторые знакомые и друзья уже были посвящены в историю с необыкновенной находкой, но вряд ли она их так сильно взволновала, чтобы остаться надолго в памяти. А для посторонних… «Пусть это будет бабушкино наследство из курортного местечка Коктебель», – предложил Егор, и Ира с ним согласилась.
   Больше всего споров возникло из-за того, где должен храниться перстень. Ира говорила: «Лучше у тебя, Егор!» Тарасов твердил: «Он твой, значит, у тебя!»
   Спор оборвался внезапно, едва Ира услышала, как в двери тяжело заворочался ключ. Стрелки часов приближались к семи. В это время обычно приходила мама.
   – Ладно, пусть пока будет у меня, – прошептала Ира, пряча коробочку в задний карман джинсов и одергивая длинный мохнатый свитер, который сама связала.
   – Своим будешь говорить о наших ближайших планах? – так же тихо спросил Егор, уточняя, в общем-то, немаловажную деталь.
   – Пока нет! – не раздумывая ни секунды, ответила Ира.
   И не то чтобы она обожала окружать себя тайнами, просто не была готова к этому разговору. Хотя, если вдуматься, ей и говорить пока было не о чем.
   – Ир, ты дома?
   – Мы на кухне.
   Последовала короткая пауза, за ней мягкие торопливые шаги, из чего Ира заключила, что мама переобулась в тапочки.
   – А, Егор, здравствуй, – натянуто улыбнулась Галина Сергеевна, входя в кухню.
   Она поставила полиэтиленовый пакет с продуктами на пустой табурет.
   – Здравствуйте, – кивнул Егор, темно-каштановая прядь упала ему на лоб, он откинул ее назад, пройдясь пятерней по густым отросшим волосам.
   – В гости зашел? – Галина Сергеевна из вежливости поддерживала разговор, вытаскивая из недр пакета какие-то свертки.
   – Я его рисовала. Он моя последняя надежда на зачет у Аллы Генриховны, – объяснила Ира.
   Она поднялась, вцепилась в его запястье и потянула за собой в комнату. Егор не сопротивлялся, но в коридоре вдруг остановился как вкопанный.
   – Ир, мне пора. Я и так у тебя засиделся, а у меня завтра зачет, не мешало бы конспектик полистать, освежить знания. Сама знаешь, сколько я с этим оздоровительным курортом пропустил.
   Ира бросила быстрый взгляд на дверь, где мама нарочито громко загремела посудой.
   – Да. – Она прикусила губу. – Ну тогда я тебя до метро провожу.
   – Проводи! – обрадовался Егор.
   Они стали одеваться. Хорошо, когда в город приходит весна. Асфальт сухой, температура плюсовая. Ни шарфов тебе, ни шапок, ни перчаток дурацких. Легкую куртку на плечи нацепил, в ботинки влез – и вперед!
   – Мам, я Егора провожу! – крикнула Ира и только протянула руку к дверной ручке, как услышала из кухни:
   – А разве тебе не нужно делать уроки?
   – Нужно, – не стала спорить она, но все же настояла на своем: – Но вначале я голову проветрю, а потом засяду за алгебру!
   – Ир, может, и правда… – напряженным голосом отозвался Егор.
   – Нет, – перебила она, щелкая замком.
   – Ну смотри.
   Егор взял спортивную сумку, с которой ходил в институт, а раньше еще и на тренировки в баскетбольную секцию, и вышел за Ирой.
   Она жила в хрущевской кирпичной пятиэтажке. Лифта у них в доме не было, в общем, обычный дом, обшарпанный подъезд, испещренный надписями не всегда приличного содержания, сломанная железная дверь. Над ней красовалась надпись, видимо выстраданная одним из отчаявшихся жильцов первого этажа: «Бараны, закрывайте за собой дверь! Не лето!» Поскольку никто из жильцов себя баранами не считал, дверь оставалась открытой и в лютый мороз, и в изнуряющую жару. Ира научилась не замечать этих неприятных мелочей, каждый раз продолжая закрывать за собой парадную дверь. На этот раз ее закрыл за ними Егор.
   – Неудобно получилось, – сказал он уже на улице.
   – Что?
   – Забыл с твоей мамой попрощаться.
   – Переживет, – откликнулась Ира, посмотрев на Егора снизу вверх.
   Ничего не поделаешь, ей часто приходилось задирать голову. У Иры в семье все были низкорослые. И папа, и мама, и бабуля с дедом, и две родные тети.
   Раньше она частенько плакала и жаловалась на горькую судьбу: «И ничего-то во мне особенного нет, мышка серая, и ростом-то я не вышла!» – и тогда родители начинали ее успокаивать разными мудрыми поговорками. «Мал золотник, да дорог», – убеждал папа. А мама трепала по волосам и приговаривала: «Маленькая собачка – до старости щенок», намекая, наверное, что Ира и в восемьдесят лет будет выглядеть такой же юной и свежей, как сейчас. К счастью для всех, в прошлом году Ира благополучно переболела этим комплексом неполноценности, открыв простую истину: нужно любить себя такой, какая ты есть. Как любят родину, близких тебе людей, старый дом, в котором живешь, ненужную теперь уже игрушку, просто любить и не думать – за что?
   Придя к такому выводу, Ира нашла в себе массу достоинств. Во-первых, характер, он у нее просто ангельский. Во-вторых, упорство, чем не хорошая черта? Внешность тоже оказалась не такой уж неприметной при внимательном рассмотрении. Глаза у Иры были карие, но не темные, как у Егора, а янтарные, с желтыми и дымчатыми вкраплениями. Кстати, что глаза у нее дымчатые, первым заметил Егор. Потом у Иры были длинные светло-русые волосы, не такие пышные, как ей хотелось бы, но зато шелковистые на ощупь и послушные. Ира могла накрутить их на бигуди, и они целый день держали форму. Губы у нее были пухлые, а лоб высокий и прямой. А в маленьком росте тоже есть свои преимущества. Ира всегда может надеть шпильки, а вот Туся Крылова или Света Красовская еще подумают. Это пока у них рослые парни, а что там впереди – кто знает. Судьба – штука загадочная, неизвестно, как повернет. У Иры таких поворотов уже много было. Разве могла она, к примеру, предположить, что у нее с Егором настоящая дружба завяжется? Да никогда в жизни! Напротив, у Иры были веские причины обходить его стороной и в школе, и после того, как Егор ее закончил. Но не прошло, что называется, и полгода, как они стали друзьями.
   Станция метро была рядом, в семи минутах от дома. Они дошли быстро, остановились.
   – Что завтра будешь делать? – поинтересовался Егор.
   – Завтра у меня школа, – напомнила она, – а потом курсы в пять.
   Егор покачал головой:
   – Уточняю: вечером после курсов?
   – Вечером я обещала Константину Юрьевичу заглянуть к нему на часок.
   – А-а, к этому австралийскому «могиканину». Не можешь без шефства, добрая душа. – Он посмотрел на нее чуть насмешливым взглядом.
   – Знал бы ты, какая у него интересная судьба. Когда он был молодым, то странствовал по свету, добывал уголь в шахте, издавал русскоязычную газету. А теперь он уже совсем старый и здоровье не то. Понимаешь, он на родину умирать вернулся. Так и сказал: «Хочу, чтобы меня отпели в соборе, где крестили, и похоронили среди русских березок под обычным деревянным крестом», – сумбурно, с излишней горячностью рассказывала Ира, как будто пыталась защитить старика. А ведь на него никто не нападал. – Между прочим, род Смоляниных от самого Ивана Грозного начало ведет. И вообще, он милейший человек, простой и очень честный. Скупает для бомжей пирожки целыми пакетами.
   – А этот Артем, будущий политолог? Он такой же, как его дед? Простой и очень честный?
   – Я не хочу о нем говорить, – напомнила Ира строго.
   Их взгляды на мгновенье встретились, потом Егор озабоченно посмотрел на часы:
   – Слушай, мне действительно пора.
   – На свидание? – вырвалось у Иры как-то само собой.
   Егор усмехнулся, на этот раз без всякого намека на иронию.
   – Сопромат учить. А то твой подарок так и останется не у дел.
   Ира заулыбалась. Она подарила Егору на Новый год строительную каску с шутливой надписью: «Крепкий фундамент». Он ведь через пять лет станет строителем, и эта каска висела у него в комнате на почетном месте.
   Вскоре Егор уже шел к метро своей упругой спортивной походкой, и полы его модного кожаного жакета развевались при ходьбе так, как будто не поспевали за ним. Этот парень всегда одевался с небрежным шиком, на нем даже потертые джинсы смотрелись как-то по-особенному.
   «А ведь не скажешь, что пять месяцев назад он был прикован к кровати. Нервничал, что не сможет ходить после аварии», – подумала Ира. Сердце отозвалось щемящей болью, отогнав от себя неприятные воспоминания.
   Ира крикнула:
   – Егор!
   Он не услышал, и она повысила голос:
   – Егор!
   И тогда он обернулся.
   – Что? – отозвался он, чуть прищурившись.
   Он часто прищуривался, поскольку был близорук.
   – Позвони мне завтра. Расскажи, что узнал… – Ира осеклась, вспомнив, что кругом слишком много народу, но быстро нашлась и, абсолютно уверенная в том, что Егор ее поймет, прокричала: – Ну, о нашем деле!
   – Обязательно! – Егор кивнул и больше не оборачивался.
   А Ира провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся в подземке.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация