А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Черепашкина любовь" (страница 10)

   16

   – Меня зовут Антон Павлович, почти Чехов, – улыбнулся папа Шурика. – Можно просто Антон. Располагайтесь, господа! – Он снова расплылся в широкой улыбке. – Шампанское в баре, конфеты и фужеры там же. – Антон Павлович теперь смотрел на сына.
   – Ну я в курсе, пап, – отмахнулся Шурик. – Иди, разбирайся со своими «Снайперами».
   Девочки, присев на краешек обтянутого грубым брезентом дивана, скромно помалкивали. Они еще совсем не освоились в этом странном, ни на что не похожем помещении. Оно было даже слишком просторным и имело, в отличие от обычной комнаты, пятиугольную форму. Из мебели тут стояли овальный с резными ножками стол, алюминиевые стеллажи с книгами, многочисленными фарфоровыми статуэтками, изображавшими собак и лошадей, и разновеликими бюстами вождей всех времен и народов – от Наполеона до Путина. Еще у самой дальней стены стоял какой-то древний, полуразвалившийся буфет, выкрашенный почему-то в ярко-зеленый цвет. За его ветхими дверцами и находился, как выяснилось минутой позже, тот самый бар, про который говорил Антон Павлович. Имелся здесь уже упомянутый диван с брезентовой обивкой и пять прозрачных пластиковых кубов, которые служили посетителям этого кабинета табуретами. Ну и огромный, в деревянном корпусе, радиоприемник «Мир», не заметить который было просто невозможно, так как его зачем-то водрузили в самый центр овального стола.
   Шурик действовал уверенно, споро, по-хозяйски. Первым делом он извлек из зеленого буфета бутылку шампанского, бокалы и огромную коробку конфет «Коркунов».
   – Так, ну ты, Гешуня, поухаживай пока за нашими дамами, а я мигом! – Шурик порывисто сорвал с вешалки куртку и улизнул за дверь, которая, к слову сказать, была выкрашена в невозможный ядовито-малиновый цвет.
   Геша обвел кабинет Антона Павловича растерянным взглядом, остановил его на доисторическом радиоприемнике и спросил:
   – Хотите музыку?
   Черепашка неуверенно посмотрела на Лу. Та улыбнулась ей своей очаровательной улыбкой и, тряхнув бронзовыми от пеньки волосами, сказала, обращаясь к Гене:
   – Ну давай. А он что, работает? – Она кокетливо ткнула пальцем в приемник.
   – Как зверь! – Геша нажал на пожелтевшую клавишу и принялся крутить колесико настройки.
   Из приемника послышался характерный шипящий звук, а через секунду комнату огласил хрипловатый, обволакивающий грустью и нежностью голос Адриано Челентано.
   Геша вопросительно посмотрел на Лу. Но тотчас, смутившись, перевел взгляд на Черепашку.
   – Нафталин! – пренебрежительно скривилась Лу. Но тут же передумала и сказала: – Ладно, пусть поет.
   Люся промолчала. Ведь ее мнение вроде бы никого и не интересовало.
   Внезапно Геша схватил со стола бутылку и принялся энергично и со знанием дела откручивать проволоку с пробки.
   – А вы пока конфеты ешьте! – Он указал подбородком на коробку, лежавшую возле приемника.
   Лу не пришлось долго уговаривать. Изящным движением она взяла из коробки конфету и грациозно отправила ее в рот.
   – А где тут можно руки вымыть? – Черепашка нерешительно поднялась со своего куба.
   – В туалете, – ответил Геша. – Тебя проводить?
   – Спасибо, я найду! – Она шагнула к двери.
   – Как выйдешь, сразу направо, крайняя по коридору дверь. Там на мужском чувак такой бородатый нарисован, Карл Маркс кажется, а на женском – тетка, на мужика похожая. Клара Цеткин, – объяснял Геша.
   Возвращаясь, Черепашка еще издали услышала заливистый смех Лу. Первым ее порывом было постучать в дверь. Но она, конечно, не стала этого делать. Гена и Лу, не дождавшись ни ее, ни Шурика, уже потягивали шампанское. Впрочем, на столе стояло два доверху наполненных бокала. Гена рассказывал Лу какой-то анекдот. Как-то раз, чуть ли не в первый день их знакомства, он спросил Черепашку: «А хочешь, я тебе анекдот классный расскажу?» В ответ она испуганно замотала головой:
   – Пожалуйста, не надо. Я вообще не люблю анекдоты.
   – Почему? – удивился Гена.
   – Понимаешь, если твой анекдот окажется несмешным, мне придется делать вид, что он смешной, чтобы ты не обиделся или не подумал, что у меня нет чувства юмора… Только я не умею ничего изображать, тем более веселье. А по-настоящему смешные анекдоты встречаются очень редко. Ты согласен?
   Понятное дело, он не был согласен. И вообще, Люсино объяснение показалось ему нелепым и странным. Но тогда Гена конечно же промолчал.
   Черепашка заняла свое прежнее место. Конфет ей не хотелось, шампанское она пробовала однажды, на Новый год, и оно ей не понравилось: слишком много газа.
   – Вкусное шампанское, попробуй! – Лу пододвинула к Черепашке бокал.
   – Да я, наверное, не буду, – засомневалась Люся.
   – Да брось ты! Выпей чуть-чуть! Иногда помогает расслабиться! – со смехом настаивала Лу.
   И в тот самый момент, когда Черепашкина рука уже потянулась было к фужеру, дверь с грохотом распахнулась, и все увидели Шурика Апарина. В руках он держал два совершенно роскошных букета. Это были лилии нежно-голубого цвета. Ни Лу, ни тем более Черепашка никогда в жизни не видели голубых лилий. Последовала долгая пауза восхищения.
   – Какая прелесть! – Лу подскочила к Шурику, выхватывая из его рук букет. – Посмотри, Черепашка! Это же настоящее чудо! А как пахнут, боже!
   Лу кружилась по комнате с букетом в руках. А Шурик, изо всех сил стараясь сдержать самодовольную улыбку, подошел к Люсе и, слегка склонив голову набок, протянул ей букет:
   – А это вам, милая барышня!
   – Спасибо! – Люся вдохнула нежный, сладковатый и пьянящий аромат лилий.
   – Где же ты нашел такие? – Лу восхищенно смотрела на Шурика своими огромными черными глазищами.
   – Места надо знать! – Шурик скромно потупил взгляд, усаживаясь на свободный куб.
   И в эту торжественную секунду из сумочки Лу раздалась противная механическая мелодия.
   – Алло! Да, сейчас. Это Лелик! – Лу протянула Черепашке серебристую изящную трубку мобильного телефона.
   – Ну как вы там? – Голос мамы казался взволнованным.
   – Нормально, только концерт отменили, представляешь?
   – Правда? – почему-то обрадовалась Елена Юрьевна. – Вот здорово! Ой, извини… – смутилась она и продолжила после паузы: – Просто Сева приехал. Очень хотел повидаться с тобой, а завтра в шесть утра у него самолет. В Бельгию летит, на фестиваль…
   – Сева! – обрадовалась Черепашка. – Так я сейчас к вам приеду! Все, ждите, пока!
   Люся вернула подруге телефон.
   – Уходишь? – Лу недовольно покосилась на Черепашку.
   – Ну ты же слышала, Сева приехал! Это мой дядя. Он в Питере живет, а завтра в Бельгию улетает! – объяснила Черепашка Геше и Шурику.
   – Круто! – протянул Шурик.
   – Да, – в тон ему отозвалась Лу. – У нашей Черепашки дядя – большая знаменитость! Самый известный кукольник России!
   – Да ладно тебе! – улыбнулась Люся.
   – Он что, в куклы играет? – удивился Геша.
   – Он актер-кукольник. У него свой собственный театр, в котором он и артист, и режиссер, и директор, – торопливо рассказывала Черепашка, нащупывая в кармане номерок.
   – А ты мне о нем никогда не говорила, – с едва уловимой обидой в голосе заметил Геша.
   – Не успела просто… Ну, я пойду?
   – Тебя проводить, малыш? – спросил Геша.
   И по тому, как он это спросил, Люся с болью поняла, что Гена совсем не хочет выходить сейчас на мороз и трястись троллейбусе, пусть даже и вместе с ней. А может быть, потому и не хочет, что с ней, а не с Лу?
   – Нет-нет! Правда, не надо!
   – А цветы? – Шурик протянул Люсе ее букет.
   – Спасибо, чуть не забыла, – виновато улыбнулась она, шагнув к выходу.
   – Я тебе завтра позвоню! – выкрикнул ей вслед Геша.
   – Конечно. – Она обернулась, а потом резко рванула на себя металлическую ручку двери.

   17

   Несколько раз в кабинет заглядывал Антон Павлович, но, порывшись в бумагах на стеллаже, тут же выбегал, не забывая всякий раз отпустить какую-нибудь шутку.
   – Так, кто идет за «Клинским?» – строгим голосом вопрошал он, нахмурив брови. – Если самый умный, то это мой Шурик!
   Вторая, наполовину уже опустошенная бутылка, только не «Клинского», а шампанского возвышалась посередине стола. Конфет в коробке тоже уже почти не осталось. После первой бутылки Шурик, не стесняясь присутствия Геши, начал распускать руки: то за талию Лу приобнимет, то, как бы между прочим, опустит свою руку на ее плечо, то по волосам проведет. Лу это не нравилось. Она отстранялась от него, отодвигалась подальше вместе с кубом. Но вслух высказать свое недовольство не решалась. Как-никак, а Шурик был тут хозяином, это во-первых, во-вторых, таких необыкновенных цветов ей никогда еще не дарили, а в-третьих, сказывалось выпитое шампанское. Лу без умолку болтала, громко смеялась. Голова немного кружилась, но это ощущение было скорее приятным, чем наоборот.
   Геша явно не одобрял поведение друга, и его реакция не ускользнула от пристального взгляда Лу. И это, пожалуй, явилось самой главной причиной, по которой она заставляла себя терпеть навязчивые ухаживания Шурика. Ей нравилось распалять Гешину ревность. А в том, что это была именно ревность, Лу почему-то не сомневалась.
   – Можно тебя на минуточку? – Геша резко поднялся.
   – Меня? – небольшие, вечно бегающие глазки Шурика округлились.
   От шампанского его холеная физиономия стала еще больше лосниться и вся покрылась темно-малиновыми пятнами. Он шумно вздохнул:
   – А зачем это я тебе понадобился вдруг? И потом, невежливо оставлять даму одну!
   – Послушай, мне нужно тебе сказать что-то очень важное. А дама нас извинит, правда? – Геша бросил на Лу быстрый и какой-то колючий взгляд.
   – Конечно! Хоть сто порций! – великодушно согласилась Лу.
   Приятели вышли из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Об этом позаботился Геша. Лу сгорала от любопытства. Она быстро скинула с ног сабо и босиком, стараясь ступать бесшумно и осторожно, подбежала к двери. Однако как ни напрягала Лу свой слух, прильнув ухом к замочной скважине, разобрать, что говорит Геша, она не смогла. Видимо, тот нарочно говорил очень тихо. Зато каждое слово захмелевшего Шурика слышалось отчетливо и громко:
   – Что-то я, друг Гешмуфтий, никак в толк не возьму: что тебе от меня нужно?
   В ответ послышалось неразборчивое бурчание Геши.
   – К кому хочу, к тому и клеюсь! Тебе-то что?
   Снова недовольное бурчание.
   – Что такое?! Да у тебя, я вижу, конкретно крышу снесло! И память отшибло! До четырнадцатого февраля ты занят! Ты очень сильно занят!
   – Да пошел ты! – отчетливо выкрикнул Геша.
   Затем за дверью послышалась какая-то возня, и Лу, боясь, что ее разоблачат, опрометью кинулась к столу. Она едва успела всунуть ноги в сабо, когда дверь резко распахнулась. Похоже, Геша пнул ее ногой. В несколько размашистых шагов преодолев расстояние от двери до стола, он произнес тоном, не терпящим возражений:
   – Собирайся, Лу! Клуб закрывается!
   Глаза Геши пылали гневом. Лу посмотрела на Шурика.
   – Клуб моего отца работает до шести утра, – оповестил Шурик, делая особый упор на словах «моего отца».
   – Ты идешь или остаешься? – угрюмо спросил Геша, глядя куда-то в сторону.
   Нужно было принимать решение. Лу поднялась, нашла глазами свою сумку, лежавшую на свободном кубе, медленно приблизилась к ней и, секунду поколебавшись, решительно перекинула ремешок сумки через плечо.
   – Ты еще пожалеешь об этом! Очень сильно пожалеешь, Гешберт! – с угрозой процедил Шурик.
   Геша молча, даже не взглянув на Шурика, шагнул к двери.
   – А цветы?! – отчаянно взвизгнул Шурик, когда они уже вышли из кабинета.
   Но Лу, встретив Гешин суровый взгляд, не решилась вернуться за цветами, хотя ей было ужасно жаль оставлять их здесь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация