А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как бросить… есть! И начать жить!" (страница 26)

   Рассказы о пьянстве: смешные и грустные Как в Ригу ни ходи, а выпить хочется

   Приехал как-то к нам в район новый врач из области – Сергей Иванович Моторный. Прославился он тем, что стал проводить среди своих пациентов новый метод лечения от водки – условно-рефлекторную терапию. Одним словом – «рыгаловку». От этого обстановка в наркологическом диспансере резко изменилась. Каждый вечер целый взвод пациентов с тазиками в руках выстраивался в ряд по коридору. Пили водку с апоморфином и по команде доктора громко и с чувством «ходили в Ригу». От этого запах в коридоре стоял пренеприятнейший. Все это вызывало справедливое недовольство у сотрудников диспансера. А регистратор Надежда Михайловна и санитарка баба Дуся заметили одну странную закономерность: почему-то все пациенты отпрашивались у доктора именно до семи вечера! В это время закрывался винно-водочный магазин, расположенный в двух шагах от диспансера. Все это, конечно, наводило сотрудников на разные мысли. И вскоре эти справедливые подозрения подтвердились.
   Как-то собралась на лечение группа из четырех человек. Под руководством доктора пациенты выстроились в ряд, выпили водки с лекарством и ждут эффекта. Первым «поехал в Ригу» Петр Иванович Коновалов – слесарь из ЖЭКа. Хорошо так поехал. А потом и говорит доктору:
   – Отпустите меня пораньше, Сергей Иванович. У меня жена сердешная… заболела. Срочно в аптеку за лекарством надо!
   Пожалел его Сергей Иванович и отпустил домой.
   Следующим «поехал в Ригу» Михаил Михайлович Дуд-кин, водитель местной автобазы. Да так громко и с чувством «поехал», что даже заплакал. Чем вызвал немалое удивление и беспокойство у доктора.
   – Что случилось? – спрашивает у него доктор. На что Дуд-кин и отвечает:
   – Мне, Сергей Иванович, так нравится ваш новый метод лечения. Я бы занимался им всю жизнь, такой он проникновенный, все внутри переворачивает! Но мне срочно надо в магазин! Жена попросила макароны купить и маргарин, потому как дома на ужин есть нечего. А мне без ужина никак нельзя, потому что язва открыться может. Вот я и не знаю, что делать, Сергей Иванович, – грустно сказал Дудкин и добавил: – Мне так нравится «в Ригу ездить». Хорошо помогает от проклятой водки!
   От этих слов Сергей Иванович сам чуть не заплакал и отпустил и Дудкина!
   А время уже подходило к семи. От этого двое оставшихся, Потехин и Наливайко, еще громче и проникновенней стали «ходить в Ригу». Когда до семи осталось пять минут, Потехин неожиданно говорит доктору:
   – Отпустите меня домой, доктор, вместе с Наливайко. У нас сегодня скачок. К семи часам надо. А хозяин не любит опозданий.
   Лицо у Потехина вдруг сделалось грустное, даже печальное.
   – Работы нигде нет, Сергей Иванович, – говорит он. – Детям есть нечего.
   Доктор подумал, что новый метод уже начал действовать и налицо все признаки трудового перевоспитания и переоценки жизненных ценностей. И отпустил Потехина и Наливайко!
   На следующий день в наркологический кабинет сообщили о том, что Коновалов, Дудкин, а также Потехин и Наливайко сразу после условно-рефлекторной терапии напились до чертиков и все четверо загремели в медвытрезвитель.
   Вот так и получается: как в Ригу ни ходи, а выпить хочется.

   Демократии захотели

   В кабинете нарколога раздался звонок.
   – Это товарищ Моргуля? – прогремел из трубки густой бас.
   – Ну, – вяло промычал доктор, с трудом отрываясь от бумаг.
   – Что «ну»! – грубо оборвал его голос, неожиданно срываясь на пол-октавы вверх. – Вы знаете, что на вас сигналы поступают от населения? Жалуются на ваше бесчувственное отношение к пациентам.
   Доктор побелел от страха – так обычно говорили очень большие начальники. Голос был властный, хорошо поставленный, привыкший говорить инструкциями.
   – А что случилось? – пролепетал он.
   – Что случилось… Вы извините меня за грубость, доктор. Вы газеты читаете, радио слушаете?
   – Читаю, – испуганно ответил Моргуля.
   – А вы знаете, что по всей стране развертывается волна демократии, ведется повсеместная борьба за свободу личности.
   А вы терроризируете своих пациентов средневековыми экзекуциями. Вы, кстати, за демократию, доктор?
   – Я?.. – удивился Мор гуля. – Конечно!!!
   – Тогда непонятно, – продолжал голос, – почему вы даже за небольшую провинность своих пациентов так жестоко наказываете. Человек, может быть, нечаянно оступился, а вы ему сразу серу в четыре точки. Негуманно это.
   – Позвольте, – торопливо начал оправдываться доктор, весьма удивленный осведомленностью говорящего о его работе. – Я работаю по инструкции, у нас диспансеризация, так сказать, своя специфика.
   – Для вас диспансеризация дороже человека, работаете старыми методами.
   – Как старыми методами? – удивился Моргуля. – Наоборот, согласно новым веяниям, боремся с негативными явлениями. Как учит нас партия и народ. Одним словом, вы лучше меня знаете, ведь вы из горкома? Я угадал?
   – Сейчас ты у меня все угадаешь, – неожиданно грубым и бесцеремонным тоном ответил голос. – Я на тебя управу найду!
   – Но позвольте! – обиделся доктор. – Я хоть и простой врач, но, извините, вам тоже никто не давал права разговаривать со мной в таком обидном тоне.
   – А кто тебе давал право посылать письма ко мне на работу? Когда я уже отдохну от вашего учета?!
   Моргуля на миг оторопел.
   – Так вы не из горкома! – наконец догадался он. – Вы – больной! – От злости лицо доктора покрылось красными пятнами. – Что за дурацкие шутки! – неожиданно перешел он на крик. – Я вас на пятнадцать суток посажу! В ЛТП отправлю. В порошок сотру.
   В ответ на брань доктора в трубке раздался дикий хохот. Моргуля поморщился, как от зубной боли.
   – Вам смешно, – продолжал он. – Но вы зря радуетесь. Я вас узнал по голосу. Как вас зовут? Похмелкин Александр Андреевич. Угадал? Нет. Вспомнил! Наливайко.
   – Иван Дудкин, – зло ответил собеседник и бросил трубку.
   – Нет. Я так не могу! – воскликнул Моргуля и положил трубку. – Сколько это можно терпеть. Вот, Марья Ивановна, – обратился он к медсестре. – Дожили! Каждая хамская морда может мне звонить по телефону, говорить, что ему в голову взбредет. И ничего. Никакой ответственности! Вот вам ваша демократия! Свобода личности!
   – Да вы не волнуйтесь, доктор, – сочувственно произнесла Марья Ивановна. – Это кто-то из пациентов хулиганит. Может быть, Хмырев, мы ему недавно письмо на работу послали. Два месяца голубчик на прием не являлся. А может быть, Кузькин. Вы ему недавно серу в четыре точки назначили. Так он вас так ругал! Грозился на вас в суд подать за насилие над личностью.
   – Кузькин, Муськин, – разозлился Моргуля. – Я этого Дудкина в бараний рог согну! Тоже мне Юрий Никулин нашелся. Я ему покажу кузькину мать.
   Дверь неожиданно открылась, и в кабинет вошел пациент Николай Иванович Кузькин.
   – Александр Иванович, – обратился он плаксивым голосом к доктору, – отмените вы эту серу, у меня больное сердце, ночью не могу заснуть. Ведь я уже старый человек. – Кузькин скорчил страдальческое лицо, пытаясь выдавить слезу. – Неужели вы верите, что я мог пропить гарнитур, – продолжал он трагическим голосом, пытаясь разжалобить доктора. – Неужели вы верите моей жене? Этой алкашке!
   Моргуля поморщился.
   – Чего вы хотите, Кузькин? Я же вам русским языком говорил, что лечение я отменять не буду.
   – Серу отмените, Александр Иванович.
   – Как же я могу ее отменить, – возмущенно произнес доктор, – если вы дебоширите по ночам, весь двор на уши поставили. Меня уже начальник милиции затретировал, просит принять меры. Уймите, говорит, вашего алкоголика. Везде только и слышишь: Кузькин да Кузькин. Сколько можно?
   – Так это все враки, доктор, – возмущенно произнес Кузькин.
   – Как враки? – удивился Александр Иванович. – Все знают, если вы выпьете, Николай Иванович, то диким человеком становитесь. Прямо Рембо местного масштаба.
   – Это я дикий человек? – обиделся Кузькин. – Это у вас, извините, Александр Иванович, методы лечения дикие, средневековые… Не зря говорят, как вы к нам приехали, так полгорода антабусом закормили. – Кузькин на мгновение оторопел, испугавшись собственных слов. Он понял, что допустил оплошность, так как доктора в городе давно уже прозвали «антабусом» за любовь к этому препарату. В кабинете воцарилась зловещая тишина.
   Моргуля как-то весь изменился в лице и медленно встал из-за стола.
   – Да, я люблю применять этот препарат! – с пафосом воскликнул он, отчего у него слегка задергался правый глаз. – И я этого не скрываю. Другого не придумали. А что мне прикажете делать с такими, как вы? Вот вы, Николай Иванович, – продолжал он, – еще две недели назад, вот в этом самом кабинете давали клятвенное обещание мне и лейтенанту Сундукову, что не будете больше пить и безобразничать. И что же вы сделали?
   – А что я сделал? – удивленно пожал плечами Кузькин.
   – Как, вы не помните? – Доктор вытащил из стола справку из медвытрезвителя и замахал ею перед самым носом Кузькина. – Это надо так напиться, чтобы испортить мундир собственному участковому! Уважаемому человеку. Лейтенанту Сундукову. У вас совесть есть? Вам что, фонарных столбов мало, так вам милиционеров подавай?
   – А при чем тут я? – обиделся Кузькин. – Вы, Александр Иванович, не знаете, а говорите. У меня тогда голова сильно болела. От гриппа. Да еще жара сами знаете какая. А тут, как на грех, товарищ Сундуков пришел со своей воспитательной работой. Тут меня от жары и затошнило. Ну я в Ригу и поехал. И прямо, как назло, товарищу лейтенанту на мундир. – Кузькин приложил ладонь ко лбу, как будто у него еще болела голова.
   – Вы у меня не в Ригу, а в ЛТП поедете, без медицинской справки, по блату, – разозлился Моргуля.
   Кузькин испуганно попятился к двери.
   – Стойте, Кузькин. – Доктор подозрительно посмотрел в его сторону. – Что-то одеколоном пахнет. – Моргуля стал принюхиваться. – Кажется, «Шипр», – заключил он.
   – Ну вот, начинается, – попробовал возмутиться Кузькин. – Уже и одеколоном освежиться нельзя!
   – И это вы мне говорите? – скривился Моргуля. – Освежиться после бритья. Марш в процедурную! – гаркнул он во всю глотку. – Серу в четыре точки.
   Кузькин открыл дверь и пулей бросился в процедурную.
   Моргуля немного успокоился, сел на стул.
   – Ну и времена настали, – сказал он Марье Ивановне. – Свободы личности захотели, демократию им подавай! Совсем невозможно стало работать!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация