А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сборник" (страница 1)

   Николай Иванович Сладков
   Сборник

   Барсук и медведь

   – Что, Медведь, спишь ещё?
   – Сплю, Барсук, сплю. Так-то, брат, разогнался – пятый месяц без про́сыпу. Все бока отлежал.
   – А может, Медведь, нам вставать пора?
   – Не пора. Спи ещё.
   – А не проспим мы с тобой весну-то с разгону?
   – Не бойся! Она, брат, разбудит.
   – А что она – постучит нам, песенку споёт или, может, пятки нам пощекочет? Я, Миша, страх как на подъём тяжёл!
   – Ого-го! Небось вскочишь! Она тебе, Боря, ведро воды как даст под бока – небось на залежишься! Спи уж, пока сухой.

   Всему своё время

   Надоела зима Сороке. Вот бы лето сейчас!
   – Эй, Свиристель, ты бы лету обрадовался?
   – Спрашиваешь ещё? – Свиристель отвечает. – Перебиваюсь с рябины на калину, оскомина на языке!
   А Сорока уже Косача спрашивает. Жалуется и Косач:
   – Сплю в снегу, на обед одна каша берёзовая! Брови красные – отморозил!
   Сорока к Медведю стучится: как, мол, зиму зимуешь?
   – Так себе! – Миша ворчит. – С боку на бок. На правом боку лежу – малина мерещится, на левом – мёд липовый.
   – Понятно! – Сорока стрекочет. – Всем зима надоела! Чтоб ты, зима, провалилась!
   И зима провалилась…
   Ахнуть не успели – лето вокруг! Теплынь, цветы, листья. Веселись, лесной народ!
   А лесной народ закручинился…
   – Растерялся я что-то, Сорока! – Свиристель говорит. – В какое ты меня поставила положение? Я к вам с севера по рябину примчался, а у вас листья одни. С другой стороны, я летом на севере должен быть, а я тут торчу! Голова кру́гом. И есть нечего…
   – Натворила Сорока дел! – шипит сердито Косач. – Что за чушь? Куда весну подевала? Весной я песни пою и танцы танцую. Самое развесёлое времечко! А летом только линять, перья терять. Что за чушь?
   – Так вы же сами о лете мечтали! – вскрикивала Сорока.
   – Мало ли что! – Медведь говорит. – Мечтали мы о лете с мёдом да с малиной. А где они, если ты через весну перепрыгнула? Ни малина, ни липа зацвести не успели, – стало быть, ни малины, ни мёда липового не будет! Поворачивайся хвостом – я его тебе сейчас выщиплю!
   Ух как рассердилась Сорока! Вильнула, подпрыгнула, на ёлку взлетела и крикнула:
   – Провалитесь вы вместе с летом!
   И провалилось нежданное лето. И снова в лесу зима. Снова Свиристель рябину клюёт… Но терпят. Настоящую весну ждут.

   Ивовый пир

   Зацвела ива – гости со всех сторон. Кусты и деревья вокруг ещё голые, серые. Ива среди них – как букет, да не простой, а золотой. Каждый ивовый барашек – как пуховый жёлтый цыплёнок: сидит и светится. Пальцем тронешь – пожелтеет палец. Щёлкнешь – золотой дымок запарит. Понюхаешь – мёд!
   Спешат гости на пир.
   Шмель прилетел: неуклюжий, толстый, мохнатый, как медведь. Забасил, заворочался, весь в пыльце измазался.
   Прибежали муравьи: поджарые, быстрые, голодные. Набросились на пыльцу, и раздулись у них животы, как бочки. Того и гляди, ободки на животах лопнут.
   Комарики прилетели: ножки сложены горсточкой, крылышки мельтешат[1]. Крошечные вертолётики.
   Жуки какие-то копошатся.
   Мухи жужжат.
   Бабочки крылья распластали.
   Шершень[2] на слюдяных крыльях, полосатый и злой, как тигр.
   Все гудят и торопятся.
   И я там был, медовые барашки нюхал.
   Вот отцветёт ива, зазеленеет, потеряется среди других зелёных кустов. Тут и пиру конец.

   Лесная азбука
   (В сокращении)

   Хоровод

   Грибник хоть и не берёт мухоморы, но мухоморам рад: раз пошли мухоморы – белых жди! Да и глаз мухоморы радуют – хоть несъедобные и ядовитые. Стоят, подбоченясь, на белых ножках, в кружевных панталончиках, в красных клоунских колпаках: не хочешь, а залюбуешься!
   Ну а набредёшь на хоровод мухоморий – впору остолбенеть!
   Стоит дюжина красных молодцов посреди зелёной поляны: встали в круг и приготовились к танцу!
   Было в старину поверье, что таким мухоморным кольцом отмечен круг, на котором по ночам пляшут ведьмы. Так и называют кольцо из грибов – «ведьмин круг». И хотя теперь никто в ведьм не верит, нет в лесу никаких ведьм, но посмотреть на «ведьмин круг» и сейчас интересно. Он без ведьм даже лучше, словно сами грибы приготовились к танцу.
   Вот дюжина танцоров встала в тесный круг, вот – раз-два! – разомкнулись, вот – три-четыре! – приготовились. Теперь – пять-шесть! – кто-то хлопнет в ладоши, и – семь-восемь! – закружится хоровод! Всё быстрей и быстрей – пёстрой праздничной каруселью. Замелькают белые ножки, закивают красные шляпки, зашуршит лежалый лист.

   Стоишь и ждёшь

   И мухоморы стоят и ждут. Ждут, когда ты, наконец, догадаешься и уйдёшь. Чтобы без помех и чужого глаза затеять свой грибной хоровод вокруг круга ведьм. Как в старину…

   Дудка

   Дудкой ребята называют борщовник – растение с высоким и толстым стеблем, с лопушистыми листьями и с белым цветком-зонтиком наверху.
   Растёт он на лесных полянах, по светлым лесным опушкам. И пахнет мёдом. На сладкий запах слетаются мухи, осы, пчёлы, жуки, бабочки и старательно копошатся в белых цветах.
   Но ребят борщевник влечёт не медовым запахом, а толстым, как палка, стеблем, полым внутри. Какие из него получаются чудо-дудки!
   Чего только из такой дудки не смастеришь. Свистульку смастерить можно: сидеть и весь день свистеть. Можно смастерить духовушку. Насыпать в дудку ягоды черёмухи или рябины и стрелять из кустов в прохожих. А можно сделать насос. Набирать из бочки воды и целый день гоняться друг за другом, поливая холодной струёй.
   А насвистишься, настреляешься, наобливаешься – что тогда? А тогда возьми свою дудку и съешь! Чтобы добро не пропадало. Они, дудки, вполне съедобны – как огурчики. Может, даже лекарственные.
   А взрослые-то всё кричат: хватит вам гоняться и обливаться, бросьте вы эти надоедные дудки!
   Нет уж, дудки!..

   Заяц серый

   Кто сказал, что заяц серый? «Трусишка зайка серенький», «заяц серый, куда бегал?». А он, заяц-то, совсем не серый! И никогда серым не был. Он зимой белый, а летом – бурый. А его почему-то серым зовут.
   Но вот продираюсь я как-то весной сквозь ольховые мелоча и вижу… серого зайца! Замелькал в прутнике, наставя уши и вскидывая задок. Серый ольшаник, серая опадь по низу и… серый заяц! Которого не бывает. И быть не может…
   Вот ведь как иногда получается! На одну недельку в году стал заяц серым – и заметили! И даже в песнях прославили. А что остальные сорок восемь недель бурым и белым бегал – словно не замечали. Серенького углядели! Линючего, всклокоченного, облезлого. И серым в песенки вставили. А из песни, как известно, и слова не выбросишь!

   Дуб

   Дуб есть дуб: могучий, суровый, величественный. И верный…
   Задумали как-то лесоводы посадить в голой степи дубраву, чтобы укротить суховеи. Ну и для людей тень живительная, свежесть и красота. Привезли из дальнего леса жёлуди, зарыли в лунки. Но жёлуди не проросли.
   Удивились лесоводы: в лесу глупая сойка рассуёт жёлуди куда вздумается, и они прорастают. А они, знатоки-специалисты, сажали по всем правилам, а ничего не вышло. А если не жёлуди, а саженцы дубовые высадить? Вырастили на лесной делянке саженцы, осторожно их выкопали, высадили в степи. Но и саженцы захирели.
   Может, им в степи слишком сухо, дождей не хватает?
   Стали саженцы поливать, охаживать. Молодые дубки всё равно завяли.
   Может, после тенистого леса им не перенести горячего степного солнца?
   Прикрыли саженцы от солнца – саженцы не прижились.
   Наверное, нежные саженцы глушат свирепые сорняки, подумали лесоводы. И выдрали весь бурьян, выпололи сорняки. А саженцы снова погибли! Прямо как в сказке про золотое яичко: дед бил-бил – не разбил, баба била-била – не разбила. На счастье, прибежала мышка – осенила лесоводов мысль. А что, если?.. Так и сделали.
   И снова привезли из далёкой дубравы жёлуди, снова для них – как в первый раз! – лунки выкопали, да попросту, без хитрых затей – по-соечьи! – рассовали в них жёлуди. Яичко упало и разбилось: жёлуди проросли!
   Не потому проросли, что сойка умней лесоводов, а потому, что на этот раз лесоводы в каждую лунку вместе с жёлудем положили и горсть родной земли. Из той самой дубравы, где эти жёлуди выросли!
   И поднялись дубки в степи – крепкие, красивые, стройные. А потом и лес зашумел и заслонил посевы от суховеев. Встала дубрава – могучая и величественная. Как и та, из которой жёлуди брали. А вместе с ними и горсти родной им земли.

   Дары леса

   Всё, что вокруг тебя, – всё из леса. Стул, стол, диван. Шкаф, этажерка, рама. Книжная полка и книжки на ней. Пол, потолок, стены. Пенал, карандаши, тетради. Балалайка, гитара, скрипка. Навес во дворе, забор, крыльцо. Метла, лодка, удочки.
   А варенье! Земляничное, малиновое, черничное. Брусничная вода и морс клюквенный. А грибы! Сушёные, солёные, маринованные. Орехи.
   А целебная вода лесных родников и целебный лесной воздух? А тишина, прохлада, тень? А лесные секреты и тайны, что на каждом шагу? А тысячи птичьих песен, переполняющих уши? А тысячи цветов, веселящих глаза? А запахи, от которых в носу свербит? А лесные радости на каждый день?..

   Лиса-плясунья

   Ну и погодка, чтоб ей ни дна ни покрышки!
   Дождь, слякоть, холод, прямо – бррр!.. В такую погоду добрый хозяин собаку из дому не выпустит.
   Решил и я свою не выпускать. Пусть дома сидит, греется. А сам взял ружьё, взял бинокль, оделся потеплее, надвинул на лоб капюшон – и пошёл. Любопытно всё-таки поглядеть, что в такую непогоду зверьё делает.
   И только вышел за околицу, вижу – лиса! Мышкует – промышляет мышей. Рыскает по жнивью – спина дугой, голова и хвост к земле – ну чистое коромысло!
   Вот легла на брюхо, ушки торчком – и поползла: видно, мышей-полёвок заслышала. Сейчас они то и дело вылезают из норок – собирают себе зерно на зиму.
   Вдруг вскинулась лиска всем передом, потом пала передними ногами и носом на землю, рванула – вверх взлетел чёрный комочек. Лиса разинула зубастую пастишку, поймала мышь на лету. И проглотила, даже не разжевав.
   Да вдруг и заплясала.
   Подскакивает на всех четырёх ногах, как на пружинках. То вдруг на одних задних запрыгает, как цирковая собачка – вверх-вниз, вверх-вниз! Хвостом машет, розовый язычок от усердия высунула.
   Я давно лежу, в бинокль за ней наблюдаю. Ухо у самой земли – слышу, как она лапками топочет. Сам весь в грязи вымазался.
   А чего она пляшет – не пойму! В такую погоду только дома сидеть, в тёплой, сухой норе! А она вон чего выкомаривает, фокусы какие ногами выделывает!
   Надоело мне мокнуть – вскочил я во весь рост. Лиса увидала – тявкнула с испугу. Может, даже язык прикусила. Шасть в кусты – только я её и видел!
   Обошёл я жнивьё и, как лиса, всё себе под ноги гляжу.
   Ничего примечательного: размокшая от дождей земля, порыжелые стебли.
   Лёг тогда по-лисьему на живот: не увижу ли чего так?
   Вижу: много мышиных норок. Слышу: в норках мыши пищат.
   Тогда вскочил я на ноги и давай лисий танец отплясывать! На месте подскакиваю, ногами топочу.
   Тут как поскачут из-под земли перепуганные мыши-полёвки. Из стороны в сторону шарахаются, друг с другом сшибаются, пищат пронзительно… Эх, был бы я лисой, так…
   Да что тут говорить: понял я, какую охоту испортил лисичке. Плясала – не баловала, мышей из их норок выгоняла… Был бы у неё тут пир на весь мир!
   Оказывается, вон какие звериные штучки можно узнать в такую погоду: лисьи пляски!
   Плюнул бы я на дождь и на холод, пошёл бы других зверей наблюдать, да собаку свою пожалел. Зря её с собой не взял.
   Скучает, поди, в тепле под крышей.
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация