А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Младенец Фрей" (страница 19)

   Татьяна была не во всем согласна с Анастасией Николаевной.
   – Ах, милые дамы, – сказал Алеша Гаврилин. – Вы так эмоциональны! Лучше давайте ограничимся судьбой шкатулки. Судьба Российской империи останется за пределами нашего исследования.
   Почему-то Анастасия Николаевна замолчала, а Татьяна стала предлагать мужчинам кофе: «Ну еще по чашечке, разве не замечательный кофе? Анастасия Николаевна знает старинные секреты».
   Алеша с Андреем покорно выпили еще по чашечке, хотя кофе был таким крепким, что даже привыкшему к напиткам разного рода Андрею больше его пить не хотелось.
   Продолжила рассказ Татьяна.
   – Как теперь стало известно, – сказала она, – шкатулка с драгоценностями Романовых недолго пролежала в сейфе Свердлова – злого гения революции. Большевики отправили неучтенные и сокрытые ими даже от товарищей по партии сокровища в нейтральную Швецию, где у них были верные люди. Они были убеждены, что, если им придется бежать из России, спасаясь от народного гнева, эти деньги обеспечат им безбедное существование.
   – По крайней мере до начала мировой революции в Германии, – добавил Гаврилин.
   – И много людей знало об этой тайне?
   – Почти никто, – ответила Татьяна. – Помимо Ленина и Свердлова был один человек из руководства партии – Лев Красин. Ему Ленин доверял.
   – И всех их скоро прибрал Господь, – сказала Анастасия Николаевна. – Хотя я полагаю, что дьявол. Все они умерли в течение пяти лет.
   – И еще были исполнители. Кто-то отвез шкатулку в Стокгольм, – добавил Гаврилин.
   – Был некто, – согласилась Татьяна, – потому что именно его отчет, сохранившийся в секретной папке, и послужил ключом к открытию этой тайны.
   – Ну и как найти эту шкатулку? – спросил Андрей.
   – Ах, не лукавь, Андрюша, – сказал Гаврилин. – Мы думали, что ты более открыт перед нами.
   – Почему ты так думал?
   – По воспитанию, по классовому чувству.
   – По благородству, – тихо сказала Татьяна. – Мы же проверили вас, Андрей Сергеевич. Мы знаем о вас больше, чем вы бы хотели.
   – И что же? – Андрею не нравился такой поворот разговора.
   – Вы нас разочаровываете, – произнесла Анастасия Николаевна.
   – А вы себе противоречите, – сказал Андрей. – Потому что если я, как вы полагаете, благороден и честен, то я не могу распоряжаться чужими, доверенными мне тайнами.
   – Даже если их доверили вам большевики?
   – Чем же я тогда буду лучше их?
   – Тогда нам больше не о чем говорить! – сказала Татьяна.
   – Погодите, – поморщился Гаврилин. – Что за дамские разговоры! Андрюша прав. Если он не может сохранить доверенную ему тайну, то как мы можем ему доверять?
   – Надо же делать различие между ними и нами! – не сдавалась Анастасия Николаевна.
   – Почему?
   – Потому что без жизненной позиции человек становится животным.
   Андрей хранил молчание, хотя ему и хотелось поспорить с дамами. Он мог бы заявить, что не делает большой разницы между коммунистами и монархистами, но понимал, что находится среди последних, и, если уж он хочет узнать, чем завершится вся эта история, ему желательно не портить отношения ни с одной из сторон, благо он находится как раз между ними.
   – Досказываем Андрею или кидаем его сразу за борт? – пошутил Гаврилин, и всем его шутка не понравилась. Андрею – потому, что он почувствовал в ней изрядную долю правды, а дамам – потому, что она показалась им неуместной и разрушающей образ благородных защитников монархии.
   – А нечего досказывать, – мрачно произнесла Татьяна. – Кроме того, что доступ к информации получили большевики. Назовем их группой Бегишева.
   – Впрочем, я допускаю, что они такие же большевики, как я фараон египетский, – заметил Гаврилин.
   – А я настаиваю, что они большевики! – почти крикнула Анастасия Николаевна.
   – Больше того, – продолжила Татьяна. – Они знают, а мы не знаем, как эту шкатулку найти и получить.
   – И рассчитывают на твою, Андрей, помощь, – сказал Гаврилин.
   – А мы тоже рассчитываем на вашу помощь, – сказала Татьяна.
   Анастасия подвела итог:
   – Они добыли ленинского двойника. Мы хотим знать, зачем он им понадобился.
   – Не знаю, – сказал Андрей.
   – Я хотела бы верить в вашу искренность, – сказала Анастасия Николаевна.
   – Вы пейте кофе, пейте, – предложила Татьяна.
   Они просидели у дам еще минут десять, говорили о Стокгольме, конференции и всяких пустяках.
   К шкатулке и кладам больше не возвращались.
* * *
   – Откуда ты их знаешь? – спросил Андрей Алешу, когда они возвратились в каюту.
   – Здесь познакомился. За день до тебя, – соврал Гаврилин и тем окончательно убедил Андрея в том, что его связывает с этими монархистками большее, чем просто знакомство.
   – И чего они хотят? – спросил Андрей.
   – Очевидно, исторической справедливости.
   – Как она тебе представляется?
   Гаврилин затянулся. Его шкиперская трубка, которую он умудрялся курить лежа, слегка зашипела, как костер, когда его разжигают тонкими щепочками.
   – Наверное, они хотят завладеть шкатулкой. Но это только мое предположение.
   – А потом?
   – В наши дни нетрудно найти применение деньгам, – сказал Гаврилин. – Анастасия Николаевна откроет музей в Санкт-Петербурге, а Татьяна купит серебряный «Мерседес».
   – Они здесь сами по себе или представляют кого-то?
   – Оказывается, ты мастер устраивать допросы. – Гаврилин пыхнул трубкой. Табак был хорошего качества, запах – отменный.
   – Здесь все устраивают мне допросы, – заметил Андрей. – Могу же я на ком-то отыграться?
   – И ты выбрал самого беззащитного человека на борту.
   – Я не выбирал, ты сам напросился.
   – И то правда.
   – Так ты не ответил на вопрос.
   – Почему ты мне его задаешь? У тебя была возможность спросить у дам.
   Андрей сел на койке. За иллюминатором играла далекая музыка. Луна была большой и желтой.
   – Не так просто все сообразить. Во-первых, вопросы возникают во мне не сразу.
   – Понятно. Маразм.
   – Во-вторых, на некоторые вопросы мне проще получить ответы у тебя.
   – Почему?
   – Потому что ты не дама.
   – Ты меня убедил. Спрашивай.
   – Кого представляют дамы?
   – Полагаю, что своих родственников.
   – Кто их родственники?
   – Не знаю.
   – Алеша, я не удовлетворен нашей беседой.
   – Возможно, – согласился Гаврилин. – Но прошу тебя, не спеши с выводами. Ты не все знаешь, я не все знаю, незнание – верный путь к катастрофе. Мне эти дамы нравятся куда больше, чем твой друг Бегишев.
   – Может быть, – согласился Андрей, – но, как ты сам сказал, незнание – верный путь к катастрофе. В поведении этих дам есть некоторые тревожащие меня детали.
   – Какие? – быстро спросил Гаврилин.
   – Разберусь – поделюсь с тобой, – ответил Андрей.
   Гаврилин поднялся, вышел из каюты, не объяснив, куда идет. Андрей снова улегся и стал размышлять, благо было тихо и музыка за иллюминатором не мешала думать.
   Возможно, теперь, когда Андрей встретился с конкурентами Бегишева, получат объяснения загадки, которые мучили его в предыдущие дни. Начиная с несчастного повара Эдика, то ли утопленного Бегишевым, то ли неутопленного. Может, он союзник, слуга старухи Анастасии?
   Анастасия…
   Почему они решили довериться Андрею? Вернее всего, это – инициатива Гаврилина. Он знает Андрея, с которым живет в одной каюте, у них есть основания полагать, что Андрей далек от коммунистов.
   Они вычислили, что Андрей не побежит к Бегишеву с отчетом о переговорах с дамами.
   А Гаврилин? Он их союзник? Или в самом деле случайный знакомый, допущенный в тайну?
   В этом есть неувязка. Выходит, что Анастасия и Татьяна ходят по пароходу и размышляют, кому бы довериться? Нашли Гаврилина: открыли страшную тайну ему. Потом подумали: слишком мало посвященных, – и поделились с Андреем. Простая логика говорит, что Алеша Гаврилин – член клана Анастасии.
   Вернее всего, попытка привлечь меня на свою сторону – не последняя. Будут ли меня подкупать, соблазнять или пугать – посмотрим.
   Андрей незаметно заснул, так и не раздевшись, но, когда возвратился Гаврилин, он услышал его и спросил сквозь сон:
   – А повар Эдик – он ваш агент?
   – Какой еще Эдик! – почти искренне ответил Гаврилин.
   И Андрей, так и не проснувшись, уверился в том, что и Алеша связывает Эдика со стокгольмской шкатулкой. Значит, есть и третья партия? «Где ты, Эркюль Пуаро?»
   – Кто? – спросил Гаврилин, склоняясь к Андрею. – Ты о ком?
   От Гаврилина пахло хорошим табаком и коньяком.
   – Проводили совещание в баре? – спросил Андрей.
   – Только с Татьяной, – ответил Гаврилин. – Бабушке Анастасии пора спать.
   И тут в мозгу Андрея нечто щелкнуло, словно открылся замочек.
   Все стало простым и очевидным.
   А так как открытие пришло в полусне, то Андрей тут же проговорился.
   – Понял, – сказал он.
   Гаврилин зажег настольную лампу, потушил верхний свет и шумно уселся на койку.
   – Чего еще понял, мой друг? – спросил он.
   – Анастасия Николаевна, – сказал он. – Энестешиа!
   – Что?
   – Это по-английски. Вы не знаете, Алеша, но в пятидесятые годы был фильм. Очень популярный, назывался «Энестешиа».
   – Где популярный?
   – Разумеется, в Америке, у нас его не показывали.
   – И что же было в том фильме?
   Андрей почти совсем проснулся.
   – Ты же полиглот, Алеша, – сказал он. – Так по-английски произносится имя Анастасия.
   – И какое это имеет к нам отношение?
   – Но ведь тот фильм о великой княжне Анастасии! О том, что она спаслась во время расстрела царской семьи. Жила в Германии, пока ее не признали родственники. А наша Анастасия – тоже Николаевна.
   – Очень интересная теория, – сказал Алеша. – За одним исключением.
   – Правильно. – Андрей снова засыпал… засыпал…
   – Сейчас какой год на дворе?
   – Кажется, девяносто второй.
   – В восемнадцатом году Анастасии было лет восемнадцать. Значит, получается, что ей сейчас за девяносто?
   – Замечательно сохранилась старушка, – сказал Андрей и заснул окончательно.
   Хотя и во сне понимал – не ему рассуждать о возрасте великой княжны. Мало ли что бывает!

   Глава 6
   Март 1992 г

   Во сне Андрей наблюдал интересные гонки: Ленин в кепочке убегал по палубе «Рубена Симонова» от яростной Анастасии. Она стреляла на бегу из гранатомета и кричала: «Это тебе за папу! Это тебе за маму! Это тебе за братца Алешеньку!» Ленин увертывался от гранат, те поражали случайных туристов, но туристы не обращали на это внимания – они глазели на Стокгольм, а если кто-то, обливаясь кровью, падал за борт, остальные смыкали ряды.
   Андрей проснулся ночью. Из приоткрытого иллюминатора все еще доносилась музыка. Алеша спал на спине, похрапывая, и был спокоен и безмятежен во сне.
   Конечно, с бабушкой Анастасией не все совпадает, но вдруг она подвластна тому же феномену, что и Фрей? Ведь не скажешь Алеше о своем диком подозрении! А что? Если есть Ильич, то почему бы не быть царевне Анастасии? Если ее убили в восемнадцатом году, то, значит, ей сейчас семьдесят четыре года – возраст не такой уж почтенный, ни о каких девяноста с лишним годах и речи нет. Да, Анастасия Николаевна выглядит на семьдесят с хвостиком и бодра, как нормальная семидесятилетняя женщина. А уж кого к ней приставили в виде племянницы – это дело организации.
   Тогда возникает любопытная и не лишенная логики схема.
   Существует определенный физический феномен – инкарнация под угрозой неминуемой смерти. Она возможна лишь для личностей экстраординарных, одаренных невероятной жизненной силой и, скажем, жизнелюбием. Но почему Анастасия?
   Что-то в ней есть. Недаром же существует столько легенд о том, что именно она спаслась от расстрела. Почему этих легенд не рассказывают ни о Татьяне, ни об Ольге, ни об Алексее, наконец? Самозванки – все, как на подбор, Анастасии!
   Эх, сейчас бы проглядеть все документы, связанные с расстрелом царского семейства. Ведь никто не изучал их под таким углом: а почему история выбрала в кандидаты на выживание именно Анастасию?
   «Получается удивительная ситуация, о которой никто, кроме меня, и не догадывается, – думал Андрей. – Есть две группы людей, которые охотятся за действительным или вымышленным сокровищем. В одной находится двойник Ленина, потому что именно у него есть одно ирреальное достоинство – он унаследовал у вождя отпечатки пальцев. В другой группе состоит великая княжна, казненная по приказу того же Ленина. Зачем она нужна? Наверное, она помнит, что было в той шкатулке, куда она была отдана, как она выглядит…»
   Алеша Гаврилин забормотал во сне. Невнятно и негромко, словно беседовал с кем-то на зверином языке.
   «…А может, мне все это только кажется, – размышлял Андрей. – Может, она просто пожилая женщина, которая… постой, Андрюша, а что пожилой женщине делать в компании явных авантюристов и даже убийц? Зачем ей выпытывать у меня планы конкурентов и даже склонять меня к тому, чтобы шпионить за конкурентами?
   Заметим: обе группы охотников за сокровищами сходятся в главном – существует шкатулка, она находится в Стокгольме, ее можно раздобыть.
   Господи, как остаться скептиком, разумным холодным человеком, если тебя окружают выжившие из ума вожди и древние царевны!
   А завтра надо будет заниматься делами Бегишева.
   Ну и что, разве неинтересно?…»
   Андрей проснулся, когда Алеша уже включил приемник и слушал какой-то ансамбль.
   – Кто это? – спросил Андрей.
   – «Машина времени», – ответил Алеша, – очень популярная группа.
   – Ого. – Андрей взглянул на часы. – Так мы и завтрак проспим.
* * *
   Завтрак они чуть не проспали. Во всяком случае, ресторан уже почти опустел и дамы-монархистки его покинули.
   Зато Фрей сидел перед горкой сосисок и, насадив на вилку, макал каждую в горчицу и медленно засовывал в рот, оттяпывая по кусочку. Напротив него сидел Алик, который смотрел на вождя завороженно и лишь шевелил губами, подсчитывая, видимо, сосиски.
   – А, пришел! – сказал Алик, увидев Андрея. – А то ваши уже ждут.
   – Андрей Сергеевич сначала позавтракают, – откликнулся Гаврилин. – У них есть жесткий распорядок.
   – А пошел ты, – неуверенно отмахнулся Алик, который терялся, когда наталкивался на сопротивление.
   – Спасибо, – сказал Алеша и пошел к стойке, чтобы налить апельсинового сока.
   – Ждут ведь, – воспользовался отсутствием Гаврилина Алик.
   – А товарищ Иванов? – спросил Андрей.
   – Мы кушаем, – ответил Ильич.
   – Тебе налить сока? – спросил издали Гаврилин.
   – Я сейчас сам подойду, – сказал Андрей.
   Когда они стояли возле стойки и ждали свою яичницу, Алеша произнес:
   – Запомни, умоляю, когда поедете! Какой адрес, понял? Это может оказаться важным.
   – Ты меня уже нанял?
   – Не время шутить, – сказал Алеша.
   – Неужели за нами не будут следить?
   – Обязательно будут. Но они могут вас потерять.
   Алик встал со своего места и подошел ближе.
   – Мне тоже омлета, – сказал он.
   – Омлет кончился. – Повар был другой, незнакомый.
   Так и неизвестно, что же стало с Эдиком и жив ли он. И кому он служил. Неужели милой старой даме Анастасии Николаевне?
   – Не давай им тобой крутить, – предупредил Гаврилин. – Они хотят сломить тебя, понимаешь?
   – А вы?
   – А мы? Вопрос поставлен некорректно. Я в это понятие не вхожу. Мне ничего от тебя не надо, мне не нужны драгоценности, но я любопытен, как кот.
   – Твои союзники, чего они от меня хотят?
   – Эту проблему мы с тобой уже обсуждали. Они хотят «того же, чего хотел мой гимназический приятель Костя Остен-Сакен от его подруги Инги Зайонц, – любви».
   Алик был готов воткнуть последние сосиски в рот вождю, но тот нагло делал вид, что его не замечает. И это зыбкое равновесие тянулось до тех пор, пока в ресторан не ворвалась возмущенная Антонина в норковой шубе и павловском платке. Хороша – как солистка ансамбля «Березка». Страшна – как валькирия из «Нибелунгов».
   – И долго мы будем, – крикнула она с порога, – прохлаждаться?
   И действие ее голоса было таково, что Ильич, протолкнув в глотку сосиску, покорно поднялся и направился к двери, за ним – Алик. Тогда Антонина перевела взгляд на Андрея и спросила:
   – А вам что, Берестов, отдельное приглашение? Вы забыли, что состоите у нас на зарплате?
   – И аванс взял? – громко произнес Гаврилин.
   – Аванс не брал! – Андрей тщетно пытался попасть в тон соседу.
   – Тогда никуда не ходи. Поиграем на бильярде. Потом к девочкам поедем, – заявил Алеша.
   Андрей улыбнулся ему и пошел к Антонине.
   – Ну то-то, – сказала валькирия и больно ущипнула его за бедро, когда он проходил мимо.
   Бегишева в машине не было. Зато рядом с шофером сидел Аркадий Юльевич.
   – Вас за смертью посылать, – заявил он Антонине. Остальных не заметил. Даже Ильича, чем тот был обескуражен. Фрей громко откашлялся, но это не произвело впечатления на посольского сотрудника. Шофер сразу взял с места, видно, знал, куда ехать.
   Ехали молча.
   Андрей подумал, что так, наверное, молчат десантники перед прыжком в тыл врага. Сидят в самолете и думают свои предсмертные мысли.
   Выехали в какой-то новый район. Дома вокруг были современные, с лоджиями, невысокие – этажей по пять. Вокруг широкие газоны, кое-где сохранились сосны, дальше начинался сосновый бор.
   Машина резко повернула на асфальтовую дорожку, что вела к микрорайону. Над ним возвышалась водонапорная башня, похожая на детскую пирамидку из колечек.
   За первым же домом свернули налево, поехали вдоль него, затем еще раз повернули, на этот раз за теннисный корт, вдоль которого стояли машины.
   Среди них и остановились.
   – Выходим? – спросила Антонина.
   – Помолчите, – сказал Аркадий Юльевич.
   Он сидел неподвижно рядом с шофером. Андрей видел одинаковые крутые затылки обоих мужчин.
   Затылок Аркадия Юльевича дрогнул, Андрей понял, что он вглядывается в зеркальце заднего вида.
   По дорожке между домами медленно ехала малиновая «Вольво», словно искала места припарковаться, хотя проблем с этим не было.
   – Вот и они, – сказал шофер.
   «Вольво» проехала метрах в двухстах, но, видно, из нее не заметили машину советника – она удобно стояла в длинном ряду на стоянке и ничем из ряда прочих не выделялась.
   – Ну какой дурак преследует на малиновой тачке? – вздохнул шофер. – Мог бы с таким же успехом оранжевый кар послать.
   Иронию шофера никто не оценил.
   Словно завороженные они смотрели, как малиновая машина остановилась на выезде из микрорайона, не решаясь уехать и не зная, где припарковаться.
   Наконец встала сразу за теннисным кортом.
   – Нам главное было, – сказал Аркадий Юльевич, – понять, на какой машине нас выслеживают и насколько они опытные.
   – Ни хрена не опытные, – ответил шофер.
   Остальные продолжали молчать. Потому что одно дело увидеть в американском кино преследование со стрельбой, другое – стать объектом такого преследования. У ограды корта остановился толстый белый кот в ошейнике и смотрел на Андрея, словно знакомый.
   Первой нарушила молчание пассажиров Антонина.
   – А они вооруженные? – спросила она.
   – Нам это без разницы, – ответил шофер.
   – Поехали обратно. По крайней мере им выбираться нелегко – минуты три потребуется.
   – Что и требовалось доказать, – согласился Аркадий Юльевич. – Теперь держитесь!
   И в самом деле последующие несколько минут были заимствованы из американского боевика.
   Машина выскочила задом со стоянки и сначала крадучись, а потом набирая скорость рванула к шоссе. По шоссе мчались в город, но через километр свернули на улицу и пошли крутить по ней!
   Малиновую «Вольво» они так и не увидели.
   Но лишь когда снова оказались в старом городе, Аркадий Юльевич сказал:
   – Вроде бы оторвались.
   – Может, и оторвались, – согласился шофер.
   Антонина не нашла ничего лучшего, чем захлопать в ладоши – так благодарят пилота пассажиры американского самолета после удачной посадки.
   – Попросил бы потише! – оборвал ее радость Аркадий Юльевич. Теперь машина ехала спокойно, не спеша, как и все автомобили вокруг.
   Через пять минут машина выбралась из потока и свернула на неширокую солидную улицу. Казалось, что она была сооружена в конце прошлого века одним архитектором, небогатым фантазией.
   У одного из домов машина затормозила, втискиваясь между двумя «Вольво».
   – Слушайте меня внимательно, – сказал Аркадий Юльевич. – Мы идем втроем. Господин Иванов, переводчик и лично я. Антонина Викторовна и охранник остаются в машине, ведут себя тихо, не вылезают.
   Вот тебе и дипломатическое образование, заметил про себя Андрей. Он отметил также и еще одну любопытную деталь: вышестоящие товарищи имели отчества и фамилии, а переводчики и охранники на это не должны были претендовать.
   Они вошли в подъезд – визитную карточку дома.
   Внутри подъезда было чисто до стерильности.
   Андрей ожидал увидеть строгого консьержа или швейцара, но никого в подъезде не оказалось. Чистота не была роскошной. Она была небогата и благородна, как гимназическое платье Анастасии Николаевны.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация