А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовник королевы" (страница 7)

   – Неужели все так скверно? – спросил Дадли.
   – Хуже, чем мы представляли, – кивнул Сесил.
   – Значит, нам нужно занять денег, – заявил Роберт, ничуть не смущенный таким известием. – Коронация – не забава, которую можно сделать поскромнее и подешевле. Поверьте, во мне нет ни капли тщеславия. Я забочусь не об удовлетворении своих амбиций, делаю это не ради тщеславия Елизаветы, хотя она не лишена его, в чем вы еще убедитесь. Так мы упрочим ее положение на престоле. Зрелища порою обладают большей силой, чем армия. В это вы тоже поверите. Торжественной процессией Елизавета завоюет больше сердец, чем мечами своих солдат.
   Но ей обязательно нужно выехать из Тауэра на белой лошади, с волосами, ниспадающими на плечи. Она должна с ног до головы выглядеть как настоящая королева.
   Сесил был настроен спорить, однако Роберт продолжал:
   – Нужны люди, которые будут провозглашать здравицы в ее честь, живописные полотна, показывающие Елизавету законной наследницей престола. Не забывайте, у нас полно тех, кто не умеет читать и не знает законов. Им ваши воззвания ничего не скажут, а картины просто и наглядно все объяснят. Королеву должен окружать прекрасный двор и радостные, ликующие толпы народа. Этим мы сделаем ее настоящей королевой. Сейчас и на всю оставшуюся жизнь.
   Сесил был поражен прозорливостью молодого Дадли. Все, о чем говорил Роберт, очень живо предстало перед мысленным взором главного советника.
   – Вы всерьез считаете, что это упрочит ее положение?
   – Она сама о себе позаботится, – ответил Роберт, ничуть не сомневаясь в своих словах. – Дайте ей сцену, и все будут смотреть только на нее. Коронация станет помостом, ступив на который Елизавета окажется на несколько голов выше кого бы то ни было во всей Англии. Она превзойдет своих двоюродных братьев и сестер, всех соперников и соперниц. А сколько мужских сердец покорит и завоюет! Вы должны найти деньги, чтобы я сумел построить Елизавете сцену. Все остальное она сделает сама, начнет играть роль королевы.
   Сесил повернулся к окну и стал смотреть на черные ветви деревьев сада, окружавшего Уайтхолл. Роберт тем временем изучал его профиль. Сесилу было под сорок. Семьянин, тихий протестант, сумевший пережить власть католиков в годы правления Марии Тюдор, человек, обожающий свою жену и не забывающий об умножении собственных земельных владений. Когда-то он служил молодому королю-протестанту, затем отказался участвовать в заговоре с возведением на престол Джейн Грей. Сесил был последовательно и осмотрительно лоялен принцессе Елизавете. Он избрал себе скромную должность смотрителя за ее небольшими поместьями, следил за тем, чтобы они находились в надлежащем состоянии и приносили доход. Это давало ему законный повод часто видеться с принцессой. Советы Сесила удерживали Елизавету от участия в интригах и заговорах против ее сводной сестры Марии. Теперь его подсказки помогут ей прочно удержаться на троне. Роберт Дадли недолюбливал Сесила. Впрочем, он не жаловал никого из соперников, однако знал, что в ближайшие годы именно Сесил будет подсказывать решения молодой королеве.
   – Так как? – нарушил молчание Роберт.
   – Мы найдем деньги, – утвердительно кивнул Сесил. – Придется брать взаймы. Но ради Господа и королевы, сделайте это как можно дешевле.
   – Коронация не может быть дешевой! – инстинктивно замотал головой Роберт Дадли.
   – Она не может выглядеть такой, – поправил его Сесил. – Но должна быть нам по средствам. Вы знаете, сколько сейчас денег в казне?
   Роберт, конечно же, этого не знал. Этого не знал никто, пока Армаджил Уэйд, старший писарь Тайного совета, не навестил королевскую казну, которую в прошлый раз видел полной золота.
   Ему хватило беглого осмотра, чтобы вернуться оттуда с трясущимися руками и в ужасе прошептать:
   – Там ничего не осталось. Королева Мария потратила все золото короля Генриха.
   – Новая королева унаследовала шестьдесят тысяч фунтов долга – тихо сказал Сесил – Продать нечего, предложить под заем – тоже. Поднимать налоги… сами понимаете. Нам придется изыскать деньги для коронации Елизаветы, но мы сослужим королеве хорошую службу, если не будем роскошествовать.

   Триумфальная процессия двигалась из лондонского Тауэра в Вестминстерский дворец в полном соответствии с замыслом Дадли. Елизавета остановилась перед живописной сценой и улыбнулась портрету своей матери, леди Анны. В другом месте она с такой же улыбкой приняла из рук маленькой девочки Библию, поцеловала малышку и прижала к груди. Везде, где Роберт просил ее остановиться, она послушно натягивала поводья.
   Там, где по замыслу Роберта Елизавете нужно было принять цветы, из толпы выбежала другая девочка, размахивая букетиком. Елизавета наклонилась, взяла его, поцеловала и улыбнулась в ответ на восторженные крики. Чуть поодаль ей встретились раненые солдаты, выкрикивающие ее имя. Елизавета остановилась, чтобы поблагодарить бедняг за добрые пожелания. Все, кто стоял рядом, услышали их пророчества о мире и процветании для Англии, где отныне будет править дочь короля Генриха. Еще через какое-то время старуха крестьянка выкрикнула Елизавете свое благословение, и та чудесным образом расслышала в гуле толпы тонкий голосок. Конечно же, она и здесь придержала лошадь, чтобы сказать спасибо доброй женщине.
   Собравшихся куда сильнее интересовали ответы Елизаветы морякам, парням-подмастерьям, старому крестьянину из какого-то центрального графства, нежели великолепие упряжи и шаг белой лошади. Когда будущая королева остановилась перед беременной женой купца и попросила, если у той родится сын, назвать его Генрихом, толпа зашлась в восторженном реве. Елизавета сделала вид, что оглушена рукоплесканиями. Она посылала воздушные поцелуи раненым солдатам, заметила старика, отвернувшегося, чтобы скрыть слезы, и сообщила всем, что это у него от радости.
   Ни в тот день, ни когда-либо потом она не спрашивала Роберта, были ли все эти приветствия оплачены или же люди восторженно кричали из любви к ней. Хотя Елизавета немало лет провела, что называется, за кулисами, она считала себя главной на сцене. Ей было все равно, кем являются остальные: актерами или невзыскательными зрителями. Она жаждала только аплодисментов.
   Как и многие представители династии Тюдоров, Елизавета хорошо умела разыгрывать спектакли. Она не просто улыбалась толпе. Каждый человек, видевший ее улыбку, считал, что внимание королевы обращено именно на него. Едва ли не на всех углах по пути следования Елизаветы Роберт умело расставил приветствующих ее представителей разных возрастов и сословий. У тех, кто смотрел это зрелище, возникало ощущение, что она вполне естественно останавливается то тут, то там, чтобы поблагодарить за добрые слова и пожелания. Главная цель была достигнута. Всем запомнилось ликование народа и лучезарная улыбка принцессы в тот судьбоносный для нее день.

   Коронация совершалась на следующий день, в воскресенье. По замыслу Дадли Елизавете надлежало ехать в Вестминстерское аббатство в паланкине, поставленном на высокий колесный помост, который везли четыре белых мула. Возникало впечатление, что она плывет над толпой на высоте плеч. По обе стороны от помоста двигались лейб-гвардейцы в темно-красных мундирах. Перед мулами шли трубачи в алых нарядах. Сразу за помостом шагал сам Дадли – первый во всей процессии! – и вел под уздцы белую лошадь Елизаветы. Толпа, приветствующая женщину, которая вот-вот станет их королевой, замирала, видя сэра Роберта, его богатую, украшенную драгоценными камнями шляпу, смуглое, мрачноватое, но такое обаятельное лицо и породистую, горделиво выступающую белую лошадь, поводья которой он уверенно держал в руке.
   Дадли улыбался, поворачивая голову в разные стороны, однако глаза под тяжелыми веками внимательно и настороженно оглядывали толпу. Ему было знакомо это обожание и гул приветственных голосов. Он успел познать и другое отношение к себе, когда его под крики, свист и улюлюканье вели в Тауэр. Тогда Роберт оказался вторым самым ненавидимым человеком в Англии, сыном первого, казавшегося простолюдинам настоящим исчадием зла. Толпа бывала такой же ласковой и податливой, как девушка, жаждущая любовной близости, однако на следующий день могла превратиться в покинутую женщину, брызжущую злобой и ненавистью.
   Но сегодня народ обожал Роберта Дадли. Он был для них фаворитом Елизаветы и самым обаятельным мужчиной Англии, их любимцем, который совсем молодым попал в Тауэр как изменник, но вышел оттуда героем. Он пережил мрачные годы и уцелел. Точно так же спаслась Елизавета, да и они сами.

   По прибытии в Вестминстерское аббатство красоту и безупречность процессии сменил такой же великолепный обряд коронации. Голова Елизаветы приняла корону, лоб – помазание елеем, а руки – скипетр и державу. Обряд совершал епископ Карлайлский, искренне уверенный в том, что через несколько месяцев он обвенчает Елизавету с самым набожным католическим королем во всем христианском мире. Эта уверенность наполняла его душу такой же искренней радостью. После коронации личный священник королевы отслужил мессу, на которой дарохранительница не поднималась и никто не преклонял колени перед лепешкой из пресного теста.
   Выйдя из сумрачного зала аббатства на яркий дневной свет, Елизавета услышала приветственный гул толпы. Люди расступались, давая ей дорогу, а она неторопливо шла, позволяя каждому рассмотреть ее, запечатлеть в своей памяти. Она была королевой, стремившейся потрафить всем. Любовь подданных становилась бальзамом для ее души, врачующим раны всех тех лет, что она провела в вынужденном затворничестве.
   Во время торжественного пира ей вдруг сдавило горло. Румянец на щеках свидетельствовал не о волнении, а о поднимавшемся жаре. Но ничто не заставило бы ее рано покинуть торжество. Венценосную особу ждал сюрприз. Двери зала распахнулись, и туда на коне въехал Роберт Дадли, давая понять всем и каждому, что отныне он является защитником королевы. Елизавета улыбалась ему, самому лояльному государственному изменнику, своему новому совету, половина которого лояльностью не отличалась, родственникам, вдруг вспомнившим о своей племяннице, волею судеб превратившейся из преступницы в законодательницу.
   Елизавета не покидала зал до трех часов ночи, пока в дело не вмешалась Кэт Эшли. На правах бывшей гувернантки, не раз загонявшей будущую королеву спать, она шепнула Елизавете, что той нужно немедленно ложиться, иначе завтра ее величество станет клевать носом и валиться с ног.

   «Боже, покарай ее смертью, едва она поднимется утром», – думала Эми Дадли, лежа без сна в далеком Норфолке и ожидая, когда длинная зимняя ночь сменится стылым рассветом.

   Ночь муж Эми провел в объятиях и постели одной придворной дамы. Утром он проснулся, прекрасный как Адонис, мягко, но настойчиво расцепил руки, обвивавшие шею, оставил на губах, ласкавших его, прощальный, ни к чему не обязывающий поцелуй и поспешил на прием к королеве. Дадли надеялся застать Елизавету одну, однако опоздал. С нею уже находился Уильям Сесил. Они о чем-то сосредоточенно говорили, сидя за столиком, заваленным бумагами. Подняв голову, королева улыбнулась Роберту, но войти не пригласила. Ему пришлось подпирать стены передней, обшитые деревянными панелями, вместе с дюжиной других придворных, явившихся поутру к королеве с заготовленными комплиментами и обнаруживших, что Сесил их опередил.
   Двери в комнату, где беседовали королева и ее советник, не были плотно закрыты. Хмурый Дадли попытался подслушать их разговор. Сесил вновь был одет в черное.
   «Как писарь», – пренебрежительно подумал Роберт.
   Однако писари не носили одежд из великолепного черного бархата и не шили их у дорогих портных. Камзол Сесила украшали тончайшие кружева, в которых утопала его шея. Окаймлением воротнику служили длинные блестящие волосы. Теплые, участливые глаза Сесила ни на мгновение не отрывались от оживленного лица Елизаветы. Он отвечал на ее порывистые слова о великом королевстве с той же самой спокойной неторопливостью, с какой прежде давал ей советы по наилучшему управлению загородными поместьями. Тогда только Уильям удерживал ее от глупых и опасных замыслов и теперь получал награду за эти годы преданного служения.
   Елизавета доверяла Сесилу, как никому другому. Он мог давать ей советы, противоречащие ее желаниям, и она их выслушивала. Назначая его своим главным советником, королева взяла с него клятву: всегда говорить ей правду без страха разгневать или желания польстить. В свою очередь, Елизавета пообещала всегда прислушиваться к его словам и не обвинять, если даваемые советы будут противоречить ее желаниям. Более никто из членов Тайного совета не обменивался подобными клятвами с новой королевой. Впрочем, никто из них и не значил для нее столько, сколько Сесил.
   Елизавета видела, как ее отец прогонял советников, слова которых расходились с его желаниями. Он мог обвинить их в государственной измене только потому, что они явились с плохими новостями. Ее не смущало, что в конце концов Генрих VIII превратился в тирана, ненавидимого своими ближайшими союзниками. Такова уж природа королевского правления. Но своей нетерпимостью и нежеланием слушать советы отец отдалил от себя лучшие умы королевства. Невзирая на юный возраст, Елизавета сумела извлечь из отцовского правления полезные уроки.
   Все же ей недоставало взрослости и опыта, чтобы править самостоятельно. Корона была великовата для ее головы в прямом и переносном смысле, а в стране хватало врагов новой королевы. Молодая женщина, всего двадцати пяти лет от роду, у которой ни отца, ни матери, ни любящих близких родственников, способных дать совет. Ей пришлось окружить себя надежными друзьями: Сесилом, ее бывшим учителем Роджером Ашамом, гувернанткой Кэт Эшли, грузным, любящим посплетничать казначеем Томасом Парри и его женой Бланш, которая в свое время нянчила Елизавету. Став королевой, она не забыла никого, кто оставался верным ей в ее бытность опальной принцессой. Всех своих старых друзей она щедро вознаградила за годы ожидания.
   «Смотрю, она предпочитает общество низов, – думал Дадли, переводя взгляд то на Сесила, устроившегося за столом, то на Кэт Эшли, сидевшую у окна. – Ничего удивительного. Ее воспитывали слуги, люди недалекого ума, и она усвоила их ценности. Торговля, крепкое домашнее хозяйство, значимость поместья, которым умело управляют, – это весь круг их интересов. Пока я слонялся по залам дворцов и учился у отца повелевать придворными, Елизавету волновало, как бы подешевле купить бекон и не залезть в долги. – За одной чередой раздраженных мыслей последовала другая. – Пока что она – правительница мелкого калибра. Королева только по названию. Устроила столько шума из-за дарохранительницы, поскольку та с детства мозолила ей глаза. А вот в крупные церковные споры она не сунется. Узость взглядов. Да и откуда им быть широкими, если Елизавета постоянно думала только о том, как уцелеть?»
   Сесил подал знак одному из своих писарей. Тот подошел и вручил молодой королеве исписанный лист бумаги.
   «Если хочешь повелевать своей королевой, ее надо перво-наперво отделить от Сесила, – подумал Роберт, глядя на поглощенных чтением Елизавету и сэра Уильяма, головы которых почти соприкасались. – Если хочешь править Англией, перво-наперво придется избавиться от Сесила. А еще раньше нужно сделать так, чтобы она потеряла веру в него».
   Елизавета указала на какую-то строчку и о чем-то спросила. Сесил ответил. Она утвердительно кивнула, подняла голову, увидела Дадли, глядящего на нее, и подала ему знак приблизиться.
   Роберт, не скрывая самодовольства, выступил вперед, ловя на себе завистливые взгляды остальных придворных.
   Подойдя к столу, он отвесил глубокий изящный поклон.
   – Приветствую вас, ваше величество. Да хранит вас Господь в первый день вашего правления.
   Елизавета улыбнулась.
   – А мы тут готовим список посланников, которые отправятся к европейским дворам возвестить о моей коронации. Сесил предлагает отправить тебя в Брюссель, к Филиппу Испанскому. Ты передашь своему бывшему господину, что теперь я – помазанная королева?
   – Как вам будет угодно, – немедленно отозвался Роберт, скрывая раздражение. – Но неужели ваше величество намерены весь сегодняшний день провести в дворцовых покоях за работой? Погода стоит превосходная, и ваш охотничий жеребец ждет.
   Он поймал тоскливый взгляд королевы, устремленный на окно, и почувствовал, как ее охватила нерешительность.
   – Французский посол… – прошептал ей Сесил.
   – Думаю, он может и подождать. – Елизавета неопределенно пожала плечами.
   – А я полагаю, что вы не откажетесь прокатиться на новом коне, – голосом змея-искусителя произнес Дадли. – Ирландец. Светло-гнедой. Красивый и сильный.
   – Надеюсь, не слишком сильный, – сказал Сесил.
   – Королева ездит верхом, как Диана-охотница, – пустил в ход неприкрытую лесть Дадли, даже не взглянув на главного советника. – В этом ей нет равных. Я мог бы посадить королеву на любую лошадь из наших конюшен, и та сразу признала бы в ней хозяйку. Наша повелительница унаследовала бесстрашие от своего отца. Король Генрих обожал верховую езду.
   От похвалы Елизавета слегка покраснела.
   – Я приду через час. Сначала мне нужно узнать, чего хотят все эти люди.
   Она оглянулась на придворных, успевших переместиться из передней в приемную и теперь жавшихся к стенам. Мимолетный взгляд королевы подействовал на этих личностей обоего пола, как ветер на молодые пшеничные колосья. Всего один взгляд – и они уже затрепетали, ожидая ее внимания.
   Дадли негромко рассмеялся и цинично заявил:
   – Это я могу вам рассказать и так. Час тратить не понадобится.
   Елизавета наклонила голову. Роберт зашел с другой стороны, согнулся и принялся что-то шептать ей на ухо. Сесил видел, как она стреляет глазами в придворных и подносит руку ко рту, удерживая смех.
   – Тсс! Да вы просто клеветник, – сказала королева, ударяя Дадли перчатками по тыльной стороне ладони.
   Он немедленно перевернул ладонь, словно просил ударить вторично. Елизавета отвернулась и спрятала глаза за темными ресницами.
   Роберт вновь наклонился и продолжил шептать.
   Королева хихикнула и заявила:
   – Мой главный советник, вы должны отослать сэра Роберта. Он слишком сильно отвлекает меня.
   Сесил вежливо улыбнулся Дадли и сказал совершенно искренне:
   – Я только приветствую такие отвлечения. Ее величество слишком усердствует в делах. Королевство за неделю не преобразить. Надо еще многое сделать, но со временем. – Он помедлил. – Многие вещи требуют осторожного подхода, ибо они для нас новы.
   «Поэтому ты чуть ли не всегда пребываешь в растерянности. – Роберт мысленно усмехнулся. – Я бы знал, что делать. Но главный советник королевы ты, а я – всего лишь ее шталмейстер. Пока удовольствуемся тем, что имеем. Она согласилась кататься, и это уже хорошо».
   Вслух он сказал совсем другое, сопроводив свои слова улыбкой:
   – Вот и договорились! Ваше величество, едемте кататься. Нам вовсе не обязательно охотиться. Возьмем с собой пару конюхов, и вы проверите, каков шаг у этого гнедого.
   – Через час, – пообещала Елизавета.
   – Французский посол может поехать вместе с вами, – предложил Сесил.
   Роберт Дадли мельком взглянул на него. Естественно, он догадался, что Уильям навязывает ему сопровождающего. Лицо главного советника сохраняло привычную невозмутимость.
   – Разве в ваших конюшнях не найдется для него подходящей лошади? – спросил Сесил, косвенно поддев Роберта вполне невинным вопросом.
   – Разумеется, найдется, – с прежней учтивостью ответил Дадли. – Я могу предложить ему на выбор целую дюжину лошадей.
   Королева обернулась к придворным, улыбнулась одному из них и любезно сказала:
   – Ах, это вы!.. Как я рада видеть вас при дворе.
   Купаясь во внимании королевы, осмелевший придворный выступил вперед.
   – Я привез вашему величеству подарок по случаю восхождения на престол.
   Елизавета просияла. Она любила подарки и жадностью к ним могла соперничать с сорокой. Роберту стало скучно. Он догадывался, что за вручением подарка последует просьба разрешить вырубить лес, прирезать кусок общественной земли к своим владениям, освободить от каких-то податей или наказать строптивого соседа. Роберт поклонился, задом попятился к двери, там согнулся еще раз, после чего вышел и отправился на конюшню.

   Помимо французского посла Сесил навязал королеве и других сопровождающих: пару лордов, каких-то персон из мелкой знати, двух фрейлин и, конечно же, полдюжины гвардейцев для охраны. Тем не менее Дадли почти на всем протяжении верховой прогулки удавалось ехать рядом с Елизаветой, сохраняя разрыв между ними и свитой. Кто-то из мужчин вполголоса посетовал, что королева оказывает «этому Дадли» слишком много благосклонности, однако Роберт пропустил упреки мимо ушей, а королева вообще этого не слышала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация