А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовник королевы" (страница 25)

   – Такой там есть. Это герцог Арранский, – вспомнил сэр Фрэнсис. – Кстати, где он сейчас?
   – На пути в Англию, – ответил Сесил, пряча довольную улыбку. – Если герцог прибудет сюда и мы сумеем прийти к общему соглашению, то на север он вернется с армией. Жаль, он слишком молод для полководца…
   – Пусть так, зато это самый лучший претендент на шотландский трон, – донеслось с другого конца стола. – Мы можем с чистой совестью поддержать его.
   – Герцога Арранского не соблазнишь армией, – мрачно заметил Томас Говард. – Мы знаем, чего ему от нас надо. Точнее, кого. Нашу королеву.
   Некоторые члены Тайного совета опасливо покосились на дверь, словно за нею пряталась Елизавета и слышала, как они пытаются решать ее судьбу. Но дверь оставалась закрытой. Вельможи молча закивали.
   – А как же намечаемый брак королевы с эрцгерцогом? – спросил у Сесила Фрэнсис Бэкон, брат сэра Николаса.
   Уильям пожал плечами и ответил:
   – Австрийцы пока надеются на это, да и королева утверждает, что готова выйди за Фердинанда. Но если честно, я предпочел бы видеть мужем королевы герцога Арранского. Это человек нашей веры. С ним к нам придет его страна, у нас появятся шансы объединить Англию, Уэльс, Шотландию и Ирландию. С такой силой Европа будет вынуждена считаться. Эрцгерцог обещает нам союз с испанцами, но не придется ли нам слишком дорого заплатить за это? Однажды мы уже находились с ними в союзе. У герцога Арранского те же интересы, что и у нас. Если они с Елизаветой поженятся… – Сесил умолк, чтобы перевести дыхание. Это были его заветные мечты, которые он боялся произносить вслух. – Тогда мы объединим Шотландию с Англией.
   – Вот именно, если! – раздраженно бросил герцог Норфолкский. – Если мы сумеем убедить или заставить ее обратить внимание на достойных мужчин, а не на всякую похотливую шваль.
   Сказано было резко, но почти все члены Тайного совета согласно закивали.
   – В любом случае нам нужна чья-то помощь: либо испанцев, либо герцога Арранского, – подытожил сэр Фрэнсис. – Одним нам шотландскую кампанию не потянуть. Французы вчетверо превосходят нас по богатству и числу солдат.
   – Они напористы как черти, – тяжело вздохнул его сосед. – У меня в Париже есть дальний родственник. Тот так и сказал. Мол, если Гизы воссядут на престол, то Англия затрещит по всем швам. Злее врагов, чем они, у нас нет. Вспомните, как французы заняли Кале. Вошли туда, будто к себе домой. Так они займут и Шотландию, а потом двинутся на нас.
   – Но если королева выйдет за герцога Арранского… – неуверенно протянул кто-то.
   – А каковы шансы на это? – взорвался юный дядя королевы. – Мы можем находить ей все новых и новых женихов с прекрасной перспективой упрочить безопасность и благосостояние Англии. Попробуйте заставить ее выйти замуж, если она никого не видит и ни о ком не думает, кроме Дадли! Его нужно убрать с нашей дороги. Елизавета резвится с ним, как пастушка с пастухом. Сколько еще будет длиться эта пастораль? Черт побери, где сейчас наша королева?

   А Елизавета лежала под дубом, уютно устроившись на охотничьем плаще Дадли. Их лошади были привязаны к соседнему дереву. Роберт сидел, прислонившись к дубу. Голова Елизаветы покоилась у него на коленях. Он наматывал себе на палец завитки ее рыжих волос.
   – Сколько мы уже здесь? – спросила королева.
   – Какой-нибудь час, не больше.
   – Ты всегда стаскивал своих любовниц с лошади и имел их прямо на земле?
   – Можешь не верить, но у меня такое впервые, – признался Роберт. – Ничего подобного до сих пор в моей жизни не было. Я никогда не испытывал такого неукротимого желания, гордился тем, что умею ждать, выбирать время. Но с тобой… – Он выразительно замолчал.
   Елизавета повернулась так, чтобы видеть его лицо. Роберт поцеловал ее в губы и долго их не отпускал.
   – Я опять полна желания, – призналась она, удивляясь самой себе. – Мне тобой не насытиться.
   – И мне тобой, – тихо сказал он, осторожно повернул Елизавету и уложил рядом с собой. – Каждое удовлетворение нашей страсти лишь усиливает в нас любовный голод.
   Невдалеке послышался протяжный свист.
   – Тамворт подает сигнал, – сказал Роберт. – Кого-то несет в эти места.
   Елизавета поспешно вскочила на ноги, отряхивая листья со своего плаща и озираясь в поисках шляпы. Роберт подхватил свой плащ и тоже его отряхнул.
   – Как я выгляжу? – спросила Елизавета.
   – Как воплощенная добродетель, – ответил он и был награжден ее улыбкой.
   Елизавета уже собиралась садиться на лошадь, когда из-за кустов выехали Екатерина Ноллис, ее конюх и Тамворт, лакей Роберта.
   – Вот вы где! – воскликнула Екатерина. – А я вас совсем потеряла.
   – Это мы тебя потеряли, – возразила Елизавета. – Я думала, вы едете позади меня.
   – Я остановилась на минутку полюбоваться пейзажем. Потом смотрю – вы уехали. Где сэр Питер?
   – Его лошадь подвернула ногу, – сообщил Роберт. – Он отправился назад пешком, в мрачнейшем настроении. Надел тесные сапоги и никак не думал, что в них ему придется топать. Кстати, дамы не проголодались? Может, перекусим?
   – Я ужасно голодна, – призналась Екатерина. – Елизавета, а где твои фрейлины?
   – Поехали искать место для пикника, – беззаботно ответила королева. – Я хотела дождаться тебя, а сэр Роберт был моим стражем. Теперь он поможет мне забраться в седло.
   Стараясь не встречаться с ней глазами, Дадли помог Елизавете сесть на лошадь, после чего вскочил на свою.
   – Нам сюда, – сказал он, трогая поводья.
   Дорога пересекала речку, на другом берегу которой стояла живописная хижина, выкрашенная в белый и зеленый цвета. Оттуда доносился вкусный запах жареной оленины. Слуги торопливо накрывали столы, раскладывали на них закуски и сласти.
   – Боже, до чего же я голодна! – воскликнула Елизавета. – Никогда еще у меня не было такого аппетита.
   – Ваше величество, вы становитесь ненасытной, – заметил Роберт.
   Екатерина поймала странный взгляд королевы и ее не менее странную улыбку. Совсем как у детишек, объединенных общей шалостью.
   – Ненасытной? – удивилась она. – Наша королева ест как птичка.
   – Если так, то эта пава весьма прожорлива, – дерзко объявил сэр Роберт. – Жадность, соединенная со стремлением покрасоваться.
   Услышав эти дерзкие слова, королева лишь хихикнула.

   Близился вечер среды. Денчвортская церковь казалась пустынной. Ее входная дверь была не заперта, но плотно закрыта. Эми осторожно повернула большую железную ручку, и дверь послушно открылась. Старуха, сидевшая на задней скамье, повела головой в сторону придела Богоматери. Эми кивнула и направилась туда.
   От остальной церкви придел Богоматери отделялся резной каменной решеткой, поверх которой висел плотный занавес. Эми отодвинула его и проскользнула внутрь. Возле перил алтаря молились двое. Эми прошла на заднюю скамью, поближе к священнику, исповедовавшему какого-то юношу. Вскоре тот склонил голову, отошел и тоже встал перед алтарем.
   Тогда Эми приблизилась к отцу Уилсону, встала на колени, подложив под них истертую подушечку, и тихо сказала:
   – Я согрешила перед Господом.
   – Каков же твой грех, дочь моя?
   – Я проявила нерадение в любви к своему мужу, поставила свои суждения выше его…
   Она замолчала. Священник терпеливо ждал.
   – Я думала, что лучше мужа знаю, как нам жить. Теперь понимаю: это был грех гордыни, за который мне пришлось заплатить. Еще я думала, что сумею отворотить его от королевского двора и вернуть к себе, чтобы мы жили тихо и скромно. Но мой муж – большой человек, рожденный для величия. Боюсь, я просто позавидовала его успеху. Наверное, даже мой дорогой отец… – Эми вновь на секунду замолчала. Сам рассказ об этом на исповеди казался ей новым грехом. – Да, завидовал ему. Семейство Дадли по своему положению стояло несравненно выше нас. Должна признаться, мы с отцом втайне радовались, когда этот род впал в немилость, думали, что страдания научат их смирению. При новой королеве муж начал быстро подниматься, но меня это совсем не радовало. Я не выказывала ему своей искренней радости, как надлежит верной жене и помощнице.
   Отец Уилсон слушал, слегка прикрыв глаза.
   – Я завидовала его величию, сердилась, что ему нравится шумная и блистательная придворная жизнь, но больше всего завидовала тому, с какой быстротой он сделался важным человеком при дворе. Я ревновала его к королеве, считая, что ее он любит сильнее, нежели меня, отравляла свое чувство и себя ядом зависти и ревности. От этого греха я заболела. Мне надобно исцелиться и получить отпущение.
   Священник думал над услышанным. Едва ли не в каждом английском трактире можно было встретить тех, кто клятвенно утверждал, что Роберт Дадли – любовник королевы. Еще люди говорили, даже бились об заклад, что рано или поздно Дадли избавится от опостылевшей женушки, подстроив ее отравление или утопление в реке. Все самые худшие страхи Эми были очень близки к реальности.
   – Он – твой муж, Богом поставленный главенствовать над тобою, – тихо сказал отец Уилсон.
   Эми опустила голову и проговорила:
   – Знаю, что должна быть покорной мужу не только в делах или в мыслях, но и в сердце своем. Мне нельзя поддаваться искушению, заставляющему осуждать его, пытаться отвращать от великой судьбы. Я должна научиться радоваться славе супруга, а не тянуть его назад.
   Священник не знал, какой совет дать этой женщине и как вообще что-либо ей говорить.
   – Мало того, меня преследует жуткое видение, – почти шепотом продолжала Эми. – Я подслушала разговор о муже, который теперь не дает мне покоя. Эта чудовищная картина преследует меня повсюду. Все мои мысли только ею и заняты, а ночью я вижу это во сне. Я должна освободиться от такой… пытки.
   Священника самого ужасали слухи о Роберте Дадли, достигавшие его ушей. Если нечто подобное донеслось до жены сэра Роберта…
   – Господь тебя освободит, – сказал отец Уилсон, искренне желая, чтобы так оно и было. – Сложи жуткое свое видение к ногам Господа, и Он избавит тебя от дальнейших мучений.
   – Эти картинки очень… неприличные, – призналась Эми.
   – Тебя одолевают распутные мысли, дочь моя?
   – Они связаны не со мною, святой отец, и не приносят мне никакого удовольствия! Сплошные страдания.
   – Все равно ты должна отдать их на суд Божий и освободить свой ум от подобной мерзости, – строго произнес священник. – Ищи свой путь к Господу. Какую бы жизнь ни избрал муж, твой долг перед Богом и супругом – выдерживать это с радостью в душе и стараться приблизить спутника жизни к Всевышнему.
   Эми кивнула и смиренно спросила:
   – Но что именно мне делать?
   Священник задумался. В Библии содержалось достаточно историй, касающихся той разновидности рабства, которая называлась браком. Они помогали отцу Уилсону склонить к послушанию многих женщин, своевольно мыслящих и поступающих. Но с Эми все было сложнее. Видя ее бледное лицо и умоляющие глаза, он не мог отговориться библейскими поучениями.
   – Почитай то, что рассказывает Писание о Марии Магдалине, – сказал священник. – Подумай над словами Господа: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». Бог не давал нам права судить друг друга, даже не разрешил рассуждать о чужих грехах. Господь сам разберется с ними и осудит нечестивцев. Дитя мое, дождись, пока уразумеешь Божью волю, и повинуйся ей.
   – А какая мне будет епитимья? – спросила Эми.
   – Пятьдесят дней читать молитвы по четкам. Делай это своими словами и тайно, а то в нынешние тревожные времена преданность церкви не вызывает должного уважения.
   Эми склонила голову, выслушала благословения, произнесенные шепотом, потом встала и присоединилась к людям, молящимся у алтаря. За их спинами раздались негромкие шаги священника. Затем, держа в руках хлеб и вино для причастия, он медленно двинулся вдоль прохода и скрылся за перегородкой.
   Сквозь неплотно сомкнутые пальцы и узор ограды Эми видела, как отец Уилсон встал лицом к алтарю и зашептал молитвы на вечной латыни. У нее заболело в груди, и она решила, что это вызвано переживаниями последних дней. Отец Уилсон не назвал ее страдания надуманными и не посоветовал выбросить их из головы. Он не отпрянул в ужасе и не объявил гнусной клеветой сплетни кухарки и мальчишки-подручного. Священник не упрекнул ее в гордыне и злобных подозрениях, возводимых на честного мужа. Вместо этого он посоветовал ей исполнять свой долг жены со стойкостью и смирением, как будто знал, что впереди ее ждут еще более тяжкие испытания.
   «Отец Уилсон тоже знает, – подумала Эми. – В Денчворте об этом известно всем, от кухарки до священника, да и в других местах тоже. Должно быть, я последней узнала страшную правду о своем муже. Боже, какой стыд и глубочайший позор».
   Священник поднял облатку. Эми затаила дыхание, чувствуя, что сейчас совершается невидимое чудо превращения хлеба в тело Христово, а вина – в кровь Спасителя. Елизавета могла издавать любые законы по поводу церкви, но ее богомерзким новшествам противились не только епископы. В Англии хватало священников, продолжавших служить мессу так, как положено, и прихожан, тайно принимавших истинное, а не лицедейское причастие.
   Эми казалось, что пламя свечей сделалось ослепительно ярким. Присутствие живого Бога несло утешение. Это действо было слишком священным, чтобы являть его прихожанам и привычно совершать по воскресеньям. Лицезреть Бога можно было лишь сквозь неплотно сомкнутые пальцы и узор перегородки. Эми вновь стала молиться о том, чтобы Роберт вернулся к ней. Когда это случится, она должна встретить мужа с поднятой головой, избавившись от всех мыслей об осуждении, изгнав из разума видения чужого греха. Очищенная и освобожденная, Эми встретит мужа так радостно, как и надлежит верной жене.

   Сесилу удалось перехватить Елизавету до начала грандиозного празднества в великолепном дворце графа Арунделя.
   – Ваше величество, нам необходимо поговорить наедине. Прошу вас, пройдемте в ваши покои.
   – Ах, Призрак!.. – Она засмеялась. – Хочешь омрачить мне торжество? Граф приготовил пир, достойный императора. Разве что мясо в золотые листочки не завернул. Мне неловко обижать его опозданием.
   – Ваше величество, к сожалению, не все благорасположены к вам так, как граф Арундель. У меня есть сведения, что Папа Римский усилил свои угрозы в ваш адрес, а по стране ходит немало сплетен о вас.
   – Каких именно? – нахмурилась королева.
   – Говорят, что вы чрезмерно благоволите сэру Роберту, уделяете ему куда больше внимания, чем всем прочим придворным.
   «Что за слащавая каша!» – мысленно рассердился он на себя. А как еще сказать ей, что народ в открытую называет ее шлюхой Роберта Дадли?
   – Пусть себе сплетничают. – Елизавета опять засмеялась. – Сэр Роберт – самый блистательный из моих придворных. Почему бы мне не благоволить ему?
   Сесил все-таки нашел в себе мужество выразиться яснее:
   – Ваше величество, все гораздо хуже. Ходят слухи, будто вы находитесь с ним в предосудительных отношениях.
   – Кто это говорит? – вспыхнула Елизавета.
   «Народ в каждой английской таверне».
   – Все кому не лень, ваше величество.
   – У нас что, нет законов, ограждающих королеву от клеветы, и палачей, чтобы подрезать языки излишне болтливым личностям?
   Сесил даже оторопел. Он чувствовал, что рассвирепевшая Елизавета готова не только подрезать языки, но и рубить головы.
   – Ваше величество, мы можем арестовать несколько дюжин сплетников, но ведь об этом говорят повсюду. Люди такому верят. Не будем же мы воевать с собственным народом. Англичане любят вас, однако…
   – Довольно! – резко прервала она главного советника. – Ни я, ни сэр Роберт не сделали ничего предосудительного. Для чего тогда существуют придворные, Тайный совет и ты, мой Призрак? Этак скоро обо мне начнут болтать в моем же присутствии! Народ не сочиняет сплетни, лишь подхватывает то, что кто-то распускает. Ищите тех, кто этим занимается. Когда вы примерно накажете одного, другого, десятого, охота распускать слухи и клеветать на королеву пройдет сама собой. Если это будет продолжаться, то основная вина падет на тебя, Сесил. Хорош главный советник королевы!
   Она повернулась, готовая уйти, но Уильям осторожно тронул ее за рукав и попросил:
   – Постойте, ваше величество.
   – Что тебе еще?
   – Простонародью свойственно сплетничать о своих господах. Но этим дело не ограничивается. При дворе есть те, кто заявляет, что Дадли нужно лишить жизни, пока он не опозорил вас.
   – Ему грозит опасность? – Елизавета сразу позабыла, что спешит на торжество.
   – Вам обоим. Отношения с сэром Робертом нанесли удар по вашей репутации, и среди знати есть достаточно тех, кто считает своим патриотическим долгом убить его и прекратить этот позор.
   Королева побледнела.
   – Учти, Сесил, никто не смеет и пальцем тронуть сэра Роберта.
   – Есть очень простой способ обезопасить его и вас. Ваше замужество. Выходите за Карла или за герцога Арранского. Сплетни утихнут, и никто уже не будет точить зубы на сэра Роберта.
   Елизавета кивнула. Теперь она была больше похожа на затравленного зверя.
   – Да, я выйду за одного из них. Можете на это рассчитывать. Скажи, что я намечаю свадьбу на осень. Это решено. Я понимаю, что мне необходимо выйти замуж.
   – На этом торжестве будет и Каспар фон Брейнер. Вы позволите усадить посла рядом с вами? Нам необходимо заручиться его поддержкой в нашей борьбе с шотландской регентшей.
   – Разумеется, он займет это место! – торопливо ответила она. – А кому, по-твоему, сидеть рядом со мной? Сэру Роберту? Пусть злопыхатели подавятся своими сплетнями, а все собравшиеся поймут, что я вновь вернулась к мысли выйти за одного из Габсбургов. Я окажу его послу все знаки внимания.
   – Я очень хочу, чтобы вам на этот раз поверили, – искренне сказал Сесил. – Посол надеется. Вы сами это поняли. Однако я не вижу, чтобы вы начали составлять брачный договор.
   – Сесил, пока еще август. Наш двор путешествует. Сейчас не время составлять договоры.
   – Ваше величество, опасность не прекратишь тем, что кто-то устроил вам роскошный пир. Ей нет дела до удачной охоты и прекрасной погоды. Герцог Арранский со дня на день должен прибыть в Англию. Вы позволите проводить его к вам сразу же, как только он появится?
   – Да.
   – Вы разрешаете передать ему деньги и начать готовить армию, которая отправится в Шотландию вместе с ним?
   – А вот с армией подожди, – возразила королева, едва дослушав фразу. – Сначала нужно убедиться в том, что он умеет командовать, и узнать, каковы его намерения. Кстати, о слухах. Кажется, у герцога была жена, которую он благополучно куда-то спровадил.
   «Если ты любезничаешь с одним женатым мужчиной, что помешает тебе заниматься тем же с другим?» – раздраженно подумал Сесил.
   Вслух же он, естественно, сказал другое:
   – Ваше величество, без нашей поддержки герцог Арранский не победит, а он самый благоприятный для нас претендент на шотландский трон. Если этот человек поведет нашу армию к победе и вы решитесь выйти за него, то мы обезопасим Англию от угрозы французского вторжения, причем навсегда. Если вы сделаете это, то превзойдете всех королей и королев, правивших до вас. Слава Елизаветы затмит даже ту, которая досталась вашему отцу. Обезопасьте Англию от французской угрозы, и вас запомнят навсегда. Все остальное забудется. В людской памяти вы останетесь спасительницей Англии.
   – Я встречусь с герцогом, – пообещала Елизавета. – Можешь мне верить, Сесил. Интересы страны для меня превыше всего. Я переговорю с ним и тогда решу, как мне поступить.

   На алтарь королевской часовни в Хэмптон-Корте вновь поставили распятие, принесенное из кладовой и начищенное до блеска. Огарки заменили новыми свечами. После летних странствий по дворцам, охот и празднеств королевский двор вдруг охватило религиозное рвение. Приходя на мессу и покидая часовню, Елизавета склонялась перед алтарем и осеняла себя крестным знамением. У входа появилась чаша со святой водой. Протестантская душа Екатерины Ноллис не могла этого вынести, поэтому женщина каждое утро демонстративно покидала дворец и ехала в Лондон, чтобы помолиться в реформированной церкви.
   – Что все это значит? – полюбопытствовал у королевы сэр Фрэнсис Бэкон, когда они стояли возле открытой двери часовни и смотрели, как певчие чистят перила алтаря.
   – Подачка, – презрительно ответила она. – Кость для тех, кто желает удостовериться в моем обращении.
   – Кому же именно она предназначена?
   – Папе Римскому, который предпочел бы видеть меня мертвой, – раздраженно ответила Елизавета. – Испанцам, с которыми я вынуждена дружить. Эрцгерцогу, дабы в нем не угасала надежда. Английским католикам, чтобы дали мне передышку. Тебе, сэр Фрэнсис, и твоим собратьям-лютеранам. То-то вам будет пища для сомнений.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация