А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовник королевы" (страница 20)


   – Ты не тарахти, а рассказывай по порядку. Что сделала королева? – спросил Сесил у возбужденной Летиции Ноллис.
   Это была не сплетня молоденькой и глупенькой фрейлины, а очередной доклад Сесилу. Летиции платили за подробные сведения обо всем, что говорилось и делалось в покоях Елизаветы.
   – Королева заставила ее ждать целых полчаса, а потом дала понять, что ребеночек в животе у этой Джейн зачат еще до свадьбы, – прошептала Летиция.
   Они находились в кабинете Сесила, обшитом темными дубовыми панелями. Ставни были предусмотрительно закрыты, возле дверей стоял доверенный человек и следил, чтобы никто не вошел в кабинет главного советника.
   – А как себя вела Джейн Дормер? – слегка хмурясь, спросил он.
   – Как настоящая королева, – восхищенно ответила Летиция. – Говорила учтиво. Потом сделала реверанс. Это надо было видеть. Когда она выходила, по лицу чувствовалось, что Джейн всех нас глубоко ненавидит. Но она улыбалась и больше ни слова не сказала королеве. Рядом с нею Елизавета выглядела просто дурой.
   – Думай что говоришь, красавица! – не выдержал Сесил. – Если бы я в твоем возрасте посмел назвать короля дураком, то меня выпороли бы.
   Летиция склонила рыжую голову.
   – Елизавета что-нибудь говорила, когда Джейн ушла?
   – Сказала, что та напомнила ей ее старшую сестру, которая вечно ходила с кислым лицом. Еще заявила, мол, слава Господу, те дни миновали.
   Сесил кивнул и поинтересовался:
   – А другие что-нибудь говорили?
   – Нет! – Летиция замотала головой. – Они просто опешили оттого, что Елизавета может быть такой…
   Она никак не могла подобрать более точное слово.
   – Какой? – нетерпеливо спросил ее Сесил.
   – Такой ядовитой, грубой, неучтивой! Чем ее обидела та женщина? Но даже если и так, Елизавета же видела, что говорит с беременной. Джейн ей ни одного худого слова не сказала. А ведь теперь она – жена испанского посла! Представляете, какое оскорбление для короля Филиппа?
   Сесил кивнул. То, как Елизавета обошлась с Джейн Дормер, удивило его самого. Обычно выдержка не изменяла королеве. Возможно, причина крылась в какой-нибудь глупой женской ссоре и не менее пустой обиде, которую Елизавета помнила много лет, а теперь вдруг ей подвернулся случай расквитаться. Тогда почему язвительной учтивости королева предпочла откровенную грубость, свойственную девке-трактирщице, но никак не правительнице Англии? Как она решилась сделать это прилюдно?
   – Как видишь, наша королева умеет быть ядовитой, – только и сказал он Летиции. – А ты постарайся вести себя так, чтобы этот яд не изливался на тебя.
   Юная фрейлина вскинула голову. Темные глаза, характерные для женщин из рода Болейн, смотрели на Сесила без тени смущения. Летиция расправила под капюшоном бронзовые волосы, потом улыбнулась колдовской болейновской улыбкой. Наверное, эта девчонка уже начинала ощущать свою женскую силу.
   – Я бы и рада, – невинным тоном произнесла она. – Но Елизавете достаточно лишь взглянуть на меня, и в ней сразу поднимается ненависть ко мне.

   Вечером Сесил потребовал себе свечей и дров для камина. Ему было не до сна. Он писал письмо к сэру Джеймсу Крофту, своему давнему соратнику по заговорам. Сэр Джеймс находился сейчас в Бервике, но Сесил подумал, что тому пора навестить Перт. Он писал особым шифром, который они с сэром Джеймсом придумали и использовали после того, как шпионы Марии Тюдор перехватили несколько их писем.
...
   Шотландия подобна сухому труту, а Джон Нокс – искре, достаточной, чтобы тот вспыхнул.
   Я поручаю тебе отправиться в Перт и только наблюдать за обстановкой. Ты должен попасть туда раньше войск шотландской регентши. Хочу, чтобы ты собственными глазами посмотрел на Джона Нокса и послушал его пламенные речи о свободе Шотландии, произносимые перед народом. Говорят, люди принимают их с восторгом. Убедись, так ли это на самом деле. Советую поторопиться, поскольку люди регентши могут в любой день арестовать Нокса. Он и шотландские лорды-протестанты обращались к нам за помощью, но, прежде чем говорить об этом с нашей королевой, я желал бы знать о них побольше. Потолкуй с ними, узнай степень их решимости и готовности к действиям. Если они настроены войти в союз с нами и восстать против французов, такие настроения следует поддержать. Дай мне знать немедленно. Достоверные сведения сейчас дороже золота.

   ЛЕТО 1559 ГОДА

   В начале июня Роберт наконец-то приехал в Денчворт, улыбаясь и расточая извинения за свою непростительную задержку. Эми он объяснил, что чудом сумел вырваться на несколько дней. Ведь королева формально отказала эрцгерцогу Фердинанду, но сейчас почти все время проводит с австрийским послом. Она постоянно беседует с ним об эрцгерцоге и всячески показывает, что готова изменить первоначальное решение и выйти замуж за Фердинанда.
   – Елизавета просто сводит с ума Сесила, – смеясь, продолжал Роберт. – Ни он, ни кто-либо другой не знают, чего она хочет на самом деле. Представляешь? Дать официальный отказ, а теперь целыми днями говорить о том самом мужчине, которого отшила. На охоту ездить перестала. Даже интерес к прогулкам верхом у нее пропал. Сейчас ее величеству угодно лишь гулять с послом и упражняться в испанском языке.
   Эми, которую совсем не интересовали куртуазные нравы королевы и двора, весело кивала, слушая рассказы мужа и стараясь обратить его внимание на дом и земли, найденные ею. Погожим утром Эми с Робертом, а также Хайды и Лиззи Оддингселл верхом двинулись по сухой проселочной дороге в сторону усадьбы, которую миссис Дадли собиралась купить.
   Уильям Хайд воспользовался возможностью поговорить со своим именитым родственником.
   – Что слышно в королевстве? У нас тут ходят слухи, что епископы до сих пор не желают поддерживать королеву.
   – Насколько я знаю, они не желают приносить клятву, признать в ней верховную правительницу церкви, – коротко ответил Роберт. – Как я и говорил Елизавете, они пошли на государственную измену. Но наша королева милосердна.
   – А в чем проявится ее… милосердие к отступникам? – нервозно спросил мистер Хайд, слишком живо помнивший страшные дни правления Марии Тюдор.
   – Королева отправит их за решетку, – без обиняков ответил Роберт. – Если среди католических епископов нет никого, кто способен понять смысл церковных реформ, то Елизавета заменит их протестантским духовенством. Католики упустили свой шанс. Если бы они воззвали к французам до коронации, возможно, им удалось бы поднять против нее значительную часть страны, но паписты промешкали. – Дадли улыбнулся. – Совет Сесила королеве оправдался. Он хорошо понял их тактику. Теперь всем им придется уступить требованиям Елизаветы либо попрощаться со своей должностью. У них не хватило смелости поднять против нее вооруженный мятеж. Их протест не выходил за рамки церковных вопросов. Так что Сесилу остается лишь выполоть сорняки на церковной ниве.
   – Но ведь этим королева разрушит церковь, – произнес потрясенный Уильям Хайд.
   Протестанта Дадли такие слова только позабавили.
   – Да, разрушит и построит заново, – весело ответил он. – Королева оказалась перед жестким выбором: терпеть власть Папы Римского и упрямство католических епископов или самой возглавить церковь. Она выбрала второй вариант. Пусть попы не пеняют – у них было достаточно времени, чтобы определиться.
   – Королеве хватит на это сил? – спросил Уильям, все еще не оправившийся от слов Роберта.
   – Чтобы бросить в тюрьму строптивого епископа, много сил не требуется. – Дадли усмехнулся. – Половина епископов и так уже находятся под домашним арестом.
   – Я имел в виду силу духа, – пояснил мистер Хайд. – Елизавета – всего лишь женщина, хотя и стала королевой. Хватит ли ей смелости идти против отцов церкви?
   Дадли ответил не сразу. Подобные опасения он слышал не впервые. Почему-то многие боялись, что женщина не способна мыслить и действовать последовательно.
   – У королевы опытные советники, – наконец сказал он. – Они достаточно искушены в таких вещах. Мы знаем, что надо делать, и стараемся, чтобы королева всегда поступала правильно.
   – А ты сказал ее величеству, что едешь взглянуть на дом? – спросила приблизившаяся к ним Эми.
   – Конечно, – убедительным тоном ответил Роберт, пуская свою лошадь вверх по склону очередного холма. – Очень давно у нас не было семейного гнезда. Я пытался выкупить замок Дадли у нашей дальней родни, но те и слышать не хотят. Мой брат Амброс тоже подыскивает себе новое место. Между прочим, он с семьей мог бы обосноваться и здесь. Величина дома позволяет это сделать?
   – Его всегда можно расширить, – уклончиво ответила Эми.
   – Ты не написала, какого рода это строение. Монастырское здание, аббатство или что-нибудь подобное? Я представлял себе замок с дюжиной башенок!
   – Нет, дорогой, это не замок, – с улыбкой возразила Эми. – Но мне думается, величина дома нам подойдет. Угодья там в прекрасном состоянии. Их засевали по-старому, полосами, которые меняли осенью, в Михайлов день. Так что земля не истощилась. На верхних угодьях трава густая, почти по пояс. Лучшего места для овечьих пастбищ не найти. Еще – скоро увидишь – там дивный уголок леса. Совсем нетронутый. Можно будет устроить просеки для верховых прогулок. А какие заливные луга! Пожалуй, богаче я не видела. Должно быть, тамошние коровы дают жирные сливки. Конечно, существующий дом маловат… даже очень, но если мы пристроим к нему дополнительные помещения, то сможем принимать любых гостей.
   Эми умолкла. Дорога, по которой они ехали, делала поворот, и надобность в рассказах отпадала. Пусть муж собственными глазами увидит и оценит ее выбор.
   Дом, представший взору сэра Роберта, оказался длинным и приземистым. С западного края к нему примыкал хлев, сложенный из ветхого красного кирпича. Крыши обеих построек были соломенными. Скотину от людей отделяла тонкая стена. Дом и участок опоясывал низкий, наполовину обвалившийся каменный забор. Он продолжался и вовнутрь, отгораживая закуток, в котором сейчас усердно рылись куры. Должно быть, когда-то там были устроены грядки для разных съедобных трав, но сейчас росли только пыльные сорняки. Дом порядком обветшал и, судя по всему, давно не ремонтировался. Сбоку от него высилась навозная куча, от которой подымался пар. За ней находился фруктовый сад. Деревья стояли почти впритык, наклонив ветви к земле. Под ними, весело похрюкивая, рылись свиньи. За садом виднелся пруд, порядком заросший тиной. В нем шумно плескались утки. Между прудом и хлевом деловито порхали ласточки, занятые постройкой гнезд.
   Входная дверь дома была открыта и подперта камнем. Роберт увидел низкий закопченный потолок и неровный каменный пол, покрытый жухлой соломой. Все остальное тонуло в сумраке, поскольку в доме почти не было окон. Не замечалось ни дымоходов, ни печных труб – только дыра в крыше, через которую уходил дым очага. Скорее всего, копоть лежала и на стенах.
   Роберт повернулся к Эми, посмотрел на нее так, словно он был сквайром, а она – оплошавшей дурочкой служанкой, и недоверчиво спросил:
   – Так ты думала, что мне захочется здесь жить?
   – Как я и предсказывал, – пробормотал Уильям Хайд, отъехав от супругов Дадли и кивнув жене, чтобы та последовала его примеру.
   – Думала, – не кривя душой, ответила Эми, продолжая улыбаться. – Конечно, в таком виде дом недостаточно велик. Но хлев можно превратить в жилое помещение. Крыша там высокая, хватит места устроить второй этаж. Тогда внизу у нас будет просторный зал, а наверху – комнаты.
   – А какие замыслы у тебя насчет навозной кучи и утиного пруда?
   – Кучу мы, само собой, уберем. – Она засмеялась. – Следов не останется. С нее и начнем. А навоз в дело пойдет. Землю под деревьями в саду удобрим. Да и для цветочных клумб он лишним не будет.
   – А пруд? Из него мы сделаем живописное озеро?
   В тоне мужа звучал неприкрытый, так хорошо знакомый ей сарказм, типичный для Роберта Дадли.
   – Неужели тебе здесь не нравится? – с искренним удивлением спросила Эми.
   Роберт ответил не сразу. Он закрыл глаза и увидел свой игрушечно-красивый Молочный домик в Кью. Как славно завтракать в саду, где тебе прислуживают хорошенькие пастушки, а между деревьев скачут ручные ягнята с бело-зелеными крашеными боками. Ему вспомнились величественные здания его детства, спокойное великолепие Сиона и Хэмптон-Корта – одного из величайших дворцов Европы. Как он любил мальчишкой бегать по тамошним галереям и лазать по неприметным лесенкам. Перед мысленным взором Роберта промелькнул дворец Нонсач в Шине, роскошные постройки в Гринвиче и Виндзоре и родовой замок Дадли. Потом он вновь открыл глаза и увидел жалкое глинобитное строение, стоящее на глинистой равнине, которое его жена подыскала для их семейного гнезда.
   – Роберт, я жду твоего ответа.
   – Да, Эми, мне здесь не нравится. Это не дом, а лачуга, – без всяких придворных любезностей ответил он. – У моего отца свиньи жили в более пристойных условиях.
   Возможно, при других обстоятельствах Эми потупила бы взор, огорченная недовольством мужа. Но сегодня его слова задели ее гордость, умение судить о земле и постройках. Обиднее всего было то, что Роберт забраковал дом, даже не пожелав войти внутрь.
   – Нет, Роберт, это не лачуга. Я осмотрела дом вдоль и поперек. Он сложен из кирпича и внутри оштукатурен. Соломе на крыше всего двадцать лет. Конечно, окон нужно побольше, но их легко сделать. Мы перестроили бы хлев, разбили бы сад для прогулок. Фруктовый щедро плодоносит. Пруд можно вычистить, расширить, и тогда хоть на лодках по нему плавай. Не забывай, здесь целых двести акров отличной, плодородной земли. Я подумала, это то, что нам нужно. Основа есть, а дальше можно вносить любые изменения.
   – Двести акров? – поморщился Роберт. – Думаешь, их хватит на олений заповедник? Или вместо настоящих прогулок верхом придворные будут кружиться на жалком пятачке?
   Эми заморгала. Осматривая усадьбу, она не думала ни о каких оленях и придворных.
   – Скажи-ка, где тут покои, достойные того, чтобы в них разместилась королева? – язвительно спросил Роберт. – Или ей хватит насеста в курятнике? А где расположится двор? Может, мы спешно настроим еще несколько таких же лачуг с другой стороны сада? Где повара ее величества будут готовить обед? Уж не на костре ли? Где разместятся лошади королевы и гостей? Наверное, мы введем их в дом, что сейчас и делается. Я рассчитывал приглашать сюда не менее трехсот человек. Где им спать? На сене?
   – А зачем королеве приезжать сюда? – спросила Эми, чувствуя, как дрожат ее губы. – Она вполне может остановиться в Оксфорде. С чего ей вдруг захочется появляться здесь? Да и зачем нам ее приглашать?
   – Затем, что я – один из величайших людей при ее дворе! – выкрикнул Роберт.
   Тупость жены, ее неспособность видеть дальше пастбищ и сенокосов подняли в нем волну ярости. Он с силой ударил кулаком по седлу, отчего лошадь почти взвилась на дыбы и начала беспокойно топтаться на месте. Роберт туго натянул поводья, и удила лязгнули о лошадиные зубы.
   – Королева, приезжающая в гости к придворному, оказывает ему великую честь! Это ты можешь понять? Да и не мне одному! Тебе тоже, Эми! Я просил тебя подыскать не лачугу, не жалкую хижину, а строение, достойное называться домом. У тебя было предостаточно времени. Мне хотелось, чтобы наше жилье было таким же большим и просторным, как Хатфилд, Теобальде или Кеннигсхолл. Видела бы ты дворец Сесила в Теобальдсе! Это целая деревня под одной крышей. Его жена правит там как королева. Но Сесил понимает, что одного Теобальдса ему мало. Он строит новый дворец в Бургли, дабы показать свое богатство и величие, выписывает каменщиков со всего света. Но мой род знатнее, нежели Уильяма. По сравнению со мной он не более чем крестьянин, стригущий овец. Мне нужен дом, который не уступал бы его поместьям по роскоши и великолепию, а еще лучше – превосходил бы их! Все должны видеть, каких высот я достиг при благословенном правлении королевы Елизаветы!
   Эми кусала губы. Слезы подступили совсем близко. Возможно, она расплакалась бы, если бы не нанесенная мужем обида, которая усугублялась еще и тем, что все это происходило на глазах четы Хайд и Лиззи Оддингселл.
   – Эми, я до сих пор не понимаю, как тебе могло приглянуться это убожество. Ты же гостила у моей сестры в Пенсхерсте! Должна знать, какой дом я ожидал увидеть. А этот… Даже если бы мы его отскребли до последнего закутка, он годился бы только под крестьянскую псарню.
   Эми трясло. Она с трудом удерживала поводья. Лиззи Оддингселл с тревогой наблюдала за нею, подумывая, не пора ли вмешаться.
   Но Эми совладала с собой, расправила ссутулившиеся плечи, подняла голову и заявила:
   – Ну что же, муж, дом тебе не понравился, и убеждать тебя в обратном я не стану. Жаль, конечно. Ты даже не захотел узнать, какой доход приносит эта ферма.
   – Плевать я хотел на доход! – закричал Роберт.
   Его конь заржал, и Дадли сердито натянул поводья, однако это не успокоило испуганное животное. Оно завертелось на месте, потом попятилось назад и напугало лошадь Эми. Та отскочила в сторону, чуть не сбросив всадницу.
   – Что мне доход от какой-то ничтожной крестьянской усадьбы! – продолжал озлобленный монолог Роберт. – Буду я еще думать о доходах! Пусть об этом позаботятся те, кого я нанимаю. Эми, я скоро стану самым богатым человеком во всей Англии. Королева намерена поставить меня заведовать казначейством. Мне совершенно неинтересно, сколько сена можно получить с какого-то там поля. Я прошу тебя быть моей женой и хозяйкой дома, соответствующего моему величию…
   – Ах, величию! – взвилась Эми. – Ты по-прежнему гонишься за ним, так и не усвоил урок, преподнесенный тебе жизнью? Где было то величие, когда ты вышел за ворота Тауэра, голодный и бездомный? Почему оно покинуло твоего брата, умершего от тифа, словно последний бродяга? Когда ты наконец-то поймешь, что твое истинное место – дома? Только в родных стенах мы обретем настоящее счастье! Почему ты снова пустился в погоню за бедой? Вы с отцом проиграли битву за Джейн Грей. Он потерял сына и собственную жизнь. Но тебе этого оказалось мало. Ты кинулся восстанавливать величие семейства Дадли, и что же? Ты лишился еще одного брата, а Англия потеряла Кале. Вместо славы ты вернулся домой с позором. Сколько еще раз тебе нужно пережить его, чтобы понять простые вещи? До какого дна нужно опуститься семейству Дадли, чтобы вы наконец-то узнали свои пределы?
   Роберт впился шпорами в лошадиные бока и снова натянул поводья. Ошалевшее животное взвилось на дыбы, молотя воздух передними копытами. Роберт сидел в седле будто статуя, твердой рукой управляя непокорным конем и своим гневом. Лошадь Эми заржала и заметалась, и женщине пришлось вцепиться в седло, чтобы не упасть.
   Наконец Роберт заставил своего скакуна опуститься на все четыре ноги, нагнулся и прошипел:
   – Давай швыряй мне в лицо каждый день моего бесчестья и позора. Только я уже не тот юный и глупый зять сэра Джона Робсарта, несущий на себе отметину Тауэра. Я вновь стал сэром Робертом Дадли. Я ношу орден Подвязки, высочайшую рыцарскую награду. Я королевский шталмейстер. Если ты не испытываешь гордости, называясь леди Дадли, изволь, становись опять Эми Робсарт, глупенькой дочкой сэра Джона. Но для меня эти дни позади.
   Боясь, что лошадь все-таки сбросит ее, Эми спрыгнула на землю. Там она повернулась и подняла глаза на мужа. Тот возвышался над нею, словно памятник. Но сейчас Эми не боялась ни Роберта, ни его обозленной лошади. Кровь прилила ей к лицу, а во рту все сделалось горячим.
   – Не смей оскорблять моего отца! – крикнула она. – Не трогай память о нем! Он был достойным человеком, не чета тебе, свои владения получил честным трудом, а не выплясыванием под дудку незаконнорожденной еретички. Не говори, что тебя не волнуют доходы. Ты хоть задумывался о том, откуда приходят все эти изысканные блюда, которые пожирают придворные бездельники? Ты умер бы с голоду, если бы мой отец не работал на земле и не кормил тебя. Почему-то у твоих высокородных друзей ни куска хлеба для тебя не нашлось. Помнится, тогда ты радовался любой еде, какая появлялась у тебя на тарелке. Не называй меня глупой. Я была такой всего однажды, зря поверила тебе и твоему хвастливому отцу, когда вы явились в Стэнфилд-холл и фальшиво восхищались теми местами. Только вы недолго красовались. Потом вас, государственных преступников, везли на тряской телеге в Тауэр. – Эми захлебывалась от гнева, торопясь выплеснуть все, что подняли в ней обидные слова Роберта. – Не смей угрожать мне! Я останусь леди Дадли до конца своих дней! Я прошла с тобой через сущие круги ада, когда стыдилась произносить свое имя. Но ни ты, ни твоя еретичка-обманщица не смогут забрать его у меня.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация