А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовник королевы" (страница 18)

   – Дворец превратится в замок Камелот? – с легкой иронией спросил сэр Фрэнсис Ноллис, вместе с Робертом оглядывая место будущего ристалища, над которым реяли знамена со средневековыми гербами. – Мы уже во власти чар?
   – Надеюсь, так оно и будет, – учтиво ответил Роберт.
   – Но почему именно Камелот? – никак не мог взять в толк сэр Фрэнсис.
   Роберт оторвал взгляд от золотистой материи, украшавшей пространство вокруг арены. Он предусмотрительно сохранил эту ткань после коронации и сейчас снова пустил ее в дело.
   – Почему Камелот? Так это же очевидно.
   – Простите, для меня совсем нет. Будьте любезны, расскажите, – попросил сэр Фрэнсис.
   – Прекрасная королева, – лаконично пояснил Роберт, трогая длинными пальцами золотые нити. – Совершенная Англия, объединенная под властью суверена, владеющего магическими силами. Никаких религиозных распрей, вопросов о замужестве, чертовых шотландцев. Камелот. Гармония. Поклонение Пресвятой Деве.
   – Деве? – удивленно переспросил сэр Фрэнсис.
   Он сразу подумал о часовнях, разбросанных по всей Англии и посвященных Деве Марии, матери Иисуса. Теперь они медленно приходили в запустение, поскольку власти убеждали народ в том, что основы его искренней веры были ошибочными и даже еретическими.
   – Да, Деве. Королеве. Елизавете, – ответил Роберт. – Повелительнице наших сердец и турнира, правящей своим блистательным двором, где не кончается лето. Да продлятся вечно дни ее правления. Ура!
   – Ура, – послушно повторил сэр Фрэнсис и тут же спохватился: – А «ура» по какому поводу? Если только это не касается вашего награждения орденом Подвязки, с чем я вас хочу искренне поздравить.
   Роберт слегка покраснел и ответил со смирением истинного рыцаря:
   – Благодарю вас. Но «ура» касается не меня. Значение этого празднества гораздо шире моей скромной персоны и благородных лордов, которые будут награждены вместе со мною.
   – Куда же оно распространяется?
   – На всю страну. На весь народ. Ведь любое пышное зрелище, празднество, которое мы устраиваем, так или иначе повторяется в каждом городе и селении. Ведь мы хотим не просто позабавить королеву и придворных. Возможно, сам турнир и забудется, но останется его смысл. Наша королева столь же прекрасна и величественна, как король Артур, а потому подданные должны любить, почитать и защищать ее. Мы приучаем народ гордиться своей молодой, красивой государыней, у которой самый изысканный во всей Европе двор. Но и это лишь часть замысла. Подобные торжества – отличный повод напомнить другим странам о нашей королеве. Не забывайте, у нас будут иностранные гости. Рассказы о празднествах достигнут Парижа, Мадрида, Брюсселя. Жители других стран тоже должны восхищаться нашей Елизаветой. Тем самым они признают ее власть. Таким вот образом торжества укрепляют безопасность страны ничуть не хуже договоров, заключенных Сесилом.
   – Да вы, я вижу, политик, – сказал сэр Фрэнсис. – Я помню ваши слова, произнесенные, когда мы обсуждали, как нам лучше защитить королеву. Вы правы. Необходимо делать все, чтобы ее обожали и в пределах страны, и в других государствах. Чем горячее любовь, которую она вызывает, тем в большей безопасности находится Елизавета.
   – Бог даст, – ответил Роберт.
   Навстречу им шли двое пажей, несшие сверток материи. Один мальчишка засмотрелся на знамена, разжал руки, и ткань заскрипела по песку.
   – Поднимай живей, пока не испачкалась! – прикрикнул на него Роберт.
   – Кстати, вы подумали о безопасности Елизаветы в день торжества? – спросил сэр Фрэнсис. – Ведь многим уже известно, что Папа Римский благословил нападение на королеву-еретичку.
   – Я только и думаю о ее безопасности, – резко ответил Дадли. – Для меня это главная забота. Повседневная, в будни и праздники. Я обеспокоен лишь благополучием королевы. Вы не найдете в ее свите человека более верного ей, чем я. Я думаю о нашей королеве так, словно от нее зависит вся моя жизнь. Кстати, так оно и есть.
   Сэр Фрэнсис кивнул и сказал без тени лукавства:
   – Не сомневаюсь в ваших словах. Но времена у нас тревожные. Знаю, что Сесил раскинул по всей Европе шпионские сети, дабы изловить всякого, кто дерзнет отправиться в Англию с преступными замыслами против нашей королевы. Но как управиться с англичанами? С теми, кого мы, быть может, даже называем друзьями, а они по сей день считают своим священным долгом убить королеву-еретичку?
   Роберт присел на корточки и принялся чертить пальцем на засыпанном песком полу арены.
   – Смотрите. Королевский вход у нас здесь. Сюда будут допускаться только придворные. Купцы, горожане, мелкопоместное дворянство разместятся вот тут. Между ними и королевой поставим лейб-гвардию. Ремесленников и подмастерьев пристроим еще дальше. От этих больше всего шуму бывает. Деревенский люд и вообще все те, кто явится без приглашения, будут толкаться в самом заду. Мало того, повсюду расставим вооруженных стражников. В толпе будут люди Сесила. У меня тоже есть несколько надежных слуг.
   – Но как быть с возможными угрозами, исходящими от ее друзей? – осторожно спросил сэр Фрэнсис. – Я имею в виду крупную и мелкую знать.
   Роберт выпрямился и стряхнул с рук песок.
   – Молю Бога, чтобы все они уразумели, что их верность королеве важнее католической мессы, столь дорогой сердцам этих персон. По правде говоря, все, кого вы посчитали бы неблагонадежными, уже находятся под наблюдением.
   – Ваших слуг? – засмеялся сэр Фрэнсис.
   – По большей части людей Сесила. У него их сотни.
   – Не хотел бы я оказаться врагом сэра Уильяма, – весело заметил сэр Фрэнсис.
   – Если только вы не были бы уверены в том, что переиграете его, – ответил Роберт, вкладывая в эту шутку только ему понятный смысл.
   Оглянувшись назад, он увидел другого пажа, поднимавшего на флагшток средневековый штандарт. Довольный мальчишка тянул веревку, глядя, как полотнище медленно ползет вверх.
   – Эй, любезный! – крикнул ему Роберт. – Тебя где учили знамена вверх ногами вешать?
   – Не стану мешать вашей работе, – сказал сэр Фрэнсис, боясь, как бы его не отправили за лестницей.
   – Конечно, сэр Фрэнсис. Я вас позову, когда все будет готово, – великодушно согласился Роберт и направился к центру арены. – Приготовления скучны и утомительны, и я не смею отнимать ваше время. Кстати, вы участвуете в турнире?
   – Непременно! Я буду изображать весьма благородного рыцаря. Мне надлежит стать настоящим украшением турнира. Посему удаляюсь наводить блеск на щит и куплеты. Словом, хей-хо, милый Робин! – пропел ему уходящий сэр Фрэнсис.
   – Хей-хо! – со смехом подхватил Роберт.
   Он вернулся к работе, улыбаясь недавнему разговору, через какое-то время почувствовал, что за ним наблюдают, и поднял голову. На месте недостроенной королевской ложи стояла Елизавета. Она была одна. Королева смотрела вниз, на пустую арену, где пока не гарцевали рыцари.
   Роберт сразу отметил скованность ее позы и некоторую понурость головы. Затем он подхватил древко со штандартом и, делая вид, что поглощен работой, пошел по направлению к королевской ложе.
   – Ваше величество! – воскликнул он, словно только сейчас увидел королеву. – Приветствую вас!
   Елизавета улыбнулась и подошла к краю ложи.
   – Я тоже приветствую тебя, Роберт.
   – Вы о чем-то раздумывали?
   – Да.
   Может, она находилась здесь уже давно и до нее донесся его разговор с сэром Фрэнсисом? Лучше бы ей не слышать такого. Тяжело жить с мыслью, что угроза твоей жизни может исходить от кого угодно: от чумазых подмастерьев до ближайших друзей. Она ведь не только королева, но еще и молодая, далеко не во всем опытная женщина. Каково ей жить, зная, что подданные ее ненавидят, а величайший духовный правитель христианского мира назвал ее гибель богоугодным делом?
   Роберт оставил штандарт, подошел к ложе и спросил:
   – Чем я могу помочь вашему величеству?
   Елизавета засмеялась так же робко, как провинциалка, впервые попавшая в Лондон, и призналась:
   – Я не знаю, что делать.
   – О чем идет речь? – не понял Роберт.
   Она перегнулась через перила ложи и почти шепотом пояснила:
   – Я не представляю, как вести себя на турнире.
   – Неужели? Ты же бывала на сотнях подобных празднеств, – сказал Роберт, все еще думая, что королева его разыгрывает.
   – Нет. Всего на нескольких. Во время отцовского правления меня держали вдали от двора. Мария любым турнирам предпочитала молитвы. Но меня и тогда старались никуда не выпускать. Уже по другой причине.
   Королева вновь напомнила Роберту, что едва ли не все отрочество и раннюю юность провела под домашним арестом. Она училась так усердно, словно намеревалась посвятить себя науке, однако не имела представления о самых банальных развлечениях. В книгах можно было прочитать о придворном этикете и церемониях, но они не могли научить ее непринужденности, необходимой для участия в этих мероприятиях. К такому привыкают с детства. Похоже, многие дополнения к традиционному ходу турнира, придуманные им, останутся непонятыми и неоцененными ею.
   Роберт смотрел такие состязания с детства, а участвовать в них стал, едва только позволил возраст. Он побеждал почти всегда, вот и сейчас мечтал превзойти всех участников и удивить публику невиданным зрелищем. Елизавете хотелось ничем не выдать своего незнания и растерянности.
   – Но тебе же нравятся турниры, – сказал Роберт, желая подбодрить королеву.
   – Да, очень. Я знаю правила, но не представляю, как себя вести: когда хлопать, показывать свое расположение… и так далее.
   Дадли задумался и мягко спросил:
   – Хочешь, я составлю тебе план? Примерно такой же, какой разработал для проведения процессии во время твоей коронации? Ты будешь знать, где находиться в тот или иной момент, что делать и говорить.
   – Замечательно. – Предложение заметно обрадовало Елизавету. – Тогда я наслаждалась бы турниром, а не ждала бы его окончания.
   Довольный Роберт улыбнулся и повторил вопрос:
   – Так составить тебе такой же план для церемонии награждения?
   – Обязательно, – порывисто ответила Елизавета. – Томас Говард объяснял мне, что к чему, но я уже ничего не помню.
   – Ему-то откуда это знать? – снисходительно усмехнулся Роберт. – Во времена правления твоего отца, брата и Марии он был слишком юн и не занимал при дворе сколько-нибудь заметного положения.
   Елизавета улыбнулась. Герцог, доводившейся ей дядей, был практически их ровесником, но между ним и Дадли с ранних лет существовало соперничество.
   – Не беспокойся, я подробно распишу тебе все необходимые моменты, – пообещал Роберт. – Ты позволишь зайти к тебе перед обедом и все это обговорить?
   – Да.
   Они протянули друг другу руки, но расстояние едва позволяло им соприкоснуться. Тогда Роберт поцеловал свои пальцы и дотронулся ими до ладони королевы.
   – Спасибо, – мягко сказала она, задерживая его руку.
   – Я всегда говорил тебе, что ты в любое время можешь рассчитывать на мою помощь. А для турнира я составлю нечто вроде таблицы. Там ты увидишь все по этапам: событие, твое местонахождение и действия. Через дюжину турниров тебе никакой таблицы не понадобится. Ты уже будешь знать, что тебя устраивает, а что желательно изменить. Возможно, тебе даже захочется обновить сразу все.
   Елизавета улыбнулась и покинула ложу, оставив в душе Роберта чувство нежности к ней, весьма странное для него. Иногда она вела себя совсем не как королева, стремящаяся к величию. В такие моменты Елизавета была похожа на растерянную девочку, не знающую, как справиться с трудностями. Роберт привык к женщинам, охваченным желанием. Он давно пользовался их слабостями. Но сейчас, в разгар приготовлений к турниру, его захлестнуло новое чувство – нежность. Впервые он желал чужого счастья больше, нежели своего собственного.

   Лиззи Оддингселл написала черновик письма под диктовку Эми. Затем та принялась усердно копировать его, изо всех сил стараясь, чтобы буквы шли ровно по разлинованным строчкам.
...
   Дорогой муж!
   Надеюсь, мое письмо найдет тебя пребывающим в добром здравии. Я тоже здорова и счастлива, по-прежнему нахожусь у наших дорогих друзей Хайдов. По-моему, я нашла именно такие дом и землю, какие ты просил меня подобрать. Надеюсь, они тебе понравятся. Мистер Хайд говорил со сквайром, которому принадлежит усадьба. У того слабое здоровье и нет наследников. Цену он просит вполне разумную.
   Дальнейшие переговоры о покупке я смогу вести только после получения твоих распоряжений. Быть может, ты сам сумеешь сюда приехать, все увидеть и переговорить с владельцем? Чета Хайд шлет тебе свои добрые пожелания и эту корзину с ранним салатом. Леди Робсарт сообщила, что в Стэнфилде народилось восемьдесят ягнят. Воистину, год можно считать удачным. Надеюсь на скорый твой приезд.
   Твоя верная жена
Эми Дадли.
...
   P. S. Я очень надеюсь, дорогой муж, что ты вскоре приедешь.
   Потом Эми и Лиззи Оддингселл отправились в местную церковь. Они прошли по веселым весенним лужайкам и очутились перед массивными воротами. За ними, если идти прямо, находилось кладбище, а справа – старая приходская церковь.
   Приезжая к Хайдам, Эми всегда ходила сюда. Она обрадовалась, попав в знакомый сумрак, однако почти сразу поняла, что перемены пришли и сюда, причем странные. В начале прохода Эми увидела новенький медный аналой, на котором лежала раскрытая Библия, словно каждому желающему дозволялось ее читать. Прежде она всегда хранилась в алтаре, но сейчас тот был пугающе пуст. Эми и Лиззи молча переглянулись и сели на семейную скамью Хайдов. Служба велась на английском языке, а не на латыни, куда более обыкновенной в таких случаях. Столь же привычную мессу заменило чтение молитв из сборника короля Эдуарда. Склонив голову, Эми слушала новые слова и пыталась ощутить присутствие Бога, хотя Его церковь и язык изменились и во время причастия дарохранительница уже не поднималась.
   Наступил момент, когда священник вознес молитву за королеву. Голос его почти не дрожал. Потом он стал молиться за их любимого епископа Томаса Голдуэлла. Хлынувшие слезы помешали ему произносить нужные слова. Он умолк. Вместо него молитву дочитал помощник. Служба продолжалась и закончилась обычным приглашением к молению и благословением.
   – Ты иди, – шепнула подруге Эми. – Я здесь еще немного помолюсь.
   Она дождалась, пока церковь опустеет, и только тогда поднялась со скамьи. Священник находился за перегородкой. Он стоял на коленях.
   Эми тихо подошла, тоже опустилась на колени и шепотом позвала:
   – Святой отец.
   – Что тебе, дочь моя? – спросил тот, поворачиваясь к ней.
   – У вас что-то случилось?
   Он кивнул, опустил голову, будто стыдился произошедшего.
   – Нам сказали, что Томас Голдуэлл более не является нашим епископом.
   – Как это так?
   – Королева не определила его в Оксфорд, епископское служение Томаса в церкви Святого Иосафа тоже прекращено. По словам новых властей выходит, что он ни тут ни там. Словом, места в церкви ему нет.
   – Но как они могут такое говорить? – удивилась Эми. – Все знают, что Томас – добрый и праведный человек. Он оставил приход в церкви Святого Иосафа, чтобы служить в Оксфорде, был рукоположен Папой.
   – Ты должна знать такие вещи не хуже меня, – устало произнес священник. – Твой муж сведущ в придворных делах.
   – Он не… рассказывает мне, – призналась Эми, подбирая верное слово. – Я ничего не знаю о том, что происходит при дворе.
   – Всем известно, что наш епископ – человек, на всю жизнь преданный церкви, – грустно вздыхая, сказал священник. – Он был близким другом кардинала Поула, находился у его смертного одра, проводил причащение и соборование. Все знают, что Томас не станет менять свои убеждения ради благосклонности королевы и осквернять священную облатку, как всем нынче приказано. Сдается мне, новые церковные власти сперва оборвут его связи с конгрегацией – им это сделать проще простого, – а затем и убьют его.
   – Довольно убийств и новых жертв! – воскликнула Эми. – Не надо нам еще одного Томаса Мора!
   – Епископу было велено предстать перед королевой. Боюсь, это закончится его гибелью.
   Побледневшая Эми кивнула.
   – Леди Дадли, как я слышал, твой муж теперь один из самых влиятельных людей при дворе. Можешь ты попросить его, чтобы замолвил слово за нашего епископа? Могу поклясться, отец Томас не сказал ни единого слова против королевы. Он говорил лишь то, что велел ему Бог, защищая нашу святую церковь.
   – Это не в моих силах, – вздохнула Эми. – Извините меня, святой отец, и пусть Бог меня простит, но выполнить эту просьбу я не могу. Я не имею влияния на мужа. Он никогда не советуется со мной ни по части придворных дел, ни о политике, даже не подозревает, что подобные дела могут занимать мои мысли. Я не смею давать ему советы. Он не стал бы их слушать.
   – Тогда я буду молиться и просить Бога, чтобы твой муж обратился к тебе, – тихо сказал священник. – Если Господь сподобит его слушать тебя, тогда, дочь моя, расскажи ему о нашем епископе. Жизнь отца Томаса висит на волоске.
   Эми склонила голову и пообещала, почти не надеясь на успех:
   – Я сделаю то, что в моих силах.
   – Да хранит и направляет тебя Господь, дитя мое.

   Письмо от Эми пришло в тот день, когда Дадли произвели в кавалеры ордена Подвязки. Роберт повесил голубую шелковую ленту на спинку стула и отошел на несколько шагов, любуясь наградой. Надо же было писарю явиться именно сейчас!
   Роберт надел новый камзол, пробежал глазами письмо и вернул его.
   – Что прикажете ответить вашей жене, сэр Роберт? – спросил писарь.
   – Сообщи ей, что сейчас я занят и приеду, как только освобожусь, – сказал Роберт, собираясь открыть дверь.
   Его ладонь уже лежала на ручке, и только тут он сообразил, что эти неуклюжие буквы выведены рукой Эми. Должно быть, на письмо к нему она потратила не один час.
   – Добавь, я очень рад, что письмо она написала сама, – сказал писарю Роберт. – Пошли ей небольшой кошелек с деньгами. Пусть купит себе перчатки или еще что-нибудь.
   Роберта снедало ощущение, что он в очередной раз отмахивается от жены. Ей нужно не письмо, написанное чужой рукой, и не деньги, а крупица его внимания. Но в это время раздались звуки труб, созывающих рыцарей на турнир.
   – Напиши, что я приеду очень скоро, – бросил он писарю и помчался на конюшню.

   Турнир был пышным и ярким зрелищем, какие любила Елизавета. Рыцари в старинных доспехах воспевали ей хвалу и экспромтом сочиняли стихи. Дамы одаривали их разноцветными бантами и лентами, и всадники прикрепляли знаки благосклонности к своим доспехам, прямо возле сердца. Перед тем как начать состязаться, каждый рыцарь подъезжал к королевской ложе, дабы засвидетельствовать Елизавете свое почтение и преданность. Настал черед сэра Роберта. Он подъехал на крупном боевом коне. Королева была в белых шелковых перчатках. Левая оставалась у нее на руке, правую она сняла, чтобы помахать сэру Роберту и пожелать ему удачи.
   Елизавета прильнула к перилам, нагнулась и хотела взмахнуть перчаткой, но коварный шелк выскользнул из ее пальцев. Никто и ахнуть не успел, как сэр Роберт пришпорил коня, который слился с всадником в одно целое и послушно развернулся. Дадли ловко поймал перчатку на лету, не дав ей упасть на песок арены.
   – Спасибо! – крикнула ему Елизавета, затем приказала пажу: – Иди и возьми у сэра Роберта мою перчатку.
   Одной рукой удерживая могучего коня, другой Дадли поднял забрало и прижал перчатку к губам.
   Елизавета заметно покраснела. Она не потребовала вернуть ей перчатку и не посмела обратить случившееся в шутку.
   – Могу ли я оставить вашу перчатку себе? – спросил Роберт.
   Елизавета немного совладала с собой и ответила с притворной небрежностью:
   – Раз ты так ловко ее поймал, то она твоя.
   Роберт подъехал ближе.
   – Благодарю вас, моя королева, за перчатку, врученную мне.
   – Я обронила ее случайно.
   – А я намеренно ее поймал, – ответил Роберт, сверкнув на нее ликующими глазами.
   Нежданный подарок королевы он осторожно засунул под стальной нагрудник, пришпорил коня и поехал занимать свое место среди других рыцарей.

   Турнир длился весь день. Когда жаркое апрельское солнце стало клониться к закату, королева пригласила всех своих именитых гостей продолжить празднество на воде. Лондонцы, ожидавшие этого события, вывели на Темзу тысячи больших и маленьких лодок, которые они наняли, взяли взаймы или просто выпросили у родных и друзей. Река превратилась в подобие рыночной площади, только места лотков и прилавков занимали лодки и барки, ярко раскрашенные, расцвеченные большими и маленькими флагами. На каждом третьем судне плыл певец или лютнист. Звуки голосов и инструментов невидимыми струями перетекали от лодки к лодке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация