А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 9)

   Не прошло и полчаса, как тот уже был у дверей подъезда Вовкиного дома, где его встречал курсант Павел Семенов.
   – Не стану спрашивать, как вас угораздило, – произнес Николай Николаевич, поздоровавшись с Пашкой за руку, – но с карьерой и свободой вам всем придется проститься. Я обязан вызвать спецгруппу, которая обезвредит преступников, освободит пленника, о чем будет тут же доложено в Белый дом. Сами понимаете, медовый месяц в наших отношениях вам сорвать не дадут. Зато бошки поотрывают с особым цинизмом и прилюдно… Эх, ну что же вы за дураки такие, а? Курсант Семенов, ты каким местом думал, когда совершал нападение на сотрудников родственного ведомства?
   Пашка слушал рассеянно, делая вид, будто с интересом рассматривает потрескавшийся асфальт под ногами.
   – Не знаю, так получилось, и вообще, мы хотели… мы думали… Нас не за что арестовывать. Мы для страны…
   – Что ты мямлишь?! – с возмущением воскликнул Николай Николаевич. – Садись на лавку, покурим, порассуждаем. Гляди-ка, тут лавочки на месте, а у нас все поворовали, как перестройка началась. И кому они понадобились, эти лавки? Бабулькам негде посидеть. Что происходит в стране?
   Они сели, Пашка достал пачку сигарет. Предложил Николаю Николаевичу.
   – «Яву» куришь? – тот принял сигарету и принюхался. Патриотично. А мог бы уже через год курить американские. В Вашингтоне.
   Пашка не выдержал… С одной стороны, в командировку в Штаты хотелось очень сильно и слова Николая Николаевича его всерьез насторожили, но главное, он остро чувствовал свою правоту.
   – Товарищ полковник, что же нам было делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока этот Мэтью все расскажет американской прессе? На этих же часах фамилия товарища…
   – Без фамилий и имен, пожалуйста.
   – Хорошо. Мы только хотели ему все объяснить, а вышел захват. Все потому, что парни из «девятки» оказали сопротивление.
   – А вы предполагали, они вам отдадут подопечного по доброй воле? Короче, где он? – строго спросил Николай Николаевич.
   – В квартире. К батарее привязан.
   Николай Николаевич закатил глаза.
   – Вы больные совсем? Я должен с ним поговорить. Немедленно. – Николай Николаевич решительно поднялся с уцелевшей в горниле перестройки лавочки.
   Пашка осторожно придержал его за рукав.
   – Семенов, да ты, похоже, спятил окончательно!? Ну-ка отпусти меня сейчас же!
   – Николай Николаевич, у меня есть план. Вы помогите часы добыть, а мы уж как-нибудь уладим остальное.
   – Знаю я вас, улаживальщики хреновы, вашу мать, интриганы… Где я найду вам эти часы? Мальчишки!
   – Они в багаже у американца. Багажу сопровождающих «гвардейцев».
   – У кого?
   – Виноват, у коллег из «девятки». Дальше надо быстро отследить, найти, произвести выемку…
   Николай Николаевич задумался.
   – Оно, конечно, лучше, если часики останутся в СССР, – прошептал он. – Да и у вас, ненормальных, шанс появится избежать командировки к какому-нибудь красноярскому куму в гости.
   – Что?
   – Ничего. Как с парнем будете договариваться? Он имеет полное право заявить о похищении, жестоком обращении, даже о пытках, наконец.
   – Есть верный способ. Если не получится, обещаю вам, – абсолютно серьезно заявил Пашка, – сдадимся без раздумий и абсолютно всю вину примем на себя.
   – Даю вам один час.
   – Прошу три часа.
   – Идет. Если через три часа у вас не случится «мир, дружба, жвачка», я вызываю спецгруппу.

   Глава восьмая
   РЕСТОРАН «ХРУСТАЛЬНЫЙ»

   В ресторане на Кутузовском, популярном среди дипломатов, шпионов, выпускников МГИМО и школ спецслужб, а также валютчиков, коронованных и самозваных воров, спекулянтов и дамочек легкого поведения, играл вокально-инструментальный ансамбль «Аэропорт». Под очередную залихватскую обработку мелодии «Семь сорок» музыканты уже в третий раз подряд «на бис» уговаривали чью-то тетю не волноваться, потому что дядя ее на работе, «а не с кем-нибудь в кино».
   Солидные официанты, словно патриции в термах, все в белом, неспешно носили гордые и сытые профили по ярко иллюминированным залам.
   С помощью метаморфоз, происходящих с их лицами при сближении с тем или иным столиком, можно было безошибочно определить статус клиента. В одних случаях гримаса на лице официанта могла вовсе не меняться, то есть оставалась такой, словно он был вынужден прислуживать оккупантам. Реже случалось, что официант снисходил до улыбки и даже мог перекинуться парой слов не по делу с посетителем. А вот уж расстараться имело смысл только перед выгодными или, в худшем варианте, опасными клиентами.
   За столом у окна в уютной нише расположились восемь молодых людей в опрятных, но недорогих костюмах отечественного пошива. Эта деталь не могла служить плюсом в глазах официантов, но компания излучала такую уверенность в себе, что опытные «патриции» тут же смекнули: в ресторан нагрянули юные чекисты или выпускники школы милиции.
   Опасные клиенты… Хорошо только, что, как правило, это клиенты денежные и, независимо от повода, гуляют на всю катушку.
   Официант Гена (так, согласно привычке, по-простому звали сослуживцы и завсегдатаи ресторана этого безволосого человечка лет шестидесяти) подплыл к столу, аккуратно положил на него несколько листков с меню и вежливо поинтересовался у молодых людей, что они желают заказать в качестве аперитива.
   – Вова, командуй, – прошептал Олег, мельком взглянув на официанта, и добавил тут же, указывая на друга: – Знакомьтесь, это у нас вроде как старший по группе. Мы его слушаемся. И вы отнеситесь к нему внимательно. Его зовут Владимиром. Мы – геологи, только что открыли новое месторождение угля. Отмечаем.
   – Понимаю. Очень приятно, товарищи, хм… геологи, – ответил официант легко и с достоинством. – А меня зовут Гена.
   – Отлично, Гена, – приступил к заказу Владимир, – принесите-ка для начала бутылочку водочки…
   – …бутылочку коньячку, пару пива, – подхватил, цитируя героя Андрея Миронова из «Бриллиантовой руки», Слава Найденов, потомственный донской казак, как он сам себя любил величать, будучи навеселе.
   Гена продолжал стоять в позе «я весь – внимание».
   – Не слушайте никого кроме меня, Геннадий, – заново взял на себя инициативу Вовка. – Принесите нам «Московской», думаю, литр, да, парни? Ну, раз все согласны, тогда лучше сразу три по поллитра… И огурчиков, всяких солений, балык, нарезочку. В общем, на ваш вкус, Гена. Водка холодная?
   – Для вас-то? О чем разговор, товарищи?!
   Пашка, Вовка и Олег отмечали с сослуживцами окончание учебы. Накануне состоялась официальная церемония «посвящения» с последующим банкетом.
   Пролетело время учебы, и наступил-таки этот долгожданный день. Троица в полном составе, все казавшиеся себе взрослыми, возмужавшими, непобедимыми, вместе с другими, теперь уже бывшими слушателями, поднимались по парадной лестнице «дома № 2», расположенного в центре столицы в районе лубянских строений.
   По красной ковровой дорожке через высоченные двери мореного дуба они проследовали в просторный, помпезный зал. Здесь их рассадили на смехотворно маленьких стульчиках, а спустя некоторое время заиграл оркестр, и в зал вошли старшие офицеры госбезопасности, а также несколько убеленных сединой мужчин в штатских костюмах одинаково ладного покроя – ветераны.
   Началась церемония вручения удостоверений и погон.
   Вечером того же дня новоиспеченные кадровые офицеры КГБ были приглашены на торжественный прием в Кремль. В аванзале Большого Кремлевского Дворца бывших курсантов угощали «Абрау-Дюрсо», маленькими бутербродами с красной и черной икрой, корзиночками с разными вкусными салатами. Ничего изысканнее Пашка доселе не пробовал.
   Их предупредили, что на приеме будут присутствовать члены семей командного состава разведки, а также приглашенные сотрудники близких кремлевских управлений и их родственники.
   Друзья старались держаться вместе, с трудом заставляя себя пить умеренно и надеялись после приема погулять на славу. Хотелось, переодевшись в гражданское, расслабиться не на виду у множества профессионально любопытных глаз и важных персон из высшего света советской державы.
   Неизменно подтянутый, улыбающийся Батя стоял перед ними, облаченный в парадную форму и с бокалом шампанского в руке.
   – Спасибо, Леонид Антонович! – ответил за всех Вовка. – Благодаря вашему чуткому руководству…
   – Щедринский, отставить лесть! Давайте-ка лучше, товарищи будущие оперативники, оперативно выпьем, а то я только начал свой обход и времени у меня в обрез. Ну, живы будем – не помрем, – Батя поднял бокал и, посерьезнев, громко добавил: – Удачи вам, товарищи!
   Красиво осушив бокал кремлевского хрусталя, Батя удалился. Пашка же отправился к фуршетным столам раздобыть закуски, передав Олегу недопитое шампанское.
   Гости начали потихоньку расходиться лишь около одиннадцати часов вечера. В какой-то момент Пашка остался один, и тут кто-то дотронулся до его плеча. Обернувшись, он увидел… Катерину. Ту самую, с которой однажды так замечательно провел время в лесу на Оке. Как же это было давно! В другой жизни!
   «Что она здесь делает? – озадачился Пашка. – Неужели тоже из наших?».
   – Ты? Откуда? Как жизнь? – он почему-то вспомнил, как после ночи, проведенной в палатке на берегу реки, подумывал на ней жениться. Он даже улыбнулся.
   – Очень много вопросов, Паша, – серьезно отозвалась Катерина. – Но речь сейчас не обо мне.
   Она протянула руку и, взяв его ладонь, что-то аккуратно в нее вложила. Пашка сжал ладонь в кулак. Она кивнула и, наконец, улыбнулась.
   – Ты не думай, я в вашей системе не работаю.
   – Давно?
   – То есть?
   – Давно не работаешь? – у Пашки было веселое, боевое настроение. Он чувствовал, как перспектива продолжить общение с Катей радует его. Тем более, он теперь дипломированный «специалист», не то что тогда, в лесу.
   – Паша, я серьезно. Я тут по другому случаю. Кстати, если хочешь спросить, имела ли я отношение к конторе, когда мы с тобой целовались в лесу, так и спрашивай.
   – Не хочу, мне-то какое дело? – пожал плечами Пашка.
   – Не имела.
   Кто-то отвлек Пашку, а когда он вновь решил продолжить беседу, то обнаружил, что Катерина исчезла.
* * *
   «У нас что, вся страна работает в КГБ?» – подумал он, выходя на улицу.
   Ожидая друзей, Павел засмотрелся на купола Архангельского собора.
   «Как же получилось, что я, москвич, не могу припомнить, что когда-нибудь бывал внутри? Да ведь я вообще по Кремлю еще ни разу толком не гулял. Ничего, какие наши годы?»
   Стоя в этом святом месте, он ощутил приятный прилив патриотической энергии. Настроение было приподнятое, даже героическое. Будущее виделось красивым, вкусным, невероятно заманчивым, полным приключений и, пускай нелегкого, но славного труда во имя Цели. В голове возникли сумбурные строки: «Готовься к великой цели, а правда тебя найдет… Очень вовремя мы родились, где б мы ни были, с нами Россия…».
   Он разжал ладонь и увидел записочку. Развернул и прочел: «Вас хотят поблагодарить за «подвиг». Не торопитесь уходить вместе со всеми».
   – Тебя че, накрыло? – Вовка прервал пашкины размышления.
   – Все нормально. Вот, прочти. Знакомая передала только что. – Пашка протянул Вове записку.
   – И кто наша знакомая?
   – Никто. Дружили, когда я еще в институте учился.
   – Никто? Однако… В Кремле, на гэбэшном банкете и никто? Ладно, не будем торопиться. Терять нам все равно нечего.
   Друзья вернулись к фуршетным столам, однако наслаждаться дальше кремлевской кухней им не довелось. К ним подошел солидного вида человек в темно-сером костюме и вежливо, но твердо попросил проследовать за ним.
   Пройдя красивой галереей со стенами, богато украшенными картинами, они вошли в помещение, внутренним убранством и обстановкой напоминающее классический кабинет большого советского начальника. Здесь сопровождающий покинул их, а вместо него в помещении материализовался пожилой человек приятной наружности, не по-советски ухоженный, с властным, проникающим до костей взглядом. Пару секунд понадобилось друзьям, чтобы узнать в нем человека, чья фотография занимала почетное место во втором ряду на плакате «Политбюро ЦК КПСС». Троица вытянулась по стойке «смирно».
   – Здравствуйте, товарищи. С праздником вас. Этот день, уверен, вы запомните на всю жизнь. С честью несите высокое звание чекиста, оправдывайте доверие Родины каждым своим поступком… Впрочем, вы уже доказали преданность, честность и дальновидность.
   Пашка, Вова и Олег стояли на месте, не шелохнувшись. Затаив дыхание, ждали они развязки. Между тем высокопоставленный собеседник вдруг сменил стиль общения на еще более доверительный. Что-то отеческое зазвучало в голосе «небожителя», хотя выражение глаз не изменилось.
   – Я сам не доглядел. Догадывался, но чтоб такое… В общем, ребята, спасибо вам. За что – сами знаете. Что тут сказать? Чем смогу… Всего хорошего.
   Пожав друзьям руки, «большой» человек удалился, не прощаясь.
* * *
   Шум и веселье за праздничным столом в ресторане «Хрустальный» нарушили ход воспоминаний о событиях того удивительного дня. На банкете Пашка успел перекинуться парой слов с Катериной. Ее последняя фраза перед расставанием воодушевляла:
   – Ты мне позвони, как будет желание…
   Желание у Пашки появилось сразу: отчасти благодаря выпитой водке, но главным образом, благодаря тому, что ситуация с американцем разрешилась на удивление быстро и легко. Да еще и благодарность получили от начальства. И какого начальства! Эйфория привела Пашку в холл, где на стене висел телефонный аппарат типа таксофон.
   Пашка огляделся по сторонам, достал две копейки, снял трубку, положил монетку в приемник.
   – Але?
   Он узнал ее голос и, стремительно соображая, с чего начать разговор, только и смог произнести:
   – Катя? Привет. Это Паша. Вчера виделись… А ты чего делаешь?
   – Паша, ты?! Здорово, что позвонил! Я не могу все рассказать по телефону. Николая Николаевича сегодня арестовали. Я знала, это когда-нибудь случится и, тем не менее, не спрятала кассеты. Это его теория про равновесие силы виновата. Не сегодня-завтра они меня найдут и, в лучшем случае, отправят в Сербского. Спаси меня и себя. Прости, что втянула, знаю – дура… – Из трубки донеслись всхлипывания, а затем плач.
   – Погоди, погоди, – Павел опешил и мгновенно протрезвел. – Как арестовали? Кто? И зачем мне спасать себя, если сегодняшний разговор в Кремле…
   – Извини, – прорвалось сквозь плач. – Мы с тобой еще очень многого не понимаем. Давай завтра увидимся. Позвони мне. Все, пока. – Она повесила трубку.
   «Чушь несусветная», – подумал Пашка и вновь, теперь уже очень внимательно, изучил окружающую обстановку. В ресторане праздник шел полным ходом. В коридоре не было больше никого.
   Обучаясь в Краснознаменном институте, Пашка нередко встречался с Николаем Николаевичем. Беседовать с первым своим знакомым чекистом ему было чрезвычайно интересно. Хотя иногда подмечал некие странности в поведении НН, например, внезапные смены настроения. А еще удивление вызывала суть вопросов, интересующих «кадровика».
   После общения, связанного с приемом на работу, прохождением собеседований и медкомиссии в переулке близ гастронома на площади Дзержинского, он встречался с ним много раз. После третьей беседы стал догадываться, что полномочия Николая Николаевича не ограничиваются предварительной оценкой способностей будущих разведчиков. Николай Николаевич выбирал для бесед темы, которые позволяли ему демонстрировать редкие знания о тенденциях мировой ученой мысли и даже о так называемых псевдонауках. А его непонятный интерес к голливудским фильмам вообще не укладывался ни в какие представления о том, чем должны заниматься подполковники госбезопасности.
   Видеокассету с американским фильмом «Звездные войны» они обсуждали отдельно. Пересматривая фильм несколько раз, Пашка силился понять, что же такого важного следует вынести из знакомства с картиной. Окончательно отчаявшись, он решил поставить крест на этой затее, да и Николай Николаевич, казалось, позабыл об этом самом первом Пашкином «задании». Но курсант Семенов ошибся. Однажды НН попросил поделиться впечатлениями о фильме.
   Пожав плечами, Пашка признался, что абсолютно ничего достойного внимания, кроме собственно оригинального сюжета, он в «Звездных войнах» не обнаружил.
   – Неплохо трюки сняты, роботы, маски, – промямлил он, понимая, что Николай Николаевич не удовлетворен результатом «эксперимента».
   – Послушайте, Павел Васильевич, – спокойно произнес НН, принимая у Павла Семенова видеокассету и пряча ее в сейф. – В кинофильме речь идет о борьбе двух систем общественного устройства, двух организаций всемирного порядка вещей. Если внимательно прислушаться к словам некоторых джедаев и их оппонентов, в уста которых сценаристы вложили идеологию киноленты, вы сможете расшифровать в них и военную доктрину США, и перспективы взаимоотношений Америки с союзниками по НАТО. Тут же их колонизаторские устремления и даже прогнозы на тему доли, уготованной нам с вами, всему Советскому Союзу, если этой доктрине суждено будет когда-либо одержать верх на Земле. Голливуд всегда очень четко реагировал на настроения в Белом Доме. Я вас уверяю, «Звездные войны» – не просто кино. Это не откровение, конечно, но гениальная догадка Джорджа Лукаса, оценить которую по достоинству сейчас не в состоянии никто. Ты помнишь, что они все время говорят про некого избранного, который призван восстановить равновесие силы?
   – Помню, – соврал Пашка.
   – Аналогии на ум приходят? А трактовка равновесия как тебе? Равновесие в угоду республике, правильно? Какое же это тогда равновесие?
   – Э…
   – Пофантазируй. Кого-то из нынешних больших политиков вспомни.
   Пашка подумал о Горбачеве, но вслух, конечно, догадку не озвучил. Научили хоть чему-то. Хотя в тот момент ему показалось, что Николай Николаевич шутит. А тот, очевидно догадываясь об этих мыслях, поспешил объясниться:
   – Быть может все, что я наговорил вам сейчас, не имеет практической пользы. Это все догадки, теория. Важно вот что: учитесь проникать в скрытый смысл вещей. Он присутствует абсолютно во всем. Чем шире спектр вашего восприятия, тем больше у вас преимуществ перед противником. Да и в бытовом смысле не повредит. А еще открою важный секрет: управление «С» при ЦРУ в свое время озаботилось тем, чтобы в Союзе было распространено как можно больше копий этого самого фильма. Задумайтесь, почему? Не знаете? Очень надеюсь, что случай понять представится очень скоро. Быть может, даже быстрей, чем вам кажется. Не осталось в народе ни страха, ни уважения.
   – Вы не договариваете, – встрепенулся Пашка.
   – Само собой. Кстати, ты хорошо знаком с творчеством Окуджавы?
   – Ну, так…
   – Слыхал такое: «Вселенский опыт говорит, что погибают царства Не оттого, что труден быт или страшны мытарства… А погибают оттого, и тем больней, чем дольше, Что люди царства своего не уважают больше»…
   С того самого разговора Николай Николаевич больше не касался темы Голливуда. И вообще ни с кем ни до ни после не обсуждал подобную чушь. Пашка даже не знал, как воспринимать данный факт. С друзьями про это не откровенничал – зачем? Олег сам бы пресек такие разговоры, поскольку имел редкую аллергию на восприятие пересказов чужих бесед. Вовка был всецело поглощен оперативной подготовкой и любовью к своей однокласснице Наде.
   – Катя, Катерина… ведь я жениться на тебе хотел, – рассеянно шептал Пашка, одновременно безуспешно пытаясь определить связь между арестом Николая Николаевича, этой девчонкой и «Звездными войнами» – ведь упоминает же она в своей записке некие кассеты. – И кто такие «они»? Вот уж не думал, что мы с ней увидимся в таких обстоятельствах и в тех интерьерах. А может, все дело в истории с часами? Нет, вряд ли. Причем тут часы?
   Он вернулся за стол. Разговоры стали громче, выражения крепче, воротники были расстегнуты, узлы галстуков ослаблены. За время Пашкиного отсутствия одной поллитровки не стало.
   – Пашка, профессор ты наш! Welcome back, блин! – воскликнул Олег. – Садись, давай хлопнем. А мы тут с Владимиром разговариваем на темы… Например, как ты думаешь, почему у нас в Союзе поход в ресторан – экзотика? Это ведь нехорошо.
   – Почему нехорошо? – встрял Вовка. – Зато дома все кушают. Укрепляет ячейки общества.
   – А под забором кирять – тоже укрепляет ячейки общества? – не унимался Олег. – В ресторане много не выпьешь, никакой зарплаты не хватит, а на улице – хоть залейся. Культуры нет у вас… Офицерье!
   Жгучее желание поделиться своим секретом с Вовой и Олегом охватило Пашку. Но он понимал: нельзя – оба под солидным градусом, к тому же за столом сидят другие «свои», с которыми он точно не мог позволить себе быть чересчур откровенным.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация