А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 32)

   Глава двадцать седьмая
   ГОРНЫЙ

   – Мои документы в спальне, в сейфе, – сказал Олег.
   – Мои тоже, только в моей спальне, – вторил ему Пашка. – Моя невеста может принести…
   – Хорошо. Полицейские проводят вас, после чего нам предстоит разговор, – сообщил друзьям сотрудник российской ФСБ. – Меня зовут Артем Владимирович. Постарайтесь быть со мной откровенными. И без экспромтов, пожалуйста.
   – А оказать моему товарищу медицинскую помощь ты считаешь не стоит? – со сталью в голосе спросил Олег и кивнул на Пашку.
   Сотрудник мельком осмотрел рану.
   – Царапина. По касательной прошла. Перевяжем.
   Изучив документы, Артем Владимирович обратился к Пашке:
   – Господин Семенов, вижу, у вас паспорт гражданина США. Но, насколько мне известно, вы родились в России?
   – Я родился в СССР, – ответил Пашка.
   Артем Владимирович наклонился к полицейскому и что-то прошептал ему на ухо. Тот отстранился и удивленно взглянул на него.
   – Мне необходимо допросить их одному. Это дело государственной важности. Вы же получили инструкции. Прикажите своим ребятам покинуть помещение. Пусть охраняют меня, но на улице. Все равно им некуда бежать.
   Полицейский, скорее всего командир французской группы захвата, нехотя удалился. Они остались втроем. Пашка и Олег угрюмо разглядывали Артема Владимировича. Лицо его казалось Олегу знакомым.
   – Ну, привет что ли? – проговорил тот, протягивая руку.
   Друзья не спешили отвечать на рукопожатие и хранили молчание.
   – Да ладно вам…
   – А вдруг вам руку пожмешь, а вы – цап, и браслеты намерите? – язвительно произнес Олег.
   – Поддерживаю, – кивнул Пашка. – Вы кто такой, Артем Владимирович, откуда, почему мы задержаны?
   – Кто сказал, что вы задержаны? У меня есть инструкции действовать по обстановке. Минимум – это подписка о невыезде для одного из вас. Максимум – арест. По многим обвинениям, – со вздохом проговорил Артем Владимирович. – А виделись мы с вами знаете где крайний раз?
   Олег вопросительно поглядел на сотрудника ФСБ.
   – Кутузовский проспект, ресторан «Хрустальный», мероприятие по случаю выпуска из Института имени Андропова, товарищи. Я – близкий друг Владимира Владимировича Щедринского. Теперь его заместитель в управлении в звании полковника. Так что зовите меня просто Артем.
   Друзья в изумлении переглянулись.
   – А фамилия твоя, часом, не Горный? – поинтересовался Олег.
   – Горный.
   – Точно! Это мы с тобой и с Вовкой в деревню ездили в клуб?
   – Верно. Потом драка еще была, и мы от ментов удирали.
   – Помню. Ну тогда действительно, привет.
   Олег протянул офицеру руку.
   – Ребята, не знаю, что вы натворили, – прошептал тот, – но, слава Богу, шефу удалось самому принять на себя командование операцией. А то вас уже давно забросали бы шумовыми гранатами. Наши в Москве принялись, что называется, собирать камни, по миру долги подчищать. Вот и вы попались под гребенку. Как вас угораздило обмениваться имейлами? К вам на самом деле столько вопросов, что… Один почти двадцать лет назад как в воду канул. Другой был на великолепном счету, начальство души в нем не чаяло, и вдруг в Югославии взял да и сбежал. Причем, ладно бы, оказался простым предателем, сдал бы агентуру, еще чего совершил нехорошего… Но ничего такого не случилось. Зачем тогда скрылся?
   – Час от часу… – Олег сел на край дивана, потирая освобожденные от наручников запястья. – То Черняев, то теперь свои.
   – Черняев? – переспросил Горный.
   – Да, а вы его что, не взяли? – с тревогой поинтересовался Пашка.
   – Там только несколько вооруженных быков. Разберемся. Кстати, а что они делали в вашем доме?
   – Так вы упустили Черняева? – злорадно констатировал Олег.
   – Какого Черняева? – задумчиво поинтересовался Горный. – Я знаю только одного, того, что был помощником Михаила Сергеевича Горбачева.
   – Это другой, однофамилец. Ну, брат, какие дальше действия? Нас в «Матросскую тишину», полагаю? – с деланным безразличием спросил Пашка.
   – Я здесь чтобы помочь, – ответил Горный. – У меня инструкция от начальства… Я ж понимаю, вы не просто так здесь, да и про Югославию – это я для проформы. Понятное дело, просто так не теряются наши люди, тем более, замки во Франции не покупают…
   – И как ты поможешь? – перебил его Олег. – Будешь уходить от полиции вместе с нами? Кстати, как дела у Владимира Владимировича?
   – Вот это разговор, я понимаю. – усмехнулся Артем. – У него все ок. Живет один. Детей нет.
   Олег присвистнул.
   – А жена?
   – Ушла вроде бы.
   – А была ведь любовь, а весна ведь была…
   – Случается, и любовь проходит, брат, – вздохнул Пашка.
   – Говорят, вроде там не без помощи ее родителей получилось. Что-то у него с ее отцом не заладилось. Разлад. На почве политики и идеологии. В общем, дело не мое. Курить хотите?
   Некоторое время сидели в полной тишине. Молчание тяготило всех. Ситуация требовала скорейшего разрешения.
   – Вас собирались экстрадировать в Россию. С Олегом все просто – у него вид на жительство. А вот с Семеновым повозятся изрядно: как никак, американский гражданин.
   – А какие обвинения?
   – Не знаю… Измена Родине. Присвоение государственных средств. Это к вам относится, Олег. Я не в курсе подробностей. Понятно, что легенда, но кому сейчас это докажешь?
   Олег еле сдержался, чтобы не улыбнуться.
   «Вот молодец Вовка – как мозги запудрил своему сотруднику», – подумал он и, бросив короткий взгляд на Пашку, понял, что его друг тоже обо всем догадался.
   – Так что тогда, вещички паковать? – угрюмо спросил Пашка.
   – Не спешите. Не за тем я сюда приехал, чтобы товарищей по оружию арестовывать. Ограничимся подпиской для Олега. А вам, Павел, я бы настоятельно рекомендовал немедленно ехать в аэропорт и возвращаться в Нью-Йорк.
   – Ну что ж, – кивнул Олег, – спасибо и на этом. Все тогда?
   – Еще шеф просил передать вам привет.
   Олег засмеялся.
   – Привет? Какой-то он шутник стал, прямо!
   – Привет и не только, – строго сказал Горный. – Я должен сообщить вам, что «место встречи не меняется, а время подскажет жизнь». Вот вроде бы все. Я зову полицию, а вам удачи, братцы!

   Глава двадцать восьмая
   У АДМИРАЛА

   На улице Уайтхолл есть довольно примечательное здание, чудом уцелевшее после ужасного пожара, уничтожившего весь центр Лондона несколько столетий назад. Это часть так называемого Банкетного зала, прямо из окна которого в XVII веке ступил на эшафот король Карл Первый.
   Павел Семенов долго стоял напротив этого окна, на противоположной стороне улицы, где пожилые японские туристы с детским азартом фотографировались возле невозмутимых королевских гвардейцев, облаченных в живописные наряды. В который раз Павел Семенов искренне посочувствовал этим бравым парням и подивился их выдержке.
   На извилистых дорогах своей жизни Пашка умудрился не растерять романтизма. Словно мальчишка, он во всех деталях, рисуемых его живым воображением, представлял себе зловещее утро 30 января 1649 года, последний туалет короля, исповедь и финальный выход к любопытствующему народу и парламентариям, жаждущим крови небожителя. Палач в красном колпаке, дрожь то ли от холода, то ли от страха, и последние слова, сказанные Карлом перед тем, как топор пролил благородную кровь на обитый черным сукном эшафот: «Несчастные, как вы можете не видеть: подданные и государь – это совершенно различные понятия».
   Действительно ли говорил король эти слова или их приписали ему в последствии историки, Пашка точно знать не мог. Вряд ли, конечно, до красивых фраз человеку, который вот-вот должен расстаться с головой… Пашка подумал в тот момент о правителе с более счастливой судьбой – о том, что накануне отметил свой восьмидесятилетний юбилей здесь, в Лондоне… И даже сама Ее Величество Королева Великобритании планировала почтить своим визитом это событие. Однако не почтила.
   Какие удивительные вещи порой происходят в жизни… В Роял-Альберт-Холле чествовали человека, которому просто повезло занять место кучера тройки взбесившихся лошадей, которую стала напоминать советская страна во второй половине восьмидесятых. Он держал в руках вожжи не так крепко, как требовалось. Вот и вынесла его тройка к пропасти, за которой были дезынтеграция страны, односторонний выход из холодной войны, много новых проблем, немыслимых коллизий, бед для бывших наших республик и для всего мира.
   Пашка не считал разумным судить о том, насколько исторически оправданным было крушение советской империи. Он давно уже стал гражданином мира и только иногда, под водочку, посещали его думы о былом величии СССР и становилось обидно за свою страну. На трезвую голову он чаще думал о другом: стране и каждому ее гражданину был дарован шанс на обновление, открыты невиданные десятилетиями, а то и веками, перспективы… Жаль только, что далеко не всем удалось воспользоваться этим шансом.
   Павел Семенов подумал о Горбачеве и тут же вновь вспомнил своих друзей – Вовку и Олега. Первый – генерал, «большой» человек. С ним он не виделся почти два десятка лет… С Олегом же расстался накануне при очень странных обстоятельствах.
   В начале зимы Пашка услышал новость про благотворительный концерт в честь Михаила Сергеевича в Лондоне и тут же решил оказаться здесь. А вдруг… Ведь в жизни Олега Горбачев сыграл любопытную роль. Чутье подсказало, что в этот день ему лучше оказаться в Лондоне, в самом центре главного события предпоследнего дня марта 2011 года.
   Вчера он гулял в этом районе целый день, пил пиво в пабе на углу Уайтхолла у Трафальгарской площади и ждал.
   – Конечно, все это бред, – думал он вслух, возвращаясь от места казни Карла Первого к площади. – Сегодня погуляю тут немного, схожу на концерт и завтра же уеду к себе домой. Мария, наверное, заждалась.
   Сев за столик у окна, Пашка заказал кофе и жареную картошку с рыбой, абсолютно классический набор. Смеркалось. По окружающим памятник адмиралу Нельсону изваяниям львов ползали детишки. Вот встретились влюбленные. Он, похоже, индус, принес букет цветов. Парочка поцеловалась и быстрым шагом направилась куда-то, скорее всего, в ресторан на романтический ужин.
   В Лондоне сегодня тепло. Ароматы цветущих деревьев, густые и терпкие, смешивались с аппетитными запахами из ресторанов и кафе. Воздух был вкусным, наполненным весной, свободой, чистотой и любовью. Он подумал, что именно так пахло когда-то в Москве, где-нибудь в районе Патриарших, когда они с Лешкой, купив портвейн, сидели на лавочке и поджидали знакомых девчонок.
   Пашка вспомнил свое последнее посещение родного города. Было это в самом начале нового века. Он ехал на машине мимо Белого дома… Переехал перекресток, что называется, на «розовый», то есть в момент переключения с желтого на красный. Тут его и «приняли». Старший лейтенант, розовощекий крепыш, подплывал к машине с достоинством, но бодро. Пашка приоткрыл окно, но потом передумал и все же вышел из машины подышать воздухом, да и просто проявить уважение к постовому. Лето заканчивалось, явно ощущалось дыхание осени. Он подивился тому, что пахло в этих окрестностях точно так же, как и тогда, в девяносто первом. Тогда тоже был конец августа.
   – Куда торопимся? – устало поинтересовался инспектор, принимая комплект документов.
   – Что? – спросил Пашка, и получилось у него это самое «что» строго, по-учительски.
   Во взгляде инспектора промелькнула тень любопытства. Но не более того. Местных постовых строгостью не проймешь – почитай в день по несколько раз этот инспектор «министров видит, дипломатов видит, Путина видит».
   – Выпивали сегодня? – поинтересовался милиционер.
   – В смысле? Я же за рулем.
   – Шутите?
   – Почему?
   – Так… в трубочку подышим. – Инспектор стал рыться в планшете.
   – Интересная штука жизнь, лейтенант, – проговорил Пашка, с удовольствием вдыхая богатый, пропитанный запахами цветущей воды, пропущенных через катализаторы выхлопов и надвигающегося бабьего лета, воздух Москвы.
   Лейтенант перестал рыться в планшете и с подозрением уставился на Пашку.
   – Я говорю, – продолжал Павел невозмутимо, – интересная жизнь у нас. Вот, стоим на том самом месте, где двадцать лет назад я дозором, как тот дед Мороз, обходил Белый дом и охранял нарождающуюся демократию. А сегодня тут – забор. Меня за него не пустят. И вас поставили у забора тестировать меня на алкоголь. Кстати, помню, в те ночи ни у кого и мысли не возникало выпить, не то что нажраться или там еще чего…
   Милиционер снова поглядел на Семенова непонимающе и достал рацию.
   – Десятка ответь четыреста седьмому, – проговорил он в нее, косясь на задержанного.
   – Вы пока разговаривайте, а я поеду, – сказал Пашка и направился к своей машине.
   – Эй! Куда, ну-ка стоять! – милиционер убрал рацию и произвел попытку схватить его за рукав.
   Пашка остановился и поглядел инспектору прямо в глаза. Бывает такое с ним. Внутри все вдруг закипело от нестерпимого и праведного возмущения.
   – Что смотришь? Сейчас вызову наряд, а то умный ты очень, – злобно буркнул сотрудник ГИБДД.
   – Слушайте, инспектор, – Пашка не сдержал улыбку. – Вам сколько лет? Впрочем, подождите, попробую отгадать… Двадцать пять? Двадцать семь? Получается, в 1991 году вам стукнуло пять или семь лет. А я в том году примерно в это же время стоял на той крыше и ждал штурма. И было мне немного страшновато. А сейчас мне не страшно, потому что, сынок, я знаю, что такое жизнь. И понимаешь ли, в чем дело? Поговорить на эту тему мне не с кем. Но тут подворачиваешься ты…
   – Я таких защитников Белого дома в день по сорок штук останавливаю, – с ухмылкой перебил инспектор. – Почему-то именно здесь все норовят вспомнить свое, блин, героическое прошлое… Героическое прошлое! Ваше племя прое…ло великую страну! Вместе с вашим Горбачевым и вашим Ельциным. Вашего Горбачева вообще убить мало.
* * *
   Пашка вздохнул, отогнал воспоминания о том эпизоде, допил пиво, встал из-за стола и вышел на улицу. Он не хотел возвращаться в Москву. С его точки зрения, там теперь правили бал эгоизм и зло. И главное, не было больше дома.
   Вечером, сидя в Альберт-Холле, в ложе № 19, он вглядывался в лица людей, прибывших поздравить Горбачева. Где-то ближе к середине праздника он обратил внимание, как в соседней ложе один мужчина поднялся и стремительно проследовал в фойе.
   Пашка незамедлительно покинул ложу, спустился на первый этаж и, никого не обнаружив, решил проверить туалетную комнату. Здесь было пусто и подозрительно тихо. Одна кабинка оказалась запертой. Недолго думая, Пашка решил провести разведку боем.
   – Здорово, Олежка! Выходи строиться!
   Дверь кабинки отворилась, и взору Семенова действительно предстал его друг, облаченный в элегантный смокинг, белоснежную рубашку и бордового цвета бабочку.
   – Армани? – поинтересовался Пашка.
   – Они, «Армяни». А что, есть другие фирмы? – Олег засмеялся.
   Пашка никогда не слышал, чтобы друг его смеялся столь напряженно и неестественно.
   – Ты откуда нарисовался? – Олег не спускал с друга проницательных глаз.
   Пашка улыбнулся.
   – Может, поздороваемся, как положено? Ты так и будешь стоять в кабинке?
   Олег шагнул навстречу, и они обнялись. Пашка сразу нащупал скрытую кобуру под пиджаком у друга. Тот попытался отстраниться, но Пашка мертвой хваткой вцепился в рукоять пистолета.
   – Как пронес ствол?
   – Випов после красной дорожки не досматривали, – угрюмо ответил Олег.
   – А вдруг бы досмотрели? Дурак ты, брат…
   Олег пожал плечами.
   – Выброси.
   – Нет.
   – Старик, не дури.
   – Отвяжись. Это не твое дело.
   – А чье? Погибнешь и меня подведешь… Ну давай, доставай ствол.
   Олег напрягся до предела. Тело превратилось в пружину, и Пашка почувствовал: еще мгновение, и ему несдобровать.
   – Ладно, – пробормотал Пашка, – до меня тебе, похоже, дела нет, а как же Корин? Кстати, хотел у тебя еще в замке спросить, чего такого ты в ней нашел?
   – Страсть, – Олег ослабил хватку.
   – Здорово, – вздохнул Пашка. – Я сразу это почувствовал, когда глазами с ней встретился. И фигурка статная. Опять же грудь точь-в-точь как ты любишь.
   – Полегче, а то в морду дам, – пригрозил Олег, однако голос его звучал уже миролюбиво.
   – Извини, не знал, что ты такой ранимый.
   Пашка отпустил Олега как раз в тот момент, когда в туалетную комнату заглянул тучный мужчина. Подозрительно покосившись на друзей, он достал расческу, сделал вид, что наводит порядок на голове, где волос-то почти не осталось, и стремительно ретировался.
   – Описается теперь, – сочувственно хмыкнул Пашка.
   Олег засмеялся. Теперь его смех звучал естественно, привычно. Он тряхнул головой, будто стремясь очнуться от наваждения. Затем, не говоря ни слова, достал кобуру, извлек из нее пистолет, вынул обойму и даже отсоединил затвор.
   – Куда все это девать теперь? – он огляделся по сторонам.
   Пашка с облегчением вздохнул.
   – Слава Богу. И как тебе в голову только пришло – с пистолетом сюда притащиться? Слава Фельтона не дает покоя?
   – Имел намерение выполнить задание, отомстить за Батю. Не люблю я Горби все больше и больше. Еще этот праздник, блин… Все во мне перевернулось, когда узнал где, как, кто будет… Спать не мог. Есть не мог. Только бухал и представлял в красках, как выскочу на сцену и пристрелю его, чтобы весь Запад увидел, как мы в действительности «любим» их кумира. Даже Корин от меня ушла, зараза, на третий день. Не понравилось, видите ли, что я водку с утра пил. Вещи собрала… Ты, гад хитрый, купил меня на Корин!
   – Вернется, – махнул рукой Пашка. – Русские мужики во французских деревнях на дороге не валяются.
   – Хорошо бы. Привык я к ней, да и годы… Я ведь не такой бравый гусар, как ты. Молодая твоя как поживает?
   – Не поверишь, как скучаю… Вот угораздило! Единственный плюс: высыпаюсь без нее.
   – А с ней – нет?
   – Нет. А какие у меня варианты?
   – Понятно, дело стариковское.
   – Паш, – предложил Олег. – Может, ну его к черту, именинника этого? Пойдем по сто пятьдесят?
   – Олег, – остановил его Пашка, – могло быть такое, что тебя запрограммировали на это дело в свое время… ну, на его убийство? Иначе и объяснить нельзя твои маниакальные действия. Вроде все есть, даже к «бабкам» партии каким-то боком приложился… Тебе чего не хватает, дурилка?
   – Кто его знает? Могли, конечно, психотропным… Слыхал про Кольку Матвеева из РД?
   – Нет, а что такое?
   – Память отшибло. Он рапорт написал об увольнении, пара недель прошла, а он ни хрена не помнит. Не то что начальников своих, а даже товарищей по оружию, названия отделов забыл. Меню в столовке…
   – Круто! Не знал…
   – Ладно, ты мне вот скажи: тебя разве не возмущает, что он празднует свой юбилей в Лондоне? Как будто Лондон – это его дом. А в Москве чего, боится кого, что ли?
   – Брось ты, Олег. Он и в Москве отмечал. Только в более узком кругу. И потом, это же благотворительная история. Оставь его. Я тебе скажу больше: Горбачев, по моему мнению, вообще ни при чем. Он, скорее, свидетель, чем обвиняемый.
   – Да, – улыбаясь, заметил Олег. – Ну и разговорчики мы с тобой ведем в туалете.
   – Олежка, давай избавляться от ствола и кобуры. Не забыл еще устройство канализации?
   – Хотелось бы забыть, но с тобой, видать, не получится.
   На выходе из туалетной комнаты их задержали сотрудники охраны Роял-Альберт-Холла. Оказалось, безволосый господин с расческой не преминул доложить о подозрительной парочке, которую принял за извращенцев нетрадиционной ориентации. Проверив у Олега с Пашкой билеты и документы, охранники препроводили подозреваемых в служебное помещение.
   Там, в комнате с давящим на психику низким потолком, их ждали двое: господин, отдаленно напоминающий бывшего премьер-министра Великобритании, и генерал ФСБ Владимир Щедринский. Владимир сделал друзьям еле заметный знак не подавать виду, что они знакомы.
   Пашку удивили изменения, произошедшие в их товарище за те годы, что они не виделись. Он и Олег находились в отменной физической форме, Щедринский же являл собой классический образ советского генерала. Даже неплохо подогнанный под его комплекцию смокинг не мог скрыть внушительных размеров брюшко. Лицо тоже стало одутловатым, но взгляд Вовкиных глаз не изменился. Во взгляде этом было еще что-то – похоже, тревога и сильное беспокойство.
   – Что вы делали в туалете?
   – А это, Паша, уже совместная операция российских и британских спецслужб, – прошептал Олег.
   – Што фы сказали? – переспросил англичанин по-русски.
   – Представьтесь, пожалуйста, – спокойно попросил Пашка.
   – Я – генерал ФСБ Щедринский, – сообщил Вовка. – А это сотрудник Скотланд-Ярда Чарльз Стэнли.
   – Хорошо, – ответил Пашка. – Мы простые вип-гости. В туалете были по малой нужде. С вашего позволения, мы пойдем концерт досматривать. – Развернувшись, он направился к двери.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация