А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 25)

   Глава двадцать первая
   КИПР, ПРОДОЛЖЕНИЕ

   Лишь только невыносимо жаркое солнце скрылось за вершиной горы, венчающей оконечность полуострова Акамас, на побережье стало значительно комфортней. И все же лишь на контрасте с дневным пеклом эту милость от природы можно было назвать вечерней прохладой. Против августовской жары местной широты были бессильны и морской бриз, и вентиляторы, и даже кондиционер, установленный в таверне, выходящей фасадом на причал для рыбацких лодок, катеров и яхт, в основном принадлежащих туристам из Великобритании и Скандинавских стран.
   Заново родившиеся Батя и Олег за обе щеки уплетали свежеприготовленное жаркое из даров Средиземного моря. Преодолевая жгучее желание принять по сто грамм чего-нибудь покрепче по случаю пережитого стресса, они уже несколько дней, до выяснения дальнейшей диспозиции, ограничивались кока-колой со льдом, а также крепким, сладким до приторности кипрским кофе.
   – Леонид Антонович, – Олег поддел вилкой салат из свежайших овощей, приправленный оливковым маслом, вкуснее которого он ничего не пробовал. – Вот вы рассказывали на днях про зиванию… А из чего ее делают?
   – Полагаю, из того, чего тут много. Например, из винограда. Но не из оливок, точно. А к чему ты спрашиваешь? Накатить желаешь?
   – Желаю, – признался Олег.
   – Понимаю. Нельзя. Кушай пока витамины и пей кока-колу.
   Официант, киприот в майке типа «алкоголичка» с портретом Боба Марли, подошел к столику. Справился, не желают ли господа еще чего-нибудь. Батя на умопомрачительно правильном английском попросил еще кофе и десертное меню.
   – Леонид Антонович, – Олег указал на вывеску таверны. – Вы заметили, как это место называется?
   Батя поглядел на вывеску.
   – «Фарос»… Символично, – проговорил он.
   Олег и Батя решили прогуляться по набережной. Делая вид, будто изучает очередную яхту, Леонид Антонович очень тихо, не глядя на Олега, произнес:
   – Я сегодня звонил напрямую Степанову, домой. Трубку никто не взял. На службу звонить опасаюсь. Скажу прямо: мы с тобой в полной заднице.
   Олег поежился, словно от холода, хотя жара и влажность все еще царствовали над рыбацкой деревушкой.
   – Может, с генералом случилось чего? Арестовать не могли? – спросил он.
   – Нет, в такое развитие событий я не верю.
   – Я тоже. Но в Союзе сейчас вакханалия. О чем правительство думает? И где КГБ вообще?
   – Не твое дело рассуждать.
   – Слушаюсь, товарищ полковник, больше не буду, виноват.
   Батя метнул осуждающий взгляд на Олега, но тут же сменил гнев на милость. Перед ним был офицер особого подразделения военной разведки, прекрасно обученный всем известным в мире секретам и тонкостям профессии, прошедший огонь и воду в Афганистане. И при этом остался удивительно чистым, тонко чувствующим человеком, спокойным и покладистым, в общем, настоящим русским мужиком… Батя думал и о недоброй судьбе, и о воле сильных мира сего – они забросили этого парня, верой и правдой служащего своему Отечеству, спасающего самого президента от опасности, на верную погибель в чужую страну. Именно в эту минуту Батя осознал, что нет у парня иной опоры и защиты, кроме него и, понимая, сколь много сейчас зависит от правильного действия, он решился на поступок, который еще несколько дней назад посчитал бы изменой Родине…
   Леонид Антонович который день пытался установить связь с этой самой Родиной, которую в данной ситуации представляло его непосредственное руководство. Однако, выходила несуразица. Специальный человек, аккредитованный при нашем консульстве в Никосии, был отозван в Союз. Нового пока не назначили. Да и некому было назначать… Объяснить кому бы то ни было, с какой целью Батя и Олег оказались на Кипре, мог, видимо, только генерал Степанов.
   Батя, конечно, задавался вопросом, почему генерал не связался с ними. Тем более, что он был чуть ли не единственным человеком в Союзе, осведомленном об их местоположении и миссии. Коварная мысль тревожила Батю: а вдруг Степанов замешан в неудавшемся покушении на дороге из аэропорта в эту Богом забытую деревню? Многое говорило в пользу неприятной догадки, но, главным образом, молчание, которое вот уже несколько дней хранил генерал… Ликвидация ликвидаторов – обычное дело. Но как быть с тем, что приказа убить Горбачева так никто и не отдал? Значит, просто хотели убрать свидетелей. И коль скоро не удалось сделать это теперь, скорее всего, окончательно вопрос решат дома.
   Кто бы ни стоял за взрывом на горной дороге, возвращаться в Союз было смерти подобно.
   «Оставаться на Кипре тоже нельзя, – думал Батя. – Полиция рано или поздно начнет разбираться, почему с автобусом, на котором мы ехали, случилась такая неприятность. Хорошо еще, что местные медлительны, как сонные мухи. Американцы бы приняли нас еще тепленькими. Кстати, остров замечательный. Рай для русского человека. Такое повсюду трогательное, жизнеутверждающее раздолбайство… Вот бы когда-нибудь приехать сюда в отпуск. Эх, мечтать, как говорится, не вредно. Ездить тебе, полковник, в Сочи да в Симеиз».
   Внимательно следя за новостями по телевидению, Батя, мягко говоря, недоумевал от фантастических перемен в СССР. Это вызывало у него печаль, но разум требовал трезвой оценки и тщательно обдуманных действий.
   «В такой сумятице проблематично достучаться до здравомыслящих людей. Тем более, таких в Союзе не осталось. Мы с Олегом не могли обратиться даже к председателю КГБ, если бы это стало возможным технически, поскольку его арестовали как заговорщика… Как связаться с его помощниками? Ведь операцию курирует один из них».
   Оставалось надеяться только на кадры, которые, согласно операции «Застава», должны были обеспечивать работу группы из Москвы. Эти кадры Батю устраивали.
   Некто капитан Зорбас являл собой образец типичного представителя местной портовой элиты. Прекрасным дополнением к его перепачканному машинным маслом гардеробу мог бы служить ящик с инструментами или даже целый моторный отсек корабля. Однако мудрость человечества учит нас, что внешность обманчива. Еще кардинал Ришелье любил повторять: «Не судите опрометчиво».
   В первый же вечер, когда Батя и Олег, несколько уставшие и напряженные от пережитого, разместились, как было условлено, в квартире «капитана», он устроил им культурное мероприятие в виде исполнения национальных кипрских песен. Виртуозно аккомпанируя себе на бузуки, он попутно поведал про редкий успех, который имел возглавляемый им музыкальный коллектив на гастролях по греческим островам.
   Батя расстроился, узнав, что человек, которому досталась чрезвычайно важная роль капитана судна, легкомысленно концентрируется на своей музыкальной карьере. Он даже порадовался в душе, что с ними нет Горбачева. Уж больно несерьезно выглядел этот капитан…
   Первого сентября Батя наконец дозвонился до Москвы. Вернулся на квартиру мрачнее тучи. Приказал Олегу оперативно собраться и быть готовым к смене места дислокации.
   – Неужто домой, товарищ полковник? – поинтересовался Олег.
   – Нет. В порт.
   На причале их ждали капитан и незнакомец в строгом костюме – в такую-то жару. Правда, без галстука.
   – Кристос, – представился он. – Кристос Кристодулу. Мне необходимо передать вам этот портфель.
   – Спасибо, – поблагодарил Батя, принимая компактный «дипломат». – Это все?
   – Думаю, вы знаете, что делать. Расписываться в получении не надо. Моя миссия завершена. Всего доброго.
   В конце причала маячила линялая голубая бейсболка Зорбаса – он готовил к отходу сорокафутовую моторную яхту.
   – Welcome aboard! – весело пригласил Батю и Олега на борт капитан.
   Они не заставили себя ждать. Отдав концы, Зорбас ловко вывел судно из гавани и взял курс на северо-запад.
   – Мы далеко? – поинтересовался Олег у Бати.
   – Олег, – спросил он, проигнорировав вопрос, – ты рыбак?
   – Не успел пока, товарищ полковник. Хотя однажды, в Афгане это было, рыбу пытался голыми руками поймать. Так жрать хотел… Малька проглотил, помню. Холодный он, скользкий и противный.
   – Ладно, у тебя все впереди. А я вот, знаешь ли, рыбак заядлый. Обычно мы в отпуске с товарищами, ну, с которыми служил там и тут, на Волгу мотались. Есть один островок неподалеку от Тольятти. Рыбалка там… – Батя мечтательно вздохнул. – Ты стерлядь полуметровую видал когда-нибудь?
   Олег покачал головой.
   – А я видал. Потом, уже вечерком, разожжем костерок. Ветер огонь раздувает, угольки быстро образуются. Водочку достанешь из сетки – она весь день в Волге пролежала, подпиталась духом великой русской реки… А после уже песни под гитарку. У меня друг поет похлеще Юрия Гуляева. Голос такой же по тембру, но сильней, я полагаю. Высоцкого, Визбора… «Милая моя, солнышко лесное…».
   – Леонид Антонович, – перебил его Олег. – А вы знаете, Горбачев неплохо поет.
   – Тфу ты, Олег, – расстроился Батя. – Что ж ты рассказ мой своим Горбачевым испортил?
   – Извините, вспомнил, как выводил его из «Зари». И вот, думаю сейчас, что напрасно.
   – Зря думаешь, капитан. Был приказ. Ты приказ выполнил. Сиди и не вякай.
   – Товарищ полковник, скажите, мы что делаем? Куда идет катер? Когда домой-то уже?
   Батя вздохнул.
   – Ну, чего тут говорить, Олег? Не полетел с нами Горбачев, и хорошо. Это поступок. Теперь он опять президент, опять сидит в Кремле. Всех перехитрил, и нас с тобой тоже. А те, кто должны были его здесь ожидать, свою работу выполнили. И враги, что мину под нашим автобусом взорвали, и друзья: капитан этот, мой товарищ, и господин Кристодулу, да и все остальные. Потому что других приказов им не поступало, понимаешь? Знаешь, почему? Некому их отдавать! Все остались как бы посередке, в том числе мы с тобой. Для всех лучше, если бы нас не было, поскольку, во-первых, слишком много знаем, опять же, ты еще и слышал, как Горбачев поет… Во-вторых, не питай иллюзий, будто за спасение президента тебе скажут спасибо. Наоборот. Ты был замешан в заговоре с целью сам знаешь, какой. А может, мы хотели его тут укокошить, за границей? Кстати, логично: президент ликвидирован при попытке к бегству за кордон с целью формирования правительства в изгнании! Да еще и на острове, считающимся форпостом британской разведки. Хорошая мысля. Только приходит опосля. – Батя скверно выругался.
   Ошеломленный, подавленный слушал Олег своего наставника и не мог поверить. С мостика спустился капитан Зорбас.
   – Господа, – сказал он, – мы скоро будем за пределами двенадцатимильной зоны. Прошу вас временно перейти в каюту.
   – А что такое? – спросил его Батя.
   – У меня инструкции, – ответил капитан. – В любом случае, так будет лучше. Паракало… Пожалуйста.
   Пожав плечами, Олег и Батя спустились в небольшую уютную каютку со всеми удобствами.
   – Здорово как! – воскликнул Олег. – Вот это оснащение! Тут тебе и кофе-машина, и даже плита есть. И спальня… Вот бы Пашка порадовался. Как специально для него сделано, чтобы поражать воображение девчонок.
   – Ты про какого Пашку? Про Семенова?
   – Ага. Где он сейчас? Не знаете, случайно?
   – Не имею понятия, – соврал Батя.
   – Жалко. А лодка классная. Эх, мне такую никогда не купить!
   Олегу послышалось, будто к ровному гулу двигателя яхты добавились посторонние звуки. Первое, что он увидел, из любопытства поднявшись из каюты на палубу, было напряженное лицо Зорбаса.
   – В чем дело? – спросил он капитана.
   – Мы в нейтральных водах, – бесстрастно ответил тот, внимательно наблюдая за поведением волны. – За нами идет катер без опознавательных знаков. Я думал сначала – турецкий патруль. Нет. Требуют остановиться.
   – Что собираетесь предпринять?
   – Воды нейтральные. Флаг он не выбросил. Надо защищаться. В каюте в кровати под матрацем два автомата и запасные магазины.
   – А вот это дело! – воскликнул Олег по-русски и ринулся в каюту.
   И минуты не прошло, как они с Батей заняли оборону на корме.
   – Я буду маневрировать – крикнул Зорбас, – чтобы им было трудней попасть в двигатель, если начнут стрелять. Но лучше, если вы их опередите.
   Вместо ответа раздались две короткие очереди. Преследователи ушли резко влево, после вправо, открыв часть кормы. Олег дал длинную очередь. Мотор чихнул и заглох. Зорбас же дал полный газ, стараясь подальше уйти от места столкновения.
   – Стоп машина! – крикнул вдруг Батя.
   Олег взглянул на него вопросительно.
   – Хочу узнать, кто за нами гонится, – пояснил полковник. – Капитан! Давай к лодке!
   Зорбас пожал плечами и, развернувшись, начал подходить к судну преследователей. Приблизившись, они увидели человека, повисшего на руле. Видимо, его намертво срезала автоматной очередью. Из лодки доносились приглушенные стоны.
   – Товарищ полковник, разрешите перейти на лодку и попытаться допросить раненых?
   – Давай, – кивнул Батя, – только осторожно. Похоже, там еще есть каютка. Гляди, чтоб не пальнули.
   – Не переживайте, Леонид Антонович, в кишлаках пострашней было, так что я привык спину оберегать. А тут пространство маленькое совсем. Где им спрятаться-то?
   Зорбас искусно пришвартовался к лодке преследователей. Пока он колдовал с веревками, Олег уже был на борту. Убедившись, что рулевой мертв, Олег приступил к проверке раненых. Их оказалось двое. Рядом лежали автоматы советского производства.
   – Who are you! – прорычал Олег, приставив автомат ко лбу раненого. – You tell me the truth – you live! You lie and you die, sucker!
   – Олег!!! Сзади! – прокричал полковник.
   Олег обернулся и увидел, как откуда-то левее кокпита, где, видимо, действительно находилась каюта, выныривает человек с пистолетом. Он уже готов был пустить пулю в спину Олега, но крик Бати отвлек его, и он несколько раз выстрелил на этот крик, в сторону лодки капитана Зорбаса.
   Олег выпустил в него длинную очередь из автомата.
   Вернувшись к раненому, он увидел, что тот потерял сознание. Попытки привести его в чувство успеха не имели. Олег проверил его карманы и ничего не нашел. В это время с лодки раздался тихий голос полковника:
   – Товарищ капитан… не мог бы ты подойти…
   То, что Олег увидел, когда вернулся на катер, повергло его в шок. Леонид Антонович полулежал на палубе. Его белоснежная рубашка постепенно окрашивалась в красный цвет. Капитан заглушил двигатель и молча наблюдал за происходящим. Лодку изрядно покачивало на волнах.
   – Олег, – прошептал Батя. – Я ж тебе говорил: осторожней. А ты мне со своим Афганом… Эта бравада ваша… Елки-палки! Больно-то как. Значит, возможно, буду жить.
   – Сейчас, товарищ полковник, сейчас перевяжем, все будет хорошо. Капитан! Есть какие-нибудь бинты? Перекись, аптечку тащи!
   – Слушай меня, сынок, – тихо проговорил поковник. – В каюте саквояж. Там есть немного денег, наличные. На первое время хватит. Еще в нем конверты специальные. Ну, тебя учили… куда кредитные карточки кладут. Помнишь?
   Олег кивнул.
   – В них так называемые корпоративные карточки. Они привязаны к счетам разного рода организаций… Ты только, Бога ради, не забудь на карточках расписаться. Странно… Теперь не больно совсем и очень хорошо.
   – Держитесь!
   – Олег, – строго сказал Батя, – ты запоминаешь все, что я говорю?
   – Так точно…
   – Сколько денег на этих счетах, я не знаю. Еще есть акции на предъявителя. Но и это для меня темный лес. На эту тему поговоришь с моим давним американским другом. Он живет в Нью-Йорке. Адрес и телефон вот. – Батя извлек из кармана брюк бумажник и достал визитку. – Мужика зовут Аллан Торри. Он первоклассный финансовый консультант. Знает меня как Георгия Крассовского, эмигранта в третьем поколении, ясно? Скажешь, ты мой племянник. Они проверять не будут. Верят всему на слово. Как дети…
   Батя начал бледнеть. Перевязывая рану, Олег попытался оценить степень ее тяжести. Но не сумел. Видя, что наставник близок к тому, чтобы потерять сознание, Олег взял его за руку, нащупал пульс.
   – Леонид Антонович, а что это за счета такие и акции?
   – Золото партии, – ответил Батя и, сделав над собой усилие, улыбнулся.
   – Что?
   – Шучу я. Ну, а как ты думаешь, если бы Горбачеву пришлось сбежать, на какие шиши он бы существовал?
   – Товарищ полковник, – не унимался Олег, – мы сейчас вернемся на Кипр и вас в больницу определим.
   – Поздно, капитан… Я знаю, что со мной.
   – Мне-то что делать?
   – Жить!
   – А домой как попаду?
   Батя закрыл глаза и впал в забытье. Олегу показалось, наступил конец. Но тот снова пришел в себя. Взяв Олега за руку, он прошептал:
   – Капитан, сынок… Ты живи. Бери эти деньги и живи. Из принципа. Ради себя. Ради меня. Потому что заслужил. А они не заслужили. Бросили, как котят слепых, и делай что хочешь… Я помру сейчас, но с того света буду следить за тобой. Чтобы жил счастливо, понял меня? – Батя погрозил ему пальцем. – Да, и последнее… Генерала Степанова не ищи. Нет его больше. А значит, и нас с тобой больше нет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация