А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 23)

   Глава девятнадцатая
   ВОЗВРАЩЕНИЕ

   В самолете царила рабочая обстановка. Усатый красавец, боевой летчик, вице-президент России Александр Руцкой и председатель российского Совмина Иван Силаев давали предполетные распоряжения охране и экипажу. Сотрудник личной охраны, один из пяти, бывших с Горбачевым все время его отпуска в Форосе, принес стакан чая. Помощник президента, Анатолий Сергеевич Черняев, преданный, надежный товарищ, хлопотал возле Раисы Максимовны. Горбачев с семьей устроился в одном из небольших отсеков. Было тут очень тесно. Даже внучкам пришлось расположиться на полу.
   Пока все складывалось хорошо, только лишь поясница стреляла нещадно при резких движениях, да чувство тревоги не покидало Михаила Сергеевича. Как-то встретят его в Москве? Руцкой и Силаев уверяли, что все будет замечательно, что народ в Москве ликует… Делились разными подробностями событий последних дней, много шутили, подбадривали. Кто-то сказал: «Ну вот, наконец-то произошло воссоединение России и Центра без всякого Союзного договора!».
   Михаил Сергеевич пил чай и благодарил ангела-хранителя за то, что уберег его от роковой ошибки.
   «И как это я догадался не улететь из СССР с теми авантюристами? Знал давно, что нельзя верить гэбэшникам, да уж больно симпатичным показался тот паренек… Олег, кажется. Искренний такой, правильный. И командир его тоже произвел прекрасное впечатление. Настоящий служака, простой, от сохи, как говорится. Такой не предаст. Вопрос только, кому он служит, кто их подослал? Степанов-то, генерал, получается, оказался врагом? Или просто старым дураком, чей идеализм ловко использовали?»
   Горбачев сразу понял, что Крючков втайне от своих подельников по ГКЧП вел хитроумную игру, когда его так легко выпустили из «Зари», а потом еще и включили правительственную связь на борту. Понял «старый лис», что дело не выгорело, пора шкуру спасать.
   Когда часов в пять вечера после благополучного возвращения президента в Форос через контрольно-пропускной пункт, где дежурные отдавали ему честь так ретиво, словно это было Второе Пришествие, на поклон к большому начальнику прибыли «ЗИЛы» с заговорщиками, Горбачев возликовал. Победа!
   С той самой минуты, когда ему доложили, что путчисты, как побитые собаки, дожидаются его у входа в резиденцию под дулами автоматов, ему показалось, будто приходит лучшее время его правления. В Москве ждет народ, Борис Николаевич, проявивший чудеса отваги в эти нелегкие дни. Настоящий уральский мужик! Вот за кого надо было держаться с самого начала, а он тогда на пленуме довел его до инфаркта… Не верил ему Горбачев, считал: у Ельцина не все нормально с головой, особенно после демонстративного выхода из партии… Кто ж мог знать? Век живи, век учись.
   А теперь, с Божьей помощью, может получиться неплохой тандем! Только бы Борис Николаевич не упирался, согласился спокойно сесть и поделить полномочия Центра и России. Ведь теперь главное – не потерять достигнутое в борьбе последних дней. Сегодня, когда «пыжиковым шапкам» наступил конец, надо срочно подписывать Союзный договор.
   «Экономика… Тут все более-менее понятно, – думал Горбачев, наблюдая в иллюминатор, как убирают трап от «тушки». – Американцы убедились, во что вылилась их выжидательная позиция. Не провались эти подонки со своей затеей, пришлось бы ковбоям несладко. А теперь нам нужна помощь: продовольствие, технологии, медикаменты. Отменить поправку Джексона-Вэника. Свободная торговля. Концессии на разработку естественных ресурсов…».
   Близилась полночь. Командир доложил, что отправление рейса намечено на 00.04.
   Горбачев вновь прокручивал в памяти события уходящего дня. Он не принял у себя заговорщиков. Изголодавшись по общению с внешним миром, он звонил в разные инстанции… Велел коменданту Кремля взять объект полностью под свою охрану и никого из причастных к путчу не пускать за кирпичную стену ни под каким предлогом. Даже приказал подозвать к телефону командира кремлевского полка и дал ему указание поступить в полное распоряжение коменданта. Потом, подумав немного и поговорив с Черняевым, вызвал к телефону главного по правительственным коммуникациям и после уже – министра связи и потребовал в срочном порядке отключить связь у путчистов. Потом Черняев сообщил, будто бы в «ЗИЛах» у Крючкова и Лукьянова имеется автономная связь. Тогда президент попросил парня, приносившего в самолете чай, «отсоединить пассажиров от машин…».
   Быть может, в те часы и минуты Михаилу Сергеевичу требовалась уверенность в том, что нити управления системой, как и прежде, концентрируются в его руках, и потому он искал все новые поводы для раздачи распоряжений…
   Наконец, самолет вырулил на взлетную полосу. Последние секунды перед стартом. Взревели двигатели, и «тушка» стала стремительно набирать скорость.
   – Летим в новую страну! – воскликнул Горбачев.
   Совсем близко, в соседнем салоне туда же летел и председатель КГБ Владимир Крючков. Там, на даче, Горбачев отказался его принять, передав ему через некого Стерлигова, бывшего сотрудника органов, а в то время помощника Руцкого, что побеседует с ним по дороге в Москву, в самолете.
   Ни сил, ни желания разговаривать с Крючковым у Горбачева не было. Но Руцкой настоятельно просил его взять председателя с собой и, если получится, пообщаться по дороге в Москву. Первым желанием Горбачева было отвергнуть это предложение, показавшееся ему нелепым, но потом он передумал, не желая сходу спорить со своим спасителем.
   Руцкой был симпатичен Михаилу Сергеевичу. Нравился он и Раисе Максимовне, наверное, за солдатскую прямоту и искренние порывы. Горбачев невольно сравнивал Руцкого со «своими» генералами, и ему становилось тошно от такого сравнения. Всматриваясь через иллюминатор в ночную пустоту, он хмурился. Первый восторг растворился в рациональности, которой требовало от него ближайшее будущее.
   В очередь выстраивались вопросы, один сложнее и неприятнее другого. И главный: как они теперь будут делить с Ельциным власть в Союзе. И каким образом он, первый его президент, будет управлять необъятной территорией после подписания нового Союзного договора, если рядом не окажется людей, столь же преданных ему, как Руцкой предан Борису Николаевичу?
   Наконец президент задремал и даже погрузился в чудные сновидения. Ему приснилась мама, потом дача в Форосе, затем Ставрополье, причем во сне это было вроде как вовсе и не Ставрополье, а итальянская Ривьера. И тут, как назло, кто-то осторожно дотронулся до плеча. Горбачев вздрогнул так сильно, будто душа плюхнулась в его большое и крепкое тело, не завершив своего путешествия по миру фантазий.
   – Ну, в чем дело? – недовольно прошептал помощнику Горбачев, поглядев в сторону Раисы Максимовны и других членов семьи, чтобы убедиться, не разбудило ли их это неожиданное вторжение.
   Все спали.
   – Михаил Сергеевич, товарищ Руцкой хочет поговорить. Не могли бы вы пройти со мной в другой салон, чтобы не разбудить….
   Горбачев приложил палец к губам и кивнул.
   – Что-то случилось? – спросил Горбачев с улыбкой.
   – Михаил Сергеевич, – Руцкой засмущался. – Тут дело такое… Есть приказ арестовать Владимира Александровича во Внуково. Он это, видимо, понимает, ну и настаивает на разговоре с вами. Мне кажется, в интересах следствия стоит с ним пообщаться.
   Воцарилось молчание. Монотонно гудели двигатели самолета. Из кабины пилота доносились обрывки радиообмена.
   – Как вы считаете? – Руцкого, похоже, тяготила пауза в разговоре. – Вы будете с ним говорить? Есть такая возможность, Михаил Сергеевич?
   – Товарищ Руцкой, – Горбачев, заметно побледнел. – Кем принято решение арестовать Крючкова? Указ об интернировании членов Комитета я планировал подписать сегодня. Это все должно быть централизованно. Вы сами понимаете, как важно сейчас сохранить процедуры и порядок. Я не позволю раскачивать опять…
   – Михаил Сергеевич, но уже подписан ордер на арест Крючкова.
   – Кем?
   – Прокурором. Генеральным. Степанковым в смысле… Российским.
   Желваки заиграли на лице Горбачева. Руцкой примирительно заулыбался.
   – Михаил Сергеевич, мы думали, так лучше, чтобы время не терять. Вам же проще будет.
   – Думали так лучше? А какие еще указы и распоряжения вы дали, имеющие отношение к компетенции союзных органов? Быть может, мне уже нет резона возвращаться в Москву?
   Руцкой ничего не ответил, только потупился. Крайняя степень раздражения Горбачева его не удивила, поскольку была, с его точки зрения, вполне объяснима. Он и сам не до конца понимал скоропалительность решений, принимаемых российской властью, однако Ельцину верил и, сделав выбор, с дороги не сворачивал.
   – Где я могу поговорить с Крючковым, но так, чтобы никто из пассажиров, а я гляжу, вы и журналистов тоже пригласили, чтобы никто нас не видел и про эту беседу не знал? – наконец решился Горбачев.
   – Есть одно местечко…
   Горбачев удивился, как сразу постарел Крючков. Обычно бодрый и решительный, теперь он выглядел ужасно. В глаза старался не смотреть, коленки сводил вместе…
   «Вот ведь как ломаются люди», – подумал Горбачев, дивясь переменам, произошедшим с Крючковым.
   Казалось, можно было на вполне законных основаниях торжествовать, лицезрея поверженного врага, но он почему-то испытывал жалость и угрызения совести.
   – Владимир Александрович, – сухо произнес президент, – с тобой все в порядке? Доктора позвать? Ты бледный…
   Крючков вздохнул, да так громко, что вздох его был отчетливо слышен даже при работающих двигателях самолета.
   – Все нормально, Михаил Сергеевич.
   – Так, ну, о чем хотел погутарить?
   – Я понимаю, что говорить не о чем. Меня наверняка арестуют уже во Внукове. Я просто хотел, чтобы вы знали: я сделал все, чтобы не пролилась кровь, чтобы с вами ничего не случилось недоброго.
   Михаила Сергеевича так и подмывало съязвить, но он лишь отметил про себя что-то наподобие: «Да что ты говоришь?!», а вслух сказал:
   – Не очень верится в последнее.
   – Отчего? – искренне удивился Крючков.
   – Слышал я, будто мой самолет, что вчера утром отбыл в сторону Средиземного моря, не должен был долететь до пункта назначения, будь я на его борту.
   – Чепуха. Я был в курсе ваших намерений и с самого начала все делал, чтобы ни один волосок не упал с вашей головы. Что же до басен о заговорах с целью физического устранения первого лица, то это именно басни для дурачков. Я знал и про бегство из «Зари», и про песни у костра, даже про домик лесника. У меня в Бельбеке было несколько десятков бойцов, которые и мухе не дали бы взлететь, будь на то моя воля, однако я… Прошу это учитывать.
   – Володя, скажи мне, какого хрена вы начали всю эту заваруху?
   – Михаил Сергеевич, насколько мне помнится, мы с вами обсуждали такую вероятность и в 1990-м году, и этой весной… Да и уезжая в Крым, вы сказали Язову, что…
   – Я подписывал какие-то распоряжения? Я давал вам прямые указания? О чем ты говоришь? Хочешь все с больной головы свалить на здоровую?
   Будто не услышав, Крючков продолжил:
   – А еще кое-кто хотел сбить самолет, на котором мы сейчас летим. Причем одни считали, что надо сделать это на маршруте Москва – Крым, а другие – как раз сейчас, на обратном пути.
   Мурашки побежали по спине Горбачева, но он испугался по-настоящему только когда взглянул в глаза Крючкова. Те были холодны и пусты, как два маленьких кусочка льда. Горбачев понял – это правда.
   – Что же не сбил? – он пытался показать, что эта новость его мало трогает. Но тут же вспомнил, как Руцкой, рекомендуя взять с собой в самолет Крючкова, а остальных заговорщиков отправить бортом, на котором они прибыли для переговоров в Крым, сказал: «С Крючковым на борту нас точно не собьют».
   Председатель КГБ пару минут смотрел в иллюминатор, потом заговорил:
   – Прогонят они тебя, Михаил Сергеевич. Надо было нас поддержать. И Союз мы просрали вчистую. У меня и слова даже другого для этого акта вандализма в отношении великой, нашей собственной страны нет. Ты слышал, что вчера Латвия провозгласила независимость? А что Украина готова затеять территориальные споры с Россией? Как ты собираешься со всем этим поступать? Лекции читать в Верховном Совете? Звонить, ругаться? Шанс упущен. В Москве тебя, вот увидишь, никто не ждет. Волки уже делят добычу. Глядишь, в кабинет свой войти не сможешь. Дали бы вещи забрать. Это тебе не мы с Янаевым, ангелы небесные, тут церемониться не будут…
   Они сидели друг напротив друга, и тягостное молчание висело в воздухе. Монотонный шум реактивных двигателей лайнера усугублял возникшее напряжение, давил на уши, заставлял напрягать связки, поэтому президент охладел к продолжению бессмысленной беседы.
   Горбачев не верил Крючкову, не разделял его страхи. Просто находился в другой системе координат, созданной его собственным представлением о положении дел в стране и в эшелонах различных ветвей власти распадающегося геополитического колосса.
   – А «спасибо» я от вас так и не дождался, – печально вздохнул Крючков.
   – За что спасибо, Володя? Ты же свою задницу подстраховывал, когда понял, что фокус не удался. Ладно, разговор наш закончен, до свидания.
   Крючков усмехнулся.
   – Факир был пьян и фокус не удался, – прошептал он.
   – Что? – строго переспросил Горьбачев. Он уже разговаривал с низложенным председателем КГБ как с арестованным, даже забыл, что арестовать его собирались даже не по его приказу.
   – Михаил Сергеевич, знаете во что трансформировался комплекс задач нашего выступления с точки зрения некоторых наших коллег, после того, как вы пошли на попятную и отказались нас поддержать? – вместо ответа спросил Крючков.
   Президент молчал, глядя в сторону. Председатель КГБ пожал плечами и сам ответил на собственный вопрос:
   – Убить Горачева. Например, при попытке несанкционированного пересечения воздушной границы СССР. Мне достаточно было одного слова, да что там – жеста… Но я бы не сделал этого никогда. Другое дело, у нас теперь такая вопиющая децентрализация… Кто знает, сколько их и где они бродят, те самые, кому кто-то отдавал какие-то приказы? Кстати, в который раз вы меня удивили вашим даром предвидения, когда отказались лететь на Кипр. Жаль, что этот дар просыпается только когда дело касается вашей собственной жизни, а не судьбы страны.
   Горбачев сверкнул глазами и сделал еле заметный жест рукой, дескать, аудиенция закончена. Крючков встал, протянул Горбачеву руку для рукопожатия и тот, на удивление, пожал ее крепко. Рука у президента была сильная.
   «Еще всех нас переживет», – подумал Крючков.
   – Ну, давай, – кивнул Горбачев.
   – Михаил Сергеевич! – Крючков постарался перекричать шум двигателей. – Вы знаете, мне стыдно за все, что произошло.
   – Наконец-то, – прошептал Горбачев.
   – У меня просьба: не обижайте моих родных. И если можно, помогите избежать позорной старости в тюрьме. Поговорите с Борисом Николаевичем…
   – И ты туда же, Володя, – Горбачев взорвался. – Как я решу, так и будет! Мне не надо отпрашиваться у Ельцина, чтобы в сортир сходить или советоваться, кого подвести под амнистию. До свидания.
   Когда самолет шел на посадку, Руцкого попросили пройти в кабину пилотов для сеанса экстренной связи с Москвой. На линии был Борис Николаевич Ельцин.
   – Подлетаете? – спросил он.
   – Так точно. Скоро будем. Расчетное время прилета – через тридцать минут, – отрапортовал вице-президент РСФСР.
   – Александр Владимирович, что там Михаил Сергеевич решил: поедет к Дому Советов?
   – Пока не понял его намерения. Думаю, поедет. Там же народ ждет, да мы и договаривались.
   – Ну, понятно. Он, наверное, отдохнуть захочет. Ну, вы решайте по обстановке. Думаю, острой необходимости нет…
   Руцкой почувствовал: Ельцин явно не договаривает.
   – Какие-то еще вводные будут, Борис Николаевич?
   – Нет, у меня все. Жду тебя, Саша. Все распоряжения по Внуково даны. Мягкой посадки.
* * *
   После беседы с Крючковым Горбачев застал жену бодрствующей, с чашкой кофе в руке. Его успокаивающий аромат укрепил хорошее настроение президента, вселив в него оптимизм, который своими угрожающими намеками пытался испортить шеф Комитета.
   – Ты где ходил? – поинтересовалась Раиса Максимовна.
   – Прогуливался по салону, с Руцким беседовал. Говорит, надо ехать сегодня к Дому Советов. А я думаю, незачем – ночь на дворе, толпа, скорее всего, рассосалась, а вот завтра днем…
   Раиса Максимовна поставила кофе на стол и твердо сказала:
   – Миша, о чем ты? Тебе обязательно надо быть там! Тебя ведь люди ждут, они за тебя три ночи стояли под открытым небом!
   Горбачев задумался.
   – Не уверен, что они стояли только за меня. Скорее, за демократию, перестройку, против возвращения в прошлое, в застой, в маразм этот.
   Он заметно помрачнел. Раиса посмотрела на него с грустью:
   – Миша, народ у нас все видит и все понимает – его не обмануть. И я уверена, он тебя теперь в обиду не даст.
   – Рая, знаешь, по-моему Крючков и компания хотели меня ликвидировать, – президент нервно усмехнулся.
   – Чушь! Даже эти старперы понимают, что это привело бы к конфронтации с целым миром, к блокаде…
   – Мы не преувеличиваем с тобой значимость моей персоны в текущей ситуации?
   – Миша, ты очень устал за эти дни, я ведь все вижу. Спинка твоя как? А я ужас как по дому соскучилась. Так что действительно, поедем-ка лучше домой. На твой век еще политики хватит.
* * *
   В 03.50 утра с балкона Белого дома Руцкой и Силаев отчитались перед защитниками о проделанной работе. На словах «мы привезли Горбачева в Москву» толпа взорвалась аплодисментами. Но тут же над ней понеслась, впиваясь в восторженные, опьяненные победой сердца, неожиданная, ошеломляющая новость, предательская и окончательная: Михаил Сергеевич устал и отправился на дачу, то есть у Белого дома сегодня он не появится. И никто не услышит от него слов благодарности за проявленные солидарность и мужество.
   Площадь огласилась свистом и улюлюканьем. Гримасы разочарования и презрительные улыбки наполнили пространство перед Белым домом. Таким образом, за четыре месяца до добровольного ухода Горбачева из Кремля народ стихийно и по воле коллективного разума и коллективной души сам отправил первого и последнего президента СССР в отставку.
   Испугавшись реваншизма, республики стали одна за другой объявлять о независимости. Тем самым косвенно они предали своего освободителя, лишь только он, вернувшись из Крыма, вновь расположился в своем кабинете…
   Трагедия на этом не заканчивалась. Горбачева, человека, избавившего мир от страха перед советской угрозой, в те дни фактически оставили даже его союзники и друзья на Западе. Только американский президент еще пытался лавировать между двумя центрами влияния.
   21 августа, около семи часов вечера по московскому времени, Джордж Буш позвонил Ельцину.
   – Мой друг, очень рад слышать ваш бодрый голос! – он впервые назвал Бориса Николаевича другом.
   – Приветствую вас, господин президент, – с достоинством произнес Ельцин. – Как вы себя чувствуете?
   – Отлично, Борис, спасибо! Несмотря на возраст, я в хорошей форме. Не хочу, как у нас говорят, сидеть в углу и пускать слюни.
   – Это мне по душе.
   – Я даже решил заняться экстремальными видами спорта, например, попрыгать с парашютом. У вас же, мой дорогой друг, экстремальности хватает в жизни.
   – Это вы верно подметили. Но ваша поддержка и в дни переворота и, я надеюсь, в будущем, для нас очень важна.
   – Борис, это именно вы были на передовой, стояли на баррикадах, а мы лишь дистанционно поддержали вас. Хочу сообщить вам, что ставки ваши здесь чрезвычайно выросли. Можно сказать, до небес. Вы проявили уважение к закону, отстояли демократические принципы. Мои поздравления!
   Слушая Буша, Ельцин не совсем понимал, к чему тот клонит.
   – Вы вернули Горбачева невредимым, – продолжал американец. – Вы восстановили его на посту. Вы завоевали тем самым множество друзей в мире. Мы поддерживаем вас в этом, восхищаемся вашим благородством. Позвольте дать вам дружеский совет: отдохните хоть немного, поспите…
   «Понятно все, – подумал Борис Николаевич. – Дудки! Один уже отдохнул в Крыму. Мне пока рановато».
   – Спасибо вам, господин президент. Вашу моральную поддержку молодой российской демократии трудно переоценить. Надеюсь, отношения между Россией и США ждет счастливое будущее, – ответил он Бушу.
   Обменявшись еще несколькими общими фразами с американским лидером и пожелав тому напоследок всерьез подумать, стоит ли подвергать свою жизнь и здоровье риску, занимаясь парашютным спортом, Ельцин с ним попрощался.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация