А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 18)

   Контора напомнила о себе неожиданно и жестко. В магазине «Zabars», что на Бродвее, к нему подвалил восточного вида мужик в кожаной куртке и, толкнув в бок кулаком, на чистом русском предложил выйти на улицу поговорить. Пашка сделал удивленное лицо, но не сумел испугаться и, отставив в сторону корзинку, проследовал за ним.
   Миновав аппетитные прилавки с фруктами и овощами, незнакомец остановился у газетного киоска.
   – В почтовом ящике на авеню Колумба возьмешь конверт. Прямо сейчас. Потом соберешь вещи и отправишься на вокзал, где сядешь в поезд до Вашингтона. В корпункте ТАСС спросишь Анатолия Сергеевича Хоботова. Он сообщит, что делать дальше. И еще: девке своей не звони, не пиши, прощаться даже не думай. Забудь. Все ясно?
   Очень странно он говорил, почти не открывая рот.
   Не понравился он Пашке сразу. Захотелось удушить. На занятиях по общению с агентами все обращались друг с другом подчеркнуто корректно, беззлобно, а этот… Настроение испортилось, охватило невиданное ранее ощущение тоски. Справившись с приступом ярости, Пашка сказал в ответ видимо то, что должен был сказать:
   – Вы, очевидно, обознались. Сегодня это уже не первый случай, когда меня принимают «не за того парня». Похоже, внешность у меня чересчур ординарная.
   – Простите, обознался. В последнее время стало садиться зрение. До свидания.
   Мерзкий тип как ни в чем ни бывало откланялся и, посвистывая, следуя дурацкой привычке, присущей здешним неудачникам, бодро зашагал прочь.
   «Где же я видел этого урода?» – думал Пашка, лихорадочно копаясь в памяти.
   В мучительных размышлениях прошла показавшаяся ему целым часом минута и, наконец, его осенило: под Москвой, на Десне! В каком это было году? Неужто тот самый предводитель деревенских?
   – Эй, товарищ! – громко крикнул вслед удалявшемуся вверх по Бродвею связному Пашка.
   Тот остановился, обернулся. В глазах читалось непритворное удивление.
   – Товарищ, подойди-ка сюда.
   Связной не спешил, видимо, раздумывая, как реагировать на столь нахальное предложение. Но долг победил возмущение и обиду, и он вернулся.
   – Я тебе что, собачка? – прошептал он, буравя Пашку взглядом.
   – Теперь я уверен: это ты. Ну, здорово, колхоз!
   – Чего? – Парень опешил.
   – Помнишь палаточный городок на Десне, городских, своих бухих друзей, сражение у реки? Вспоминаешь, вижу. Я и не знал, что к нам берут таких неандертальцев. В общем, привет тебе из прошлого, и в следующий раз с коллегами душевней общайся, не повредит.
   Круто развернувшись, Пашка зашагал прочь, посмеиваясь, воспоминая о том, с каким выражением лица оставил «товарища по оружию».
   В Вашингтоне ему на словах сообщили, будто существует некий план комплексных мероприятий по дезориентации советского руководства в политическом пространстве. Одним из главных врагов СССР был назван Рис Эрлих, профессор политологии, якобы приближенный советник американского посла в Советском Союзе. Он содержал целый штат аналитиков, объединенных в «Фонд геополитических исследований Риса Эрлиха», или сокращенно «EF» – «Фонд Эрлиха». Среди этих ребят было немало выходцев из нашей страны, в основном ученых, аналитиков, людей, прекрасно ориентирующихся в ситуации в СССР, способных с максимальной точностью расшифровывать эзопов язык нашей партийной элиты и улавливать логику исторических процессов в нелогичных с виду действиях руководства.
   В свое время, еще при Рональде Рейгане, через подобные фонды финансировались противостоящие мировому коммунизму силы наподобие никарагуанских «контрас», а также осуществлялись поставки оружия Ирану в обмен на американских заложников. Американскому правительству было не с руки открыто сотрудничать с террористами и бандформированиями, да и поставлять оружие в какую бы то ни было страну президент США без одобрения Конгресса не имел права. Так что без проправительственных «частных» фондов вершить великие политические дела было бы затруднительно.
   Фонд Эрлиха, поначалу вполне безобидный, был взят на заметку «большими» людьми из Вашингтона, что дало ему шанс сыграть немаловажную роль в реализации «идеи фикс» господина Рейгана, решившего, что перспектива победы над «империей зла» оправдывает любые средства.
   В либеральных кругах репутация шефа Фонда была испорчена, особенно после скандала с американским оружием в Иране, когда Рейган сдал своих бывших помощников общественности – дескать, было дело, но я ни при чем… Однако Рис Эрлих на эту тему долго не комплексовал. Надо было всего лишь освежить круг общения, сменить партнеров по игре в гольф и теннису, взять в привычку посещать клубы и рестораны, куда не ходят политические белоручки. «Красношеи», или консерваторы-патриоты, приняли Эрлиха как родного, а он, наконец, окончательно обрел себя в системе непримиримых борцов против всего коммунистического и вообще всего не американского.
   Павлу Семенову надлежало проникнуть в эту систему и принять участие в ее разрушении. Способ проникновения – рекомендация от сотрудника советской разведки, столь изящно втершегося в доверие к господину Эрлиху, что тот всерьез рассматривал возможность дать свое благословение на законный брак советского нелегального товарища со своей единственной дочерью. Не ясно было, действительно ли Пашкин коллега влюбился в американку, но вероятность такую исключать неразумно. Это раньше, в Москве, все иностранки, а уж тем более гражданки США, представлялись ему инопланетянками. На поверку оказалось, ничего особенного в них нет. Пытаются казаться более эмансипированными, чем наши, но по сути все желают одного: семьи, стабильности, любящего мужа. Правда, о детях начинают говорить чуть ли не на первом свидании.
   Пашка переехал в округ Колумбия. С Настей пришлось расстаться. Он даже ни разу не позвонил ей. Его долго мучила совесть, и он сделал вывод, что разведчик из него никудышный, если не сдал свою совесть в камеру хранения еще в день отъезда с родины.
   Вопреки законам конспирации, требующим не хранить переписку ни в каком известном виде, он сохранил записку, оставленную Настей после их первой ночи: «Ты невероятный. Правда… Целую». И губами приложилась к листку. Вот так просто… Русские девчонки, ну кто на свете может сравниться с ними?
   Первое знакомство с Рисом Эрлихом состоялось у него дома. Советских в те времена вообще принимали с распростертыми объятиями, но приглашение незнакомого человека домой для собеседования – это даже тогда, в период «медовых месяцев» в советско-американских отношениях, считалось экстравагантным.
   Предварительно они несколько дней плотно общались с Савелием Романченко, тем самым гением разведки, давшим Пашке рекомендации, будущим зятем американского профессора. Пашке предстояло детально изучить прошлое и настоящее господина Эрлиха, вернее, легенды о его прошлом и настоящем, известные его близким. Для них Пашка и Савелий были закадычными друзьями.
   Рис Эрлих принял «друзей» на теннисном корте в своем поместье. В центре огромной территории расположился особняк – типично американское одноэтажное строение, скорее характерное для Среднего Запада или центра Калифорнии. Кроме корта в поместье были бассейн, место для барбекю, хозяйственная пристройка и небольшой домик для гостей из материала чуть толще картонной коробки для телевизора.
   – Hi! Nice to meet you, – приветствовал Пашку господин Эрлих. – Добро пожаловать на мою dacha, ребята. Может, для начала пару сетов сыграем? Или, если хотите, угощу вас кофе?
   Голос у хозяина был глубокий, насыщенный почти бас. Пожав Пашке руку, он крепко обнял Савелия, будто они уже близкие родственники.
   – Здравствуйте, я тоже рад с вами познакомиться, – приветствовал Пашка хозяина поместья.
   – Отличный английский. Где учили? Впрочем, можете не отвечать… На Lubyanke!?
   Все дружно рассмеялись, а громче всех – агент-нелегал Семенов. Американцы шутки про КГБ выдавали при первом же разговоре с советским человеком. С поразительной предсказуемостью.
   – Кофе выпью с удовольствием, – отозвался Пашка, усаживаясь к столику у бассейна.
   – Еще бы! – пробасил Эрлих. – У меня самый лучший в округе кофе. Савелий знает.
   – Это кофе с ореховым ароматом, – кивнул Савелий. – Ты такой не пробовал еще. Действительно, best in the county.
   – В Нью-Йорке пробовал с орехами, и не раз, – заметил Пашка, но негромко, так, чтобы это мог услышать только Савелий.
   – Ну и молчи, – шепнул он в ответ. – Старик любит удивлять.
   Хозяин отложил в сторону теннисную ракетку, вытер лицо и шею маленьким оранжевым полотенцем. Пашка успел прочесть надпись: «Seaside Tennis – Mauna Кеа Beach Hotel Hawaii», – и ненадолго покинул гостей.
   Из дома он вернулся с подносом, на котором стояли три большие кружки – coffee mugs. Аромат у кофе действительно был чудесный, и Пашка искренне объявил:
   – Господин Эрлих, такой кофе я пробую впервые. Удивительный аромат!
   – Что я говорил? – хозяин расплылся в улыбке. – Кстати, Павел, называйте меня Рис, а то я чувствую себя стариком.
   – Ничего себе старик, – с деланным возмущением воскликнул Савелий. – Не далее как позавчера, играя в теннис с этим, с позволения сказать, стариком, я потерял веру в себя.
   – Ладно, Сэвви, не преувеличивай. Хотя, должен признать, игра была что надо. Как тебе мой бэкхенд во втором сэте?
   – Принять его можно было бы, только я не угадал направление. И потом, вы придали мячу вращение.
   – Это потому, Сэвви, – назидательно прокомментировал Эрлих, – что ты остался в no man’s land. Я тебе сколько раз советовал работать или за базовой линией, или ужу сетки. И надо всегда контролировать мяч. Всегда!
   – Учту, Рис. – кивнул Романченко. – Но почему вы, кстати, ничего не говорите про мои смэши?
   – Это было неплохо, верно. Кое-чему ты научился.
   Пашка терпеливо слушал, не пытаясь вникать в суть разговора. Он знал, что хозяин разыгрывает хрестоматийную психологическую комбинацию, в стремлении не дать гостю почувствовать себя уверенно. Видимо, понял, что для Пашки теннис – это спорт, который еще только предстоит освоить.
   – Скажите мне, Павел, – обратился, наконец, Эрлих к Семенову после того, как за столом, помимо тенниса, обсудили все возможные темы, не относящиеся к причине его появления в доме, – как вы понимаете основную миссию «Фонда Эрлиха»?
   – Нетрудно предположить, что речь идет о политологических исследованиях, прежде всего, об изучении ситуации в СССР и странах социалистического лагеря в целях прогнозирования ее дальнейшего развития…
   – Браво! Но это вы слово в слово процитировали наш буклет. А как вам кажется, что на самом деле мы делаем?
   – Не уверен, Рис, что мне стоит делать догадки, ведь я еще не работаю в Фонде…
   – Мне нравится, когда человек способен на дерзости. Жизнь коротка, и не стоит тратить время на сожаление о несделанном. Лучше пожалеть после о том, что ты совершил. Вы способны на дерзкие поступки, которые большинству могут показаться глупостью, мальчишеством?
   Пашка сделал вид, будто задумался. Савелий начал барабанить пальцами по столу. Накануне, в самом конце финального инструктажа, он сообщил:
   – Запомни хорошенько: старик Эрлих по типу абсолютно не похож на офисную крысу – неординарен, смел, стремителен в принятии оперативных решений. Он, скорее, полюбит человека за дерзость, чем за рассудительность и вежливость. А нерешительных просто ненавидит.
   Пашка вышел из-за стола и тут же, не снимая одежду и обувь, прыгнул в бассейн. Поплавав пару минут, вернулся за стол. С него стекала вода, но ему было очень хорошо. Солнце в этот день палило нещадно.
   Эрлих смеялся от души, то и дело хватаясь за живот. Савелий чуть заметно кивнул Пашке в знак одобрения и тоже засмеялся.
   – Павел, это самый точный, лаконичный и аргументированный ответ на мой вопрос из тех, что я ожидал. Поздравляю, вы приняты в Фонд. Испытательный срок я сокращаю с трех месяцев до одного. Вы заплатили за это своей одеждой. Сейчас в бассейне проводится химическая обработка, и ваши джинсы и рубашка придут в негодность.
   – Спасибо, Рис, – поблагодарил Пашка.
   – На здоровье. Сейчас вам принесут халат. Переоденьтесь.
   У стола почти мгновенно материализовалась горничная и предложила Пашке пройти в дом. Проводив его в дальнюю комнату, горничная протянула ему халат, но выходить не спешила. Неловкий момент затянулся, и она, видимо сообразив, что пора его оставить, неохотно удалилась.
   Переодеваясь, он обратил внимание на стену комнаты, увешанную образцами стрелкового оружия. Здесь было все: охотничьи карабины, двустволки, автоматы, в том числе родной «Калашников».
   – Интересная коллекция у вас, однако, – заметил Пашка, вернувшись к бассейну.
   – Вы про оружие? Да, люблю. Пришлось однажды близко познакомиться. С тех пор не могу отвыкнуть.
   – Рис был во Вьетнаме, – уточнил Романченко.
   – Интересно.
   – Не очень, – задумчиво проговорил хозяин дома. – До сих пор кошмары снятся. Когда-нибудь за бокалом бурбона расскажу вам пару эпизодов, если интерес сохранится. Но мы отвлеклись. Помните, Павел, я спросил, чем, на ваш взгляд, занимается мой Фонд?
   – Конечно.
   – Вам знакомо понятие «равновесие силы»?
   – Дайте подумать… Ничего в голову не приходит, кроме фильма «Звездные войны».
   – Гениально! Вы сразу попали в точку. Главная задача Фонда – давать правильные рекомендации Белому дому, каким образом мы можем добиться равновесия силы в мире.
   – Насколько я понимаю, ядерный паритет и является гарантией стабильности и равновесия на Земле?
   – Бросьте вы. С таким же успехом эталоном стабильности можно считать ситуацию, когда двое держат у виска друг друга пистолеты с взведенными курками. Достаточно комару укусить одного из участников сцены, чтобы случилась беда. Равновесие силы есть недостижимое лидерство одной стороны. В случае с Советским Союзом мы имеем дело с перспективой окрашивания всего мира в красные цвета различных оттенков. Если в России пока ограничиваются гонениями на диссидентов, то камбоджийская модель коммунизма предполагает концентрационные лагеря и массовые убийства. А вот моя страна – совсем другое дело. Мы достигли такого уровня эффективности экономики, управления в сферах производства и услуг, а также столь прозрачного демократизма в обществе, что США способны взять на себя функцию мирового лидера.
   – И поэтому… – Пашка удивился столь дальнему прицелу собеседника убийственной в своей примитивности логике.
   – И поэтому моя задача максимально ускорить процесс разрушения Советского Союза и, впоследствии, дезынтеграции России.
   Пашка, конечно, привык к американскому комфорту и, действительно, о родине вспоминал только по служебной необходимости, но ему вдруг очень захотелось дать Эрлиху в морду. Скорее всего, такой поступок Рис оценил бы не меньше, чем идиотскую выходку с бассейном.
   Но Пашка не поддался искушению, а Эрлих прямо-таки театрально уставился на него немигающим взглядом. В этот момент, впервые за все время их беседы, разведчик обратил внимание на неприятное сочетание голубизны его маленьких проницательных глаз и неестественно белых бровей. Цель его фонда не стала открытием для Семенова, хотя, услышав такое от Эрлиха, он подумал, что ему и правда было бы абсолютно несложно утопить этого гада в бассейне или свернуть ему шею. Он решил на всякий случай не забывать своих нынешних ощущений – авось пригодится.
   – Окей, – наконец среагировал Пашка, а то пауза затянулась.
   – Окей? Окей?! – удивился Эрлих. – Я открываю вам страшный секрет, а вы ограничиваетесь лишь этим словом?
   – Даже и не словом вовсе, – встрял Романченко, напряженно взглянув на Пашку.
   Эрлих усмехнулся.
   – Верно, – согласился он. – Даже и не словом вовсе.
   – А что такого? Никому не нужна новая Российская империя, – заметил Семенов, окончательно придя в себя, – в том числе и самим россиянам. Держать на иждивении феодальные окраины, навязывать свой образ жизни тяготеющим к вам западным республикам, сдерживать распространение воинствующих течений ислама на Кавказе – откуда средства и силы на это? Считаю, – добавил он со страстью, которая даже его самого удивила, – что настоящий патриот моей родины не пожелает ей такой перспективы. Получается, я на вашей стороне.
   Эрлих и Романченко быстро переглянулись.
   «Неужели перегнул?» – пронеслось у Пашки в голове.
   – В общем, так, – проговорил Савелий. – Есть дело для тебя. Надо бы встретиться с человеком из Советского посольства здесь, в D.C. В СССР скоро случится серьезная заваруха, и очень важно, чтобы мы имели возможность предсказывать действия различных групп в советском руководстве, а также влиять на них. Другого шанса реализовать стратегию, в которую тебя посвятили, история нам не предоставит.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация