А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить Горби" (страница 10)

   Пашка помнил, что разведчик должен уметь хранить тайны. В том числе от друзей. В конторе это незыблемое правило имело большие основания. Меньше знаешь о товарище – больше принесешь ему пользы. Меньше товарищ знает о тебе – больше оснований чувствовать себя в безопасности.
   Он, пока еще самый трезвый в компании, смотрел на подвыпивших друзей. Вот Вовка доказывает что-то Олегу. Они вечно спорят – только повод дай. С Вовкой все понятно: настоящий боец, прирожденный чекист, ему в жизни придется нелегко, наверняка будут бросать в самое пекло. Но морально именно Щедринскому легче остальных.
   Пашка принял на грудь граммов сто пятьдесят в один присест.
   Олег… Он, конечно, ближе по духу и мировоззрению. Их интересы пересекались много раз помимо учебы. Два завидных кавалера… А сколько приключений за эти два с небольшим года… Но Павел почти ничего не знал о жизни друга до «лесной школы». Кто родители, живы ли они, где сейчас? Какие-то отрывочные сведения, да и те вполне могут быть частью будущей легенды. А если не знаешь о товарище всей правды, как доверять ему?
   Система важней любых личных отношений. Система – единственный друг чекиста. Если будет по-другому – тебе крышка. Даже жены чекистов становятся частью системы и проверку проходят по полной схеме.
   Но ведь дружба и любовь даны были человеку раньше, чем появился первый на планете спецслужбист! И перед Пашкой сейчас, за этим столом, сидели настоящие друзья. Недаром их в шутку прозвали «тремя мушкетерами». А в каждой шутке, как известно…
   «Жить и работать только ради системы, которая вроде как призвана охранять интересы страны, это конкретно жить ради чего, ради кого? – думал Пашка, подставляя рюмку, когда Олег разливал очередную порцию водки. – А как быть с вечными ценностями тогда?»
   С грохотом отодвинулся стул, над застольем нависла Вовкина фигура. Театрально отставив в сторону руку с рюмкой водки, он продекламировал:

Наша жизнь не приемлет в себе постоянства
И прощаться легко, только некая грусть
Занимает в душе небольшое пространство,
Если сверху смотреть на отмеренный путь.
Ведь прощаемся мы не с людьми, не с местами
Инее том, между нами, расставания суть.
Всякий раз мы прощаемся с нашими днями,
Что уже не вернуть…

   Каждый раз, когда Вовка принимал на грудь определенную дозу, при условии, что время, компания и место признавались им адекватными, он декламировал это стихотворение Андрея Макаревича. Всякий раз оно звучало из его уст совершенно так же, как и ранее, но всем почему-то нравилось, и никто и никогда не смел и не хотел шутить на тему этой его привычки.
   Вовка никогда не читал других стихов, не цитировал великих мастеров прозы, вообще не пользовался в разговорах чужой мудростью. Но «Наша жизнь не приемлет в себе постоянства» – это было его фирменное, коронное действо в разгар застолья.
   – Давайте, братцы, выпьем за сегодняшний день, потому что он больше никогда не повторится. В этом его величие. И не надо грустить, господа офицеры! – вещал Вовка. – Мы счастливые люди, потому что в жизни у нас есть мы, то есть мы есть друг у друга, и это главное. А кто будет грустить, тому я ногами…
   Все закивали, будто впервые услышали от Вовки и стихотворение, и комментарий.
   Пашка выпил, но эйфории не почувствовал. Эта странная девушка, лишившая его покоя и укравшая праздник, не выходила из головы.
   «О чем она просила? Что такого страшного должно было произойти уже сегодня, сейчас?»
   Непреодолимая сила влекла его к Катерине, он во что бы то ни стало желал разгадать ее тайну. Эта девушка уже представлялась ему мадам Бонасье или герцогиней де Шеврез из любимого романа Дюма, обольстительной интриганкой, волею судьбы ставшей обладательницей большого государственного секрета. Тут же ожили воспоминания о студенческих годах и о той ночи в палатке…
   «Я теперь настоящий офицер, холост, подруги нет, к тому же выпил… Не то… Главное, что же делать с этой новостью про Николаича?».
   Долг возобладал над слабостями. Для начала требовалось подтвердить или опровергнуть слух об аресте Николая Николаевича. Но каким образом? И тут он вспомнил о Бате.
   «Так, встретиться с ним сумею только утром, – подумал Пашка, придвигая свою рюмку поближе к Олегу, который разливал очередную порцию водки. – А вдруг будет поздно? Тьфу ты, господи, да что я, с ума взбесился, что ли? Ну ее, эту Катю, подальше. Выпью-ка я водочки, а там решу, что делать. И вообще, что все Батя да Батя! Что я, самостоятельно не могу ничего решить? Могу! А ребята ни при чем. Подставлять их не буду».
   За столом продолжалось веселье. Вовка и Олег подзадоривали, говорили тосты, требовали речей от Пашки. Увлекаемый энергией счастливого товарищеского застолья по огромному и важному для всех поводу, он вскоре позабыл о разговоре с Катей. Ресторан перед его глазами ходил ходуном, подобно палубе корабля, на котором пираты заслуженно гуляют после удачной вылазки.

   Глава девятая
   КАТЯ

   Наутро Пашка мучался убийственным похмельем. Ему хотелось вернуться в ресторан, треснуть Гену табуреткой по спине и спросить с него по всей строгости, из какой бочки разливали водку. Но сил на разбирательство не было никаких. Постель не отпускала. Превозмогая желание остаться в ней до конца дня, Пашка встал, доплелся до телефона и позвонил Вовке. Дождавшись двадцатого гудка, он бросил трубку, отхлебнул нехолодной кипяченой воды прямо из припаркованного у кровати чайника и тут же услышал неделикатный храп из кухни.
   С любопытством, не выпуская чайник из рук, он заглянул за дверь и обнаружил Олега, свернувшегося калачиком на крохотном диване.
   – Так… – протянул Пашка. – Доброе утро.
   Он произнес это негромко, но Олег вздрогнул, вскочил с диванчика, и тут же со стоном повалился на него опять. Диван скрипнул жалостливо, но устоял.
   – Чего ты орешь? – прохрипел Олег. – Есть что-нибудь попить?
   Пашка молча протянул ему чайник. Олег жадно припал к носику.
   – Ух! – вздохнул он, вытирая губы рукавом рубашки. – Ну, мы и дали вчера! Как здорово, что сегодня не надо на занятия!
   – Какой-то ты подозрительно бодрый, – удивился Пашка.
   – А что? Сейчас приведем себя в порядок и айда в пельменную. Но только по дороге обязательно надо пивка взять. Пару баночек трехлитровеньких… «Трехлитровую баночку с пивом я в землю заро-о-о-ю…». – Олег мечтательно закатил глаза. Вдруг он встрепенулся, блаженная улыбка сошла с его лица. – А ты помнишь, что мы вчера договаривались спасать твою Катерину совместно?
   – А?.. – Пашка растерялся.
   «Выходит, успел поделиться с друзьями. Разведчик хренов. Раскололся… А сколько вчера было умных мыслей на этот счет?!»
   – Вот тебе и «а». Эх ты, недотепа! Ты и вправду ничего не помнишь или придуриваешься?
   – Не помню, – признался Пашка.
   – Может, оно к лучшему, – задумчиво произнес Олег. – Зачем нам эти приключения? И вообще, ты что, обязан помогать какой-то Свете? Может, она и не Света вовсе, а эта, как ее, подсадная утка?
   – Почему – Свете?
   – А кому?
   – Кате…
   – А, ну Кате… Точно! Света – это девушка, которую я потерял по дороге к тебе.
   – Молодец. Чего ты несешь про утку, Олег? Не реагировать ведь нельзя.
   – Нельзя, да, это точно… – задумчиво протянул Олег. – Мы вот отреагировали на детектив с часами и еле остались живы. Предлагаю реагировать таким образом: сейчас звоним Вовке, собираемся и едем в пельменную.
   – Я уже звонил… Он не отвечает. Слушай, действительно, надо с этой загадкой что-то делать. Нельзя же просто так все оставить. Опять же, Николай Николаевич… Мы ведь советские чекисты, гардемарины…
   – Ага, мушкетеры против кардинала. Кстати, а кто в этой теме кардинал? С кем мы собираемся тягаться? И звучишь как Вован. Это он у нас идеалист. Теперь вас двое. Жаль…
   – Да я к тому, что девушке не имеем права отказать в помощи… Мы же офицеры.
   – Ага, Пашка, все ясно! – Олег совсем повеселел. – Наконец-то понимаю, в чем дело. Говорил я тебе, надо было слушаться меня и Вована. Напомни: чем ты занимался вечерами, когда мы ездили в подшефный колхоз?
   – Английским языком.
   – Вот! Именно! А мы проводили работу среди местного женского населения. Природа, брат, берет свое. И в твоем случае она взяла свое в самый неподходящий момент. Ты влюбился в первую встречную, да еще и в какую-то революционерку. Мало девок в Москве?
   – Да не в этом дело! – пытался возразить Пашка, понимая, что Олег отчасти прав. – Я ее давно знаю.
   – В этом, старик, дело, в этой твоей «маленькой Вере». Или Свете?
   – Кате. Ну и ладно, сам позвоню и разберусь. В общем, делай, что хочешь, а я поехал искать Батю. А вы давайте пьянствуйте, друзья-товарищи. Желаю успехов.
   – Пашка, давай поспим еще часок, а потом поговорим?
   – Да ну тебя!
   – Ну и вали, индюк надутый!
* * *
   С Батей Пашка так и не встретился. Время шло, и он решил рискнуть – позвонить Катерине.
   – Здравствуй, – ее голос звучал все также напряженно, как и при их встрече в Кремле. – Я так счастлива, что ты позвонил… Я о тебе думала. Помнишь, в палатке?
   «Я о тебе думала», – повторил Пашка про себя, отметив с досадой, что Олег на сто процентов прав – ему приятно, что она о нем думала.
   – Приезжай ко мне, – потребовала Катя. – Прямо сейчас…
   – Хорошо.
   В сквере, окружающем знаменитый пруд в центре города, Пашка огляделся и просканировал обстановку на предмет слежки. На скамейке, придерживая коляску, сидела дама в шляпке. В другой руке она держала книгу. На зрение Пашка не жаловался и смог без усилий прочесть название: «Г. X. Андерсен. Сказки». Еще раз взглянув на даму, он подумал, что в ее возрасте довольно странно увлекаться подобными произведениями. Впрочем, он тут же предположил, что дама, судя по шляпке, могла быть учительницей литературы младших классов и просто повторяла материал, с которым завтра будет знакомить учеников.
   Его внимание привлек автомобиль, припаркованный близ того самого дома с воротами, украшенными львиными фигурами, куда Пашке предстояло войти навстречу своему счастью или гибели. На всякий случай он прошел мимо. Заброшенный вид машины говорил о том, что ею не пользовались с зимы. Снующие вокруг прохожие подозрения не вызвали. Никто из них, кроме почтальона, который, как предположил Пашка, не мог отыскать нужный адрес, не появился в округе дважды.
   Он извлек из кармана две копейки и позвонил Олегу, сообщив, где находится, и тут же принял решение войти в дом. Поднялся на третий этаж, позвонил в квартиру. Дверь открыла Катерина.
   – Входи, – прошептала она, впустила Пашку и быстро захлопнула дверь. – Чай будешь?
   – Нет, спасибо.
   – Тогда к делу. Ты такой молодец, что согласился помочь! – с жаром проговорила она. – Николай Николаевич говорил, что ты настоящий офицер, а ты, получается, еще и настоящий джентльмен, отзывчивый, добрый…
   – А ты не догадывалась, Катюша? Кстати, офицер я всего два дня. Расскажи, что случилось, почему ты опасаешься за себя и кто такие «они»? И как ты попала на вчерашний прием?
   – Много, очень много вопросов. Начнем с «них». Значит, не догадываешься?
   – Нет.
   – Это кое-кто из руководства КГБ, военно-промышленный комплекс, старые партийцы, выжившие из ума… Те, кому не хочется реформ, кто заведет страну в пучину гражданской войны и хаоса.
   «Демократка… Попал как кур в ощип», – пронеслось у Пашки в голове.
   – Ты не думай! – с горячностью воскликнула Катя. – Я никакая не демократка. Но мыслить рационально обязан каждый нормальный гражданин и…
   – А что за кассеты? На них фильмы? А Николай Николаевич?
   – Какие фильмы? У него были доказательства готовящегося заговора против руководства, против некоторых прогрессивных членов Политбюро. Записи разговоров и не только… А в КГБ эту информацию на каком-то уровне заблокировали, и вот теперь все ниточки у меня. А обратиться абсолютно не к кому. Это ужасно! Знаешь, с чего они собирались начать?
   Пашка не ответил. Напряжение в мозгу достигло предела. Как младший офицер госбезопасности, он понимал: рановато ввязываться в большую политику. А этой девчонке, которую он знает по институту и совсем не предполагал раньше, что их пути пересекутся, разве не рано?
   – Тебе что-нибудь известно о деле Крысанова из Каунаса? Вижу, ничегошеньки не знаешь. В школах наших воспитывают как в инкубаторах: информацию дозируют, как из пипетки. Этот человек устроил террористический акт у мавзолея Владимира Ильича. По-моему, в 1967 году. Обвязал себя взрывчаткой и подорвался. Там даже раненые были…
   – И что? Причем тут Николай Николаевич?
   – А притом, что подобную провокацию планировали заговорщики. Они собирались организовать взрыв у мавзолея во время демонстрации 7 ноября. И под это закрутить гайки в стране. Неужели непонятно? Поджог Рейхстага, убийство Кирова… Одна и та же концепция.
   – Кать, мне почему-то кажется, ты преувеличиваешь. И опасность, и мою возможную роль…
   – Твою роль, ты сказал? Все очень просто: не было времени выбирать среди вас самого достойного. Тебя я узнала, вспомнила лес, драку жуткую… Ты решительный и с характером… И целовался тогда хорошо.
   «Нет, неубедительно, – подумал Пашка. – Если дело хотя бы наполовину так серьезно, как она пытается утверждать, жернова Системы перемелют и меня. И всех, кто хоть что-то слышал. И ребят подставлю – еще ведь не забыли историю с племянником Рейгана. Не многовато ли приключений на одну неделю?»
   Пока Пашка колебался, решая, сразу сбежать или еще послушать откровения Кати о государственных тайнах, в дверь квартиры громко и настойчиво постучали.
   – К тебе пришли, – насторожился Пашка, молясь, что все обойдется.
   – Слышу, – в тревоге прошептала Катя. – Черный ход! Скорей! Надеюсь, там нет засады. Уходи! Я о тебе никому ничего не расскажу. Только возьми портфель! – она протянула Пашке объемный и увесистый с виду саквояж коричневой кожи.
   – А ты?
   – Теперь все равно… – Катя беспомощно взмахнула руками и опустилась на табурет.
   – Постой. Если речь идет о безопасности государства, то не все равно. Надо уходить вместе.
   – И куда?
   – Я знаю одного человека, которому точно можно доверять. Пока документы у нас, все будет в порядке. Пошли! – Пашка решительно взял девушку за руку. – Где черный ход?
   – Там, в дальней комнате…
   Она послушно последовала за ним. У книжного шкафа обнаружилась узкая дверь. Катя осторожно повернула торчащий из замка ключ. За дверью и на лестнице, ведущей вниз, никого не было. Между тем, в квартиру стали барабанить еще настойчивее.
   Они воспользовались потайной лестницей и оказались в подвале, выход из которого был забаррикадирован старой мебелью. Пашке пришлось изрядно потрудиться, прежде чем удалось выбраться на свет божий. Настроение было паршивей некуда. Да и не могло оно быть другим! В какую идиотскую историю он попал, да еще в день выпуска! Наверняка конец карьере…
   Они шли по Садовому кольцу. Он то и дело косился на девушку, и подозрения – одно хуже другого – пытали его воспаленный разум. Но, раз выбрав путь, следовало идти до конца. Хотя уже тогда он был почти уверен, что попался на провокацию.
   «Д’Артаньяном себя возомнил. И эта еще, странная такая, Констанция-Катерина… Нарисовалась через столько времени и сразу намутила воду в реке моей жизни. Прав Олег – не надо было игнорировать доярок… Нужно связаться с Батей и все ему рассказать»…
   Скрипнув тормозами, рядом с ними остановилась черная «волга», из нее выскочили двое, один из них – Батя. Он широко и дружелюбно улыбнулся.
   – В целом молодец, Паша, – прошептал он. – Верочка, спасибо, вы можете идти.
   – Есть, – отозвалась девушка.
   В ее быстром взгляде, брошенном на Пашку, было немного жалости и чуточку презрения, но больше всего – безразличия. Девушка смешалась с толпой прохожих.
   – Но хорошо, только в общих чертах, – посерьезнел наставник. – Ты какого рожна не посмотрел, что в чемодане?
   – Времени не было, – Пашка старался сохранять спокойствие. Это было нетрудно. От сердца отлегло, когда он понял, что это не провокация, а очередной эксперимент.
   – За решительность хвалю. За благородство тоже пять баллов. Но проверку ты не прошел. А я-то уж думал, ты готов к тому, чтобы… – Батя тяжело вздохнул.
   – Какую проверку? Почему не прошел? А Николай Николаевич, получается, не арестован?
   – Садись в машину, по дороге объясню.
   Некоторое время Батя хранил молчание. Наконец, попросил шофера свернуть на улицу Косыгина и остановиться.
   Они вышли из машины.
   – Слушай внимательно: нам надо обязательно вывести тебя из активного состава. Проверку ты действительно не прошел, но на твоем месте ее прошел бы далеко не каждый. Главная ошибка: не поддавайся на провокацию начать самостоятельную игру, даже если у тебя для принятия решения всего минута. Не дорос ты еще до этого. В общем-то мы хотели, чтобы ты провалился так сказать официально. Теперь у нас есть повод перевести тебя в какую-нибудь подшефную конторку в качестве нашего человека, ну, скажем, в Комитет молодежных организаций. А еще лучше, если ты из органов официально уволишься по рапорту. Придется, правда, поупражняться в эпистолярном жанре, чтобы все проверяющие поняли, что такого «писателя» лучше в конторе не держать насильно, потому как чересчур умен.
   – Все понял.
   – Точно?
   – Не совсем, конечно, но по всему видать, вы хотите перевести меня в нелегалы, да? – у Пашки в душе запел хор счастливых ангелов. Точнее, красных дьяволят. Сбывалась заветная детская мечта стать настоящим Штирлицем.
   – Чего ты кричишь? – возмутился Батя. – Догадался – молчи. В общем, санкционирую большое вранье. Поехали ко Льву Николаевичу знакомиться.
   – Кто это?
   – Его фамилия Зайцев, – шепотом произнес фамилию резидента КГБ в Соединенных Штатах Леонид Антонович.
   – Товарищ полковник… – Пашка погрустнел. – А как же я так сразу за границу? Ведь я только кандидат в члены КПСС, а у нас ведь нельзя, чтобы кандидатом и сразу., туда.
   – Ну, в партию мы тебя принять успеем. Не твоего ума забота. Ты еще вспомни, что у нас положено всем жениться до переброски, чтобы не было соблазна клеиться к буржуазным бабам. Это все наши деды придумали, будто все они без греха и воспитывались в монастырях. Просто завидно, что сами уже не могут. Свинья грязи найдет.
   – Я – кремень! – улыбнулся Пашка.
   – Рановато повеселел. Сынок, ты капитально облажался и уже через пять минут забыл об этом. Нехорошо. Лезь в машину, по дороге расскажешь, что такое вы сделали с этим американским мальчишкой, что он, не предъявляя претензий, преспокойно отбыл к себе в США, заявив в посольстве, что сам во всем виноват. Точнее, что виновата во всем русская водка и наши женщины, которых он, собака, считает самыми красивыми в мире.
   – Не про его честь, – пробурчал Пашка.
   – Это верно, – кивнул Батя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация