А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долларовый эквивалент" (страница 14)

   – Кто здесь начальник? – уверенным голосом произнес он, но, увидев Гурова, дальше почему-то обращался уже только к нему: – Вашего раненого я осмотрел, сделал, что было возможно в данных условиях. Но положение критическое. Если мы в течение часа не доставим его в больницу…
   – Через час мы будем в Рузаевке, – сказал начальник поезда. – Даже раньше. Там хорошая больница.
   Гуров на секунду задумался, а потом махнул рукой.
   – Отправляйте состав! – сказал он. – Веригин, будешь сопровождать Бардина. Проследишь, чтобы все было как надо. А по пути свяжешься с местным начальством и доложишь ему все, о чем я тут говорил. Да, и вот еще – собери все данные об этом Егорычеве, все, что сумеешь. Дронов тебе поможет. Задание ответственное, не подведи.
   – Есть не подвести, – растерянно проговорил Веригин, с тревогой посматривая на Гурова. – А вы куда, товарищ полковник?
   – В лес, – коротко сказал Гуров. – Хочу спросить у Егорычева, зачем он туда побежал.

   Глава 14

   Фора у беглого проводника была порядочная. К тому же он наверняка ориентировался на местности лучше Гурова, а у того не было даже карты.
   Из-за темных верхушек сосен медленно поднимался рассвет. Небо делалось серебристого цвета, тени между деревьев светлели и растекались по усыпанной хвоей земле. В чаще начинали посвистывать птицы.
   Гуров с самого начала наметил примерный маршрут: в том месте, где проводник спрыгнул на насыпь, остались вмятины от его каблуков. Вмятины были глубокие, и Гуров уже не сомневался – ноша у Егорычева была тяжелой.
   Дальше следы, как и положено, терялись, и Гуров шел наугад, сообразуясь с логикой ситуации. Поскольку для Егорычева главную опасность представляла сейчас железная дорога, значит, он должен был стремиться уйти от нее возможно дальше. А направился он в сторону, прямо противоположную той, куда бежали остальные участники заварушки, потому что их бегство было просто отвлекающим маневром – теперь это представлялось Гурову фактом, не требующим доказательств.
   Мельнику удалось их провести. Теперь уже можно было подсчитывать убытки и анализировать перспективы, но сути дела это не меняло – этот раунд выиграл Мельник. Выиграл грубо, пойдя ва-банк, балансируя на тонкой грани удачи, и удача ему улыбнулась.
   Правда, было одно обстоятельство, которое здорово спутало им карты. О существовании проводника Егорычева они, конечно, не догадывались. А он оказался ключевой фигурой в этой нехитрой комбинации. Теперь-то было ясно, что и поезд, и купейное место были выбраны Мельником совсем не случайно, да и дата операции наверняка была специально приурочена к выходу на смену своего проводника. Разумеется, теперь будет делом техники выяснить координаты и подробности биографии господина Егорычева – вот только не поздно ли?
   Гуров был убежден, что и точка на местности, в которой кем-то из банды Мельника был сорван стоп-кран, также была выбрана не случайно. Где-то здесь у него должно быть надежное убежище или перевалочный пункт. Первое, по мнению Гурова, было более вероятно. Устроив такой шум, бандиты не могли не понимать, что в самое ближайшее время на всех дорогах начнутся придирчивые проверки, а по их следу бросятся десятки людей с оружием. Что же, пострелять Мельник, похоже, большой любитель, но сейчас с крупными деньгами в руках он все-таки должен поберечься. Для него сейчас самое разумное – залечь куда-нибудь в укромное место и переждать, пока спадет первое напряжение.
   Но существуют ли на самом деле эти большие деньги? Этот вопрос не давал сейчас покоя Гурову. Бардин утверждал, что явился на встречу с деньгами. Этого никто, конечно, не проверял, казалось бы, какой смысл Бардину лгать? Но теперь у Гурова на этот счет появились большие сомнения.
   Он не знал, что произошло в тамбуре между Бардиным и напавшим на него бандитом, но зато было совершенно ясно, что банкир явился на встречу с револьвером в кармане. Похоже на то, что все обещания, которые он давал Гурову, оказались пустым звуком. Он не верил, что его дочь жива, или, скажем так, сильно сомневался в этом. Гуров и сам теперь сомневался. Правда, тела девушки до сих пор не обнаружили, но это было слабым утешением в сложившихся обстоятельствах. Бандиты не станут церемониться – даже если до сих пор они сохраняли девушке жизнь, теперь они постараются избавиться от такой обузы. Тем более деньги у них в руках. «Или что там у них в руках? – с раздражением подумал Гуров. – Один бог да Бардин знают об этом. А скоро может так случиться, что выпадет из этого списка и Бардин. Никак нельзя полагаться на этих богатеев. Всегда у них что-то свое на уме».
   Гуров неожиданно вышел из зарослей на утоптанную лесную дорогу. По обе стороны дороги шумели сосны. В той стороне, куда уходила дорога, деревья расступались и открывалась нежно-голубая полоска неба. Вокруг было тихо и безлюдно. Гуров пошел вперед.
   Местные кадры, конечно, зашевелятся, но не сразу, размышлял он. Час-другой в распоряжении бандитов имеется, а за это время, если им не помешать, они успеют уйти далеко. Сколько их здесь? Глузский говорил о троих. Плюс Егорычев, плюс еще кто-то наверняка должен встречать. Возможно, с машиной. Значит, как минимум пять человек. Поп остался в Москве, Сергеев убит. Похоже, основной костяк весь налицо. Один-два человека не в счет. Но где девушка? Гуров был убежден, что если она еще жива, то должна быть где-то здесь.
   Лес кончился. Гуров вышел на открытое пространство и осмотрелся. Над головой у него гудели провода высоковольтной линии электропередачи. Дорога ныряла вниз и раздваивалась. Одна полоса уходила на запад, где примерно в километре от Гурова темнел силуэт деревеньки, а другая пересекала небольшую долину и скрывалась за новым лесным массивом. На восток до самого горизонта расстилались луга, покрытые зеленью и радужными пятнами полевых цветов. А на горизонте опять темнели леса.
   Сколько ни всматривался Гуров в переливающиеся летними красками дали, он не заметил ни одной человеческой фигуры – даже тени ее он нигде не обнаруживал. Если бы под рукой была карта, было бы все-таки проще, а теперь ему целиком приходилось полагаться на интуицию.
   Неожиданно за его спиной где-то далеко прокатилось рваное эхо выстрелов. Он вскинул голову и прислушался. Вдали снова громыхнуло. Звук заметался над головой и растаял в синем воздухе. И снова наступила тишина, только негромко шумел лес.
   Никакого сомнения, это вступили в перестрелку ребята Глузского. Вместе с ним их было четверо – на одного больше, чем у бандитов, но зато у них не было автоматического оружия, а Гуров своими ушами слышал автоматную очередь. «Глузскому будет непросто, – подумал он. – Только бы ему повезло».
   Он наконец решился и пошел прямо по дороге по направлению к синеющему впереди лесу. До него было не более полукилометра, и через несколько минут Гуров уже входил под зеленые своды. Здесь вперемешку росли клены и осины и было гораздо темнее и более сыро, чем в хвойном лесу.
   А потом Гуров увидел раздавленный гриб. Это был несъедобный гриб, серый и даже на вид нисколько не аппетитный, но зато, несомненно, свежий, наступили на него совсем недавно, и отпечаток каблука на земле был Гурову уже знаком. Он остановился и настороженно огляделся.
   Впереди темнела поросль молодых осинок, нырявших в неглубокий овраг, откуда пахло прелью и грибным духом. Трава возле осинок была примята. Гуров медленно вытащил пистолет и двинулся в сторону овражка. Он не думал, что проводник поджидает его в засаде, но на всякий случай принял меры предосторожности.
   Какой-то темный ком в кустах привлек его внимание. Гуров подошел ближе и ткнул его носком ботинка. В кустах была брошена сумка Бардина. Она была раскрыта, и из нее высовывался край какой-то синей тряпки. Гуров наклонился и взял сумку.
   Внутри он обнаружил брюки и форменную рубашку проводника, обрывки бумаги, еще одну сумку поменьше – матерчатую, застиранную едва ли не до дыр, и несколько старых гроссбухов с какой-то никому не нужной бухгалтерией.
   – Приехали! – сказал Гуров, бросая сумку к ногам. – Господин Бардин решил отделаться «куклой»! Даже макулатуру не поленился собрать…
   Он присел на траву и еще раз осмотрел содержимое куртки и карманы брошенной проводником одежды. В карманах он ничего не обнаружил, а вот матерчатая сумка явно припахивала оружейной смазкой.
   – И этот туда же! – неодобрительно пробормотал Гуров. – Вольные стрелки, черт бы их побрал! Но куда же ты, голубчик, направился?
   Теперь ему было ясно, что Егорычев подготовился к делу капитально – припас и оружие, и новую одежонку. И уходил, видимо, по хорошо известному ему маршруту. Вот только одного он угадать не смог – какой сюрприз приготовил ему господин Бардин.
   – Представляю, как ты тут брызгал слюной и материл весь свет! – вполголоса сказал Гуров, вставая. – Однако какое-то время ты на это потратил, а значит, мне надо поторапливаться – у меня еще есть шанс с тобой пообщаться…
   Он оставил в кустах сумку и быстро зашагал через лес, стараясь не сворачивать с прямой линии, которую мысленно прочертил для себя среди зеленых осиновых стволов. На ходу он внимательно поглядывал по сторонам, стараясь не упустить ни одной подозрительной тени, ни одной вмятины на мягкой земле. Вскоре он опять увидел отпечаток знакомого каблука на поросли изумрудного лишайника, и понял, что выбрал правильное направление.
   Примерно через полчаса Гуров вышел к реке. Речушка была так себе – переплюнуть можно, но за ней возвышался холм, покрытый густой сочной травой, и по восточному склону холма, путаясь в траве, торопливо двигался высокий худой человек с большим кейсом в руке. Эта изящная солидная вещица выглядела здесь немного странно, но человека это нисколько не смущало. Смущало его, видимо, совсем другое, потому что через каждые два шага он озабоченно оглядывался через плечо и тревожно смотрел на лес.
   Гурова он не заметил, потому что тот заметил его первым и успел отступить за дерево. Теперь следовало быстро сообразить, как задержать этого ловкача. Между ним и Гуровым было не меньше ста пятидесяти метров практически открытого пространства без единого кустика и деревца. Только вдоль берега речушки рос густой тростник, но, к сожалению, речушка увела бы Гурова слишком далеко от цели.
   Поднявшееся солнце позолотило верхушку холма и высветило долговязую фигуру в белой тенниске, неутомимо пробивающуюся к какой-то неведомой цели. Что находилось по другую сторону холма, Гуров не знал, но предполагал, что Егорычева там вполне может ждать машина. Снова разыскивать его след Гурову совсем не хотелось, и он решил рискнуть.
   Взяв немного правее, он прошел за деревьями к тому месту, откуда беглого проводника уже не было видно, и спустился к реке. Пришлось переходить этот ручей вброд. Переобуваться просто не было времени, и Гуров, чертыхаясь сквозь зубы, вступил в теплую мутноватую воду. Подняв со дна ил, он перебрался на противоположный берег и с сожалением посмотрел на свои ботинки. Выглядели они, мягко говоря, неважно.
   Гуров пробился через колючие заросли тростника и вышел на сухое место. До верхушки зеленого холма было рукой подать, а в бою главное занять господствующую высоту – так решил Гуров и принялся подниматься на холм, стараясь шагать как можно быстрее.
   Холм был невысок, но сыщик торопился, и подъем отнял у него много сил. Когда он оказался наверху, пришлось остановиться и перевести дыхание. По другую сторону холма сверкала узкая полоска еще одной речушки, сплошь заросшей по берегам густой ивой, а за ней шла покрытая щербатым асфальтом дорога. В стороне у дороги располагалось небольшое, в одну улицу, селение. Ветер донес оттуда пронзительный крик петуха.
   Долговязый проводник шел прямо к реке. Вдруг он остановился, обернулся, озабоченно посмотрел на лес, а потом поднял глаза и увидел Гурова.
   «Ладно, не мальчик я уже за тобой бегать! – подумал Гуров. – Высота за мной, так что тебе, парень, самое время сдаваться».
   Он махнул проводнику рукой, как будто увидел старого приятеля, и начал быстро спускаться, не выпуская из поля зрения тощую фигуру. Проводник некоторое время постоял, словно в раздумье, а потом отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Еще немного, и он скрылся бы в ивовых зарослях.
   – Стоять! Милиция! – крикнул Гуров. – Немедленно остановитесь!
   Поскольку его призыв не возымел ровным счетом никакого действия, Гуров выхватил из кобуры пистолет и сделал предупреждающий выстрел в воздух.
   Среди этих зеленеющих бескрайних просторов выстрел прозвучал одиноким и неубедительным хлопком, мгновенно растаявшим в звенящем воздухе, но на беглеца он подействовал самым удивительным образом. Егорычев мгновенно присел, развернулся и упал в траву лицом к вершине холма.
   Гуров продолжал спускаться, когда увидел, что проводник лихорадочно пытается открыть свой чемоданчик. Гурову это очень не понравилось, и он крикнул Егорычеву, чтобы тот немедленно поднял вверх руки.
   Вместо этого проводник вдруг достал из своего кейса короткоствольный автомат, быстро передернул затвор и, не раздумывая, выпустил короткую очередь в направлении Гурова.
   Гурову показалось, что он даже не слышал треска выстрелов, так быстро упал он на землю, стараясь спрятаться в густой траве, – только где-то совсем рядом звонко чмокнула о камешек пуля. «Вот тебе и занял высотку! – подумал с неудовольствием Гуров. – Если у него в чемодане еще и граната припрятана, то я, пожалуй, так и останусь на этой высотке, будь она неладна!»
   Прямо перед его носом покачивался надломленный стебель какого-то лилового цветка. Рассерженный черно-желтый шмель выбрался из лиловой чашечки, что-то негодующе прогудел в адрес Гурова и умчался в синее небо. «А я бы с тобой сейчас поменялся, брат! – завистливо вздохнул ему вслед Гуров. – Тебе только завтрак испортили, а у меня теперь под вопросом и обед, и ужин…»
   Егорычев больше не стрелял, наверное, берег патроны. У Гурова патронов тоже было небогато и огневая мощь – не сравнить с автоматом «узи», поэтому действовать ему следовало осмотрительно и взвешенно.
   Гуров выглянул из травы и не увидел Егорычева. Это ему страшно не понравилось. Еще не хватало, чтобы этот отморозок поймал его врасплох. Подняв пистолет, Гуров медленно отполз вправо и снова выглянул. Теперь он заметил, что темная полоса примятой травы внизу тянется прямо в гущу прибрежных ив. Пока Гуров отлеживался, проводник не терял времени и навострил лыжи.
   Теперь нужно было держать ухо востро. Преимущество было полностью на стороне Егорычева. Он прятался в укрытии, и Гуров был у него как на ладони. Весь вопрос в том, что он задумал: решит ли он немедленно расправиться со своим преследователем или предпочтет убраться подальше. Если его ждет тут машина, то вероятнее второе, в противном же случае…
   Не сводя глаз с зарослей, Гуров спустился вниз. Он пригибался и петлял, каждую секунду ожидая, что из-за раскидистых крон ударит в его сторону автоматная очередь. Но все прошло гладко, единственное, что услышал Гуров, – это негромкое шлепанье воды. Проводник перебирался на другой берег.
   «Там он меня и встретит», – решил Гуров. Дальше – дорога, открытое место, возможны любопытные глаза. Хотя этому, кажется, наплевать на любопытных, но все равно гораздо удобнее будет пристукнуть Гурова где-нибудь под ивой и дальше идти уже налегке.
   С превеликой осторожностью Гуров подобрался к реке и вступил под сень ив. Здесь было прохладно и тихо. Нежно журчала вода в нешироком русле. Под ногами путалась какая-то вымокшая, сбившаяся в комья трава, там и сям торчали предательские черные корни. В мокрых башмаках Гуров то и дело поскальзывался, и только огромным усилием ему удавалось не производить много шума. Напряженно вглядываясь в кусты на противоположном берегу, он пробирался вдоль потока, соображая, где сейчас может быть Егорычев.
   Вдруг из-за деревьев донесся явственный звук приближающегося мотоцикла. Он возник справа от Гурова и теперь размеренно катился мимо, там, где проходила невидимая Гурову асфальтовая полоса дороги. Услышал его и Егорычев, и, кажется, это определило его выбор.
   На противоположном берегу затрещал хворост, зашелестели ветви, и длинная тень мелькнула между деревьев. Егорычев махнул рукой на засаду и побежал наперерез приближающемуся мотоциклу.
   Гуров тоже не стал тянуть и раздумывать. Уже не таясь, он прыгнул вниз, погрузился в воду по колено, но мужественно перешел на другой берег и, цепляясь за прохладные ивовые ветви, выбрался на твердое место.
   Мотоцикл еще ехал, когда Гуров выскочил из зарослей. Это был старый зеленый «Иж» с коляской. За рулем, растопырив локти, сидел сутулый мужик в ковбойке и надетой задом наперед кепке. В коляске, прижимая к дебелой груди розового поросенка, тряслась толстая тетка в платье с бордовыми цветами. Над мотоциклом поднималась туча золотистой дорожной пыли.
   Эти люди никак не были похожи на бандитских сообщников, и, что хуже всего, они даже не подозревали, в какой переплет попали. А переплет просто назревал, и очень серьезный, потому что у проводника Егорычева появились свои соображения относительно маршрута, которым должен двигаться мотоцикл.
   Кося одним глазом на шепчущие за его спиной ивы, а другим – на приближающийся «Иж», Егорычев вприпрыжку двигался вдоль обочины ему навстречу и махал свободной рукой мотоциклисту.
   Гуров обратил внимание, что проводник старается поворачивать корпус так, чтобы не было заметно, что у него в руках, – автомат вместе с кейсом были зажаты у него под мышкой. Этот момент надо было использовать.
   – Стоять, бросай оружие! – еще раз крикнул Гуров и залег за придорожным кустом метрах в тридцати от проводника.
   Егорычев подпрыгнул как ужаленный и выскочил на середину дороги. Теперь в левой руке у него был кейс, в правой – автомат. Мотоциклист от неожиданности чуть не выпустил руль – «Иж» вильнул в сторону, накренился и едва не рухнул в кювет. У тетки сам собою открылся рот, а из рук выскочил насмерть перепуганный поросенок. Он ударился об асфальт и с душераздирающим визгом припустил по дороге в ту сторону, откуда только что приехал. Мужик, несмотря ни на что, выправил машину и, не раздумывая, повернул вслед за поросенком.
   Разъяренный Егорычев выпустил по нему короткую очередь и, вертясь как ошпаренный, выстрелил в сторону притаившегося в кустах Гурова, тут же послал еще одну очередь вдогонку мотоциклу. «Гриша-а-а-а!» – диким голосом завопила перепуганная тетка.
   «Всех ведь положит! – ужаснулся про себя Гуров. – Крыша у этого, похоже, напрочь съехала».
   Он перекатился из-за кустов на открытое место и, не обращая внимания на свист пуль вокруг, тщательно прицелился в долговязую фигуру на дороге. Егорычев развернулся, увидел направленный в его сторону ствол и повел автоматом. Гурова обдало горячим ветром и земляной пылью, но он, точно на зачете, затаив дыхание и мягко надавливая на спусковой крючок, выпустил одну за другой четыре пули в озверевшего проводника. Егорычев, по-прежнему вертевшийся как юла, вдруг странно подпрыгнул, выпустил из рук кейс и со всего размаху сел на пыльный асфальт. Глаза его затуманились, как у слепого. Из последних сил пытаясь поднять свой автомат, он все выискивал этими слепыми глазами Гурова, но так и не сумел найти. Тогда, оскалившись, он выстрелил наугад. Автомат выплюнул две пули и заглох. Егорычев вдруг начал медленно заваливаться на спину, точно выполняя какое-то сложное упражнение из гимнастики йогов, пока окончательно не рухнул навзничь, с силой врезавшись затылком в асфальт. От звука удара Гуров болезненно поморщился, точно чужие ощущения передались ему, и поспешно вскочил на ноги.
   Мотоцикл благополучно выскочил из опасной зоны и теперь поднимал пыль метрах в двухстах от Гурова. Поросенка нигде не было видно, но Гуров готов был поклясться, что мотоциклист не делал ни одной остановки. «Интересно, кто из них раньше будет дома? – подумал он машинально. – Или в округе появится одичавшая свинья?»
   Он выбрался на асфальт и подошел к распростертому на земле телу. Еще не остывший автомат лежал в полуметре от разжавшейся руки Егорычева. Вокруг, весело поблескивая в лучах утреннего солнца, валялись стреляные гильзы. Чемоданчик отлетел довольно далеко и скатился в кювет. Белая тенниска проводника была продырявлена в двух местах и густо пропиталась кровью. Обе пули вошли ему в живот.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация