А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Островок счастья" (страница 15)

   Второе действие

   – На этих словах – «…сказка, памятная надолго» – занавес открывается. На сцене – рыбацкие сети и причал, как бы уходящий в море. Мне кажется, оформление должно быть очень лаконичным. На причале стоят люди, это матросы и провожающие их женщины. Там же Мэри и Лонгрен. И Меннерс. Смотрите, текст у всех есть?
   Юля волновалась, хотя очень старалась этого не показать: хорош режиссер, который сам боится материала.
   – Сегодня репетируем без Меннерса, я вообще так понимаю, что он будет вводиться срочно, да, Таня? Но текст он тоже получил, работать согласен.
   – А кто будет Меннерса играть? Что за загадки у вас, девушки? – поинтересовалась Королева.
   – Да никаких загадок, Марианна, какие от тебя могут быть загадки? – не удержалась от шпильки Тарасова, она одна не боялась поддразнивать острую на язык Королеву, на правах даже не директрисы, а приятельницы и конкурентки. – Валентин Бродский из Каменск-Уральской драмы. Вы его по рекламе знаете. С ним уже договорились.
   Кандидатура Бродского, жизнерадостного обаятельного толстяка, так не вязалась с образом злобного и жадного трактирщика Меннерса, из-за которого погибла мать новорожденной Ассоль, что все в задумчивости замолчали.
   – У меня придуман немного другой Меннерс, – сочла нужным объяснить Юля. – Он по-настоящему любит Мэри, ревнует ее к Лонгрену. И сам становится жертвой своей ревности.
   – Надо было вчера прочитать текст-то! – поспешила нравоучительно вставить Тарасова. – А то многие, я так понимаю, впервые видят, да?
   Но поскольку никто не сознался, пришлось продолжать читку.
   – Пока за Меннерса буду читать я, – добавила Юля. – Петя, начинай! Когда занавес откроется, Рассказчик подойдет к людям на пирсе и продолжит рассказ.
   – Юлия Сергеевна, а можно вопрос? – вдруг звонким голосом произнес Петя, и все насторожились. – Вот до того Нового года… Вы же хотели, чтобы я был Греем? Таня – Ассоль, а я – Грей, так? Мы так договаривались!
   – Я не успела еще ничего продумать, Петя. Таня только выдвинула идею, а потом стали готовиться к елкам…
   – Но это была наша идея! – настаивал Петя. – Танина и моя!
   – Таня сказала об этом, – успокаивающе произнесла Юля. – И что из этого?
   – А то, что если бы Максим не вернулся, то я бы играл Грея! А у него там ничего не вышло, он и явился – радуйтесь! Предатель! – уже кричал Петя, с ненавистью глядя на Максима.
   – Петя, Петя… – предостерегающе подняла руку Тарасова.
   Но и Макс не собирался молчать.
   – Петька, ты следи за базаром! Я дипломированный артист, я работал, когда ты еще писал в памперс!
   – Макс! – это Татьяна. – Не смей!
   – Да не буду я обижать твоего пажа, Танечка, не буду! – шутливо поднял руки вверх Максим. – Пусть себе играет господин будущий юрист, если у него хобби такое и начальство не против. Но если он возомнил, что его подпустят к Грею… Ха-ха! Еще молоко на губах не обсохло Грея играть!
   – Максим, заткнись! – посоветовала Марианна Сергеевна, поднимая глаза от текста пьесы.
   – Заткнитесь все! – приказала Тарасова и схватила за штаны Петьку, который рванулся было к обидчику. – Сядь немедленно! Только начали работать, и такие фортели! Максим, придержи язык! Петька, будешь выделываться, позовем на Рассказчика Ларисиного мужа, он в елках неплохо отработал. А тут у нас театр, а не детский сад, при всем нашем уважении к твоему огромному таланту. А чувства будешь на сцене проявлять… если Юля разрешит. Сейчас три минуты перекур, возвращаемся и работаем сначала.
   Все немедленно вскочили и потянулись к выходу, как школяры после звонка с урока, даже некурящие – не подымить, так поболтать. Макс демонстративно взял под руку Татьяну и, заведя какой-то разговор, увел за собой, а Марианна Сергеевна вытолкала Петю в другую дверь, чтобы без помех прочитать ему нотацию.
   Юля осталась сидеть в кабинете одна. И в наступившей тишине услышала, уже ничуть не удивляясь, чей-то монотонный голос, будто читавший документ:
   – Дуэль есть единоборство между двумя лицами по обоюдному их соглашению, со смертоносным оружием при заранее определенных условиях и в присутствии свидетелей с обеих сторон. Причина ее – вызов одного лица другим за нанесенное оскорбление. Различают обыкновенно три рода оскорблений: оскорбление легкое, или невежливость. Оскорбление обруганием – оно может быть вызвано как произнесением ругательных слов, так и обвинением в позорных качествах. И оскорбление ударом, под ударом подразумевается всякое преднамеренное оскорбление. Если единоборству не предшествовало предварительного соглашения в условиях, и если оно произошло не в присутствии свидетелей, то оно не дуэль и не признается ни общественным мнением, ни законами…
   – Юля… Юль! Ты чего сидишь? Давай начинать! – вернул ее к действительности голос Тарасовой. – Хуже нет после Нового года все сначала начинать, как дети, честное слово!
   И Юля, остро сожалея о том, что не успела записать услышанное, с трудом заставила себя вернуться в Каперну, на причал, где начиналась совсем другая история – девочки Ассоль и ее капитана.
   Репетиции нового спектакля затянулись дольше, чем рассчитывали Светлана Николаевна и Юля: сперва долго не могли найти художника, который сделал бы на сцене то, что видел режиссер, потом ждали, когда сможет приехать на репетиции исполнитель роли Меннерса. Потом пришла беда, откуда не ждали: Таня, репетировавшая истово и даже как-то отчаянно, поссорилась с Максом, который, по ее мнению, недостаточно серьезно относился к работе. Юля это тоже, конечно, замечала, но считала, что Макса уже не переделаешь, потому что болезнь провинциального премьерства неизлечима (но, в конце концов, именно благодаря ее обострению Макс и вернулся в родной театр). Она пыталась объяснить Тане, что зрительницы придут в экстаз только от одного вида блудного принца, об отъезде которого они так горевали, так что Макс может вообще просто стоять на сцене и молчать. А Грей, по большому счету, не такая уж и важная птица во всей этой истории, главное, что он все-таки приехал и что паруса не поленился заказать именно алого цвета, без всяких оттенков и сомнений.
   Кстати, найти в магазинах Екатеринбурга подходящую ткань тоже оказалось непросто. Юля с художником потратили несколько дней, объезжая магазины. Паруса шили уже перед самой премьерой, пришлось принести из дома свои машинки и шить самим, а сшитые куски тут же крепили к придуманной Юлей и художником конструкции. Пока возились с парусами, Макс помирился с Таней, но теперь, по закону сохранения энергии, в упадническое настроение пришел Петька.
   В результате премьеру, запланированную на конец февраля, пришлось отложить на неделю. Зато Тарасова в традиционном интервью местным СМИ ловко подкинула надеждинским мужчинам, затосковавшим в предчувствии неминуемых предпраздничных трат, идею, что билет на «Алые паруса» – лучший подарок для любой женщины. Дешево и романтично. Билеты на все заявленные спектакли раскупили за несколько дней.
   – Подумаешь! – и глазом не моргнула Светлана Николаевна, когда Долинина в шутку упрекнула ее, что кто-то из женщин из-за нее теперь не дождется от любимого духов или сережек. – Зато сколько тетенек не получит на Восьмое марта сковородок от «Тефаль», которая всегда думает о нас неизвестно что!
   Прилепившаяся на берегу океана Каперна и ее жители, о которых Юля думала днем и которые снились ей по ночам, стали для нее в последнее время куда реальнее и ближе, чем уставший от долгой зимы Надеждинск, а также соседи и приятели. Только в день премьеры, когда места в зале стали занимать первые зрители, она вдруг вспомнила о Павле Мордвинове. Она знала, что он придет, хотя бы потому, что так полагалось, и очень хотела, чтобы спектакль произвел на него впечатление. Их давний уже спор для нее лично носил характер какого-то внутреннего противостояния. Но Юля не собиралась сдаваться. Она должна была окончательно убедить директора, что провинциальный театр тоже имеет право на существование, что он нужен и городу, и людям не меньше, чем металлургический завод. Что театр, в конце концов, – это тоже градообразующее предприятие. И поэтому она, Юля, делает такое же важное дело, как и он, Павел Мордвинов, высокомерный столичный зазнайка, все на свете измеряющий рентабельностью.
   Юля знала, что спектакль получился, что ничего подобного в театре давно не было, что он будет иметь большой успех, потому что все они – и актеры, и художник, и работники цехов – выложились без остатка. Но больше всего Юля хотела бы увидеть понимание и, возможно, восхищение в глазах этого сидевшего всегда на одном и том же месте в первом ряду ничем не примечательного и, честно говоря, не особенно приятного человека.
   Однако на премьеру «Алых парусов» Павел не пришел, и его кресло в первом ряду зияло пустотой, уродуя вид, как недостающий зуб портит самую ослепительную улыбку.
   – Что, не пришел наш с тобой оппонент? – устало улыбнулась Юле Светлана Николаевна. – Жаль. Я тоже все думала: вот придет, вот увидит и поймет, какой он был мерзавец, что нам с тобой, таким замечательным и талантливым, тогда денег не дал.
   Юля только кивнула (на большее после тяжелого спектакля она была не способна).
   – А ты молодец, Юлька! Не ошиблась я в тебе, – негромко продолжала Тарасова. – Если бы не ты, мы бы сразу в сентябре и загнулись бы, даже открываться было нечем.
   – А так загнемся в апреле, – одними губами усмехнулась Юля. – Дальше-то что делать будем? Денег все равно нет. Я, Светлана Николаевна, уже жалею, что те деньги ему обратно отдала. Ну, Ирка которые принесла, в конвертике. Лучше бы я взяла. Ничего, не сахарная, не растаяла бы.
   – Да уж, это ты, дорогая, маху дала, – смеясь, обняла ее за плечи Тарасова. – Ирка, понимаешь, зарабатывает, не щадя себя. Просит денег, и заметь: нам с тобой он не дал, а ей – пожалуйста! А ты строишь из себя недотрогу всем в убыток.
   – Так вы же тоже не согласились взять… – вздохнула Юля.
   – Ну и не жалей, Юлька! До сих пор выкручивались и сейчас что-нибудь придумаем. Ты такой спектакль сделала! Помяни мое слово, мы с ним еще по фестивалям покатаемся. А не пришел твой Мордвинов потому, что в Питер уехал, еще в ту субботу. Ирка сказала, а уж она-то знает. Так что пойдем, моя дорогая, еще по рюмочке выпьем и наплюем на все, кроме нашей победы! И не сутулься, что за новости? Держи хвост пистолетом!
   Тарасова подхватила слегка упиравшуюся Юлю и потащила туда, где все шумели, смеялись, произносили тосты, целовались и были счастливы – хотя бы в этот вечер.
   Дома Юля долго не могла уснуть – не отпускали впечатления дня. А уже под утро ей приснился сон: какая-то старуха в чепце и ночной рубашке лежит на огромной кровати. В комнате остро пахнет лекарствами. Горит свеча – ночь. В круге колеблющегося света сидит какой-то странный человек в сюртуке и, перебирая в лежащей перед ним папке листки, бормочет себе под нос:
   – Так-с… Опека… установленный вызов кредиторов к предоставлению в девятимесячный срок своих претензий, каковых поступило на сие числа 25 апреля 1837 года на сумму 92 500 рублей… Портному мастеру Ручу по счету четыреста пять рублей ассигнациями… Прапорщику Юрьеву по заемному письму 1836 года 19 сентября десять тысяч рублей… Купцу Богомолову по тетради за разные припасы шестьсот четырнадцать рублей восемьдесят четыре копейки… Вдове Катерине Оберман по счету за дрова пятьсот шестьдесят один рубль семьдесят пять копеек… Господину полковнику Жемчужникову по заемному письму…
   – Не-на-вижу, – вдруг тихо, но отчетливо произнесла старуха.
   – …третьего июля 1830 года в число 12 500 рублей, за уплатою двадцать четвертого декабря 1831 года 7500 рублей, остального капитала заплачено 5000 рублей, указанных процентов с третьего июля 1832 года по первое мая 1837 года за четыре года и 267 дней 1389 рублей, итого шесть тысяч триста восемьдесят девять рублей…
   – Ненавижу! – вдруг страшно закричала старуха, поднимаясь на своей необъятной кровати. – Полвека! Прошло уже полвека! Почему вы не оставите меня в покое?!
   Но Павел все-таки был на премьере. Самолет из Питера прилетел в семнадцать тридцать, всю дорогу он так торопил шофера, что триста с лишним километров пролетели меньше чем за три часа – кто знает эти дороги, тот кивнет уважительно. И все-таки успел на второе действие!
   Зачем ему было так остро необходимо попасть на премьеру, он, пожалуй, и сам не мог бы сказать точно. Надо было, и все. Отчего-то было важно. И Павел очень хотел, чтобы у них – у директрисы, у Александры, у Ирки, у Юли, у Тани (которая, Ирина ему рассказала, ради этого спектакля продала машину), даже у Петьки, которого он и видел-то всего несколько раз, – все получилось. Привык он к ним, что ли?
   Когда они подъехали к Дворцу культуры, уже началось второе действие, поэтому Павел прошел в зал через дальние двери и пристроился на свободное место в последнем ряду. На директора никто не обратил внимания, и он был этому рад. У него был хитрый план: если спектакль ему не понравится, он просто уйдет, и не придется потом ничего говорить. А если понравится, то он тоже улизнет, потому что даже цветов не успел купить, а с пустыми руками припираться неудобно. Да и устал он чертовски: утром вылетел из Рима, а потом болтался в Шереметьеве в ожидании отложенного рейса.
   Зал был полон. Приноровившись, Павел нашел ракурс, при котором он видел из-за спин впередисидящих хотя бы часть сцены. Он сразу узнал Сашину мать, одетую в темное строгое платье. Ее партнер, молодой красивый парень в белой рубашке с распахнутым воротом и шарфом на поясе вместо ремня, Павлу был незнаком. Мордвинов стал слушать.
   – Но я не думал…
   – О нас? Дети редко думают о родителях. Им кажется, что родители вечны. Скажи, Артур, а если я сейчас попрошу тебя остаться, потому что я не переживу новой разлуки?
   – Вон там, на рейде, стоит мой корабль, мама. На «Секрете» меня ждут пятьдесят человек. Это моя команда, я – их капитан. Я не имею права их обмануть.
   – А ты совсем не изменился, Артур. Ты, как в детстве, готов отдать все ради понравившейся игрушки.
   – Но это не игрушки, мама.
   – Просто у мужчин свои игрушки. Материки, океаны, корабли – теперь мой мальчик забавляется этим. Что ж, надеюсь, Артур Грей справится со своими игрушками. Но обещай мне, Артур, что ты больше никогда, слышишь – никогда! – не исчезнешь вот так, просто не выйдя к завтраку.
   – Я обещаю тебе, мама!
   Артур, простившись с матерью, ушел. Оставшись одна, она смотрит ему вслед, шепча слова молитвы, и ее голос прерывается от волнения:
   – Пресвятая Дева Мария, заступничества твоего умоляю… прошу Тебя о всех плавающих, путешествующих, болеющих, страдающих и плененных… и мальчику моему…
   От этого «И мальчику моему…» у Павла вдруг тоже перехватило горло. Он вспомнил свой разговор с мамой перед отъездом в Надеждинск; она тоже тогда возмущалась, что брат подарил Павлу огромный завод, будто игрушку. И он тоже обещал на обратном пути заехать к маме и тоже не успел, спеша к своим невероятно важным мужским делам. А мама, он знал, всегда молится за него перед сном: эта привычка появилась у нее, когда Павла забрали в армию. Она редко ходила в церковь и не знала правильных молитв, но он случайно услышал однажды ее тихую просьбу к неназванному адресату. Она примерно так и звучала: «И мальчику моему…»
   И с этой минуты Павел с неослабевающим вниманием смотрел на сцену, совершенно не узнавая знакомые лица: тоненькую, как стебелек, Таню-Ассоль, почти бесплотную, будто летящую Юлю в роли давно умершей и приходящей только во снах матери Ассоль, Мэри. Он смотрел, как бесновался лавочник Меннерс, впервые в жизни отказавшийся от сделки, сулившей немалую прибыль: он не мог продать Артуру Грею алый шелк на паруса, потому что вся его правильно и выгодно устроенная жизнь была основана на том, что алых парусов не бы-ва-ет!
   И когда в финале все пространство без остатка наполнила огромная, значительная и торжественная, как океанский прибой, незнакомая музыка, а в зал, прямо над головами зрителей, трепеща, полетели сияющие алые паруса (Юля ужасно гордилась придуманной ею конструкцией), Павел почувствовал волнение, которого он никогда не испытывал прежде – ни в театре, ни в жизни, – такое сильное, что даже в животе стало холодно. Секунду спустя он уже осторожно оглядывался – не заметил ли кто предательских мурашек по коже и сжатых губ? Ишь, расчувствовался, как институтка! Но никому не было до него дела. Женщины рядом вытирали слезы, мужчины смотрели на своих спутниц покровительственно, с нежностью и пониманием. И в этот момент в их душе наверняка происходило нечто необъяснимое, не сводимое к полусотне метров алого шелка над рядами партера, музыке из динамиков и счастливой паре, отправляющейся в совместное плавание… Черт знает что происходило!
   Слегка сконфуженный и недовольный собой, Павел поспешил выбраться из зала, пока его никто не узнал, и поспешил к выходу. Спектакль его потряс и озадачил. Прежде всего тем, как красивую историю мечтательной девочки Ассоль увидела Юля. Почти весь спектакль зло сгущалось, торжествовало, накапливалось, как электричество в воздухе перед грозой, и становилось почти физически ощутимым, невыносимым: против этой странной девочки с ее несбыточной мечтой ополчилось все: матросы, рыбаки, их жены, портовые девки и даже ветры. Мечта не делала Ассоль счастливой, ее мечта – это крест. И вера Ассоль постепенно иссякала, она почти сходила с ума, бунтовала против своего предназначения – верить (роль она написала для Тани, у которой сейчас с Ассоль было много общего). И было уже непонятно: появившийся в последний момент красавец-капитан трехмачтового галиота с алыми парусами – реальность или бред больного воображения. К тому же Грей был весьма странен – этакий обаятельный разгильдяй из «Бременских музыкантов». Казалось, нахлебается она с ним… да и Грей тоже вскоре после свадьбы огребет по полной с этой отвыкшей от реальности девочкой.
   Павел поразился, какой жесткой и даже жестокой может быть Юля, как хладнокровно она препарирует историю, которую все привыкли считать однозначной – красивой, и все тут. И в то же время она нежно и пронзительно играет в спектакле мать Ассоль, которая даже с того света, являясь во снах, продолжает любить свою девочку и оберегать ее от беды. Какая же она настоящая, эта Юля Ваганова? Павел по-прежнему не мог найти ответа.
   Чтобы не думать ни о чем – ни о поездке, ни о разговоре с дядей, ни об алых парусах, будь они неладны, – он добавил к традиционной «снотворной» дозе коньяка еще столько же и отправился спать, потому что завтра его ждал трудный день.
   День был трудным не потому, что Павла, как обычно, настиг вал неотложной работы – это как раз было нормально. Ему предстояло решать проблему совсем иного рода. Конечно, Мордвинов прекрасно понимал, что на любом производстве налаженные отношения с людьми так же важны, как и отлаженное современное оборудование, что это две взаимосвязанные составляющие технологического процесса. Но насколько ему, дипломированному инженеру, было проще и приятнее заниматься строительством комплекса дуговой сталеплавильной печи и установкой вакууматора, чем улаживать дела, подобные тому, что ему предстояло! Разумеется, в Лондонской школе бизнеса, где Павел два года назад прошел курс executive MBA и стал, по-русски говоря, мастером бизнес-администрирования, им преподавали теорию управления персоналом, психологию, конфликтологию и прочие важные вещи. Но дело в том, что это была теория, рассчитанная на их персонал, их психологию и их конфликты. А у российского персонала – собственная гордость, своя неповторимая психология и заковыристые способы затевания и улаживания конфликтов.
   Промаявшись весь день, Павел решил, что короткая дорога – знакомая дорога, и позвонил секретарше Варваре Петровне. За несколько месяцев работы (ему так и хотелось сказать «под ее руководством») Павел усвоил некоторые хитрости, способствующие взаимопониманию. У монументальной и немногословной Варвары Петровны, всегда изъяснявшейся короткими предложениями и никогда не задававшей вопросов, было две слабости: уехавший в Москву и там, судя по ее рассказам, преуспевающий сынок, имени которого он, к стыду своему, никак запомнить не мог, и местный драматический театр. Говоря о необыкновенных карьерных достижениях своего сына и о театральных постановках, Варвара Петровна расцветала и преображалась до неузнаваемости.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация