А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Объедки" (страница 1)

   Рэй Брэдбери
   Объедки

   Ральф Фентрисс нахмурился и повесил трубку.
   Его жена Эмили, все еще сидевшая за столом, оторвалась от утренней газеты и отставила в сторону кофейную чашку.
   – И с кем же ты говорил? – поинтересовалась она.
   – С Берил, – ответил он все так же хмуро.
   – С Берил?
   – Ты ее знаешь. Это подруга Сэма, почти что его жена. Чего не помню, так это ее фамилию.
   – Ах да! – оживилась Эмили Фентрисс, намазывая масло на гренок. – Берил Вероника Глас – вот ее полное имя. Голова разболелась?
   Ральф Фентрисс коснулся рукой лба.
   – Какого черта! Как она добралась до нас?
   – И чего же хочет Берил Вероника Глас, Ральф?
   – Нас, – ответил он, потирая рукою лоб.
   – Нас? – Эмили отложила гренок.
   – Она пригласила нас на обед.
   – Какой кошмар!
   – Можешь повторить еще раз.
   – Сколько лет прошло после смерти Сэма?
   – Три или четыре. Пожалуй, четыре.
   – Мы можем на него не пойти? Я имею в виду обед.
   – И как ты это себе представляешь?
   – Какой кошмар! – повторила еще раз Эмили Фентрисс.

   – Ну почему, – сказал Ральф Фентрисс, усаживаясь за ресторанный столик, – почему они продолжают меня приглашать? Старые друзья наших дочек, бывшие любовники, чокнутые поклонники, неблизкие подруги, знакомые знакомых и близкие родственники дальних знакомых… Скажи на милость, что мы здесь забыли? И кстати, она-то где?
   – Если не ошибаюсь, – ответила Эмили Фентрисс, выпивая второй бокал шампанского, – она никогда не приходила вовремя. Я могу ответить и на первый твой вопрос. Они приглашают тебя именно потому, что ты всегда принимаешь подобные приглашения.
   – Я боюсь их обидеть.
   – Брось. Благодаришь за приглашение и не приходишь – только и всего.
   – Я так не умею.
   – В том-то все и дело.
   – Можно подумать, ты поступаешь иначе.
   – Я отношусь к происходящему легко. За шелком платья ты не найдешь обливающегося кровью сердца.
   – Обливающегося кровью сердца?
   – Каждый пьянчужка, сидящий в баре, почитает тебя за спасителя, каждый бродяга полагает, что ты можешь спасти его заблудшую душу, каждая проститутка уверена, что именно ты и есть тот самый адвокат, который займется ее делом, каждый политик, понимая, что под бумажником у тебя находится сердце, всячески пытается его умаслить, каждый бармен норовит рассказать тебе историю своей жизни, вместо того чтобы выслушать твою, полицейские только взглянут на твою физиономию и не желают тебя штрафовать, а раввины приглашают тебя на пятничные собрания, хотя прежде тебя считали чем-то вроде баптиста, каждая…
   – Ладно тебе. Хватит.
   – Должна же я была спустить пар! Лучше назови свой новый титул.
   – Лауреат ежегодной премии Отзывчивого Сердца, учрежденной Обществом Красного Креста.
   – На твоем месте, я не забывала бы об этом ни на минуту! Кстати говоря, вот и она.
   – Берил Вероника! – воскликнул Ральф Фентрисс с напускной радостью в голосе.
   – Можно просто Берил, – ответила подошедшая к столику молодая красавица.
   – Садись же!
   – Неужели ты думаешь, что я так и буду стоять? Это что – шампанское? Господи, этот бокал для меня слишком мал. Чего же ты ждешь?
   Он наполнил ее бокал до краев.
   Она мгновенно опорожнила его и прошептала:
   – Пожалуйста, налей еще.
   – Похоже, вечеринка будет долгой, – процедила Эмили Фентрисс сквозь зубы.
   – Прости меня, бога ради, – извинилась Берил Вероника Глас.
   – Налей уж тогда и мне.
   Мрачно усмехнувшись, Ральф Фентрисс наполнил оба бокала.
   – Как хорошо, что мы снова все вместе, – сказал он.
   – Не все, – поправила его Берил Вероника Глас.
   – Сколько прошло с тех пор?
   – Четыре года один месяц и три дня, – ответила молодая женщина.
   – Со времени нашей последней встречи?
   – С момента его смерти.
   – Ты о Сэме?
   – О ком же еще? Что-то ты мне мало шампанского наливаешь.
   Он вновь наполнил ее бокал до краев.
   – Действует по-прежнему? Я имею в виду Сэма.
   – Он и не думал прекращать.
   – Но ведь прошло уже столько времени…
   – А что здесь может поделать смерть? Хотела бы я знать, не мог бы ты привлечь покойника за приставание?
   – Не знаю, не думал об этом. Сэм был упорным при жизни и не изменил своим привычкам и после смерти… – Фентрисс посмотрел на часы. – Прости, но почему ты пригласила сюда не кого-нибудь, а именно нас?
   – Потому что у меня появился новый парень.
   – Очень рад за тебя!
   – Радоваться тут особенно нечему. Мы нравимся друг другу, но это ни к чему не приводит. И так уже больше года. Год и два месяца. Каждый раз я начинаю рыдать. Это все Сэм. Его штучки.
   Сделав большой глоток шампанского, Ральф Фентрисс осторожно заметил:
   – Мне кажется, тебе следует позволить твоему новому другу взойти на ложе твое. Только после этого крышка гроба закроется.
   – Прости?
   – Только после того, как ты позволишь твоему другу взойти на ложе твое в самом библейском смысле, займешься любовью с другим, только тогда Самуил, Сэмми, Сэм умрет окончательно.
   Берил Вероника Глас смерила покрасневшего от смущения Ральфа Фентрисса долгим взглядом и зарыдала.
   – Пожалуйста, не надо плакать! – принялся утешать ее он.
   – Я ничего не могу с собой поделать! – Слезы лились ручьем. Успокоившись наконец, она заглянула в тарелку. – Что я наделала со своим салатом!
   – Его так и так нужно было чуточку подсолить, – с нервной улыбкой сказал Фентрисс.
   – Да, нужно было. А он никогда этого не делал…
   – Ты о чем?
   – О моем новом приятеле. Он никогда не восходил на мое ложе.
   Фентрисс заказал еще бутылку вина и, дождавшись, пока ее откроют и разольют, добавил:
   – Вот время и пришло.
   – Выходит, что так.
   – Ты и сама это знаешь. Опусти крышку гроба и закрой склеп.
   Из глаз Берил вновь потекли слезы.
   – Прости, я вовсе не хотел тебя обидеть.
   – Ты меня нисколько не обидел. Именно это я и должна была услышать. Ты действительно считаешь, что это нормально?
   – Ты о чем?
   – Если он взойдет? Я решила поговорить на эту тему с тобой именно потому, что ты был его лучшим другом. Я должна была попросить у тебя разрешения…
   – Разрешения?! Ну, вперед!
   – Нет-нет, я так не могу, ты же видишь! Ведь вы были так дружны, вас так много связывало, вы все друг о друге знали, с детских лет, со школы! Учеба, работа, все эти ваши любовные похождения. Ты в буквальном смысле заменял Сэму семью! И потому сегодня я пришла сюда за разводом!
   Фентрисс откинулся на спинку стула.
   – Вон оно в чем дело! Не расставание, не отделение, но именно развод! Но в каком же смысле – в юридическом или в церковном?
   – Скорее в церковном. Вы оба вызывали у него восхищение. Нечего и говорить, он восхищался и мною. А такие вещи, как ты понимаешь, так просто не проходят… Порою часа в три ночи у меня звонит телефон, но я к нему никогда не подхожу. Я боюсь услышать его голос.
   – Он этого больше не может.
   – Кто его знает… Нет, он все может. И за завтраком я тоже боюсь снимать трубку. Помнишь, какие у нас были замечательные завтраки и обеды? Мы шли куда-нибудь в «Grand Cascade» или ехали за город, в «Hotellerie du Basbreau» или к «Pierrefonds», чтобы съесть по сэндвичу, и он всегда заказывал к сэндвичам самое лучшее вино, отчего они казались вкусными, словно манна небесная. Еще мне вспоминается «Hotel de la Poste» в Авиньоне… Интересно, сколько во Франции таких отелей?
   – Я… – пробормотал Ральф Фентрисс. – Я…
   – А какой там подавали невероятный томатный суп! Как-то раз мы заказали его три раза подряд и выпили за обедом несколько бутылок «Le Corton». И нам потом повезло, что нашелся свободный номер, возвращаться в Париж на машине мы уже не могли, и тебе пришлось спать в ванной.
   – Я не хотел вам мешать.
   – Сэм тогда сказал, ты можешь лечь с нами, только отвернись лицом к стенке…
   – Старик Сэм…
   – Он ведь не шутил.
   – Не удивляйся, Эмили, это было еще до тебя.
   – Как же, как же… – усмехнулась его жена. – Это было шесть лет назад, Уилме тогда исполнилось уже четырнадцать.
   – Ахда…
   – Ничего страшного. Если ты помнишь, я сама тебя туда отпустила. Я привыкла доверять Сэму.
   – Старик Сэм… И тем не менее я предпочел остаться в ванной и даже заткнул уши салфетками.
   – Надеюсь, мы тебя не обидели?
   – Несколько стонов и криков радости никого не обидят.
   Он вновь наполнил вином бокалы.
   – А помнишь, как Сэм попросил мэра Парижа перекрасить Эйфелеву башню в другой цвет? И ее перекрасили в мягкий оранжевый и теплый коричневатый цвета, как у большинства парижских зданий… Еще он боролся за то, чтобы сохранить старые автобусы с открытыми задними площадками, на которых так любили разъезжать по Парижу молодые люди, окликая встречных девушек…
   – Да, так оно и было!
   – И именно он, а не Общество любителей Хемингуэя включил в список журнала «Уикли тур» бар Гарри на маленькой аллейке возле «L'Opera», где можно было съесть вкусную сосиску, запив ее дешевым пивом, и послушать рассказы бармена, который помнил Папу. И тут же, за углом, на Place Vendéme управляющий отеля «Ритц» открыл по совету Сэма бар «Хемингуэй» – с приятной подсветкой, с большим портретом Папы и с множеством его книг, которые стояли на развешанных повсюду книжных полках; здесь можно купить граппу, которая, в общем, никому особо не нужна, но ее любил Папа! Именно Сэм выиграл проводившийся «Интернэшнл геральд трибьюн» конкурс «Кто в действительности похоронен в могиле Наполеона», доказав, что это был генерал Грант! А разве не он…
   – Остановись! – прервал ее Ральф Фентрисс. – Горло пересохнет. На, промочи.
   Она посмотрела на бутылку и удивленно пробормотала:
   – Это же «Le Corton»! Вино, которое мы пили в Авиньоне!
   Он часто заморгал.
   – И как же это я его заказал?
   С ее щеки сбежала слеза.
   – Знаешь что? – спросил он.
   – Что?
   – Мне кажется, ты действительно любила Сэма.
   – Да! Именно поэтому я и обратилась к тебе за помощью! Расскажи мне о нем что-нибудь мерзкое, что-нибудь по-настоящему ужасное, чтобы я перестала его уважать, потом он перестал бы мне нравиться и, может быть, в конце концов я бы возненавидела его и сумела бы от него избавиться!
   – Дай подумать… Так сразу ничего такого и не припомнишь…
   – Давай-давай, говори!
   – Мне нечего тебе сказать! Да, Сэм, конечно же, был первостатейным хамом, грубияном и бабником. Но все это ему было – как если надеть гетры или охотничью шапочку или не того цвета туфли к строгому темному костюму, не более. Все сходило ему с рук. Ох уж этот Сэм, этот ужасный мальчишка, звучало отовсюду, вы слышали, что он опять отмочил? Он ведь так и не вырос. Поймаешь его за тем, как он пикает с крыши, а он, оказывается, таким способом определяет, какая будет завтра погода. Застукаешь его в постели со своей любовницей, а он посмотрит на тебя глазами невинного четырнадцатилетки и объяснит, что ему стало любопытно, что ты в ней нашел. Ты помнишь, как он отправился во Францию в дни празднования двухсотлетия Французской революции и известил своих парижских друзей о том, что революция не удалась? И прежде чем его собрались прикончить, он успел перечислить все неудачи. Революция закончилась террором и Наполеоном. Монархия пришла и ушла. В тысяча восемьсот семидесятом парижские коммунары, с одной стороны, сражались с пруссаками, с другой – расправлялись друг с другом. Тысяча девятьсот четырнадцатый? Поражение! Францию нам пришлось спасать. Сороковой, сорок четвертый? Мы воевали и привели де Голля[1] в Париж. Провал за провалом! И что же сталось со страной? (При этих словах его парижские приятели вытащили ножи.) Франция стала самой удивительной страной, а Париж – самым прекрасным городом на свете! Услышав это, друзья попрятали свои ножики и расцеловали Сэма!
   Теперь слезы бежали уже по его щекам. И была уже ее очередь сказать:
   – Знаешь что? Я смотрю, ты тоже его любил!
   – Да. Я даже ревновал его к тебе. Только никому об этом не говори.
   – Не знаю, как она, а уж я об этом точно никому не скажу, – сказала Эмили Фентрисс, наливая еще вина.
   Берил Вероника Глас допила свой бокал, чмокнула Ральфа в щеку и встала.
   – Спасибо за вечер.
   Она потянулась за кошельком.
   – Брось ты! – остановил ее Ральф. – Лучше скажи, что ты сейчас намерена делать?
   – Пойду позвоню моему приятелю.
   – И дальше что?
   – Попрошу его сделать то, о чем мы сегодня говорили. Взойти.
   – А если и на сей раз ничего не выйдет?
   – Это ты о ночных звонках?
   – Хотя бы.
   – Тогда… Тогда мне придется попросить вас о новой встрече. Еще такой же обед. Или, может, это требует слишком много времени? Тогда ленч. Или просто выпьем?
   – Непременно выпьем, – вздохнул Ральф Фентрисс, – за обедом. А сейчас брысь.
   – До встречи!
   Она поцеловала Ральфа и его супругу и скрылась за дверью.
   – Ты еще здесь? – обратился Ральф к женщине, сидевшей с ним за одним столиком.
   – Здесь, хотя и чувствую себя пустым местом, – ответила Эмили Фентрисс.

   На ступеньках их дома сидел какой-то совсем еще молодой человек. Он даже не шелохнулся, когда Ральф и Эмили Фентрисс остановились возле крыльца. Они долго стояли, глядя на него, прежде чем он почувствовал их присутствие и поднял на них заплаканные глаза.
   – Господи, – сказал Фентрисс. – Ты ли это, Уилли Армстронг?
   Уилли горестно покачал головой.
   – Теперь уже, наверное, нет.
   – Говори погромче. Я тебя плохо слышу.
   – Я и сам не знаю, кто я теперь! – произнес молодой человек тоном обиженного маленького мальчика. – Уилма даже разговаривать со мной не хочет.
   – Если не ошибаюсь, ты не видел ее уже с полгода.
   – Да, – подтвердил Уилли Армстронг, понурив голову и закрыв лицо ладонями, так что голос его звучал глухо. – Она все еще не хочет со мной говорить. Я звоню каждый день, но она вешает трубку!
   Фентрисс поразмыслил.
   – Не значит ли это, что она…
   – Да-а, – прозвучал приглушенный ответ, – что она не хочет со мной разговаривать! – Но тут в голову Уилли пришла счастливая мысль, и он несколько приободрился. – Может быть, хотя бы вы со мною поговорите? Можно, я к вам на минутку зайду?
   – Уилли, ты знаешь, который час?
   – Я потерял свои часы. Я потерял все! Пожалуйста, я пробуду у вас только пять минут, я вам обещаю!
   – Уилли, уже первый час ночи. Ты можешь поговорить со мною прямо здесь, на этом самом месте. Мы готовы тебя выслушать.
   – Понимаете, – начал Уилли и вытер нос тыльной стороной ладони, – дело в том…
   – Не буду вмешиваться в мужской разговор, – сказала Эмили Фентрисс, обходя мужа. – Спокойной ночи, Уилли. Ральф, только недолго.
   Ральф Фентрисс протянул было руку, чтобы задержать ее, но дверь уже закрылась за ней, и он остался наедине с Уилли.
   – Присаживайтесь, господин Фентрисс, – предложил Уилли, похлопав по ступеньке рядом с собой.
   – Если речь идет всего о пяти минутах, я лучше постою.
   – Ну, может, не пять, а десять, – всхлипнул Уилли Армстронг.
   Фентрисс взглянул на ступеньку.
   – Пожалуй, я действительно сяду.
   И сел.
   – Сейчас я вам всю расскажу, – начал Уилли. – Все началось с того, что Уилма…

   Ральф Фентрисс вошел в спальню, волоча за собою пальто и распуская на ходу галстук.
   – Вот я и протрезвел, – сказал он.
   Жена подняла глаза от книги.
   – Отчего такой похоронный вид?
   – Я пообещал, что Уилма поговорит с ним еще раз. Что ты читаешь?
   – Один из этих дурацких романов. Все прямо как в жизни.
   – А это еще что?
   Кивком головы он указал на клочки почтовой бумаги, лежавшие на бюро.
   – Телефонные сообщения. Я их даже не смотрела. Решила предоставить это право тебе.
   Он кивнул головой и взял одну из бумажек.
   – «Срочно. Боско». Кто такой этот Боско?
   – Я не знаю его фамилии. Это один из воздыхателей Тайны, который постоянно торчит у телевизора и в скором времени выживет нас из дома.
   – Все понятно… – Он взял другую бумажку. – А это уже Арни Эймз. «Немедленно! Срочно! Не то я покончу с собой!» Как ты думаешь, он действительно может это сделать?
   – Почему бы и нет? Он хороший парень, болтал бы только поменьше.
   – Да, болтун каких поискать… Третье послание. Бад интересуется, что случилось с Эмили-младшей. А что, черт побери, случилось с Эмили-младшей?
   – Это же твоя собственная дочка, которая живет в Нью-Йорке и пишет мыльные оперы! Припоминаешь?
   – Все правильно. Да-да. Эмили-младшая… Она уехала из города, потому что за подобную писанину платили совсем недурные деньги. Господи, как пить хочется! Ты не знаешь, осталось ли в леднике пиво?
   – Мы выбросили этот самый ледник много лет назад. У нас теперь холодильник.
   – Да-да. – Он бросил бумажки. – Как мне надоело с ними разбираться! Может быть, ты все-таки мне поможешь? Половину мне, половину тебе – идет?
   – Ну уж нет.
   – А мне казалось, что супруги должны все делить, как это там – и в радости, и в горе.
   – Ха-ха! – Она вновь вернулась к книге. – Где же я остановилась…
   Ральф Фентрисс поворошил бумажки, потом жестом крупье сгреб их все вместе и, слегка пошатываясь, направился в дальний конец коридора, оставляя позади пустые спальни Эмили-младшей, Тайны и Уилмы. Оказавшись на кухне, он взял с полки маленькие магнитики с нарисованными на них Микки-Маусами и прикрепил записки к дверце холодильника, после чего открыл ее и с радостью воскликнул:
   – Две банки пива! Нет, даже не две, а три!
   Холодильник оставался открытым не меньше четверти часа, свет его лампочки играл на счастливом лице мужчины лет сорока с небольшим, державшего в каждой руке по банке пива.
   Послышалось шарканье домашних туфель, и на пороге кухни появилась Эмили Фентрисс.
   Она долго смотрела на своего мужа, который занимался весьма странным делом: доставал из холодильника банку за банкой, коробку за коробкой и после непродолжительного изучения бросал их в мешок для мусора.
   Зеленый горошек в маленькой чашке. Полчашки кукурузы. Кусок ветчины и тарелка с мелко нарезанной солониной. Холодное картофельное пюре. Луковый соус.
   Мусорный мешок быстро наполнялся.
   – Позволь спросить, чем это ты здесь занимаешься? – не выдержала наконец Эмили Фентрисс.
   – Сама видишь. Очищаю наш ле́дник… вернее, наш холодильник.
   – Ты выбрасываешь совершенно нормальные продукты!
   – Нет, – ответил он, обнюхивая пучок зеленого лука, и бросил его в мешок. – Я не назвал бы эти продукты нормальными.
   – Ну а как бы, интересно, ты их назвал?
   Он заглянул в мусорный мешок.
   – Объедки, вот что это такое, – хмыкнул он и, захлопнув дверцу холодильника, повторил еще раз: – Самые настоящие объедки.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация