А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горькая дольче вита" (страница 21)

   Глава 16
   Второй лишний

   – Просыпайся, спящая красавица, – потрепал ее по щеке Егор. Настя открыла глаза, села. В иллюминатор заглядывало солнце. Море разволновалось, и яхту качало сильнее. «Живая», – подумала она, потому что ее снова мутило и свистело в ушах. Она упала обратно на подушку и потерла виски. – Эй, не спать. Поднимайся наверх, перекусим на палубе, погодка чудесная.
   – Как твоя голова? – поинтересовалась Настя, ощупывая свою башку, в которой мозги колыхались студнем.
   – Нормально, – отмахнулся Егор и вышел из каюты. Соврал. Бледность и синяки под глазами говорили об обратном. Впрочем, она наверняка еще краше.
   Настя сползла с койки, потопала в ванную и придирчиво оглядела свое отражение. К ее удивлению, несмотря на дурноту, выглядела она вполне сносно, и глаза сияли как-то подозрительно, и румянец на скулах просвечивал. Она торопливо умылась, заплела косу и поднялась наверх в надежде задобрить завтраком вновь взбунтовавшийся желудок.
   Лазурная синева неба и моря ослепляла, легкий ветерок, утреннее солнце, пение птиц, величественные скалы – это был рай на земле.
   На носу яхты Настя заметила двух танцующих бабочек и улыбнулась. Егор больше не казался чужим. С трудом верилось, что знакомы они всего лишь три дня и вчера ночью чуть не поубивали друг друга. Опасность все еще висела над головой, но мир не казался больше враждебным, а в сердце скрипкой запела надежда на то, что все будет хорошо, вместе они придумают выход.
   – Чудесно выглядишь, – улыбнулся Егор и поклонился. – Ваш завтрак, миледи.
   Настя села на мягкий диванчик и с удивлением оглядела стол. Фруктовый салат, тончайшие ломтики ветчины, икра, сыры разных видов, апельсиновый сок, кофе и блинчики.
   – Блинчики? Ты их сам приготовил? – скептически поинтересовалась она, сунув в рот кусочек ананаса.
   – Почему тебя это удивляет? – усмехнулся Егор. Настя пожала плечами. Не объяснять же ему, что Алешка за всю их долгую семейную жизнь подходил к плите только для того, чтобы подогреть еду, которую Настя приготовила. Единственное, на что муж был способен, – сварить себе яйца и сделать пару бутербродов. Упрекать в таком равнодушии к готовке Алешку было нельзя, Настя сама избаловала мужа. Но ее это ничуть не напрягало. Ей нравилось его баловать! Даже когда она смертельно уставала, готовила для него с удовольствием. Только иногда, когда Маринка рассказывала об очередном поклоннике и пресловутом кофе в постель, Настя немного завидовала и жалела, что Алешка на подобные подвиги не способен. Зато на Восьмое марта Алешка всегда старался, цветы покупал, берлинские пончики и мороженое. Мороженое и пончики с детства были Алешкиной страстью.
   Блинчики оказались пересоленными, но сам факт, что Егор приготовил их для нее, – пленял и делал их вкуснее. Она слопала три штуки, заела все фруктовым салатом, сыто откинулась на спинку дивана. Хотелось, чтобы блаженное состояние никогда не кончалось.
   Егор к еде не притронулся, только выпил кофе и вытянулся на диване, закинув руки за голову. Он смотрел в небо и сосредоточенно размышлял о чем-то, явно собираясь с духом, чтобы начать неприятный разговор.
   – Значит, это Коноплянов придумал идею нанять девушку на роль невесты? – спросила она.
   – Да, Саша у нас всегда был генератором идей. А теперь, собственно, о том, к чему меня подталкивал все эти дни Коноплянов. Не к убийству, Настя! Упаси боже! Он настаивал, чтобы я раскрыл тебе все карты как можно быстрее. Рассказал правду про Ханну, потому что в наши планы твое возвращение в Москву действительно не входило. Моя задача была уговорить тебя продолжить представление, вместо Москвы с Кипра поехать в Европу по документам Ханны, пожить там некоторое время, полгода-год. Мы собирались обыграть это как решение Ханны расширить бизнес. Раздельным проживанием супругов сейчас никого не удивишь. Это нормально, так многие живут. Твой отъезд из Москвы не вызвал бы никаких подозрений. Я бы первое время летал к тебе по выходным для отвода глаз, рассказывал всем про наши свободные отношения в браке и поддерживал бизнес Ханны в Москве. У Натали есть знакомый нотариус, мы планировали оформить через него доверенность на ведение дел Ханны. Через некоторое время с нашей помощью ты продала бы московский бизнес, а я подал бы на развод. Никаких скандалов и интриг. Не сложилось. Собственно, это все. Ты вернулась бы в Москву и зажила прежней жизнью, а я зажил бы своей.
   – Складно, – сказала Настя. Егор посмотрел на нее внимательно, отвернулся.
   – Складно… – повторил он. – Сашка на меня давил, требовал, чтобы я решил проблему как можно быстрее. Времени, чтобы распланировать будущее, у нас не было совсем. Надо было организовать билеты, снять квартиру и сделать массу других вещей для твоего проживания там, а главное, уговорить тебя. Похоже, ты стала свидетелем моих разговоров с ним и черт-те что подумала.
   – Что вам мешало сразу рассказать мне обо всем?
   – А ты бы согласилась? – воскликнул Егор. Настя не знала, что ответить. – Ты бы не согласилась, – ответил за нее Егор. – Когда Саша с тобой пообщался, то сразу понял, что ты на подобное сотрудничество не согласишься. Ни при каких обстоятельствах. Сколько бы денег мы тебе ни посулили. Коноплянов – отличный психолог и прекрасно разбирается в человеческой натуре. Поэтому мы решили дождаться, когда ты перейдешь границу, а потом посвятить тебя в наши дальнейшие планы. Только я не знал, насколько тяжело мне будет рассказать о своей подлости такой кристально чистой девушке, как ты. Я не знал, как предложить тебе новую сделку. Ты, наверное, меня презираешь? – подавленно спросил он. Настя молчала, сказать ей было решительно нечего. Дикий поступок Егора не укладывался в голове. В то же время презрения в душе не было, сердце снова заполнили жалость и сочувствие. – Вижу, презираешь, – неверно оценил ее взгляд Егор. – Я сам себя ненавижу. Когда Ханна умерла, это стало для меня полным шоком. Все так внезапно, так чудовищно случилось. Мы строили планы на будущее, планировали эту поездку вдвоем, обсуждали сценарий бракосочетания, и, когда до свадьбы осталось три дня, все рухнуло. В один момент полетело к чертям! Мало того, я узнал, что Ханна наркоманка со стажем. Представить невозможно, что я пережил тогда. Я был в невменяемом состоянии, на грани. Когда Саня озвучил свой план, я чуть не порвал его на куски – у меня случился нервный срыв. Карамзин вколол мне какую-то хрень успокоительную. Мир сузился до размеров спичечного коробка, и мозг стал работать в каком-то ином режиме. Валька уверял, что он позаботится о теле Ханны должным образом, что все сделает по-людски. Ребята подначивали, твердили, что я обязан сделать этот шаг ради Ханны, что я должен, это моя обязанность. Мне стало казаться, что это верный выход. Я сдался, сломался. Из-за Ханны. На себя мне было плевать. Меньше всего я думал о себе. Мне не хотелось, чтобы имя моей невесты марали газеты.
   – Теперь понятно, почему ты был со мной так обходителен. Это часть вашего сценария? Вскружить мне голову, чтобы я на все согласилась? – в упор спросила Настя.
   – Настя! – Егор хотел возразить, но не смог. – Да, это было частью сценария. Сашка настаивал, чтобы я расположил тебя к себе любыми способами. Потому что ты уникальна. Живешь не умом, а чувствами. Сначала я даже слушать его не хотел. Ведь я очень любил Ханну. Мысли о том, что придется очаровывать другую женщину, вызывали у меня отвращение. В общем, я послал Саню в задницу с его затеями. А когда узнал, что ты замужем и любишь мужа, успокоился и обрадовался. Значит, не станешь докучать приставаниями. А потом… Потом я увидел тебя…
   – И передумал, – усмехнулась Настя. – У тебя все получилось, Егор. Я поверила тебе! Я… Ты… Как ты мог так со мной поступить! Зачем? Зачем ты морочил мне голову, сукин ты сын! Зачем целовал, обнимал, плел про искры с туманом… Я живой человек, а не кукла. У меня есть душа! Да, я живу чувствами. А ты играл на них, чтобы добиться своих низких целей.
   Настя с раздражением перевернула тарелку с блинчиками и сбросила со стола кофейник. Черная жижа впиталась в светлый ковер причудливым узором, в центре которого, как насмешка, получилось сердце.
   – Настя, – умоляюще сказал Егор, вскочил, сделал шаг к ней. – Я не играл с тобой! Клянусь!
   – Я уже знаю, чего стоят твои клятвы. Не подходи ко мне! – закричала она и замахнулась на него графином. – Не смей больше прикасаться ко мне. Ты выиграл – я поеду в Европу и буду изображать Ханну дальше. Только у меня есть жесткое условие; сначала ты поможешь мне вычислить заказчика и обезопасить жизнь моего мужа. В конце концов, это в твоих интересах. Хочу только предупредить: не дай бог, ты позволишь себе еще раз распускать руки, я пойду в полицию и все расскажу. Мне терять больше нечего. Спасибо за завтрак. Все было очень вкусно, – сухо поблагодарила она, с грохотом поставила графин на стол и бегом спустилась в каюту.
   Егор смахнул остатки завтрака со стола и со всей силы ударил по нему кулаком. Как мерзко все получилось! Настя ему не поверила. Как он мог объяснить ей, что все его чувства – правда? Как он мог объяснить, что не она – актриса, нанятая на роль Ханны? Это Ханна стала заменой в его сердце и судьбе той несравненной девушки, которую он в детстве называл Рапунцель, таращился влюбленными глазами на ее силуэт в окнах второго этажа и подглядывал за ней в щель забора. Потом его Рапунцель исчезла. Несколько лет он ездил на дачу с надеждой, что в окошке расхлябанного соседского домика вновь вспыхнет свет и появится ее тонкий силуэт с длинной роскошной косой. Но Рапунцель больше не появлялась. Дом стоял, заброшенный и пустой, опустело и сердце Егора. Умер отец, мама продала дачу, где они вместе проводили счастливые дни, чтобы не было болезненных воспоминаний. Егор быстро встал на ноги, купил прекрасный дом в коттеджном поселке, но по ночам ему еще долго снился покосившийся забор, малиновые кусты и испуганная голубоглазая девочка с худенькими плечами, уронившая корзину с ягодами на сочную траву.
   В Ханне, похожей чем-то на Настю, он искал повторение своей детской любви и старательно выписывал на лист положительные стороны невесты, чтобы убедить себя – они идеальная пара. Он убеждал себя, что любит Ханну. Себя убеждал и всех остальных. Когда мама сказала, что внутри он пуст, Егор пришел в бешенство: мама посягнула на его хрупкую гармонию с миром, которую Егор пытался с помощью Ханны создать.
   Соседскую девочку с длинной русой косой и большими синими глазами он опознал в Насте не сразу, но когда она поцеловала его в аэропорту, страшненькая, с разбитым носом – в сердце мощным потоком полился солнечный свет. Испугавшись своих чувств, Егор силой оттолкнул от себя девушку, но солнечный свет в душе остался, он мягко грел изнутри.
   Егор убеждал себя, что так не бывает. Только что потерял любимую невесту, с которой мечтал создать счастливую семью, и вдруг накрыло с головой новое чувство. Он ненавидел себя, но ничего поделать не мог – к Насте его тянуло как магнитом, солнечный свет пробивался сквозь частокол вины и ненависти к себе, раскалял сердце, плавил мозг, сводил с ума. До такой степени, что искры из глаз сыпались. Он, как дурак, ревновал ее к мужу, хотя не имел на это никакого права. Настя с самого начала дала ему понять, что любит своего Алешу и хочет, чтобы он вернулся. И он чуть не убил Карамзина, когда стал невольным свидетелем их поцелуя на пляже Афродиты. А когда после произошедшего в спальне Настя зло бросила ему: ради Алексея готова убить, потому что он, Егор, ей никто, так стало невыносимо больно, и жить расхотелось. Он даже информацию о том, что кто-то из друзей его приговорил, воспринял легче.
   Только ведь не убила Настя его, ударила, но тут же полезла спасать. Нырнула за ним, хотя в тот момент еще не знала, что у Егора даже в мыслях не было ее убивать. Правда, веслом огрела со всей дури. «До сих пор в ушах звенит», – усмехнулся Егор и потер лицо ладонями. Жалко ей стало или, может, все-таки есть надежда? «Какая надежда, идиот!» – стукнул себя по лбу Егор. Все кончено… Только в отель возвращаться рано. Надо сосредоточиться и придумать, что делать дальше.
   На палубу поднялась Настя, хмурая и бледная, букой села на диван и положила на стол мобильный телефон.
   – Заказчик вновь напомнил о себе и ясно дал понять, что его намерения весьма серьезны. Вот, посмотри, что он мне прислал только что, – она подвинула айфон Егору. На дисплее была фотография светловолосого мужчины, который пьет коктейль в баре. Что-то смутно знакомое мелькнуло в голове. Ну, конечно, этот парень заруливал на красном мопеде в их дачный поселок, крутился около дома Рапунцель, по ходу очаровывая местных девчонок, даже Натали ухитрился влюбить в себя. А потом, когда Рапунцель, пытаясь слинять из-под бабкиного контроля, отправилась к нему на свиданку и сломала себе руку, упав с лестницы, – смылся. Ничем не помог, слинял, и все.
   Значит, это и есть любимый муж Алексей. Настя все-таки вышла замуж за этого урода. Да, в первый день их знакомства, когда они на пляже в пьяном угаре рассказывали друг другу себе, о нем она тоже говорила. Егор был сильно пьян, мало что запомнил – в памяти остались лишь ее слова: они слишком рано встретились с Алексеем и ушел он, потому что появилась потребность в женщине, которая будет видеть в нем мужчину, а не мальчика. У Егора было на этот счет другое мнение: Алексей ушел, потому что полный мудак, но Настю он не стал переубеждать. Тогда Егор еще не понимал, что щедрая Афродита вернула ему прошлую неразделенную любовь и дала еще один шанс стать счастливым.
   Теперь Егору предстоит спасти этого козла от смерти. Да он сам с большим удовольствием ему бы голову отвернул! Такая девушка его любит, а он с какой-то шмарой на курорт укатил. Золото променял на блестящую безделушку. Девицы на фото не было видно, заказчик явно подловил момент, когда Алексей остался один, чтобы не вызывать у Насти ненужных эмоций, но Егор почему-то не сомневался, что любовница – безмозглая красотка из серии «дольче вита для бедных», нарощенные волосы, силиконовые сиськи и губы. Впрочем, какая разница, кто эти люди и как они выглядят, ради Насти он готов на все. Даже умереть! Если бы не Настя, не опасность того, что девушке придется нести ответственность за нелегальное пересечение границы, – он давно вернулся бы в Москву, написал заявление в полицию и сознался во всем, взяв на себя полностью ответственность за случившееся, чтобы прекратить этот цирк.
   Сейчас он не мог этого сделать – есть опасность еще больше навредить Насте. Выхода нет, надо искать заказчика. Фотография свежая, значит, человек, который мечтает отправить его на тот свет, – здесь, на Кипре. Он в курсе всех событий. Неужели Настя права? Отправить его на тот свет хочет кто-то из близких друзей. Кто? Натали, Сашка, Карамзин? Поверить в это было невозможно, но факты говорили об обратном. Кроме друзей, никто не знает, что произошло в доме Егора в ту кошмарную ночь на мальчишнике. Никто, кроме Натали, Коноплянова и Хирурга, не в курсе, что Настя – нанятая актриса и обожает своего мужа. А он, Егор, не представляет – за что его хотят уничтожить. Егор пытался припомнить, что сделал дурного, но не смог. Друзей он обожал и всегда старался им помочь. Сашке денег одалживал и никогда не требовал долги. Знал, что Сашка никогда деньги не возвращает. Когда у Коноплянова случались неприятности, а случались они перманентно, он прятал друга от кредиторов, даже однажды нанимал Сашке братков в качестве телохранителей, чтобы другу голову не оторвали. Да, ругался, пытался сам Коноплянову вправить мозги, чтобы тот не ввязывался в сомнительные истории. Сашка был неисправим и наступал на одни и те же грабли постоянно.
   С Карамзиным отношения у них всегда были ровные, никаких конфликтов. Егор активно рекламировал Валентина. Все знакомые обеспеченные дамы, решив завести малыша, отправлялись рожать исключительно к Хирургу, в обычный роддом, а потом щедро Вальку вознаграждали за труды. Денег в долг Карамзин принципиально не брал. Чтобы порадовать друга, Егору пришлось воспользоваться своим положением и организовать ему крутую тачку за бесценок: Егор нашел способ списать ее с баланса компании. Карамзин был рад, он всегда мечтал о внедорожнике.
   С Натали они друзья с раннего детства, полжизни друг друга поддерживали, и даже вообразить, что это она решила от него избавиться, было невозможно. Ссорились, конечно, иногда, не без этого, но быстро мирились. В материальном плане их дороги вообще не пересекались. Натали всегда была девушкой независимой и принципиально пробивала себе дорогу без посторонней помощи. У нее был комплекс ребенка богатых родителей, который всего в жизни должен добиться сам.
   Кому же из друзей он перешел дорогу? Кому насолил настолько, что от него захотели избавиться насовсем? Кому из них выгодна его смерть? Егор задавал себе вопросы, но ответов не находил. Жизнь его летела к чертям. Сначала чудовищным образом погибла невеста, но это было только начало ада. Он любит женщину, которая никогда не будет ему принадлежать, а кто-то из близких друзей, кому он безгранично доверял, предал.
   – Меня совсем укачало. Может, в отель вернемся? – отвлекла его от тягостных мыслей Настя. Егор кивнул.
   – Только прибраться надо, а то у нас тут разруха, как после кораблекрушения. Неудобно яхту в таком виде хозяевам отдавать.
   Он собрал тарелки с пола, спустился в трюм, загремел посудой. Настя посмотрела на бутылку с вином и антидепрессантами, которая с вечера так и стояла на столе, и вышвырнула ее за борт. Потом помогла Егору привести яхту в порядок, достала из ведра ножи, клейкую ленту и веревку, положила их обратно в ящики, снова поднялась наверх. Егор поднялся следом.
   – Ты ведешь, ладно? Здесь недалеко. Что-то мне нехорошо, тошнит, в глазах рябит и голова раскалывается, – пожаловался он. – Похоже, небольшое сотрясение мозга ты мне все-таки веслом организовала.
   – Прости, – виновато сказала Настя.
   – Ничего, я живучий. Меня голыми руками не возьмешь. И веслом тоже, – усмехнулся Егор. – Иди сюда, я покажу, как лодку останавливать и на якорь ставить. Жаль только, что до Белых камней мы так и не добрались. И Мыс Святых Бессребреников я тебе не показал. Это уникальное место совсем недалеко от Айя-Напы. На мысе стоит старинная церковь, названная в честь святых Косьмы и Дамиана, до сих пор действующая. От храма ведет лестница вниз, к морю, а в скале – пещера с наскальными рисунками, которая служила пристанищем монахам-отшельникам. С берега монашескую келью не видно. Чтобы в нее попасть, надо пройти вдоль скалы вправо. Когда входишь в келью, все остальное словно перестает существовать, проблемы кажутся пустяками. Там словно рождаешься заново. Ты обязательно должна побывать в этом уникальном месте, Настя, обязательно! – с жаром сказал Егор.
   – Хорошо, вместе съездим туда, – легко согласилась Настя и с азартом вцепилась в руль.
   – Обещаешь?
   – Обещаю.
   – Зачем ты так в руль вцепилась? Я же тебя учил: нежно, как любимого мужчину ласкаешь, – с иронией сказал Егор. Вчерашний вечер вспомнился в деталях, первая его часть. Настя вспыхнула румянцем, отвернулась и состроила суровую мину. Вечно она себя выдает, все эмоции на физиономии отражаются. В данный момент ей меньше всего хотелось продемонстрировать ему свои истинные чувства.
   Егор подробно объяснил, что и как делать, помог снять лодку с якоря и развернул яхту в нужном направлении.
   – Расслабься, не забывай следить за эхолокатором и следуй заданному маршруту. Ты справишься, девочка. Все будет хорошо, – подбодрил он, оставил Настю одну за штурвалом, а сам устроился на палубе, за ее спиной. – У входа в порт останови. Я помогу причалить.
   Настя сделала все, как учил Егор. Лишь один раз она крутанула руль излишне резко, и яхта сильно накренилась влево, но она быстро выровняла судно и взяла курс на пристань.
   Через десять минут Настя привела яхту к марине и остановила судно, как было велено, в нескольких метрах от пристани. Да, Егор прав. Втиснуться в узкий просвет между другими судами без посторонней помощи она бы не смогла. Разворотила бы все вокруг. В любом случае – она сделала это! В венах бурлили адреналин и счастье. Это круто! Невероятно! Теперь она – настоящая морячка! Егор может ею гордиться. Она обернулась со счастливой улыбкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация