А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские – успешный народ. Как прирастала русская земля" (страница 36)

   Колонизация азиатской части России на рубеже XIX и XX вв

   «Реакционер» Николай I так и не решился резким взмахом пера отменить крепостное право. Однако его экономическая и социальная политика была нацелена на увеличение благополучия крестьян, государственных и крепостных, на преодоление последствий череды сильнейших засух, мучивших Россию на протяжении 1830-1840-х гг.
   «Николай Палкин» думал о простом человеке. Государственное крестьянство стало при нем гораздо многочисленнее, богаче и свободнее, в том числе и благодаря переселенческой политике. Крепостное право уходило де-факто вместе с тем, как разорившиеся поместья закладывались в государственные (иного варианта не было) кредитные институты[507]1. По словам Ключевского: «Постепенно сами собой дворянские имения, обременяясь неоплатными долгами, переходили в руки государства».[508]
   А при либеральном Александре II землевладельческая олигархия, дорвавшаяся до полной власти, заложила под тысячелетнюю российскую государственность колоссальную мину.
   Либерально-буржуазная реформа 1861 г. породила массу малоземельных крестьян. Разделение помещичьих и крестьянских земель шло с «отрезками» в пользу помещиков. Бывшие владельческие крестьяне имели теперь земли намного меньше, чем до прославленной реформы. И за это основное средство производства крестьянам пришлось еще платить помещикам с помощью выкупной операции, растянувшейся на десятилетия.
   В условиях низкого душевого производства хлеба, обусловленного коротким периодом сельскохозяйственных работ, то есть самой природой, выкупные платежи у большинства русских крестьянских хозяйств отнимали не только излишки, но и необходимый продукт.
   Многие крестьяне взяли лишь т. н. даровые наделы (0,75 десятины). За них не надо было нести выкупные платежи, но с ростом и дроблением семей их доли становились практически ничем. Еще одним следствием реформы стала усилившаяся чересполосица, разбросанность земельных участков у крестьянина – ведь землевладельцы «отрезали» себе лучшие земли.
   В середине XIX в. наметились три основных района, нуждавшихся в отселениях. Это, во-первых, старые черноземные области, Воронежская, Курская, Тульская, Рязанская и отчасти Харьковская, – те самые, что с середины XVI в. и до середины XIX в. сами были центрами притяжения земледельческой колонизации. Теперь крестьяне этих губерний страдали малоземельем.
   За два предшествующих века сельскохозяйственного освоения, проводимого совместными усилиями государства и народа, бывшее Дикое поле оказалось густо заселенным.
   Так, согласно данным статистика Арсентьева, в 1846 г. в старых черноземных «житницах» плотность населения составляла: 2170 душ на кв. милю в Курской губернии и 2350 – в Тульской. А скажем, в перешедших к нам от Польши Минской губернии – 620 душ, Курляндской – 1050, в перешедшей от Турции Бессарабии – 950 душ (несмотря на то что на этих землях условия для земледелия были более благоприятными, чем в центральной России).
   Если в 1788 г. посевы в Тульской губернии занимали 46,7 % всей площади сельскохозяйственных земель, то в 1859 г. – 99,2 %! Исчез резерв пашенных угодий – перелоги, залежи, внеочередные пары, который дополнял трехпольную систему.
   К 1890 г. размер душевых наделов в старом Черноземье часто составлял менее 2 десятин, а 6 % крестьян вообще оказалось безземельными. Свободных земель не осталось, под пашню пошли выгоны и сенокосы, что сокращало поголовье скота, являвшегося источником не только молока и мяса, но также и натуральных удобрений. Вырубка лесов привела к тому, что и на обогрев крестьянских жилищ шел навоз. Почвы выпахивались, теряли естественное плодородие.
   Арендные цены на землю с 1860-х к 1890-м гг. выросли на 200–300 %![509]
   В начале XIX в. душевой сбор в старом Черноземье превышал 34 пуда зерна, к 1860-м гг. упал до 26,4, к 1900 г. снизился до 25 пудов.
   Этот регион однозначно вступил в фазу демографического сжатия.
   Другими краями, которые играли роль резервуара для переселенцев, были Малороссия (Полтавская, Черниговская губернии) и Юго-Западный край (Волынь, Подолия, Киевская губерния), где крестьянство также испытывало нехватку земли и не могло решить земельный вопрос за счет аренды. Арендные цены здесь были высоки из-за распространения высокорентабельных плантаций сахарной свеклы, подсолнечника, табака.
   Еще одним регионом, нуждавшимся в отселениях, было Среднее Поволжье: Нижегородская, Казанская, Симбирская губернии, которые также до середины XVIII в. служили аттрактором для земледельческой колонизации. Здесь значительная часть крестьян получила небольшой четвертной надел. К концу XIX в. с увеличением населения и дроблением крестьянских семей многие наделы уже не превышали ничтожных 0,7–0,8 десятины, с которых невозможно было прокормиться.
   Усилившееся крестьянское малоземелье и колоссальная задолженность общины после 1861 г. не были нечаянным следствием благих помыслов. Напротив, либеральные реформаторы позаботились об этом в первую очередь. Казалось бы, из создавшейся ситуации должно прямо вытекать всяческое содействие переселениям и колонизации новых земель. Но все обстояло прямо наоборот!
   Для либералов прогрессом считался повсеместный приход капиталистических отношений (а для наиболее радикальных господ еще и ослабление «самодержавия», то есть государства). То, что такой «прогресс» вел Россию на самую эксплуатируемую периферию капиталистического мира, за счет которой Запад производил накопление капиталов, наших догматиков особо не волновало. Собственно, это и было прямой целью для либералов и промежуточной целью для революционеров (так-де быстрее придет революция). И те и другие хотели «войти в Европу», хотя бы в виде бифштекса на европейском столе.
   Более тридцати лет после реформы 1861 г. оказались периодом всяческих помех и ограничений на самых важных направлениях колонизации.
   Согласно либеральной идеологии, те крестьяне, что испытывают недостаток земли, должны идти батрачить на крупных земельных собственников, гонящих сельскохозяйственное сырье на экспорт. Совсем как в Пруссии. Или отдавать свои дешевые рабочие руки городским капиталистам, как в Англии. Отселение же крестьян в дальние края несет страшные лишения сырьевой олигархии. У нее не будет батраков, к ней перестанут течь арендные платежи, ее земля упадет в цене. Да и городским капиталистам придется несладко – повысится стоимость рабочей силы. В общем, кошмар: капитал не копится, не растет банковский счет.
   Для перехода крестьянина из одного общества (общины) в другое, согласно Положению от 19 февраля 1861 г., требовалось: отказ от мирского надела, уплата всех недоимок, отсутствие бесспорных денежных обязательств, увольнительный приговор прежнего общества, приемный договор общества будущего причисления. В некоторых случаях – внесение всех выкупных платежей. Многовато, одним словом. Возможности для переселения на свободные казенные земли оставались открытыми лишь для некоторых узких категорий сельского населения вроде прибалтийских батраков.
   Некоторые послабления были приняты для потока переселенцев, текущего через все препоны в Уфимско-Оренбургский край с его черноземными степями и лесами по долинам рек (до 120 тыс. человек за 1870-е гг.). Но и здесь процесс отвода казенной земли финансировался кое-как, и колонисты в массе своей лишь арендовали земельные участки у башкирских родов.
   Если не считать Алтая и далекого Приамурья, то с 1862 по 1873 г. в Сибирь легально пришло 2800 семей, с 1874 по 1878 г. – всего 8 семей.
   Исключением в общей антиколонизационной политике времен Александра II были поощрительные правила заселения Амурского края и Приморской области.
   В 1861 г. Приамурье и Приморье объявлялись открытыми для заселения «крестьянами, не имеющими земли, и предприимчивыми людьми всех сословий, желающими переселиться за свой счет». Видимо, сыграло свою роль то, что Николай I в свое время включил цесаревича Александра в работу комитета, решавшего вопрос о присоединении Приамурья к России.
   Государственная помощь переселенцам на Амур была отменена – платите, господа, сами. Однако прибывшим туда представлялось бессрочное освобождение от подушной подати, от рекрутской повинности – на 10 наборов, от оброчной и поземельной податей – на 20 лет, от земских повинностей – на 3 года. На семью отводилось по 100 десятин. По истечении 20 лет со времени водворения как общество, так и отдельная семья могли выкупить землю в собственность по 3 руб. за десятину.
   Поскольку долина Амура шла под казачьи поселения, крестьянская колонизация охватывала, главным образом, земли по притокам Амура, Зеи и Бурей.
   Для поселенцев в Южно-Уссурийском крае с 1866 г. была установлена выдача ссуды в 100 руб. на семью и запаса продовольствия на год. Нуждами колонизации здесь стало заниматься Южнорусское переселенческое управление. Помимо переселенцев из европейской части России сюда переходили люди, недавно прибывшие в Амурскую область, – климат Южно-Уссурийского края был мягче.[510]
   К1879 г. южнее острова Ханка было создано десять казачьих поселений. Отдельное Уссурийское казачье войско оформилось в 1889 г.
   Далеко не все крестьяне, получившие разрешение переселиться на Дальний Восток, добирались до него. Трудно было выдержать путь, проходивший по трактам и рекам и занимавший почти два года.[511] Многие оседали еще в Оренбургском крае.
   С 1883 г. правительство стало предпринимать меры по организации движения в Приморье морским путем, который требовал на порядок меньше времени: 2–3 месяца.
   Добровольный флот за 1883–1885 гг. доставил во Владивосток 5780 человек, из них 4683 за счет казны. Казеннокоштным колонистам предоставлялись к тому же продовольствие на 1,5 года, деньги на постройку дома, пара голов рабочего скота и корова.
   Изданные в 1865 г. особые правила о переселении на кабинетские земли Алтайского округа (тогда южная часть Томской губернии) сделали его наиболее доступным из всех сибирских регионов. Поселенцы имели здесь право на 15 десятин земли и бесплатный лес для построек и отопления. Они могли водворяться как на пустых землях, так и в поселениях старожилов, и старожильские общества охотно принимали новых членов.
   За 1866–1877 гг. на Алтае 7979 человек было причислено к обществам и 1765 поселилось на свободных землях.[512]
   В целом 1860-1870-е гг. оказались периодом неиспользованных колонизационных возможностей, несмотря на то, что многие районы центральной России воочию и в статистических данных показывали и рассказывали, как страдают от аграрного перенаселения и то, что крестьянин не хочет наниматься в батраки к крупному земельному собственнику.
   Фритредеры предопределили роль России на периферии капиталистической мир-системы с функциями экспортера зерна. Но идеологов либерализма постигла неудача.
   Разрешенная реформой полная приватизация поместий уже в 1860-х гг. привела к масштабному выводу земельной ренты за рубеж: до 200 млн руб. Типичной фигурой высшего общества стал землевладелец, сдавший свою землю в аренду крестьянской общине или заложивший ее банкиру и прожигающий состояние в Париже или Ницце – под звук пробок, выбиваемых шампанским, и смех обворожительных мадемуазелей.
   Россия действительно значительно увеличила экспорт зерна, с 11,5 млн гектолитров в 1844–1853 гг. до 89 млн во второй половине 1870-х гг. Однако на понижательной фазе кондратьевского цикла цены на зерно на мировом рынке все время падали, и к концу XIX в. они были в три раза ниже, чем в 1860-х гг. США, Канада, Аргентина, Австралия, страны с гораздо более удачными природно-климатическими условиями, ввели в оборот огромное количество свободных земель (свободными они стали после очистки от природного населения) и завалили рынки дешевым зерном.
   Проводимое российскими либералами наращивание хлебного экспорта снижало норму потребления в стране, уменьшало запасы в мелких крестьянских хозяйствах и не приносило необходимых средств в индустриализацию.
   Деньги, вырученные крупными землевладельцами и оптовиками за вывезенный хлеб, текли в том же направлении, что и деньги, полученные помещиками от выкупной операции и сдачи земли в аренду, – потребительски расходовались на Западе, не превращаясь в российские промышленные инвестиции.
   А для проведения индустриализации оставалось полагаться на западные кредиты и инвестиции, что было чревато политической зависимостью от тех, кто совсем не любит Россию.
   Население крестьянской России выросло на 50 % с 1860 до 1890-х гг., его излишки вовсе не поглощались городами, меж тем земельный фонд крестьян увеличился менее чем на 20 %, и то в основном за счет покупки земель у помещиков.[513]
   Накопление капитала по либеральным рецептам оборачивалось обнищанием крестьянской массы. А либеральные «мыслители», прямые виновники нищеты, старательно канализировали поток негативных эмоций в сторону монархии.
   Двадцати лет «без потрясений», потерянных в 1860-1870-х гг., не хватит в критический период начала XX в., когда ненавистники России сделают ставку на разрушение российского государства при помощи горючего недовольства крестьянской массы.
   Лишь в 1880-е гг. государственные мужи стали понемногу осознавать масштаб проблемы и думать о том, как открыть краны для переселенческих потоков.
   В «Правилах переселения земледельческого населения на казенные земли» от 1881 г. до некоторой степени просматривались идеи Киселева – дать необходимую землю всем крестьянам, «владеющим наделами, недостаточными для прокормления семьи». Намечалась помощь переселенцам во время их следования к новым местам проживания и в отыскании подходящих земельных участков.
   Однако правила 1881 г. не сильно поспособствовали переселенческому движению. Они даже не были обнародованы – настолько землевладельческая олигархия была напугана перспективой лишиться рабочих рук и арендаторов.
   Переселение оказывалось доступным лишь зажиточным крестьянам, которые не очень-то нуждались в нем.
   Реально возникла лишь одна переселенческая контора.
   Отводом земли в Сибири занимался с 1885 г. западно-сибирский переселенческий отряд, немногочисленный по штату, но обязанный работать в Тобольской, Томской, порой в Акмолинской и Семипалатинской областях. В итоге едва ли седьмая часть переселенцев попадала на заранее подготовленные участки, остальные селились где попало.
   Земли Алтайского округа, где было легко облюбовать и получить участок, по-прежнему привлекали переселенцев более всего; общества старожилов за небольшую «вкупную» плату принимали новых членов.
   Алтайское направление выглядело привлекательным также исходя из продолжительности пути. Он длился 9-13 недель для тамбовцев, 11–13 – для рязанцев.
   С 1884 по 1889 г. на Алтай переселился 96 331 человек.
   Закон «О добровольном переселении сельских обывателей и мещан на казенные земли», обнародованный 13 июля 1889 г., разрешал переселение без увольнительных приговоров от крестьянских обществ. Недоимки и выкупные платежи теперь переводились на общества прежнего причисления. Они, в свою очередь, забирали невыкупленные наделы уходящих крестьян.
   Участки на новых землях отводились сначала на срок от 6 до 12 лет на арендных основаниях, а уже потом в постоянное пользование с выдачей отводных актов – как общинам, так и единоличникам.
   Предусматривалась выдача ссуд на путевые расходы, на хозяйственное обзаведение. Произведено было удешевление тарифов на железной дороге и в пароходном сообщении.[514]
   На рубеже 1880-1890-х гг. начинается переселенческий бум, связанный с законом 1889 г. и подхлестнутый неурожаем 1891–1892 гг. (голод наглядно показал, насколько опасна либерализация поземельных отношений в стране с такими природно-климатическими условиями, как Россия, – правда, поняли это немногие).
   Если в середине 1880-х гг. ежегодное число переселенцев в Сибирь составляло 30–35 тыс. человек, то в 1889 г. достигло 40 тыс., а в 1892 г. – 92 тыс.
   Статистика переселений в Сибирь за 1887–1893 гг. показывает, что первые три места в «хит-параде колонистов» занимают с 16,1 % выходцы из Курской губернии, 10,1 % – тамбовцы, 8,3 % – воронежцы.
   Эти цифры опровергают взлелеянный сепаратистами миф о происхождении сибирского населения из числа «вольных поморов». Дорогие сибиряки происходят-то в массе своей из самых простых мужиков центральной России. (На это, кстати, указывает и сильное преобладание аканья над оканьем у сибирских жителей.)
   В Алтайском горном округе за 1890–1892 гг. доля курских выходцев составила 18,3 %, тамбовских – 17 %, а на третьем месте черниговские – 12,4 %. Вятская, Пермская, Тобольская губернии вместе дают 11,4 %.
   В общем, самые бурные переселенческие потоки исходят из густонаселенных сельскохозяйственных областей.
   Среди переселенцев доля бывших государственных крестьян превышала долю бывших помещичьих. Первые отличались большим приростом и неравномерностью в распределении земли, обитали преимущественно в районах рискованного земледелия и в то же время не были обременены выкупными платежами.
   Бывшие помещичьи обычно водворялись в Западной Сибири, более состоятельные государственные добирались до Восточной Сибири и Дальнего Востока.
   Кулаки и прочие сельские капиталисты не были легки на подъем. В Сибирь шли в основном середняки. Для бедняков предпочтительней выглядел более близкий путь в новороссийские степные губернии, на Донщину, в Предкавказье, хотя многие из них уже не могли получить там собственный надел. В среднем у крестьян, выбравших южное направление, денег было в два-три раза меньше, чем у тех, кто направился в Сибирь.
   Многочисленны были случаи, когда поиздержавшиеся в дороге крестьяне так и не добирались до Сибири, оседая в Уфимско-Оренбургском крае, а направлявшиеся на Дальний Восток оставались в Тобольской или Томской губернии.[515]
   Всего один пример, чтобы представить трудности переселения в ту эпоху, когда еще не было Сибирской железной дороги. От Красноярска до Иркутска, по пути длиной в 800 верст, надо было идти гужем 32 дня, при условии, что не будет ненастья. И фуража надлежало брать больше, чем клади.[516]
   К концу XIX в. переселения в пределах европейской России стали затухать. Заполнились новороссийские степи и Предкавказье. К1896 г. отвод земель в Уфимской и Оренбургской губерниях допускался только для местных малоземельных жителей. Азиатская часть страны окончательно сделалась главным «потребителем» переселенцев.
   Самовольные переселенцы обращают свое внимание на киргиз-кайсацкие степи. В 1883 г. в пустынной Тургайской области возник город Кустанай, а уже через несколько лет в нем проживало 16 тыс. человек, да и вокруг образовалось целое созвездие крестьянских поселений, с числом жителей около 9 тыс. Много самовольных переселенцев устремилось в район Актюбинска.
   В 1888 г. переселение в Тургайскую область было разрешено официально, но только в города. Крестьяне-переселенцы вынужденно селились в Актюбинске и Кустанае, где сначала пользовались землей в черте города, потом начинали арендовать ее у киргиз-кайсацких родов.
   «Степное положение» от 1891 г. еще раз защитило интересы туземного населения и дало право на сдачу земель в аренду лишь киргиз-кайсацким волостным правлениям. Большинство арендных соглашений стало незаконным, русские крестьяне оказались на птичьих правах.
   Наконец, в 1892 г. (критическое время голода в европейской части России) переселенческие поселки в киргиз-кайсацкой степи получили официальный статус, и им были отведены земли. Псевдогорожан зачислили в сельские общества и волости.
   В сухом климате Степного края, при малом знакомстве русских из центральных губерний с системами орошения, хозяйства переселенцев были неустойчивыми.
   Чаще всего переселенцы добивались благополучия в Акмолинской области, отличавшейся большим увлажнением, особенно в северной своей части. Там в 1891 г. приходилось в среднем на двор крестьянина-переселенца по 8,4 головы крупного скота и по 9 десятин посева.
   Направился миграционный поток и совсем уж на юг, в Туркестан. К1891 г. там имелось 19 русских поселений (7–8 тыс. жителей), а за 1891–1892 гг. образовалось еще 23 поселения с 12 тыс. поселенцев.
   Администрация Туркестанского края (особенно при генерале Н. Гродекове) всячески способствовала благоустроению самовольных переселенцев – они получали помощь даже из бюджета генштаба, им оперативно выделялись земли.[517]
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация