А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские – успешный народ. Как прирастала русская земля" (страница 33)

   В том же году Киселев обратился с циркулярным предписанием к местным палатам МГИ в губерниях черноземной полосы – вызывать государственных крестьян, желающих переселиться в Сибирь. На основании этого циркуляра палаты организовали переселение в Сибирь в 1852–1854 гг. 38,2 тыс. человек, из которых 25 тыс. поселились в Тобольской губернии, остальные – в Томской.
   С 1852 г. МГИ вызывало крестьян в Енисейскую губернию из Вятской, Пермской и Орловской губерний. За 6 лет желающих набралось 6 тыс. душ.[453]
   В огромном большинстве случаев места для поселения были выбраны удачно, и поселки Киселевских переселенцев достигли устойчивого благополучия.
   Обследование хозяйственного положения переселенцев в Сибири, проведенное уже на рубеже 1880-1890-х гг., показало, что наиболее успешными здесь являются Киселевские переселенцы и их потомки.
   Всего ведомством Киселева было переселено до 400 тыс. государственных крестьян. Три четверти из них направились в степные губернии бывшего Дикого поля, остальные в Оренбургскую, Тобольскую, Томскую и Енисейскую.
   Самовольное переселение не приветствовалось правительством, но оно исходило из гуманной мысли, что возвращение самовольных переселенцев обратно «привело бы к их совершенному разорению».[454]
   Самовольные переселенцы в Сибири, среди которых преобладали выходцы из Тамбовской и Полтавской губерний, легально наделялись землей по месту нового водворения, хотя и без льгот.
   Киселевские переселения, которые не сопровождались «разорением переселенцев и бесплодным исканием новых мест», будут вспоминаться с ностальгией на протяжении более 30 лет после либеральной реформы 1861 г.
   В 1851 г. русские казаки Забайкалья объединяются с Братскими полками, состоящими из бурят и тунгусов, в Забайкальское казачье войско численностью в 52 тыс. человек. Были зачислены в него и крестьяне, ранее приписанные к Нерчинским горным заводам. Это войско занималось охраной русско-китайской границы, защищало русские поселения, да еще в суровых природных условиях обеспечивало себя хлебом. Забайкальские казаки первыми отправились заселять долину Амура.
   Станица номер один, Сучи, возникла около поста Мариинского. Подразделения этого войска в Амурской области поначалу состояли из четырех пеших батальонов, из которых была сформирована Амурская пешая бригада. В июне 1860 г. казачьи части в Приамурье стали отдельным Амурским казачьим войском. Всего из Забайкалья на Амур было переведено 15 тыс. казаков и членов их семей.
   В 1855 г. устье Амура оживили пять крестьянских поселков с жителями, набранными генерал-губернатором Муравьевым в Иркутской губернии и Забайкалье.
   Из числа желающих государственных крестьян Вятской, Пермской, Тамбовской, Воронежской губерний в конце 1850-х гг. на Амур было переселено около 1000 человек, на пособия им была ассигнована крупная сумма 150 тыс. руб.[455]
   В 1860 г. на Амуре было уже 28 крестьянских и казачьих поселений, включая Хабаровку (будущий Хабаровск).
   В Приморье первые казачьи поселения появились на Уссури в 1859 г. – Верхне-Михайловское и др. Они относились к Уссурийскому пешему батальону Амурского казачьего войска.
   Первое крестьянское поселение, Ветка, в Приморье возникло в 1861 г., к этому времени число казачьих станиц здесь достигло 29.

   Туземцы Сибири и русская колонизация

   Как мог заметить читатель, автор этой книги не использует термин «коренные народы», придуманный мудрейшими из интернационалистов в 1920-е гг., чтобы порезать Россию на множество национально-административных образований, где русские становились «некоренным», второстепенным народом. Наука этногенетика показывает, что к истинно коренным близки разве что африканские пигмеи и бушмены, а уж остальных так носило по земле, что мама не горюй…
   С самого начала русской колонизации Сибири Москва, а затем и Петербург однозначно признавали права «инородцев» (туземных общин) на занимаемую ими землю.[456]
   Из центра шли постоянно наказы служилым: ясак собирать раз в год, жен и детей «инородцев» во двор к себе не брать, насильно не крестить. Русские власти вели себя совершенно иначе, чем правительства западных стран, которые поощряли и покрывали преступные действия колонистов и колонизаторских кампаний.
   Москва и Петербург делали все необходимое, чтобы предотвратить столкновения русских колонистов и туземцев из-за земли, а иногда прямо запрещали переселения русских на племенную территорию.
   Русские по мере движения на восток втягивали туземцев в общеимперскую экономическую и культурную систему, не посягая на их традиционный быт и социальные устои.[457]
   Туземные народности под культурным влиянием русских переселенцев переходили к пашенному земледелию и оседлому образу жизни, начинали заводить огороды, делать стационарные деревянные юрты, а затем рубить избы и надворные постройки русского типа, изготавливать сельскохозяйственные орудия и колесные транспортные средства, прокладывать дороги, заготовлять и сплавлять лес.[458]
   Оседлые «инородцы», согласно «Уставу об управлении инородцев» от 1822 г., были приравнены к русским государственным крестьянам. Притом получили существенную привилегию – освобождение от рекрутской повинности.
   Кочевые «инородцы» сохраняли традиционное управление, при рассмотрении большинства судебных дел использовалось традиционное право. На общинных собраниях они выбирали местную власть – «инородную управу» в таежной Сибири и «степную думу» – в Южной.[459]
   Принятие православия являлось для представителей сибирских народностей обычным этапом перехода к оседлости и занятиям земледелием.
   В 1840-х гг. в Сибири было 5 епархий, к началу XX в. – 11.
   В 1870 г. в Москве было создано Всероссийское православное миссионерское общество с отделениями во всех епархиях, 50 % его денежных ресурсов шло на содержание 8 сибирских миссий. В местах компактного проживания «инородцев» организовывались миссионерские станы. В 1907 г. Синод разрешил проводить богослужение на туземных языках.
   За 250 лет после присоединения Сибири к России численность бурят увеличилась в 10,6 раза, якутов – в 7,9, алтае-саянских народов – в 6,5 раза, татар – в 3,1, ханты и манси – в 1,5 раза.[460]
   Конечно, позитивные хозяйственные преобразования коснулись не всех туземных народностей. Многое в темпе преобразований определялось природно-климатическими условиями. Речь идет о тех племенах, которые проживали в местах, совершенно непригодных для земледелия, и занимались, как и тысячу лет назад, охотой, морским промыслом и кочевым скотоводством (оленеводством). Эти занятия крайне зависели от миграций рыбы и зверя, природных колебаний, эпизоотии. Естественное производство биомассы на этих территориях оставалось регулятором численности туземного населения.
   Русские переселенцы (и не только русские, но и коми-зырянские, например) могли использовать отсталость малых народностей Сибири, спаивать их, вести неэквивалентный обмен пушнины на водку.
   Однако российское правительство, в отличие, например, от американского, всегда выступало охранительной силой по отношению к малым туземным народностям.[461] Поэтому ни в одной из присоединенных к России земель не произошло деградации общественных и хозяйственных отношений, внедрения более примитивных или более принудительных форм труда, чем те, что существовали до прихода русских.
   «Общеизвестный факт, – писал сто лет назад немецкий ученый Виденфельд в книге "Die sibirische Bahn in ihrer wirtschaflichen Bedeutung", – наблюдаемый между прочим в Сибири, что Россия в своих азиатских владениях бережно относится к имущественным правам туземных племен и относится к ним совершенно так же, как к своим подданным русского происхождения; о такой политике по отношению к туземному населению, какая наблюдается в колониях других государств, здесь не может быть и речи».[462]
   Для сравнения: в английских колониях в Америке индейцы не считались подданными или гражданами. Налогов они не платили, однако по мере продвижения белых колонистов индейцев лишали земли, охотничьих и пастбищных угодий. Достаточно указать на акты Конгресса от 1825 и 1830 гг. (Indian Removal Act), согласно которым индейцев Атлантического побережья и районов к востоку от Миссисипи депортировали на запад – это обернулось 40 крупными военными кампаниями, сопровождавшимися этническими чистками. Применение в отношении индейцев обмана и насилия не считалось зазорным в американском обществе; на них не распространялось действие законов.
   Если индейцы имели не присваивающее хозяйство, а производительное земледельческое, как навахо и пуэбло, и даже успешно перенимали сельскохозяйственные технологии у белых, как семинолы и чероки, это нисколько не облегчало их участи.
   Неся большие потери еще в ходе депортаций, индейцы на новых местах обитания попадали в условия нехватки привычных ресурсов, в незнакомую среду, что становилось началом вымирания. Так произошло с племенами, выселенными на «индейскую территорию» в Оклахому; уже в 1870-е гг. эти земли опустели и стали раздаваться белым фермерам. Устраивались даже скачки, победителям которых доставались лучшие участки.
   Почти во всех африканских и азиатских колониях европейских держав на рубеже XIX–XX вв. использовались системы принудительных работ и свирепые наказания. В огромный трудовой концлагерь была превращена бельгийская колония Конго (анекдотичным образом именуемая «Свободным государством»); частные армии Force Publique уничтожали или калечили население целых деревень за плохую работу на каучуковых плантациях или недостаточные поставки слоновой кости. За первые 30 лет колониального правления число жителей Конго сократилось вдвое, уменьшившись на 15 млн человек.[463]

   Покорение азиатской степи


   Оборонительные линии в Южной Сибири в XVIII в

   Для обороны от степняков были выстроены в 1703 г. на верхней Оби Умревинский острог и в 1709 г. – острог на Бие, разрушенный годом позже джунгарским войском. Из Томска, Тобольска, Красноярска, Кузнецка регулярно посылались на немирных киргиз-кайсаков дети боярские и прочие служилые люди, с ними ясачные и служилые татары. Нередко на помощь сибирским поселенцам перебрасывались и ратники из центра.
   Русское порубежье в Южной Сибири, конечно, не знало ничего подобного крымско-татарским набегам, разорявшим европейскую Россию в XVI–XVII вв. Южносибирские племена не могли собрать таких крупных сил, как крымцы, да и русские поселения в Сибири не дали бы такой добычи, что центральная Россия. Однако и в Сибири борьба с кочевниками постоянно отрывала поселенцев от производительного труда и приводила к потерям и без того редкого населения.
   В 1713 г. джунгарский тайши Цэван-Рабдан потребовал прекратить восстановление Бийской крепости, а также срыть Томск, Красноярск, Кузнецк, якобы построенные на его земле, – хотя джунгарских кочевий там не было.[464]
   Ответ русских был вполне симметричным: в 1715 г. по указу Петра начинается усиленное строительство крепостей в Южной Сибири.
   Отцом-основателем Сибирской линии стал полковник Бухгольц. Двинувшись вверх по Иртышу, он поставил крепость у Ямышева-озера, которая на следующий год была взята 10-тысячным джунгарским войском. Отряд Бухгольца отступил, но на реке Омь взялся за свое и основал Омскую крепость, а Ямышевскую крепость восстановил полковник Матигоров. В1717 г. полковник Ступин возвел Железин скую, а годом позже Семипалатную крепость.
   В 1719 г. отряд генерала Лихарева выдвинулся до реки Черный Иртыш, там встретил 20-тысячное джунгарское войско, уклонился от боя, но при впадении в Иртыш Ульбы заложил Усть-Каменогорскую крепость.
   Результатом экспедиций Бухгольца и других армейских командиров стала цепь укреплений и постов по Иртышу, от Омска до Семипалатинска и Усть-Каменогорска.[465] Она прикрывала от набегов джунгар поселения в Барабинской степи, южной части Томской губернии и горные заводы на Алтае. На постах и в крепостях стояли солдаты, драгуны и городовые казаки Тары, Тобольска, Тюмени.
   С этого времени количество набегов постоянно сокращается, а крестьянская колонизация Южной Сибири, напротив, усиливается. Возвращаются крестьянские семьи, покинувшие Сибирь из-за набегов во второй половине XVII в.
   Часть монголов-ойратов уходит в Предкавказье, где принимает российское подданство (калмыки). Сибирские киргизы по велению джунгарского правителя переселяются на Тянь-Шань – русские поселения в Южной Сибири избавляются от очень опасного кочевого противника, замирить которого так и не удалось.[466]
   Джунгарский тайши Галдан-Церен еще в 1742 г. требует сноса русских укреплений по Иртышу и даже Демидовских заводов на Алтае, желая собирать там ясак с местного населения. Однако, мягко выражаясь, его уже не слушают.[467]
   В 1743 г. сибирские и оренбургские власти приняли совместное коммюнике о строительстве линии укреплений от Уятского форпоста на слободу Коркину (г. Ишим) и оттуда на Иртыш, к слободе Чернолуцкой. Вверх от нее по Иртышу до Семипалатной крепости надлежало усилить редуты. А от Семипалатной протянуть оборонительную линию, которая пройдет к югу от демидовских Колывано-Воскресенских заводов до Телецкого озера, находящегося в предгорий Саян.
   Этот план был поддержан командующим войсками в Сибири X. Киндерманом и стал воплощаться в жизнь после решения Сената. Началось строительство в 1752 г., шло споро, и уже в 1755 г. пограничные укрепления слились в Сибирскую линию. Делилась она на Тоболо-Ишимский, Иртышский и Колывано-Кузнецкий участки и тянулась по границе степей примерно на 1000 верст.
   Между крепостями стояли редуты с небольшими казачьими гарнизонами. Вперед были выдвинуты форпосты. Между редутами и форпостами ставились вышки-маяки на расстоянии 2–5 верст друг от друга, с караулами из 3–5 меняющихся казаков. Цепь маяков с запасом топлива служила оптическим телеграфом.
   Вглубь степи высылались разъезды для раннего обнаружения немирных кочевников, а также казачьи отряды для преследования грабителей.
   Казаками устраивались т. н. симы – неприметные цепи из соединенных прутьев, веток и стеблей растений, которые осматривались разъездами для обнаружения сакмы – вражеского следа.[468]
   Технология пограничной службы в южносибирских степях не очень отличалась от той, которую использовало Московское государство в Диком поле.
   В 1730-х гг. российской государыне Анне Иоанновне стали присягать султаны и ханы киргиз-кайсацких орд. Объяснялось это просто. Джунгары поставили киргиз-кайсаков на грань выживания, совершив на них только с 1711 по 1725 г. шесть уничто-жительных походов, захватив Семиречье и Ташкентский оазис.[469]
   Первой присягнула России Младшая Орда Абулхаира в 1730 г. (хан посылал просьбы о принятии в подданство еще в 1718 и 1726 гг.), затем к нему присоединились Средняя Орда (1731) и часть родов Старшей Орды (1734).[470]
   Теперь, спасаясь от беспощадных джунгаров, киргиз-кайсаки уходили под защиту русских крепостей.
   После джунгарских набегов 1738–1741 гг. новые подданные укрывались за Орской крепостью, которая и была воздвигнута по просьбе хана Абулхаира.[471]
   По сути, не российская власть распространилась на территорию киргиз-кайсацких орд, а киргиз-кайсаки начали перекочевывать на российскую территорию.
   Казахский советский историк С. Е. Толыбеков (чей голос явно выпадал из хора обличителей «колониальной политики царизма») писал: «До принятия подданства казахи не были обитателями долин рек Урала, Тобола и Иртыша… В кон. XVIII и нач. XIX в. никакого сужения пастбищного пространства у казахов не происходило, а наоборот, оно расширялось за счет территории России».[472]
   «Исторические документы показывают, что на большей части занимаемой в XVIII в. территории казахи оказались позднейшими пришельцами, искавшими защиту у русского государства от Джунгарии, среднеазиатских ханств и своих более сильных племенных союзов».[473]
   Однако и присяга государыне императрице не остановила набегов киргиз-кайсацких удальцов на русское пограничье. Казачьи отряды и регулярная кавалерия, стоявшие на линиях, отвечали соответственно.
   «Что касается действительно происходивших позднее выездов в степь карательных отрядов русских пограничных войск, то это были не завоевательные походы, а лишь ответы на грабительские налеты казахских батыров и султанов, во время которых страдало немало невинных».[474]
   Не было покоя и согласия в среде казахской родоплеменной верхушки. Вплоть до распространения на казахские степи русской администрации «вся история казахских кочевых ханств была историей кровавой межплеменной борьбы: она была историей постоянных взаимных грабительских набегов на соседние народы, организованных эксплуататорской верхушкой с целью приобретения чужого имущества, скота и пленных».[475]
   К концу XVIII в. сложилась следующая зона расселения киргиз-кайсацких орд:
   □ младшая – от казачьих земель на реке Урал на западе до реки Тургай на востоке, от линии Оренбург – Орск на севере до Аральского моря на юге;
   □ средняя – от верховьев Тобола на западе до верховьев Иртыша и о. Зайсан на востоке;
   □ старшая – пространство от Семиречья до Сырдарьи, включая Ташкентский оазис.
   Находясь в российском подданстве, киргиз-кайсаки не платили никаких податей империи, более того, Петербург задаривал ханов и султанов, а с 1750 г. постоянно выплачивал им жалованье.[476]
   В середине XVIII в. джунгарская опасность исчезает. Маньчжуро-китайские войска подвергли Джунгарию в 1755 г. тотальному разгрому. Немногие уцелевшие джунгары бежали под защиту русских крепостей на Иртыше. В это время русскую границу можно было спокойно подвинуть к Зайсану и Саянам, но правительство явно не хотело ухудшать и без того посредственные отношения с цинским Китаем. Граница осталась на Колывано-Кузнецкой линии.
   После исчезновения джунгарской угрозы киргиз-кайсацкие батыры стали активнее угонять скот и брать пленников в русских поселениях на Колыванской линии, в том числе около Усть-Каменногорской крепости. Набеги активнее всего происходили в 1742–1744,1747,1753–1754,1760 гг. и т. д. А гибли и пропадали в первую очередь простые земледельцы.
   В одной из типичных записок в губернскую канцелярию от 19 апреля 1771 г. командующий полком на Сибирской линии Корф докладывал, что «набежавшими ко Буткову, на утренней заре, киргиз-кайсаками… тутошнего крестьянина Василья Глухих закололи до смерти и увезли в плен 7 человек, да отогнали лошадей и рогатого скота 24». 29 апреля «приезжавшими в зимовье Саламатное киргизцами увезено в плен с пашни крестьян 5 человек и отогнато 20 лошадей». А «из едущих из крепостей Покровской, бывших там для продажи хлеба, захвачено киргизцами крестьян 4 человека». И таких записок в месяц набиралось более десятка.
   Киргиз-кайсаки воспользовались восстанием Пугачева для усиления своих набегов, во время которых страдали отнюдь не дворяне-крепостники, а крестьяне, которых хватали и продавали на рынках Бухарии.
   Допрос взятого в плен «борца за свободу» Ашира Тюлякова показал, что он захватил несколько десятков человек на Алабужском и других редутах, из которых живыми довез до Бухары сорок. А вместе с ним в работорговом караване «еще было киргизцев… разных волостей» и «человек две тысячи» пленных. Всего один караван навсегда уводил в неволю с весьма слабо населенной российской окраины тысячи русских пленников, жизнь которых в азиатском рабстве вряд ли продлилась долго.[477]
   В случае самовольного мщения русских колонистов киргиз-кайсакам за убитых или похищенных родственников, за угнанный скот власти строго наказывали мстителей. Нередко киргиз-кайсацкие удальцы, пользуясь тем, что русским солдатам запрещалось первыми применять оружие, спокойно угоняли скот или травили своим стадом сенокосные луга, принадлежавшие российским владельцам.[478]
   Командование Иртышской дистанции спускало комендантам укреплений приказы не подпускать киргизов-кайсаков к их табунам ближе чем на 5-10 верст к линии. Некоторые историки-марксисты, конечно же, выдали это за «отчуждение земли у казахов», хотя до перехода в российское подданство их в верховьях Иртыша вообще не было. Да и русским крестьянам в это время запрещалось селиться ближе, чем в 40 верстах от линии.
   За киргиз-кайсацкими батырами не стояло могучее ханство или великая держава, как было в случае крымско-татарских набегов. В принципе российское государство могло решить степной вопрос быстро и кардинально, как это сделала цинская империя и как поступали западные правительства в своих колониях (не могу найти в истории Америки ни набегов туземцев с уводом в рабство тысяч колонистов, ни оборонительных линий, протянувшихся на многие сотни километров).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация