А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "К Фифи" (страница 1)

   Эдуард Лимонов
   К Фифи
   Стихи

   Книга издана в авторской редакции

   Потерпевший кораблекрушение солдат


Висят на рифах осьминоги
Весь берег крабами богат,
Но Боги, о Большие Боги!
Здесь нет ни девок, ни солдат!

Лишь небо тяжестью накроет,
Когда полуденно красив
Идет ко мне, идет и воет
Могучий океан, – прилив:

Лишь ночью звездами богато,
Бриллиантами освещено,
Ночное небо на солдата,
На выброшенного куда-то
Свое набросит кимоно.

Где я? Здесь Фиджи? Самоа ли?
Необитаема людьми
Улеле? Или Укаяли?
Тебя минуют корабли.

И лишь меня волной прибило.
Как долго буду здесь пленен?
Здесь зелено, здесь очень мило,
Но я один, пусть я спасен…

   * * *


Какая тонкая Фифи,
Такая нежная такая,
Как будто Вас зовут Софи
И на дворе начало мая.

Но это август нас слепил,
Но это в августе, подружка,
Свой хобот я в тебя вонзил,
О, похотливая зверушка..!

   * * *


С бутылкою Martini
Шкодлива как коза
Фифи явилась skinny,
Веселые глаза

О, мрачный Эдуардо!
Фифи свою встречай,
Кончай глушить «Бастардо»,
Martini наливай!

Трусы снимай с девчонки,
Но медленно снимай,
И градус напряженки
Тем самым повышай.

   * * *

   Фифи

Мне зуд шампанского в крови
На сером утреннем рассвете
Бог похоти швырнул: «Лови!».
С ней кувыркайся словно дети!

Ты пахнешь медом и мочой
И молоком столь нежно-сладко
Раздвинь же ножки и раскрой
Стыдливый вход в тебе, лошадка!

   * * *


Доллар: тридцать-двенадцать,
Подешевел «Газпром»
Утро. Пора одеваться,
Ехать и в жизнь вонзаться
Этаким топором.

Утро. Уже газеты
Не развернуть в авто
В вечность ушли Советы
Девушки Гали, Светы,
Их не рожает никто.

Модны Анастасии,
Мальчики все Максимы
Утро в Москве, в России
Все мы ветром носимы
Не все наклонили выи…

   * * *

   Ф.

Мы будем ехать в пароходе
Вокруг волна, за ней волна…
О, не сиди в каюте, вроде
Ты несчастлива и больна!

Пойдем на палубу, где ветер,
Пойдем в открытый ресторан!
О, слава Богу! «доннер веттер!»
Там нет занудливых цыган!

Играют танго… (Как «Титаник»!
До айсберга часа до два…
Иль на вокзал, перрон «Майданек»
Сгружают трупы, как дрова).

Прикрой, мой друг, твои коленки,
Прикрой и щель, – хранитель сперм,
Я Вас люблю до расчлененки
И Вас родивший город Пермь.

Когда же мы пройдем у Даний
И Скагеррак и Каттегат,
Зеленых волн среди качаний
Средь тошноты, в плену страданий
На узкой койке распластат…

Тогда предстанут нам Бискайи,
Но чтобы не зайти в штормы,
Мы взяли вдруг, и поискали
Сто устриц в отмелях, с кормы…

   Смерти космос молчаливый


Смерти Космос молчаливый
Где угрюмые планеты
Вытянуты, словно сливы,
Совершают пируэты.

Где в кладбищенском метане,
Омываемы эфиром
В хроме, никеле, титане
Носятся вокруг пунктиром.

Замурованы в граниты
Бледные метеориты.

Астероиды в повязках
С маской ужаса на коже
Сотрясаясь в страшных плясках
Ищут в злобе свое ложе.

На боку земли зеленом
В лунном свете на поляны
Им помочь быть приземленным
Выбегают великаны.

Полифемы краснокожи
Астероидов скликают
И глаза их среди рожи
Одинокие пылают.

   * * *


Я ел блестящий огурец
И размышлял, что я отец
Двух крошек: паренька и девки…
Но вот какой: Лилит иль Евки?

Ты кем же станешь, Сашка, дочь?
Я не смогу тебе помочь
Поскольку буду в Елисейских
Полях. А не в полях расейских.
Ты кем же станешь, рыжий клопик?
Так маленький, что микроскопик
К тебе бы надо применять…
Не стань отъявленная блядь!

Но прояви себя в искусстве,
В искусстве все себе позволь.
Как папка твой, купаясь в чувстве,
Ты чти страдания и боль.
Не избегай страданий, Саш!
И ты, Богдан, как папка ваш…

   * * *


Если поедете в Бухару,
То возьмите меня в Бухару.
Я так люблю большую жару,
Люблю большую жару.

А в той Бухаре будет там базар
Базар будет благоухать,
И будет там проходить Бальтазар.
И бедрами колыхать,

Станет там белых верблюдов строй,
А на одном из них
Я буду сидеть с молодой женой
Между горбов двоих.

И будет там проходить Гаспар,
А с ним идти Мельхиор
Такой у них в Бухаре базар
Заведен с античных пор.

Там будут пахнуть чеснок с хурмой,
Цвести на холмах кизил.
Я так хочу, чтобы там со мной
Местный султан дружил.

Там козочек-девок в сандалиях
Ловить буду, лапать всех
Цветет в феврале там миндаль, и ах!
Цветет в январе орех…

Создам для себя я большой гарем,
Где жаркие телеса
Меня отвлекут от тяжелых тем
На долгие три часа…

Из Ингланда крошку мне украдут
И украдут из Китая,
В гареме сладко они запоют,
Философа ублажая.

   СПБ


Глухие улицы ночные
И мрачноваты и пусты
Стоят дома, как домовые,
Как будто дамы пиковые…
Двоятся на Неве мосты.

Под брызгами дождя на стеклах
Автомобиля моего
Охранники сидят промокло
И ждут неведомо чего
Но лишь приказа моего.

Когда-то этот город чудный
С одной актрисой рассекал
Роман имел с ней непробудный
На Пряжке жил, отель был мал,

«Матисов дворик» назывался
Был рядом сумасшедший дом,
Дом сумасшедшим и остался,
А мы с актрисой не вдвоем.

У нас есть детки молодые,
У деток будет жизнь своя.
Но в том, что мы с тобой чужие,
Виновна ты, невинен я…

   * * *


Я не хочу стать грустным стариком,
Я лучше буду воином и трупом,
Прикрытым окровавленным тулупом,
С другими убиенными рядком.
Я не хочу быть грустным стариком.

   * * *


Я слушал пение кастратов,
Луна светила, падал снег
То сер, то грязно-розоватов
Один в ночи, вдали от всех
Я слушал пение кастратов

Не диск таинственный винила
С иголкою соединясь
Мудей магическая связь
Из Беловодия стремясь

Ко мне межздвездность приносила…
И дома нет, и нет семьи
Утащены волною дети
А я сижу при лунном свете
Поют скопцы как соловьи
Что им отъяли штуки эти

Заносится горячий нож
Секущий горло ледяное
Поешь, поешь, поешь, поешь,
Пока он падает, стальное
Сечет им связки лезвие
И плачет и скорбит звенье…

Я слушал пение castrati
Виттори, Сато, Фолиньяти
Их визг, свистящий из ночи
Поскольку режут палачи.

   Монета

   Ф.

Простая медная монета —
Ты, греком созданный «обол»,
В ходу была ты в час рассвета
У гладиаторских у школ

Тебя рабы передавали
Платя за уголь и вино
Тебя гетеры принимали
В час когда станет все равно

Взамен цистерция и драхмы
Вот я возьму тебя с собой
И там такой устроим трах мы
Значительный и непростой

Воспользовавшись твоим полом
Проэксплуатировав всю ночь
Я расплачусь с тобой «оболом»,
Моя развратнейшая дочь!

   * * *


В лагерях великие дали
В лагерях огромное небо
Все занозы видны, детали
И забора и булки хлеба

Там на вышках стрелки с губами
Нам накрашены ярко-ярко
Эти девки играют с нами
Посылая губов подарки

А в руках у них карабины
А глядят они, кареоки,
Как внизу мельтешат мужчины
И убоги и одиноки.

   * * *


Девки красивые, девки печальные
Сиськи спесивые, письки нахальные.
Девки, глядящие в зеркало,
«Жизнь бы меня не коверкала

Лучше бы тихо лизала
Я бы счастливо лежала…»
Девки лежат с кавалерами
Либо слились с интерьерами.

   В «Свете»


Какого Фета нужно вам
От этих безобразных дам?
От этих котиков морских
В нарядах сложных и смешных…

Жабо у той, волан у этой
Ну Боже мой, какого Фета!
Ты затесался в это стадо
Больших животных зоосада!

Какого Фета, право слово!
Алкая девушек Крамского
Высоких незнакомок с перьями
Ошибся ты, чудак мой, дверьями…

   Фифи: 1920


На ломберном столе так сладко
Играет тихо граммофон
С яйцом, подкипяченным всмятку,
Лежит Линней (или Бюффон?)

За этим столиком трофейным,
Фифи, ты утро провела,
Откушала конфет с портвейном
И снова бродишь у стола…

С тебя стекают платья струи…
После полудня, наконец,
Звонит тебе твой милый Луи,
Убийца, гангстер и подлец…

«Договорились. В полшестого!»
И, бросившись в постель опять,
Ты спишь, зверек, темноголово,
Предвосхищая, как сурово
Тебя без жалости, без слова
Брутальный Луи будет мять.
Скорей доспать бы к цифре «пять»!

   Ленни


Поехать бы в Копенгаген
Снять себе теплый номер
В отеле у Northern Sea
И пригласить девчонку
Дырку, ямку, воронку,
Заставить ее: «Соси!»

Груди этой особы
Самой высокой сдобы
Заправлены в кружева
Она как крестьянка практична
Как шлюха она неприлична
Как дьявол она жива

Ее угощая шнапсом
Поглаживая по попе
Сидеть буду я в Европе
В ее королевстве дамском
Смотреть буду из окна
И будет блеять она…

Такие мои вот планы
Не нужно мне, нет, нирваны
Но бритой датчанки щель
А за окном метель
Пусть зло заметает проливы
Чтоб были бы мы счастливы…

…Селедка… пирог мясной…
И ляжет она со мной
Живот у нее большой
И маленькие колени
Зовут ее фройляйн Ленни
Русалка страны водяной.

   К Фифи
   (Подражание Катуллу)

   I


Я на старости лет связался с сучкой
Я добыл ее в недрах Интернета
Двадцать восемь Фифи (а я – колючка:
Двадцать восемь плюс тридцать восемь: лета)

О, Фифи! У тебя ребенка тело!
Хоть сама ты ребенка и имеешь
У меня с тобой чувственное дело
Под моими ласками ты млеешь.

Я тебе, о Фифи, противен, видно!
До конвульсий, до сладкого «прихода»
Нет, мне это нисколько не обидно
Создала вас, проклятых дырок, так природа!

   II


Пять трусов мне оставила девчонка
Чтобы я бы, видимо, молился?
На трусы ее, что ли? Я не знаю,
Над трусами я блядскими склонился
Испарения девкины вдыхаю…

Ты чего этим хочешь, моя сучка,
Моя маленькая, бритая ты ранка?
Обоняю: твоя течка, твоя случка,
Твоя нервная писька-хулиганка…

   III


Современные девки как гетеры
Попку мажут и волосы сбривают
На интимных своих местах сверх меры
Благовонные масла возлагают…

Чтоб найти их, не в переулки Рима
Обращаю стопы свои в сандалях,
В интернетные дебри нелюдимо
Еду я на невидимых педалях.

   IV


Попка маленькая, узкие лодыжки,
Килограмм сорок восемь, не иначе
В этой девочке Египта и мартышке
В этой сверхестественной задаче.

Ты еврейка, Фифи, а вы, евреи,
Происходите от какой-то тайны,
Потому от тебя я свирипею
И стучусь в твои недра у «вирджайны».

   V


Метр семьдесят высоты, рот влажный,
Веки крупные, тонкая, как кошка.
В офис тело несешь многоэтажный
Там его истязаешь днем немножко…

Но в субботы ты спешишь, озябший зяблик,
Сквозь машины, мороз и коридоры
Чуть постанывая, словно в шторм кораблик,
Чтобы снял бы я с тебя все запоры…

Твои козьи грудки оттяну вниз
Твои ножки в основаньи заломаю
Пусть глядит ваш бог – шакал Анубис
Как я дочерью его тут помыкаю…

   И восстает…


И восстает из любовных забав,
Чистая, плотская «love»,
Чистая похоть встает и долбит
Твой возмутительно голенький вид.

Безукоризненны мы же с тобой
Ты – своей белой ночной худобой,
Я – своим жилистым деревом-телом,
Лаокооном в узлах озверелым.

Булькает, бьется, тромбирует пара,
Ты моя голая Килиманджара!
Страшный, пораненный, в яйцах раздутый,
Я – твой палач, моя девочка, лютый!

Я – твой мучитель, а ты от меня,
Где ты скрывалась в течение дня?
Что ж ты скрывалась, иди же сюда!
Ваша распахнутая звезда
Манит меня своей алой трясиной
Всей глубиною своей кобылиной…

Алая рана, и мокрые ножки,
Сука Фифи, без единой застежки
Все твои тайны мне, девка, открыты,
Бродят на теле твоем паразиты
Рук моих, ног моих, пальцев и губ…
Что же, с тобой я достаточно груб?

– Как? Недовольна? Грубее? Мощнее?
Ну что за женщины ваши, евреи!..

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация