А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опыт нелюбви" (страница 32)

   Глава 22

   Кира не понимала, когда это произошло.
   Федор Ильич сказал по телефону, что придет, она обрадовалась, стала готовить аджаб-сандал, потом рассказывала ему про Тишку… Все было так же, как месяц назад, и два месяца назад, и три.
   И вдруг все переменилось. Ей показалось, что она стоит на голове. Только это, наверное, могло бы изменить ее взгляд так сильно.
   Она смотрела на Федора, и он был совсем другой. Он был не такой, каким всегда бывал с нею. Или это она увидела его другим, вот так, вдруг?
   «Это с книжки началось, – по неискоренимой своей привычке все анализировать подумала Кира. – Хорошо, что Тишке не успела ее дать. Знатный бы доклад получился! Про соски, припудренные золотой пудрой для соблазнения мужей и любовников».
   Неужели слова, обычные книжные слова привели ее в такое возбуждение? Да, слова всегда имели над нею власть.
   Но стоило ей подумать об этом, как весь он встал у нее перед глазами, и слов было не нужно. Федор вызывал в ее душе смятение, а никакие не слова. Скрывать это от себя было бессмысленно и неприлично.
   Чего угодно могла Кира ожидать, только не этого. Она знала его столько лет, что для такой полной перемены отношений в их жизнь должно было вмешаться что-то более значительное, чем самые бесстыдные и жаркие слова на свете.
   Чтобы успокоиться, она попыталась вспомнить его таким, каким всегда и знала. Ей нужно было какое-нибудь детское воспоминание. Но ничего детского не вспомнилось, а вспомнилась его свадьба.
   Гулянка была уже на излете, и «горько» закричали неизвестно в который раз – «на посошок». Но Федор поцеловал Варю точно так же, как и в самом начале свадебного торжества. Кажется, он и не слышал всех этих криков, а вот именно что просто поцеловал свою молодую жену и потом ласково провел ладонью по ее раскрасневшейся щеке, задержал руку у краешка ее губ.
   Рука у него была очень красивая, с длинными пальцами, но широкая и тяжелая, и в обрамлении этой тяжести, мужской этой силы особенно заметна была нежность прикосновения.
   Все это встало у Киры перед глазами будто нарочно, чтобы ее отрезвить – напомнить, что имеется у него жена, которая вот-вот должна родить. Но вместо отрезвления эта картинка из памяти сыграла совсем другую роль…
   Кира даже зажмурилась, так ясно стояла у нее перед глазами его рука со всей ее ласковой силой. Как будто и не было всего остального – молодой жены, поцелуя под крики «горько».
   Точно так же лежали его руки сегодня на столе, а когда он взял игольницу и книгу, то Кира подумала, что если бы он сейчас взял не книгу, а ее руку, то она умерла бы от счастья.
   О господи! Она зажмурилась, потерла виски. Наваждение какое-то!
   Она вышла из кухни, прошла по длинному коридору к Тишкиной комнате. Квартира была такая же большая, как и неуютная. Театр можно разместить в такой квартире, со всеми мастерскими и гримерками, а жить нельзя.
   Она думала, что вид спящего ребенка ее успокоит. Это было такое огромное явление в ее жизни, что оно занимало все ее внимание.
   Ребенок спал как всегда – разметавшись на кровати, в глубоком покое. Но ее не успокоило и это.
   Она была так растеряна, что, возвращаясь обратно в кухню, ударилась лбом об угол стены на повороте и вскрикнула. Одно было достоинство у этих унылых хором: в них можно было хоть в голос орать, не боясь разбудить Тишку.
   Орать в голос Кире не хотелось. Она не понимала, чего ей хочется. Она выключила свет и села к кухонному столу, потирая ушибленный лоб.
   «Этого не может быть, – сказала она в мыслях, но словами. – Но это есть. Он мне сердце взбудоражил и тело тоже. Почему так произошло? Я не понимаю. Но это не значит, что этого нет. Это есть».
   Ее слова были похожи на шаманские заклинания. Непонятно только, чего она хочет достичь с их помощью.
   «Надо ему позвонить. Нет. Что я ему скажу? Приходи, Федор Ильич, я думаю только о тебе? Он подумает, я свихнулась».
   Но, говоря себе это, она понимала: не подумает он так. Не подумает, потому что и с ним происходит сейчас что-то схожее.
   Наверное, он сидит сейчас на лавочке у пруда и думает о ней. Или на постаменте у Крылова сидит – они любили сидеть возле Слона и Моськи, когда их водили гулять на Патриаршие.
   С чего Федору Ильичу сидеть там сейчас, в темноте и метели? Но ей казалось, что это так.
   Шаги послышались на лестнице. Внутри квартиры ни звука не расслышишь, такие здесь стены, а входная дверь хлипкая, деревянная, вот и вздрагиваешь от каждого шороха, хотя чего вздрагивать? Да она и не вздрагивала раньше.
   Кира вышла в прихожую, прислонилась к двери. Шаги замерли по другую ее сторону. Они стояли и слушали молчание друг друга.
   «Сердца через дверь бьются», – подумала она.
   Странно, что ей приходят в голову такие слова. Но она этому не удивилась.
   Кира открыла дверь. Федор стоял на пороге, только шаг сделал в сторону, чтобы дверь могла открыться. Он не удивился тоже. Волнение било его так сильно, что это напоминало не волнение, а лихорадку.
   – У тебя окна темные, – сказал он.
   Логика этих слов была непонятна. Но Кира не искала в них логики. Она и не поняла даже, что он говорит. Она смотрела ему в лицо, в глаза.
   – Ты замерз, – сказала она.
   В ее словах логики не было тоже, потому что он не выглядел замерзшим – наоборот, губы у него были сухие, как будто его жар изнутри сжигал. Не как будто, а так и есть. Кира понимала этот жар. Он и ее охватил, как только она увидела Федора на пороге.
   – Там какое-то гулянье на Патриарших, – сказал он.
   – Я знаю. Фестиваль. Я по дороге видела.
   – Кира, я не ожидал, что так будет.
   Можно было подумать, что он говорит о фестивале. Но она так не подумала, конечно.
   – Я тоже, Федь, – мгновенно пересыхающими губами ответила она. – Что же ты не входишь?
   – А можно?
   – Да.
   Они оба растеряны. И пусть он войдет, они попытаются понять, что с ними происходит.
   Но когда Федор вошел, закрыл за собою дверь, ничего они понять не смогли. Кира не смогла, во всяком случае, да и забыла об этом своем намерении. Она вскинула руки и обняла его. Она боялась на него взглянуть или боялась, чтобы он на нее взглянул, поэтому спрятала лицо у него на груди.
   А Федору куда было прятаться? Да он и не хотел, наверное. Кира почувствовала, как он целует ее макушку. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее по-настоящему. Она оторвалась от его груди, подняла голову вверх. Он поцеловал колечки у нее на лбу, придержал их губами. Потом коснулся губами ее губ, как-то вопросительно коснулся.
   – Ты боишься? – спросила Кира.
   – Да.
   Голос у него был изумленный.
   – Ты никогда ничего не боялся.
   – А такого никогда и не было.
   – Федь, – жалобно сказала она, – я сама ничего не понимаю. Ты меня даже не спрашивай!
   – Не буду.
   Он наконец улыбнулся. Стал похож на себя всегдашнего.
   Нет, не похож! Не было в нем, всегдашнем, этого порыва, этой страсти и силы, то есть нет, сила была, но не такая, совсем не такая, никогда она не была на Киру направлена, и вот так, безоглядно.
   Федор целовал ее, а она судорожно пыталась расстегнуть молнию у него на куртке.
   – Кир, может, пойдем куда-нибудь? – Голос у него срывался. – Там какой-то отель открылся, я видел… Ребенок же здесь, а я… Не могу я сдерживаться! – чуть не со стоном выдохнул он.
   – И не надо, – шепнула она прямо ему в губы. – Здесь стены, как в средневековом замке.
   Неизвестно, понял он, что она сказала, или понял, что ни до какого отеля они просто не доберутся… Федор сбросил куртку и, поскорее обняв Киру снова, повел ее в комнату. Она шла с ним, как будто он лучше знал, куда идти. Да так оно и было.
   Комната ее была первой после прихожей. Кира выбрала ее случайно, а теперь оказалось, что правильно: до Тишки длинный коридор с поворотом, в самом деле ни звука до него не донесется.
   Что это очень кстати, стало понятно сразу же, как только они в Кирину комнату вошли. Федор не зря сказал, что сдерживаться не может. Да и ее охватило такое страстное бесстыдство, как будто она была древней римлянкой с напудренной золотой пудрой грудью.
   Правда, грудь ее была и не видна, потому что им не хватило терпения раздеться. Они упали на кровать, Федор только джинсы расстегнул, а Кира просто подняла платье и обняла его ногами, руками – всем телом.
   Все это произошло так быстро, что она и почувствовать ничего не успела. Но это не расстроило ее и не обидело – она чувствовала, как он бьется у нее внутри, и это было такое счастье, что все остальное не имело значения.
   Но для него имело. Еще во время своих судорог он шептал обрывисто и горячо:
   – Прости… хорошая… да что ж… так!..
   А потом, как только успокоился и поднял голову от ее плеча, то проговорил виновато:
   – Прости, Кира. Какую-то осень патриарха я тебе устроил!
   Она засмеялась. Федор мало походил на диктатора из «Осени патриарха». Хотя тот, правда, тоже овладевал женщинами не раздеваясь, только штаны расстегивал.
   – Остановимся на древнеримском патриции, – сказала она и поцеловала его губы.
   В них было смущение, она почувствовала это поцелуем. А вторым поцелуем почувствовала его улыбку. Он понял, о чем она подумала.
   – Да, золотая пудра действительно оказалась соблазнительной, – сказал он. – Может, они у тебя правда ею посыпаны?
   И принялся раздевать ее, сидя рядом на кровати. И сам разделся наконец.
   Кира смотрела на его руки с длинными тяжелыми пальцами, на плечи, открывающиеся ей, когда он снимал свитер. Она всегда произносила его детское прозвище машинально, но теперь отчетливо видела, какая простота и сила есть в каждом его движении. В самом деле царская.
   – Царь, – сказала Кира, – что же мы теперь будем делать?
   Не надо это было говорить, наверное. Или хоть не сейчас! Но ее это мучило, и она не могла держать это в себе, и кто же мог это решить, если не он?
   Он посмотрел на нее непривычным взглядом и, помедлив, ответил:
   – Раньше бы я сказал, что мы будем жить с тобой долго и счастливо и, если повезет, умрем в один день.
   – Ты надо мной смеешься! – расстроилась Кира. И с любопытством спросила: – А почему – раньше сказал бы? Что теперь переменилось?
   Она тут же поняла глупость своего вопроса. Подростковую какую-то глупость! Понятно же, что теперь… Теперь его жена должна родить. Для такого человека, как он, это решающе. Да и для такого, как она, тоже.
   – Потому что я уже решил такое однажды, – сказал Федор. – Вот так, мимоходом. Как мне хотелось, так и решил. С Варей. Ее и не спросил толком.
   – И… что? – не поняла Кира.
   – Это оказалось слишком самонадеянно.
   – Федь, я ничего не понимаю, – жалобно проговорила Кира. – У тебя там какая-то своя жизнь, в ней что-то происходит… Я в нее не буду вмешиваться, ты не думай! – поспешно добавила она. – Но все-таки я привыкла понимать. Я слишком словесная. – Это она выговорила чуть слышно. – Это скучно, я знаю.
   – Скучно? – Он усмехнулся. – Скучно другое.
   – Что?
   – Да разное, – нехотя ответил он. – Когда сидишь по восемнадцать часов за компьютером. Когда звезды и таблицы для тебя одно и то же.
   – Тебе скучно сидеть за компьютером? – переспросила Кира.
   – Не мне скучно.
   – А кому?
   Она слушала его рассказ внимательно и удивленно. Она не предполагала, что такое может быть. С ним?! Вот он сидит на краю кровати, забыв, для чего разделся, и отвернулся уже от нее, и плечи его опустились… Да это же бред какой-то!
   – Это бред какой-то. – Кира коснулась его плеч, заставила его повернуться к ней, посмотреть на нее. – Ты что-то не так понял.
   – Трудно было понять что-то не так. Все было сказано очень ясно. И я согласен с каждым ее словом.
   – Дурак ты, Федька, – с досадой сказала Кира.
   – Не злись. – Он улыбнулся. Улыбка не осветила его лицо, как это всегда бывало. – У меня было время это обдумать. Я через всю Америку ехал и думал.
   – Куда ты через всю Америку ехал? – не поняла она.
   – Ну… Никуда, в общем. Так. Малодушный порыв. – Вместо тоски в его глазах проглянуло смущение. Уже хорошо. – Поехал куда глаза глядят. На Юг. Через Вирджинию, Алабаму. Через Чаттанугу твою проезжал, – вспомнил он. – Потом через Новый Орлеан в Техас. На Мексиканский залив.
   – На остров Гальвестон! – догадалась Кира.
   – Ну да, можно и так. Голстон, Гальвестон. Бессмысленный маршрут.
   – Совсем не бессмысленный, – возразила она. – Ты же мог там плавать.
   – Мог. – Федор снова улыбнулся. – Там в это время как раз ураганы заканчиваются. Акул только много.
   – Ты плавал с акулами? – с ужасом спросила Кира.
   – Почти нет. Ни черта мне не хотелось. Приехал – а зачем? Сидел на берегу на мраморных глыбах и злился на свое театральное бегство.
   – А почему на берегу мраморные глыбы? – снова спросила Кира.
   Ей хотелось отвлечь его от мрачных мыслей. Но еще и просто было интересно слушать, как он рассказывает про остров Гальвестон.
   – Там ураган был сто лет назад. То есть там каждый год ураганы, но тот был особенный. Дома почти не уцелели, даже мраморные, а из тридцати тысяч населения спаслось шесть.
   – Шесть тысяч?
   – Шесть человек. На лодке как-то выплыли, что ли. Потом пришли в Конгресс и сказали: мы живы, а все погибли, потому что Президент не поверил, что такой ураган возможен. На этом карьера Президента была окончена.
   Кира слушала, открыв рот. Все-таки самообладание у него необыкновенное. Она бы повесилась, наверное, если бы то, что он, про себя выслушала. А он про остров Гальвестон рассказывает так, что заслушаешься.
   Она посмотрела на Федора с восхищением.
   – Что ты? – спросил он.
   – Ничего, Царь ты мой прекрасный, – сказала Кира. – Я тебя слушаю.
   – Да что тут слушать? – усмехнулся он. И добавил, помолчав: – Ведь я не изменюсь, Кира. Какой был, такой всегда и буду. Как день ненастный.
   – Ну и что? – не поняла она.
   – Это сильно меня сдерживает в моем порыве к тебе.
   – Федька! – рассмеялась она. – А я-то думаю: наверное, я совершенно не соблазнительная. Может, думаю, золотой пудрой все-таки напудриться? А то лежу перед ним голая, а он хоть бы глянул на меня с вожделением!
   – Ну, Кира!
   Он как-то мгновенно повернулся, лег – не лег, а упал рядом с ней на кровать, обнял ее. Все это получилось у него одним большим движением. Огромным движением. Наверное, таким был ураган на острове Гальвестон, который снес мраморные глыбы.
   Но в том движении, которым Федор прижал Киру к себе, не было ничего разрушительного – при всей его мгновенной силе. Она устремилась в нее, эта сила, его сила, и Кира почувствовала, что она взрывает ее изнутри сразу, огнем вспыхивает у нее в глазах и во всем ее теле.
   Она вскрикнула, прижала губы к его груди, потому что крик, рвущийся у нее изнутри, казался ей слишком громким даже для здешних стен.
   И все время, пока он целовал и ласкал ее, пока вздрагивал у нее внутри, она вжималась губами в его грудь, чтобы крик был хотя бы стоном.
   Когда Кира наконец отняла губы, на груди у Федора алело пятно.
   – Больно? – спросила она, коснувшись пятна пальцем.
   – Что?
   – А вот. Пятно.
   – Не больно. – Он улыбнулся, не открывая глаз. – Мы его запудрим золотой пудрой.
   – Федь… – Она помедлила, но все-таки спросила. Нечестно было бы не спросить, и она не могла. – А Тихон… он тебя не пугает?
   – Не пугает. – Федор открыл глаза, посмотрел на нее. – Меня ничто твое не пугает. Только отсутствие в себе некоторых существенных достоинств.
   – Для кого существенных?
   – Например, для тебя.
   – Мне, Федор Ильич, все твои достоинства известны, – засмеялась Кира. – Ты забыл, что ли, что мы с тобой сто лет друг друга знаем?
   – Забыл. – Он вдруг сел. Так неожиданно, что Кира, лежащая у него на плече, чуть с кровати не свалилась. – Кира, я же вот именно все забыл! Или это как-то иначе надо называть, по-другому как-то? Ты совсем другая, новая, хотя ты своя насквозь, именно насквозь, не красней, пожалуйста, ты развратная, и можешь этого не стесняться.
   – Я не стесняюсь. – Она снова придвинулась к нему, снова положила голову ему на плечо. – Царь…
   – Что?
   – Но ведь это так и должно быть, а? Мир устроен иначе, чем мы думали.
   Он помолчал, потом улыбнулся. Она поняла, что он вспомнил ту запись в Тишкиной тетрадке.
   Она правильно поняла. Федор прижал ее к себе очень сильно и проговорил прямо ей в висок:
   – Да. Мир устроен иначе. И это хорошо. И это относится ко всему.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32]

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация