А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опыт нелюбви" (страница 24)

   Глава 12

   Она преставляла себе этот взгляд, когда приостановилась перед подъездом, чтобы достать из сумки ключи.
   – Ваша фамилия Тенета?
   Кира обернулась. В ранних ноябрьских сумерках она не могла толком разглядеть женщину, стоящую перед нею. Сразу бросилась в глаза только стройность ее высокой фигуры и длинное светлое пальто.
   – Да, – кивнула Кира. – А в чем дело?
   – Ваша прислуга сказала, что вы скоро будете. Я решила подождать вас здесь.
   Слово «прислуга» звучало неестественно и высокомерно. А уж по отношению к Норе оно было просто вульгарным. Да, вульгарность чувствовалась в этой женщине сразу, и даже элегантное пальто не затеняло впечатления.
   Да и лицо тоже – Кира наконец рассмотрела его, потому что неожиданная собеседница подошла поближе. Лицо было такое, какое делается у очень простых женщин после того как они разобрались в дорогостоящих кремах и косметических процедурах. Лоск от этого хоть и появляется, но все равно ведь на изначально нехитром материале, которого никаким лоском не скроешь.
   – Я слушаю, – сказала Кира.
   – Может, мы с тобой где-нибудь посидим?
   – Зачем? И вообще, мне хотелось бы все-таки узнать, кто вы.
   Женщина чуть заметно поморщилась. Кажется, ей не понравился холодный Кирин тон. Теперь Кира видела ее лицо совсем отчетливо. В нем было что-то от Марлен Дитрих, и странно было видеть это сходство в сочетании с вульгарностью. А, вот в чем дело: она узколицая блондинка, и губы у нее накрашены ярко-алой помадой, потому и вспомнилась Марлен.
   – Я Ольга Длугач, – сказала она. – То есть теперь уже не Длугач, а Мустонен. Но это тебе, я думаю, неинтересно.
   – Давайте останемся на «вы». – Теперь уже поморщилась Кира.
   – Мы ровесницы, – заметила Ольга.
   – Это неважно. Я не вижу никаких оснований для того, чтобы нам с вами панибратствовать.
   – Вы непростая штучка, – усмехнулась Ольга.
   Обсуждать с ней это Кира не собиралась.
   – Насколько я понимаю, вы приехали за своим ребенком? – спросила она.
   – Вы понимаете неправильно.
   – Что именно я понимаю неправильно?
   – Это не мой ребенок. Уже не мой.
   Все-таки ей удалось Киру обескуражить! Да и как было спокойно отнестись к такому заявлению?
   – Я видела его свидетельство о рождении, – стараясь скрыть свою оторопь, сказала Кира. – Оно у меня, кстати, с собой. Могу предъявить.
   – Можете не предъявлять. У меня оформлены все документы о том, что я полностью отказываюсь от сына. В соответствии с российским и с финским законодательством. Предъявлю хоть сейчас.
   – Сейчас не надо. – Кира умела брать себя в руки, и этот навык оказался очень кстати. – Чего вы хотите?
   Теперь слегка опешила уже Ольга. Вероятно, она ожидала хотя бы расспросов о том, что за отказ и как он получился.
   – Это Длугач потребовал, чтобы я отказ оформила, – объяснила она, хотя Кира никаких объяснений у нее не спрашивала. – Заявил, что сюрпризы ему от меня потом не нужны.
   Такая ледяная, такая нутряная ненависть послышалась при этих словах в ее голосе, что Кире стало не по себе.
   – Вы сдали ребенка в приют, и чтобы забрать его оттуда, Виктору потребовалось, чтобы вы оформили отказ? – уточнила Кира.
   – Я не сдавала его в приют! – Все-таки Ольга вышла из себя. – Его туда поместили! Он девиантный, асоциальный – вы что, не поняли еще? В Финляндии таких детей на самотек не пускают. И в конце концов, мой нынешний муж ему такой же чужой человек, какой был бы и в патронажной семье. Тихона собирались поместить в семью, где люди к этому готовы! А если вы думаете, что Длугач прилетел за ним на крыльях любви, то очень ошибаетесь! – Это она уже не проговорила, а выкрикнула. От лоска не осталось и следа, в голосе слышалась истерика. – Он… Да он сам ему все равно что чужой был!..
   Тут ее лицо исказилось, алая линия губ надломилась, и Ольга зарыдала.
   – Давайте присядем, – переждав волну рыданий, предложила Кира. – Вот сюда, на лавочку.
   Успокаивать Ольгу она не собиралась, но выяснить все обстоятельства было необходимо. А под рыдания, даже если они не слишком искренние, та, возможно, опишет эти обстоятельства с максимальной полнотой.
   Погода для лавочки была, конечно, не самая подходящая – ветреная, сырая, – но Кира и не собиралась рассиживаться долго.
   – Вы думаете, я такая стерва, а Длугач такой ангел? – Ольга осторожно промокнула под глазами бумажным платочком. – Он отец был вообще никакой. Прописку московскую хотел, вот ребенка мне и сделал.
   Кира не стала напоминать, что ребенку вообще-то двенадцать лет. Если его и сделали только ради прописки, то что-то ведь было и потом, когда он уже родился? Но воспитательная беседа с Ольгой в ее планы не входила, поэтому она промолчала.
   – Ну да, может, ему показалось… странным, что Тихон в приюте, – сказала Ольга. – А сам он, между прочим, ребенка однажды ударить пытался! По-вашему, это лучше?
   – Мое мнение не имеет отношения к делу.
   – Да, пытался! И что он там потом переживал и нажрался как свинья, это уже никому не интересно! Если ты не готов ребенка воспитывать, так и нечего было его делать.
   «Далось ей это «делать»! – сердито подумала Кира. – Незабываемый, должно быть, был процесс».
   – И меня он тоже ударил, – уже не истерически, а со злорадством сказала Ольга. – Не понравилось, что я ему все про него высказала, когда к Мустонену уходила. А что он думал, он мне изменять будет, а я буду молчать? Он обыкновенный крестьянин был, – отчеканила она. – Бизнесмен московский – это только внешнее. А по сути деревенщина.
   – Его нет.
   – О покойнике или хорошо, или ничего? – усмехнулась Ольга. – В таком случае, мне о нем сказать нечего.
   – О Тихоне скажите, – напомнила Кира.
   – А что – о Тихоне? Вот объясните мне, почему это считается, что отец может ребенку вообще внимания не уделять, все только и скажут: да-да, бывает. А если мать от своего материнства не в восторге, то это ужас-ужас?
   Кира восприняла этот вопрос как риторический и ничего объяснять не стала. Да и что она за эксперт по материнству?
   – Ну нет у меня этого инстинкта, – с вызовом произнесла Ольга. – И что мне теперь, удавиться? Дура была, молодая, предохраняться не умела. Да и какое тогда было предохранение? Я для Тихона сделала все, что могла. Обеспечила ему приличную страну, он бы там и без моих забот не пропал. А если Длугачу это не понравилось, так пожалуйста, бери, воспитывай сам! Сколько угодно!
   – Ольга Андреевна, эта идея уже не имеет смысла, – сказала Кира. – Виктор погиб, ребенка воспитывать некому.
   – А вот и надо было думать, когда его забирал, – отрубила Ольга. – Ребенок – это ответственность. Не справляешься – отдай приличному государству, оно справится. Ну что, скажете, не права я? Вот так вот, как сейчас, лучше вышло, да?
   – Сейчас ничего еще не вышло, – холодно заметила Кира. – Ребенок в воздухе висит.
   – И что я должна делать? Пока он считался мой, я его могла социальным службам передать, и они обязаны были взять, хоть он и не финский гражданин. А раз я отказ оформила, его ведь даже в страну не впустят. На каком основании они должны впускать? Никаких нет оснований.
   «Витя, Витя! – с горечью, как о живом, подумала Кира. – Что ты натворил со своей жизнью? Чем ты думал, когда на ней женился? Тем же, чем ребенка делал?»
   Впервые в жизни она подумала, что и сама, пожалуй, не удержалась бы и врезала этой бабе. Такая гнусная, ничтожная и в ничтожестве своем опасная сущность рвалась из этого рта, из алых этих губ.
   Кира вдруг вспомнила, как вне себя от смятения губы накрасила точно такой же помадой. В тот вечер, когда он позвал ее на свидание и не пришел, потому что как раз в тот вечер и уходила от него эта женщина, и кто мог тогда предсказать, в какой странный узел завяжутся их жизни…
   – Не понимаю, почему он на вас запал, – злорадно сказала Ольга. – Ему эффектные нравились, видные, а вы совершенно не его тип женщины. Ну, это меня уже не касается.
   – Зачем вы все-таки пришли? – с трудом выговорила Кира.
   Она почувствовала сильнейшую усталость. Как будто не на лавочке сидела, а камни ворочала. Кира всегда относилась скептически к разного рода энергетическим завираньям, но эта женщина каким-то непонятным образом выпила из нее все жизненные силы.
   – Как зачем? Чтобы вам обрисовать ситуацию. Чтобы вы правильно понимали расклад. Телефон мой Инга как-то вызнала – названивает, все печенки проела: приезжа-айте, Ольга Андреевна, мы не знаем, что делать с ребенком! А сама Длугачу в его кобелизме потакала, сука старая, я-то знаю! Вот что хотите, то теперь и делайте.
   Ольга встала с лавочки, зябко повела плечом.
   – Вроде в Финляндии и климат такой же, а тоски этой нету, как здесь. Почему, не знаете? – поинтересовалась она.
   И, не дожидаясь ответа, пошла вверх по Трехпрудному к Мамоновскому, к Тверской.
   – Ольга Андреевна! – окликнула Кира.
   Она обернулась.
   – Что вам еще?
   – Завтра я вас жду у нотариуса. В десять утра. Пятая Парковая, восемь.
   – Зачем? – опешила Ольга.
   – Сделаем заверенные копии с отказных документов. Мне от вас сюрпризы тоже не нужны.
   – А меня ваши указания… – начала было Ольга.
   – Если не придете, я подам в суд на опротестование вашего отказа от ребенка, – оборвала ее Кира. – И выиграю, можете не сомневаться. Хоть в Москве, хоть в Финляндии.
   – Даже так?
   – Именно так.
   Ольга молчала. Казалось, из ее глаз вот-вот вырвется лазерный луч и снесет Кире голову. Как в «Гиперболоиде инженера Гарина» – любила Кира в детстве эту книжку.
   – Я приду, – нехотя проговорила наконец Ольга. – Мне все это тоже надоело.
   Она давно уже скрылась в переулке, в ноябрьской мгле, а Кира все еще сидела на лавочке у подъезда. Сначала ей показалось, что она просто вымотана этим разговором, оттого и чувства ее придавлены. Но сразу же она поняла: нет, другое.
   Другие, не усталые мысли одолевали ее, другие чувства поднимались в ней.
   Витина жизнь представилась ей так ясно, как будто она увидела ее откуда-то с высоты, всю разом – всю отчаянную безнадежность его усилий увидела. Человек, попавший в полынью, пытается выбраться на крепкий лед, а лед ломается, едва он прикасается к его кромке, и нет опоры, и тщетны все попытки, и слишком холодна вода, чтобы находились силы повторять их снова и снова…
   Родители – какие достались, жена – какую сам выбрал, потому что думал, что жены другими не бывают… Да, Кира понимала теперь, как происходил его выбор, понимала так, словно он сам рассказал ей об этом. И разве все это – опора? И этот мальчик со взглядом и усмешкой, от которых хочется волком выть, – разве выберешься, схватившись за такого сына, из холодного ужаса жизни?
   «И я ему не помогла! – с отвращением к себе подумала Кира. – Не захотела, как и все не захотели».
   Она вспомнила, как выходила из его кабинета, когда он сообщил, что летит в Арктику, и как казалось ей, как она чувствовала, что не все он еще сказал, что главного выговорить не может… И как она подавила в себе это чувство, потому что не понимала, что ей с ним делать.
   Если бы можно было все это вернуть! Она бы… А что она стала бы делать, что могла бы изменить? Кира не знала.
   Лифт не работал – он часто ломался в старом трехпрудненском доме. Кира поднималась по лестнице так, словно на сапогах у нее по пуду мокрой глины налипло. Не хотелось ей туда идти, вот не хотелось, и все.
   Но и не пойти было невозможно.
   Она остановилась перед дверью, стала рыться в сумке в поисках ключей и вспомнила уже, что положила их в карман, после того как открыла подъезд, но все еще искала, оттягивая тот момент, когда все же придется войти в квартиру.
   Нора открыла дверь – наверное, услышала, как она копошится.
   – Кирочка!.. – Она быстро шагнула на лестничную площадку, прикрыла за собой дверь и зашептала: – Тишина мамаша приходила! Я даже и не поняла сначала, кто это, а когда поняла, так за ребенка перепугалась! Мало ли как он ее воспримет? Но она даже в квартиру не вошла. Спросила, когда ты будешь, и все.
   – Она меня внизу ждала, – кивнула Кира. – Мы уже обо всем поговорили.
   – Как это – уже поговорили? – удивилась Нора. – И что дальше будет?
   – Дальше, похоже, ничего. Тихон у нее на отца переоформлен. Она к этому ребенку больше отношения не имеет.
   Нора застыла с открытым ртом – осмысливала услышанное.
   – То… то есть как переоформлен?.. – наконец выговорила она. – Это же не квартира!
   – Вот насчет квартиры я, кстати, не спросила, – вспомнила Кира. – Ну, завтра поинтересуюсь. Мы с ней с утра у нотариуса встречаемся.
   Она шагнула через порог.
   – Что же ты все-таки делать собираешься? – спросила Нора, входя в квартиру вслед за ней.
   – Я его в школу устроила. После Нового года пойдет.
   – Никуда я не пойду.
   Тихон передвигался неслышно, как индеец по тропе войны. И обладал, похоже, индейским же чутким слухом.
   – А что же ты намерен делать? – спросила Кира.
   Он стоял в дверях прихожей и смотрел на нее с той ненавистью, которую она не могла объяснить и все менее могла выдерживать.
   – Не ваше дело. Сам разберусь.
   – Разбирайся, – пожала плечами Кира. – Только предупреди меня, пожалуйста, когда примешь решение.
   – Чего я вас предупреждать должен? Вы мне никто!
   «А кто тебе – кто?» – чуть не спросила Кира.
   Но все-таки сдержалась, не спросила. Хотя даже звук его голоса уже вызывал у нее раздражение.
   – Вы просто деньги отцовские хотите присвоить! – У него что-то заклокотало в горле. – Ну и забирайте, мне они не нужны! А ко мне не лезьте!
   – Мне тоже не нужны деньги твоего отца, – ровным тоном ответила Кира. Кто бы знал, как ей дался этот тон! – Мне достаточно тех денег, которые у меня есть.
   – Значит, добренькой хотите выглядеть! – выкрикнул он. Глубоко, как у отца, посаженные глаза сверкали. – Вы всё врете! Все врете!
   – Я не вру тебе хотя бы потому, что мы с тобой почти не разговариваем.
   – И не собираюсь я с вами разговаривать! Валите отсюда!
   Тихон так побледнел, что Кира подумала, он вот-вот потеряет сознание. Она не понимала, почему ее появление вызвало у него такую открытую ярость и почему именно сейчас.
   Она почувствовала, что самообладание покидает ее. Если он скажет еще хоть слово, она или швырнет в него чем-нибудь тяжелым, или разрыдается.
   – Что я тебе сделала?.. – Кира слышала, что слова вырываются у нее из горла с каким-то жалким свистом. И совсем уж бессмысленно, глупо и жалобно воскликнула: – Что мне делать, ну что, что?!..
   – Кирочка! – вскрикнула Нора. – Не обращай внимания!
   Но Кира не обратила внимания только на ее слова. Эти слова еще звучали в кромешной тишине, которая установилась в квартире, а она уже схватила свою куртку, сумку и бросилась отсюда прочь, прочь!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация