А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Цирк, да и только" (страница 13)

   Глава 8

   Понедельник, как известно, день тяжелый. Как мне ни хотелось подольше полежать в постели, я заставила себя подняться и стала действовать строго по составленному вчера плану. Сразу после завтрака я отправилась в оружейный магазин. Витрину «Егеря» украшало чучело бурого медвежонка. Я множество раз проходила мимо, не задумываясь о том, что когда-то это был живой зверь. Теперь во мне что-то надломилось. Таксидермия и варварство показались мне словами-синонимами. Занимаясь поисками Урала, я стала сентиментальной. Правда, не настолько, чтобы пополнить ряды вегетарианцев и перейти зимой с натурального меха на искусственный.
   Внутри магазина было еще несколько чучел. Я остановилась напротив метрового осетра, «запутавшегося в сетке». Он выглядел как живой.
   – Простите, – обратилась я к администратору магазина, – а чучела животных продаются?
   – Нет, что вы, – мужчина еле заметно улыбнулся уголками губ. – Они служат для украшения витрины.
   – Жаль. А вы не подскажете, где можно приобрести или заказать чучело? Мы хотим боссу на юбилей фирмы что-то в этом роде подарить, – уточнила я для пущей важности. – Он у нас заядлый охотник и рыболов.
   – Подождите, я сейчас узнаю, где мы заказывали все чучела.
   – Да, будьте добры…
   Администратор вернулся в торговый зал минут через пять.
   – Сожалею, – грустно улыбнулся он, – но мы вам ничем помочь не можем. Мастер, который изготавливал чучела на заказ, умер несколько лет тому назад. Больше специалистов такого уровня в Тарасове нет. Соловьев был «последним из могикан».
   – Неужели у него не было учеников?
   Молодой человек пожал плечами:
   – Мне об этом ничего не известно.
   – Извините, что побеспокоила. До свидания! – Я вышла из магазина и направилась к своему «Ситроену».
   Следующим пунктом моего плана было посещение университета. Едва я села в машину, как раздался звонок мобильника.
   – Алло! – ответила я.
   – Здравствуй, Татьяна! Это Ковров, – представился бывший одноклассник. – Я звоню, чтобы напомнить – долг платежом красен.
   – В смысле?
   – Ты хотела попасть к Городецкому, так? – раздраженно спросил Володька.
   – Так, – подтвердила я.
   – Ты туда попала. Благодаря моему содействию. Так?
   – Будем считать, что так, – нехотя подтвердила я.
   – А что ты обещала взамен? – поинтересовался редактор газеты «Покровская волна».
   – Что я обещала взамен? – повторила я вопрос, давая себе время на то, чтобы придумать какую-нибудь отговорку.
   – Таня, ты обещала предоставить мне материалы о господине Городецком. Неужели забыла?
   Ничего толкового мне в голову не пришло. А почему я должна что-то придумывать?
   – Ковров, я не забыла про свое обещание, но так уж случилось, что мне совершенно нечего рассказать. Никаких пикантных подробностей из жизни Городецкого вчера не всплыло, да и не могло всплыть. Он ведет добропорядочный образ жизни.
   – Иванова, ты надо мной издеваешься, что ли? Я думал, ты человек слова, а ты меня кинуть решила, да? Не всплыло! Сенсация никогда сама в руки не идет, над ней надо работать, ты это не хуже меня знаешь. Вот уж от кого-кого, а от тебя я полного бездействия никак не ожидал! – не на шутку разошелся Ковров. – Чтобы я еще когда-нибудь повелся на твои просьбы? Нет, такого больше не будет! Я и всем общим знакомым расскажу, как ты меня кинула!
   Моя репутация могла серьезно пострадать, поэтому я стала выкручиваться:
   – Володя, ты извини, я просто сейчас не могу разговаривать с тобой. Как только освобожусь, я тебе перезвоню. Кое-что мне все-таки удалось разузнать.
   – Нет, мне звонить не надо. Запиши номер моей сотрудницы, которой надо будет передать все материалы. Это она будет писать статью о Городецком. Язычок у нее – будь здоров!
   – Хорошо, подожди минуточку. – Я достала из сумки ручку и блокнот. – Записываю.
   Подиктовав мне номер журналистки, Ковров добавил:
   – Зовут ее Светой. Она будет ждать твоего звонка в самое ближайшее время. Таня, только я очень тебя прошу: давай без твоих штучек. Я почти поверил, что ты меня кинуть решила. Но со Светой так шутить не надо.
   – Ладно, без шуток так без шуток, – пообещала я и отключилась.
   Я совершенно забыла про условие, которое мне поставил бывший одноклассник. Конечно, я сделала в зоопарке Городецкого несколько фотографий, но ведь нужны были еще и мои комментарии к ним. О том, как я едва не стала жертвой аллигатора, естественно, я рассказывать не собиралась. Остальная информация на сенсацию никак не тянула. Да и не до того мне сейчас было: Афина со дня на день должна была окотиться, и времени на то, чтобы отыскать Урала (если он еще был жив), практически не осталось.
   Звонок Коврова подкинул мне идею – представляться в университете не частным детективом, а журналисткой. Я покопалась в бардачке и нашла удостоверение спецкора газеты «Тарасовский вестник» на имя Анны Лифановой. Такая журналистка действительно там работала и даже была немного похожа на меня, поэтому я однажды подсуетилась и сделала себе журналистскую ксиву. Я надела тот же парик, в котором ходила в цирковую малосемейку, и сходство между мной и Анечкой еще больше усилилось.
   По дороге я попала в пробку и включила радио, чтобы как-то скоротать время. На моей любимой волне шло обсуждение одной очень актуальной темы…
* * *
   Журналистские корочки помогли мне беспрепятственно пройти в третий корпус ТГУ, где располагался биологический факультет. Уточнив на вахте, где находится кафедра генетики и биотехнологий, я поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж и вскоре оказалась перед нужной дверью, но она была закрыта. Минут через пять пришла лаборантка.
   – Вы кого-то ждете? – спросила она, открывая дверь.
   – Я собираю материал для статьи о генной инженерии, – начала я.
   – Тогда вам нужен завкафедрой. Проходите, – пригласила меня лаборантка, – Илья Оскольдович скоро придет.
   Ждать мне пришлось недолго, я даже не успела очистить память мобильника от принятых за последнюю неделю эсэмэсок. Когда в кабинет зашел невысокий полноватый мужчина предпенсионного возраста с пышной гривой седых волос, я сразу поняла, что это и есть заведующий кафедрой генетики и биотехнологий.
   – Илья Оскольдович, тут журналистка пришла, – кивнула на меня лаборантка.
   – Журналистка? – заинтересовался профессор.
   – Да, Анна Лифанова, – представилась я, – «Тарасовский вестник».
   – Люблю ваше издание, – Комаринский благосклонно улыбнулся. – Пройдемте ко мне в кабинет, поговорим. Давненько к нам журналисты не заглядывали. Наука все меньше и меньше беспокоит умы просвещенных читателей. Присаживайтесь, пожалуйста.
   Я расположилась в предложенном мне кресле и сказала:
   – В последнее время к нам в редакцию приходит много писем с вопросами, так или иначе связанными с генной инженерией.
   – Вот как? – Профессор сел напротив меня и надел очки в металлической оправе. – Ну что же, я готов ответить на все ваши вопросы. Но сначала хочу кое-что уточнить: генная инженерия не является наукой в широком смысле этого слова, это скорее инструмент биотехнологии. Но в любом случае вы пришли по адресу – я как раз читаю лекции по данному предмету.
   Я достала из сумки диктофон, положила его на стол и, включив, предложила профессору для разговора ту же тему, которую обсуждала сегодня в прямом эфире радиоведущая со своими слушателями:
   – Илья Оскольдович, наши читатели сильно обеспокоены тем, что прилавки магазинов заполонили генно-модифицированные продукты. Что вы можете сказать по этому поводу?
   – Вы знаете, я такой же потребитель, как и все остальные. Покупаю ли лично я такие продукты? Скажу честно – нет, – профессор лукаво прищурился. – Просто этим вопросом занимается моя супруга. Для меня же, как простого обывателя, главный критерий – вкусно или невкусно.
   – А что вы думаете о данной проблеме как ученый?
   – Меня часто спрашивают, стоит ли вмешиваться в «святая святых» живого организма – в клетку. Ответ однозначен – стоит. Производство трансгенных продуктов – это лишь одно из направлений генной инженерии. Возможность управления наследственностью живых организмов путем проникновения в генетический аппарат клетки – это ключ к успеху в борьбе со многими наследственными заболеваниями, – Илья Оскольдович стал все дальше и дальше углубляться в эту тему.
   Как только он сделал небольшую паузу, я поинтересовалась:
   – Скажите, а у нас в Тарасове ведутся практические работы в области генной инженерии?
   – К сожалению, у нас нет достаточной технической базы, чтобы заниматься серьезными исследованиями в этой сфере. Да и ученых уже не осталось. Гольцев перебрался в Москву, Баландин – еще дальше, в Америку.
   – И это все?
   – Вы знаете, была у меня одна аспирантка, которая подавала большие надежды, но она вышла замуж и забросила все свои исследования. Честное слово, обидно. Есть люди, которые родились для того, чтобы совершить переворот в науке. Вот Мариночка Окорокова как раз была из таких. Если уж ей так хотелось выйти замуж, то надо было выходить только за ученого. Они бы, как Пьер и Мари Кюри, вместе занимались наукой. А что теперь? Она варит своему мужу-бизнесмену борщи и меняет малышу памперсы, – профессор осуждающе покачал головой, как будто его бывшая аспирантка совершила преступление. – Редактировать книгу природы – это, знаете ли, удел избранных. Гольцев, Баландин, Окорокова как раз были такими. Если Миша и Витя смогли реализовать себя за пределами своей малой родины, то Мариночка загубила свой талант на корню. Я собирался специально под нее пробить грант на новую лабораторию, но эти планы остались нереализованными… Так, какие еще вопросы вам задают?
   – Какие животные представляют особый интерес для генных инженеров?
   – Не совсем понял ваш вопрос. – Комаринский часто-часто заморгал глазами, и я поняла, что сморозила совершеннейшую глупость.
   Тем не менее я продолжила:
   – Ну вот, например, обладает ли тигр какими-то уникальными генами, которые имело бы смысл вводить в клетки других организмов?
   – А почему именно тигр? – допытывался профессор.
   – Так поставила вопрос одна из наших читательниц.
   – Понимаете, генная инженерия служит для получения желаемых качеств у изменяемого организма. Для начала надо определиться, какой организм мы хотим изменить и каким образом, а главное, зачем. – Илья Оскольдович снова сел на своего конька и стал забрасывать меня научными терминами.
   Меня абсолютно не интересовало, что такое рекомбинантные РНК и ДНК и с помощью каких технологий их можно получить. Но в одном я окончательно убедилась: версия, подкинутая мне Венчиком Аяксом, далека от истины. Как только Комаринский замолчал, я поблагодарила его за интересный рассказ и выключила диктофон.
   Покинув кафедру генетики и биотехнологий, я прошлась по коридору и остановилась перед дверью с табличкой: «Кафедра анатомии и физиологии».
   – Вы кого-то ищете? – обратилась ко мне проходившая мимо женщина в темно-синем брючном костюме с кипой бумаг в руках.
   – Я журналистка, собираю материалы о таксидермии…
   – Тогда вы у цели. Обратитесь к Лазаревой Таисии Вениаминовне. Лучше, чем она, никто вам об этом не расскажет.
   Я последовала совету незнакомки, заглянула на кафедру и, увидев там трех человек, двух женщин и мужчину, поинтересовалась:
   – Здравствуйте! Я могу поговорить с Таисией Вениаминовной?
   – Она на семинаре, – ответил мне мужчина лет тридцати пяти. – Если у вас есть время, можете зайти и подождать ее.
   – Да, я, пожалуй, подожду. – Я охотно приняла это предложение, зашла и расположилась в кресле у входа.
   – Если вы студентка, то не с нашего факультета, – предположил преподаватель.
   – Я журналистка.
   – Вы что же, о Лазаревой хотите написать? – удивилась пожилая женщина, сидевшая за столом у окна. – Интересно, почему ей оказана такая честь?
   – Нет, не о Лазаревой, а о таксидермии, – уточнила я.
   – Да, это ее предмет, – подтвердил мужчина.
   – А какое из направлений таксидермии вас интересует? – поинтересовалась у меня женщина лет сорока, которая до этого отмалчивалась.
   Мне показалось, что она хотела поставить меня в тупик своим вопросом, но ей это не удалось.
   – Я хотела осветить этот вопрос в сравнении, – молниеносно нашлась я.
   – Ну не знаю, как можно сравнивать музейное и коммерческое направление, – усмехнулась женщина. – Будь моя воля, я бы коммерческую таксидермию запретила, а всех горе-таксидермистов подвела бы под статью «Жестокое обращение с животными».
   – А я с вами, Елена Евгеньевна, не согласна, – возразила ей пожилая женщина. – Я не вижу особых различий между музейным и коммерческим направлением. Для меня важно лишь то, насколько правдоподобно выглядит чучело, а где оно выставлено – в музее, в охотничьем клубе или в витрине магазине – не имеет никакого значения. Я вам больше скажу: именно благодаря «коммерции» мой четырехлетний внук узнал, какого размера белка. До того как Саша увидел ее чучело в магазине, он думал, что белка величиной с собаку.
   – А это, Елизавета Петровна, уже ваша вина. Могли бы сводить своего внука в городской парк, там живые белочки с дерева на дерево прыгают, – не без ехидства заметила ярая защитница животных.
   – Мы были в парке, но нам как-то не повезло встретиться с белочками.
   – Вы просто к этому не стремились, – парировала Елена Евгеньевна.
   – Дамы, не ссорьтесь, – вмешался в разговор их коллега. – А то еще попадете на страницы газеты, как героини какого-нибудь фельетона. Девушка, а вы какое издание представляете?
   – «Тарасовский вестник».
   – Я его когда-то выписывала, – снова подала голос Елена Евгеньевна, – но перестала. Это такое политизированное издание! Я даже удивляюсь, что вы собираетесь писать для него статью о таксидермии.
   – Скорее о таксидермистах.
   – После смерти Соловьева эту нишу еще никто не занял, – высказалась Елизавета Петровна.
   – А как же Антон Хмельков? – напомнил мужчина.
   – А что Хмельков? Этот выскочка мог еще с первого курса вылететь за неуспеваемость, – пожилая преподавательница явно была нелестного мнения о своем бывшем студенте. – Не знаю, может, он со временем набрался какого-то опыта, но его первые таксидермические работы были ужасны. Лично я никогда не смогу забыть то ужасно выполненное чучело сороки, которым он собирался украсить наш кабинет.
   – Вот-вот, я бы Хмелькова привлекла за это если не к уголовной, то к административной ответственности.
   Мужчина заступился за Антона:
   – Знаете, никто сразу мастером не рождается, чтобы достичь совершенства, нужен опыт. Я видел его последние работы, они очень даже ничего.
   – Дмитрий Яковлевич, где это вы их, интересно, видели? – поинтересовалась Елена Евгеньевна.
   – Я был со своим приятелем в стрелковом тире «Арамис», там чучело волка стоит.
   – Ну и с чего вы взяли, что его именно Хмельков сделал? Может быть, это работа Соловьева?
   – Я поинтересовался, кто автор. Мне сказали, что Антон. Я и сам так подумал, потому что Юрий Иванович никогда не использовал в своих работах искусственные детали, а у этого волка глаза и клыки определенно были ненатуральными.
   – Искусственные глаза? – удивилась я.
   – Да, представьте себе, есть несколько зарубежных фирм, которые выпускают комплектующие для изготовления чучел, – пояснил Дмитрий Яковлевич.
   – Вот этого я категорически принять не могу! – возмутилась Елена Евгеньевна. – Если уж на то пошло, то и шерсть тоже должна быть искусственной.
   – Но это уже будет мягкая игрушка, а не чучело, – заметила Елизавета Петровна.
   – Вот-вот, я и говорю: никакой Хмельков не таксидермист, а халтурщик, – настаивала на своем Елена Евгеньевна. – Девушка, вы все еще уверены, что хотите писать об этом человеке?
   – А что, других таксидермистов в Тарасове нет?
   – Нет. Курс Лазаревой, пожалуй, самый нелюбимый у наших студентов. Сами посудите – кому понравится возиться с трупами животных? Один Хмельков только и ходил к ней с удовольствием… Что-то Таисия Вениаминовна задерживается, пара-то уже закончилась. Мне на лекцию надо, а я тут с вами заболталась. – Елена Евгеньевна подошла к зеркалу, поправила прическу и, взяв со своего стола папку, вышла из кабинета.
   – У меня тоже лекция. – Елизавета Петровна поднялась и направилась к двери, стуча каблуками по паркету. Взявшись за ручку, она вдруг остановилась и обратилась ко мне: – Одних только знаний анатомии животных и технологии изготовления чучел недостаточно для того, чтобы стать хорошим таксидермистом. Нужно быть еще и художником, чего об Антоне не скажешь. Узнав, что после смерти Соловьева эта ниша освободилась, он решил ее занять. Лазарева считает, что ему это удалось, но у нее слишком предвзятое мнение. Я ее понимаю – хоть один студент смог на практике использовать то, чему она учит столько лет!
   Преподавательница вышла, а Дмитрий Яковлевич стал нервно перекладывать тетрадки из одной стопки в другую.
   – Вам тоже надо на лекцию? – обратилась я к нему.
   – Нет, у меня сегодня большое окно, поэтому я конспекты проверяю. А Таисия Вениаминовна, вероятно, между парами в буфет заглянула. Хотите, я вас туда провожу?
   – Даже не знаю. Как вы думаете, у Лазаревой есть с собой координаты Антона Хмелькова?
   – Вам нужен его телефон? – почему-то обрадовался мой собеседник.
   – Да, я хотела бы с ним встретиться, поговорить, посмотреть его работы, чтобы составить о них собственное мнение.
   – Что же вы сразу не сказали? – Дмитрий Яковлевич стал листать в обратную сторону страницы своего ежедневника. – У меня где-то был записан номер его телефона. Да, вот он.
   Преподаватель повернул ко мне ежедневник, и я, достав из сумки мобильник, внесла в его память номер телефона Хмелькова.
   – Спасибо, вы меня здорово выручили.
   – Я рад, что оказался полезен. Не согласитесь ли вы со мной поужинать? – Дмитрий Яковлевич наконец-то озвучил то, на что никак не мог решиться.
   – Вы бы хоть для приличия спросили сначала, как меня зовут, а потом уже на свидание приглашали, – остудила я его пыл.
   – Простите. Я при наших женщинах не посмел, они такие сплетницы. Так как вас зовут?
   – Анной, но, к сожалению, этот и все ближайшие вечера у меня заняты. До свидания! – Я подарила Дмитрию Яковлевичу на прощание улыбку и вышла из кабинета.
   Общаться с Лазаревой уже не было смысла, потому что коллеги очень красноречиво описали мне ее бывшего ученика – серая посредственность, но с коммерческой жилкой.
   Итак, у нас в городе все-таки есть таксидермист. Во всяком случае, Антон Хмельков, окончивший биофак университета, выбрал именно эту редкую специальность. Пока ему не удалось прославиться, но кое-кого его работы все же заинтересовали, например стрелковый клуб «Арамис». Интересно, а где Антон берет материал для своих будущих работ? Ну не сам же он застрелил на охоте волка, которого впоследствии превратил в чучело, правда, с искусственными глазами и клыками? Животных ему кто-то поставляет. Если Урала выкрали из цирка для того, чтобы сделать из него таксидермическую скульптуру, то он, скорее всего, уже мертв. Если бы мне в первый же день пришла в голову эта версия, то, возможно, еще был шанс спасти тигренка. Самое большее, что я могла сделать теперь, – это узнать, с кем из цирковых связан Хмельков. Директор цирка будет удовлетворен, если я выявлю «урода» в его семье. А вот для дрессировщиков это будет очень слабым утешением.
   Я даже не сомневалась в том, что таксидермическая версия единственно верная. Просто других вариантов уже не осталось. Домой я вернулась с самыми грустными мыслями. Но вспомнив о том, что сказали мне двенадцатигранные кости, когда я только взялась за это расследование, я воспрянула духом. А сказали они, что мои желания исполнятся, ведь у того, кто делает добро, все получается. С тех пор мое желание не изменилось – я хотела найти Урала живым и здоровым, чтобы Юрий и Ольга сделали из него артиста.
   Прежде чем позвонить Антону, я задумалась о том, в каком русле вести с ним диалог. Оптимальное, как мне показалось, решение пришло в мою голову довольно быстро, и я набрала номер.
   – Да! Слушаю! – отрывисто произнес мужской голос.
   – Добрый день! Я могу поговорить с Антоном Хмельковым?
   – Вы с ним уже говорите.
   – Замечательно! – Я отметила про себя, что голос показался мне знакомым. На всякий случай я постаралась изменить свой. – Антон, мне рекомендовали вас как талантливого таксидермиста.
   – Кто? – тут же уточнил мой собеседник.
   Ссылаться на университетскую кафедру не имело смысла: Хмельков наверняка знал, что там он оставил не слишком лестные воспоминания о себе, за исключением мнения Таисии Вениаминовны и Дмитрия Яковлевича. Но с ними Антон мог связаться и узнать, что им интересовалась журналистка, а не заказчица.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация