А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Греческие каникулы" (страница 18)

   МОСКВА

   Семен торчал у метро уже минут пятнадцать. В руке он держал самый что ни на есть простецкий пакет. В пакете – деревянный сундучок. В сундучке – копия статуэтки Великой богини. Но всего несколько часов назад в ней произошли некоторые изменения. Лана созвонилась с Вениамином Борисовичем, приехала к нему в мастерскую и заставила выдолбить в основании статуэтки отверстие. К тому моменту как Вениамин Борисович перестал восклицать, возмущаться и сопротивляться и закончил долбить дырочку в пьедестале, в дверь мастерской позвонили. На пороге стоял интересный мужчина тридцати с небольшим лет, у него были спокойные серые глаза, а седина в светлых волосах малозаметна.
   – Здравствуйте, Светлана.
   – Здравствуйте, Роман. Проходите.
   После того как Роман поместил в отверстие небольшой приборчик слежения, а скульптор заделал отверстие, Лана спросила:
   – Сколько эта штука будет работать?
   – Три дня. Потом батарейка сядет.
   – Остальные готовы?
   – Обижаете, Светлана! Мы вам не полиция. Все будет как договорились.
   – Надеюсь, – холодно отозвалась Лана. Она-то знала, сколько стоит оперативность и точность сотрудников агентства.
   Они покинули мастерскую, а Вениамин Борисович бросился к столу. Как он мог так промахнуться! Не-ет, эта женщина не домашняя пушистая кошка. Она может сражаться. И он торопливо набрасывал на бумаге новый эскиз.
   Семен который раз взглянул на часы. Девять двадцать. Он огляделся. До темноты еще далеко, но солнце скрылось и воздух подернулся легкой дымкой вечернего сумрака. Торговцы сворачивали рынок. Мужчины грузили в раздолбанные «жигули» и «газели» ящики с овощами и фруктами, женщины складывали переносные столики. Из этой суеты вывернулся вдруг худой парнишка нерусской национальности, остановился перед Семеном и, запинаясь, произнес:
   – Отдай то, что тебе не принадлежит.
   Несколько секунд они таращились друг на друга. Парнишка видел перед собой злого мужика, который смотрел на него с ненавистью. Ему было страшновато, но полученная тысяча приятно грела карман. А обещали еще одну, если принесет, что дадут. Все лучше, чем копать клумбы в парке. Можно будет погулять… купить новый мобильник… главное, чтобы дядя не узнал про деньги, иначе отберет.
   Семен смотрел на тощего узбека, видел, как судорожно дергается кадык на смуглой шее, и понимал, что никакого отношения к секте он не имеет. Лана была права – это курьер, пешка.
   – На. – Он протянул пакет. – И скажи, что больше у меня ничего нет. Пусть отстанут, а то в полицию заявлю!
   Привычно вздрогнув при слове «полиция», паренек схватил пакет и быстро нырнул в метро.
   Проводив взглядом тщедушную фигурку, Семен вздохнул и двинулся в сторону дома. Он уже свернул во двор, когда заметил темно-синий «инфинити», осторожно пробиравшийся меж плотно припаркованных машин. Когда автомобиль поравнялся с мужчиной, тонированное стекло скользнуло вниз, и из окна высунулась симпатичная молодая женщина.
   – Ой, простите, вы не скажете, как проехать на проспект Мира? А то я хотела срезать, а дворы такие одинаковые все, а навигатор у меня глючит уже неделю…
   Семен хмыкнул и махнул рукой в сторону улицы:
   – Вам нужно развернуться… или сдать назад и вот мимо того дома. Там выезд.
   – Ой, правда?
   Семен не заметил, как подошел к машине почти вплотную. И вдруг задняя дверца «инфинити» распахнулась, и оттуда высунулся здоровенный тип с тяжелым взглядом.
   В мозгу Семы тоненько дзинькнул колокольчик тревоги. Он шарахнулся было прочь от машины, но было поздно. Позади него кто-то стоял. Этот человек подошел незаметно, пока женщина морочила ему голову. И теперь он ткнул Семена электрошокером в ребра. Тот вскрикнул, дернулся, покачнулся. Разряд вызвал боль и мышечную слабость, лишил его возможности совершить спасительный рывок в сторону.
   Бандиты действовали слаженно и ловко. Они впихнули Семена в машину, заломили руки назад, сковали их наручниками, а потом бросили его на пол. Больно пнули ногой в живот и посоветовали не дергаться. Машина быстро выбралась на улицу и теперь ходко двигалась по направлению к Третьему кольцу.
   – Что происходит? Почему вы… Я же отдал статуэтку! – захрипел Семен.
   – Что отдал – это хорошо. Ты поступил разумно, и твои родные останутся живы, – равнодушно отозвалась с переднего сиденья молодая женщина. – А ты послужишь делу.
   – Слушайте, давайте договоримся. – Семен все еще не терял надежды. – Я, конечно, не Абрамович, но все же я мог бы сделать взнос… я не бедный человек…
   – Заткните его, – приказала женщина, и тотчас последовал новый удар в живот.
   Второй бандит поставил ногу в замшевом ботинке на голову жертвы и буркнул:
   – Еще раз вякнешь – зубы выбью.
   Семен затих. Было очевидно, что эти люди не заинтересованы в его деньгах. Человек – существо, склонное мыслить позитивно. Существовала вероятность, что он столкнется с кем-то другим… или просто останется один на один с охранником. Скорее всего, его можно будет заинтересовать, если предложение окажется достаточно щедрым.
   Семена привезли в одну из многочисленных московских промзон. Когда-то здесь имелось производство, но еще в бесхозяйственные девяностые оно встало. Было нетрудно уговорить администрацию предприятия сдать помещения в аренду, а затем и выкупить их. После ремонта и модернизации часть зданий использовалась как склады. Один из корпусов, огороженных отдельным забором и колючей проволокой, по документам тоже проходил как склад. Но фактически здание стало новым храмом древней религии. Бывший цех, построенный по советским ГОСТам, странным образом перекликался с архитектурой тех далеких лет, когда храмы великих богов строились по специальным канонам. Толстые стены не пропускали звуки. Помещение, где проходили службы, располагалось в полуподвальном этаже – большой зал, потолок подпирают несущие конструкции. Никто не пытался копировать древние храмы – что прошло, то прошло. Да и не архитектурные детали придают храму особую атмосферу. Толстые стены, несущие колонны, бетонный пол, по стенам и на потолке – лампы аварийного освещения. Они дают достаточно света, но не слишком яркого и праздничного.
   В помещение храма вели огромные тяжелые двери, которые закрывались специальными механизмами. И вторые двери делили внутреннее пространство пополам, следуя канону.
   «Инфинити» въехал за высокий забор, ворота закрылись. Затем машина вошла в гараж, который находился непосредственно в здании. Женщина подождала, пока стражники вытащат из машины жертву, а затем, гордо вскинув голову, повела всю группу в храм.
   Там уже ждали верующие. Мужчины и женщины, которые пользовались всеми благами современной цивилизации и новейших технологий, – они не смогли найти в жизни ничего, во что стоило бы верить. И тогда путь привел их к древнему и мрачному культу. Все сторонники культа – кроме разве что стражей, которых отбирали прежде всего за мускульную силу, – были очень богаты. И с помощью мистических ритуалов древности они надеялись обрести то, что всегда манит человека, которому уже не нужно бороться за существование и зарабатывать на хлеб насущный. Они надеялись обрести вечную жизнь и власть над другими людьми. Власть иной природы, не ту, что дают деньги, но ту, что дает религия.
   И вот теперь они смотрели на шествовавшую к алтарю Жрицу и на жертву – человека, которого стражи волокли по проходу. Смотрели с удовольствием, ибо каждая церемония жертвоприношения продлевала их жизнь.
   Семен с удивлением, но без особого страха взирал на людей, мимо которых его тащили куда-то. Стук каблуков Жрицы отдавался под высоким потолком. Затем она отступила в сторону, и Семен оказался лицом к лицу с богами.
   Почему-то он ожидал увидеть увеличенную статую Нефтиды, которую изобразила Настя. Однако его бросили на пол у подножия двух тронов. Фигуры, сидевшие на них, были выше человеческого роста и намного массивнее. Человеческие тела, изваянные из гладкого и даже на вид очень твердого камня. Семен не очень разбирался в камнях, но решил, что это или гранит, или базальт… хотя можно ли сделать статую из базальта? Ноги богов находились на уровне его лица, и он прекрасно видел, что человеческие пальцы на них заканчиваются хищными когтями. Взгляд мужчины заскользил вверх. Мощные темные тела, руки лежат на коленях и держат чаши, металлические, покрытые письменами и сложным узором. Гордо посаженные головы. Очень красивые лица с правильными чертами, которые портило лишь полное отсутствие эмоций. Что бы ни происходило, они будут взирать на происходящее сверху вниз абсолютно бесстрастно и с поистине нечеловеческим равнодушием.
   Сзади послышался шум и движение. Семен вздрогнул и обернулся. Он увидел людей, которые ждали, глядя на него и богов, порой негромко переговариваясь между собой. А еще Семен увидел стол – металлический прозекторский стол. Сердце его пропустило пару ударов. Он сразу понял, что это место для жертвоприношений и что он – жертва, чьей кровью будут поить богов.
   Потом он увидел Жрицу и Жреца. Они стояли подле стола и о чем-то негромко спорили.
   Семена не оставляло ощущение нереальности происходящего. Вот он видит перед собой мужчину и женщину: современные люди, ей на вид лет тридцать, ему – может, чуть больше сорока. Они хорошо одеты и ухоженны и обсуждают совершенно невозможные, не укладывающиеся в голове вещи.
   – Не понимаю, зачем ждать, – упрямо повторяла женщина.
   – Я хочу увидеть статуэтку. Столько веков она считалась утерянной… Осталось подождать какой-то час. Она тоже получит свою порцию крови.
   – Ты рехнулся? Статуэтке-то кровь зачем?
   Мужчина оглянулся на богов и высокомерно сказал:
   – Ты не понимаешь. Я сказал – мы будем ждать. Пусть пока приготовят жертву к обряду.
   Он кивнул стражам, и они подхватили Семена под руки и потащили его к столу. Он хотел было закричать, позвать на помощь, воззвать к милосердию собравшихся… Но случайно глянул в сторону богов, и крик замер в горле. Статуи следили за происходящим. На неподвижных каменных лицах влажно блестели живые глаза…
   Мир словно лишился красок и звуков. Семен чувствовал, что погружается в состояние, граничащее с безумием. Сопротивляться не было смысла – и он не пытался вывернуться из рук стражей, которые возложили его на стол и привязали ремнями. Он смотрел на толпу людей, жадно ожидавших его смерти, потому что больше всего на свете боялся снова увидеть глаза богов.
   Вот по толпе прошел шорох, и люди расступились. Человек торопливо вышел вперед, преклонил колени и протянул Жрецу деревянный ящичек.
   Тот схватил его, открыл, отбросил в сторону лоскут ткани. И почти сразу же его лицо – красивое, до странности похожее на лик изваяния – исказилось от бешеной ярости. Он швырнул подделку о бетонный пол, и она разлетелась на темные бесформенные куски. Но звук от удара странным образом размножился многократным эхом, и толпа верующих заозиралась в растерянности. Возле дверей замелькали темные фигуры, полоснули направленные вверх выстрелы, и крик, приправленный нецензурщиной, покатился по огромному помещению:
   – Всем лечь! На пол! Лечь на пол, мать вашу! В случае неподчинения стреляем на поражение!
   Верующие заметались. Кто-то бросился к статуям богов, но Жрец и стражи отшвырнули нечестивцев, другие просто жались к стенам, некоторые ложились на пол. Вдруг раздался высокий тоскливый звук. И сторонники культа, и омоновцы оглядывались в некоторой растерянности.
   А потом заметили, что массивные двери, отделявшие внутреннее помещение храма, начали закрываться. Они скользили по металлическим направляющим, вделанным в пол, и скрежет металла о металл рождал в воздухе подобие тоскливого стона.
   Семен понял, что открыть эти двери будет очень непросто. Он видел, что Жрец и Жрица спокойно ждут, прижавшись к стене позади статуй. Если они так спокойны… это значит, что ОМОНа они не боятся и очень может быть, что из внутреннего помещения есть еще один выход.
   – Эй, не оставляйте меня тут! – завопил он изо всех сил. – Вытащите меня!
   Бойцы словно очнулись. Двое проскочили внутрь и, толкая стол, потащили его к выходу. Двери закрывались медленно, но все же закрывались, и бойцы сперва выбежали сами, а потом стали тянуть стол с Семеном. Стол застрял, так как створки уже сошлись слишком близко. Было очевидно, что тяжелый металл хлипкая конструкция стола не удержит, а потому омоновцы торопливо вытащили ножи и принялись за ремни на руках жертвы. Двери закрылись, смяв металлический стол. Семен рывком успел выдернуть освобожденный торс из смертельных захватов и повис на искореженном столе, все еще привязанный за ноги, извиваясь и стеная от боли.
* * *
   – Вывих, да-да, так неудачно и буквально на ровном месте. Да, врач сказал – несколько дней покоя и все пройдет. Да, конечно, да, я передам. Спасибо.
   Циля повесила трубку и повернулась к мужу. Семен валялся на диване, просматривая какие-то бумаги. Они решили не рассказывать родственникам о приключениях, связанных со статуэткой. Меньше вопросов – и все будут спокойнее спать.
   – Хочешь чего-нибудь? – спросила Циля.
   – Мм? – Он отрешенно взглянул на жену поверх бумаг. – Да в общем, нет.
   Подавив вздох, Циля пошла к двери. Семен бросил бумаги.
   – Рыбка моя, иди сюда, – позвал он. – Посиди со мной и скажи – а чего хочешь ты?
   Некоторое время они просто сидели рядом, обнявшись. Семен понимал, что жизнью во многом обязан жене. Именно неугомонная Циля проторчала у окна битый час, с того момента как он ушел на встречу с курьером. Она успела заметить, как муж вошел во двор и как его затолкали в синий «инфинити». Она дозвонилась до следователя Антона Николаевича. Циля при всем желании не смогла бы вспомнить, что она кричала в трубку, но это и не так важно. Важно, что ОМОН, направляемый сигналом от жучка, который был спрятан в статуэтку, успел вовремя. Они не стали, как первоначально планировалось, ждать, пока сектанты начнут расходиться после церемонии, а начали штурм немедленно.
   – Я ничего не хочу, – сказала она. – Просто хорошо, что ты дома.
   – Да… Послушай-ка, а давай съездим куда-нибудь?
   – Куда?
   – Надо подумать, где бы мы могли побыть вместе и отдохнуть?
   – К дяде в Эйлат?
   – Нет, я хотел сказать, только мы – ты, я и дети. Может, на какой-нибудь курорт?
   – Ой, правда? Ты поедешь на курорт? – Циля оживилась. – Ой, мне надо подумать…
   И она сорвалась с места, подхватила мобильник и принялась названивать знакомой девочке из турагентства.

   Я, наверное, стал старый, думал Марк. Или просто мудрый? Или просто взрослый? Иначе почему в моей голове мелькают такие странные мысли о возрасте и счастье? Что такое счастье? Не будем связываться с глобальными размышлениями. Вот чем был счастлив Марк еще несколько лет назад? Удачно написанной статьей. Красивой женщиной, которую удалось соблазнить. Открывшейся перспективой. То есть, грубо говоря, что-то хорошее должно было случиться, чтобы я почувствовал себя счастливым.
   А сейчас? Я проснулся, и первой моей мыслью – еще до того, как я открыл глаза – было: «Господи, хоть бы ничего не случилось». Это так удивило меня самого: я впервые почувствовал, что не жду от жизни ничего нового. Не хочу перемен. Меня устраивает то, что есть. Я лежу в постели с женщиной – и я не хочу иной жены. Мои дети спят, и я счастлив тем, что у них не болит животик и не текут сопли.
   У меня хорошая машина, любимая работа, и вообще я всем доволен. Я счастлив тем, что есть сегодня, и не хочу, чтобы что-то случалось и менялось. Наверное, это странно. Или показательно. Или… или я занимаюсь с утра дурацким самокопанием, потому что мне не хочется вставать? Он повернулся и покрепче обнял Лану. Через минуту она сонно вздохнула и прошептала:
   – Марк, ты подлец.
   – Почему это?
   – Зачем ты меня разбудил?
   – Я не будил. Я лежу тихо-тихо.
   – Да? А вот это что? Ты пробовал спать, когда в спину упирается вот такая штука?
   – Ой! Что ж так хватать-то?
   – Не ори, детей разбудишь!
* * *
   – Марк, смотри, это же совсем рядом с тем местом, где вы отдыхали! – Лана ткнула пальцем в экран работающего без звука телевизора. Бегущая строка внизу сообщала, что в Греции совершена очередная сенсационная археологическая находка.
   – Настя! – Марк рявкнул так, что перепуганная Настя через пять секунд уже торчала перед телевизором оловянным солдатиком. – Смотри!
   Они прибавили звук и узнали, что один из местных жителей, археолог-любитель и большой патриот своей родины – на экране крупным планом улыбающийся Таки – сделал бесценную находку в окрестностях своего родного городка. На экране появилось изображение мраморной статуи. Чуть меньше человеческого роста обнаженный юноша являл собой прекрасный образец греческого искусства эпохи классицизма. Предположительно, вещал диктор, статуя изображает Аполлона, хотя работа по датировке и другие исследования еще ведутся. Кадры с мужчинами в очках, о чем-то спорящими, – явно археологи, озабоченные проблемой датировки.
   – Аполлон?! – пробормотала Настя, возвращаясь в свою светелку. – Ну и ни фига себе!
   Через некоторое время Лана заглянула к дочери:
   – Что делаешь?
   – Да так… разбираю сувениры и снимки. Осенью ведь придется доклад делать в школе. «Как я провела лето»! Сама знаешь, у нашей классной фишка такая – презентации и доклады по любому поводу. Так уж лучше сейчас, пока время есть, все рассортировать.
   Лана устроилась рядом с дочкой, с любопытством подержала в руках купленную у Таки кошку, примерила браслет из ракушек. Настя листала на компьютере снимки, время от времени комментируя:
   – Это бунгало… это Таки…
   – Который нашел статую? – поразилась Лана.
   – Угу, он садовником работает в отеле.
   – Ну надо же! А это что?
   – Сад одного приятеля… Марк тебе рассказывал: Родерик Лоувич. Хороший такой дядька. Там рядом еще виллы, только заброшенные. Но красиво ненормально просто. И сады чудесные.
   – А это?
   – Это карта Корфу. Ее нарисовала жена Родерика. Она была археологом. Срисовала откуда-то прямо на стену. Вот, смотри, здесь лучше видно. Прикольно, да?
   – Да… – Мать разглядывала фото так внимательно, что Настя занервничала. Само собой, еще в самолете Марк, Лиза и Настя договорились не рассказывать родным о своих приключениях. Зачем волновать понапрасну? Они живы и здоровы – это главное.
   – Сейчас я тебе черепашек покажу… и ящерицу я сфоткала, – заторопилась девочка.
   – Нет, подожди… верни карту. – Лана еще раз взглянула на снимок, а потом уверенно заявила: – Это не Корфу.
   – В смысле?
   – В том смысле, что эта карта не имеет никакого отношения к греческому острову. Уж не знаю, откуда твоя археологическая дама ее срисовала, но это карта Крыма.
   – Крыма? – ошарашенно переспросила Настя. – Не может быть!
   – Очень даже может! – несколько обиженно возразила Лана. – Я, знаешь ли, в студенческие годы провела там достаточно времени, чтобы узнать ландшафт. Пропорции несколько искажены, но тем не менее все на месте. Это южное побережье. Вот здесь Алупка и роскошный парк – вот и деревья нарисованы. Это Алушта… не знаю, что значат амфоры, может, виноградники. Горы: здесь Ай-Петри, а эти, на краю, – Карадаг. Вот в этом районе, помеченном рожками, и… это голова? Тут должны быть пещеры. Раньше мы туда лазили на свой страх и риск, а теперь, говорят, даже экскурсии есть…
   Лана умолкла, глядя вслед дочери. Настю словно сдуло, только стул тихонько крутился.
   – Эй, ты куда?
   – К Лизке!
   – С ума сошла? Десять часов! Семену нужен покой, так что он, наверное, уже лег.
   Бормоча что-то нелестное про Семена, Настя закрылась в туалете и торопливо набрала номер подружки:
   – Лизка, что расскажу! Я точно знаю, где надо искать храм Нефтиды!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация