А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Греческие каникулы" (страница 15)

   МОСКВА

   Дуремар чудил. Лана приехала к нему в мастерскую за статуэткой, привезла деньги, но получить заказ оказалось не так-то просто. Скульптор крепко прижимал к себе плод своих сверхчеловеческих усилий и полнощных трудов и отказывался отдавать его до тех пор, пока Лана не обсудит с ним концепцию и не выберет образ.
   – О чем вы говорите, какой образ! – восклицала совершенно растерявшаяся женщина. – Да я должна эту штуку привезти как можно скорее! Там каждый день люди живут в ожидании неизвестно чего!
   – Я готов даже уменьшить сумму своего гонорара! – вопил окончательно разошедшийся Вениамин Борисович. – Вдвое! Вы слышите? Вдвое! Но я умоляю вас мне позировать!
   Лана сделала шаг назад и с изумлением воззрилась на скульптора. Если человек готов отказаться от денег – это уже серьезно.
   – Какая из меня модель? – пробормотала она. – Да и некогда мне! Вы поймите, у меня дома грудные дети, я вообще не могу отлучиться больше чем на два часа!
   При словах «грудные дети» неугомонный Дуремар опять уставился на ее грудь, и Лана нервно поежилась. Черт бы побрал этих художников! Одни сумасшедшие! Но что же делать-то? Не драться же с ним. Она оценивающе оглядела стоящего перед ней представителя богемы. Длинный сутулый скульптор только казался нескладным. На самом деле плечи у него были широкие, рост высокий, а уж руки так и вовсе чрезвычайно мускулистые.
   Итак, силой мериться не станем, решила Лана. Попробую соглашательскую тактику.
   – Хорошо, – сказала она. – Давайте я выслушаю вашу концепцию. Но что, если она мне не понравится?
   – Этого не может быть! – воскликнул Вениамин Борисович.
   Он метнулся к столу, понял, что статуэтка ему мешает, огляделся и, к огромному разочарованию Ланы, поставил ее на шкаф. Ему для этого пришлось встать на цыпочки, а уж ей, чтобы снять то, за чем она пришла, так надо лестницу подставить или взлететь. Вздохнув, Лана подошла поближе и уставилась на эскизы, которые Дуремар раскладывал по поверхности стола.
   – Вот, это наброски. Я буду создавать образы современных нам мифических личностей. То есть раньше скульпторы изображали богов и героев, потом крестьянок или балерин, пастушек и герцогинь. Наше время создало собственных героинь. В моей галерее мифологем непременно будет русалка. Вы можете сказать, что это старо, но ведь не так давно пол-Израиля и многочисленные туристы ловили очередную русалку на пляжах Земли обетованной. Кроме того, это покажет преемственность и связь с русской культурой. Нелишне, знаете ли, а то понапишут всяких гадостей в отзывах. – Он нахмурился было, но тут же вернулся к объяснениям: – Вот, смотрите, это женщина-кошка из сериала о Бэтмене. Это – Супервумен, ну, вообще-то тоже из комиксов. Вот вампир, вот героиня анимэ, ведьма…
   Лана разглядывала рисунки. Наверное, что-то в этом есть, думала она. У каждого времени – свои сказки и свои герои. Только вот ни один из перечисленных образов она с собой не ассоциирует. Вот, например, ведьма. Понятно, что любая женщина может при желании или в силу обстоятельств исполнить эту роль с успехом, но все же… К тому же и наряд несколько странный…
   Ведьмочка восседала на метле голая, если не считать галстука на шее, чулок в сетку и туфель на шпильках. При этом волосы ее были уложены в идеальную прическу, и в руке она держала мобильник, а волшебная палочка торчала из весьма изящной дамской сумочки.
   – Вот тот образ, в котором я хотел бы запечатлеть вас, – услышала Лана, и перед ней лег еще один лист бумаги.
   Конечно, не узнать ее было невозможно. Синекожая на’ви, женщина-кошка с планеты Пандора, сидела, подобрав ноги и обвив их хвостом, и, чуть повернув голову, смотрела на что-то за правым плечом.
   – Это я? – Лана даже не знала, смеяться или сердиться.
   – Пока нет. Это всего лишь идея, концепт. Но когда я буду работать, она обретет ваши черты.
   Лана набрала было воздуха, чтобы еще раз объяснить этому невозможному человеку, что она замужняя женщина с тремя детьми и не может позировать в виде инопланетянки. Что это глупо, что… Взгляд ее упал на часы, и она быстро сказала:
   – Я согласна.
   Вениамин Борисович уставился на потенциальную модель, удивленно вскинув брови.
   – Я согласна позировать, – не моргнув глазом повторила Лана. – Она очень красивая, и это так оригинально… Но сперва мне нужно выручить из беды друзей. Как только все у них придет в норму, я вам позвоню.
   Мысленно она скрестила пальцы и подумала, что врать, конечно, нехорошо… Но что ж делать? Потом скажу, что муж запретил голой позировать, решила Лана, убегая по широкой лестнице прочь из мастерской и прижимая к груди пакет со статуэткой, которую она даже не развернула.
   Семен был озадачен тем, что Лана вернула ему половину суммы.
   – То есть скульптор считает, что работа не удалась? – спрашивал он, с опаской поглядывая на пакет.
   – Да нет… говорит, сделал, что мог, – уклончиво отвечала Лана. – Но действительно остался не совсем доволен собой… Ну, ты же знаешь, эти художники вечно не от мира сего.
   – Так говорят, – отозвался Семен. – Но это первый представитель богемы, который оказался бессребреником, а я их немало повидал в свое время, поверь.
   – Мы тянем время, – шепотом сказала Циля. Она сидела у стола и неотрывно смотрела на пакет. Семен и Лана замолчали и тоже уставились на сверток. Честно сказать, ни у кого не хватало духу его открыть. В конце концов Семен все же решился. Он осторожно снял пакет и развернул белое вафельное полотенце, в которое Вениамин Борисович завернул статуэтку.
   Если бы кто-нибудь из них видел оригинал, они смогли бы сполна оценить мастерство скульптора. Пользуясь одним-единственным рисунком, он создал довольно точную копию той Нефтиды, что мирно спала сейчас в сумке Лизы в темной спальне, в отеле на берегу ласкового греческого моря.
   Богиня обрела чуть более светлый тон кожи, ее тело потеряло некоторую тяжеловесность, а черты лица не казались такими пугающе-равнодушными, как у древней Нефтиды. Да, она выглядела недоброй богиней, но какие-то чувства все же лучше, чем их полное отсутствие.
   – Будем надеяться, это достаточно близко к оригиналу, чтобы обмануть их хоть ненадолго, – сказал Семен.
   – Теперь вопрос: как связаться с этими чудаками? Ведь записок больше не было.
   И словно ответ на вопрос раздался телефонный звонок.
   – Да? – рявкнул Семен, сердитый оттого, что резкий звук звонка напугал его.
   – Отдай то, что тебе не принадлежит… – услышал он голос. Говорили, видимо, через платок, или просто такой мерзкий тянущийся тон голоса присущ этому конкретному человеку.
   – Да я отдам, только что? – завопил Семен так, что Лана шарахнулась в сторону и пребольно ударилась об угол стола ногой, а Циля уронила чашку. – Что вам, уроды, надо, что вы пугаете мою семью?
   – Отдай богиню.
   – Какую богиню? Я что, музей?
   – Статуэтку богини.
   – Ту, что у Розы в шкатулке? Да ради бога! Нельзя было по-человечески сказать? Заберите свое старье, только оставьте нас в покое!
   Голос в трубке умолк. То ли растерялся от такой сговорчивости, то ли получал инструкции со стороны.
   – Сегодня в час ночи придешь в парк «Сокольники»…
   – Ты в своем уме, мужик? – перебил его Семен. – Ни в какой парк я ночью не пойду! С утра мне на работу, так что давай завтра в девять вечера у метро. Там такой рыночек с фруктами. Ты понял? Я буду стоять у выхода из метро, что ближе к рынку.
   В трубке раздались гудки отбоя. Семен осторожно положил ее на стол и вопросительно уставился на женщин.
   – Ты молодец, – сказала Лана. – Просто очень натурально. Как думаешь, он придет?
   – Не знаю, – отозвался Семен, погладил по плечу жену и пошел звонить следователю.

   КОРФУ

   Ранним-ранним улыбчивым утром блаженная сонная тишина в увитом цветами бунгало была беспардонно нарушена. Сперва будильник на Настином телефоне вполне приличной полифонией завел Moscow never sleeps. С первого этажа мобильник Марка ответил на это бодрым «Хава Нагила» в исполнении хора Турецкого. Лизкин телефон оказался самым безыскусным – издавал мерзкие механические звуки, пока хозяйка не встала. С некоторым трудом, но все же руссо туристо поднялись. Завтрак в отеле подадут только через три часа, а потому без кофе все чувствовали себя немного заторможенными и сонными.
   Но предстоящая поездка казалась увлекательнее, чем вкусные булочки и прочие прелести шведского стола. А потому путешественники попили водички, перекусили фруктами и отправились на пирс.
   Утро радовало свежестью. Рощи полнились бодрыми птичьими голосами, на траве еще искрилась роса, и кое-где меж стволов робко пряталась влажная дымка, готовая в любую минуту рассеяться под теплыми лучами солнца.
   По дороге к пирсу они не встретили никого, лишь несколько рыбацких катеров уходили в море. У причала покачивалась единственная лодка. На взгляд Марка, это был обычный моторный прогулочный катер, не слишком похожий на исследовательское судно. Впрочем, он понятия не имел, как именно должен выглядеть корабль океанологов. Виденные фильмы об изысканиях Жака Ива Кусто оставили в памяти худое лицо и неизменную красную шапочку французского исследователя, а также красоты подводного мира. Но вот что касается оснастки корабля – тут память никаких деталей не сохранила.
   На палубе торчал тощенький горбоносый парень, облаченный в поношенные джинсовые шорты и грязную майку. Завидев гостей, он бросил за борт сигарету, сплюнул туда же и крикнул что-то по-гречески в сторону рубки. Через несколько секунд оттуда показались двое мужчин постарше и посолиднее, за ними шла Франсуаза.
   Марк и девочки перепрыгнули на борт катера, и, пока они пожимали руки грекам, которых Франсуаза представила как своих друзей-океанологов, мотор затарахтел, катер отвалил от берега и ходко двинулся в сторону моря.
   – Это Спиридион, а это Костас, – трещала Франсуаза, улыбаясь и крепко держа Марка под руку. – К сожалению, Спиро совершенно не говорит по-французски и только немного по-английски, так что у нас тут могут быть некоторые проблемы с коммуникацией, но ведь это не так важно, правда? Главное, чтобы вам, Марк, и девочкам было интересно, а уж за это я ручаюсь! Скучать не придется, правда? – Она обернулась к Костасу.
   Здоровый и усатый, тот хмыкнул и кивнул.
   – А чем именно вы занимаетесь? – спросила по-английски Лиза. – Рыбой? Или моллюсками?
   – Всем понемногу, – ответил грек, бросив быстрый взгляд на Франсуазу.
   Та внимательно оглядела неспешно удалявшийся пустынный берег, потом бросила взгляд в сторону рыбачьих катеров и предложила:
   – А давайте мы покажем вам оборудование, хотите?
   – Конечно, это должно быть здорово! – Марк с готовностью шагнул к трапу. – Сюда?
   – Да, идите, потом Костас, а уж потом девочки и мы.
   Марк спустился по ступенькам, открыл дверь, ведущую во внутреннее помещение, и в тот же момент получил удар по голове: за дверью стоял еще один человек с тяжелой резиновой дубинкой. Идущий следом Костас толкнул в спину уже бесчувственное тело, и Марк пролетел до стенки, врезался в нее и рухнул на пол. Девочки видеть этого не могли – все скрыла широкая спина Костаса. Они вошли в комнату и замерли в удивлении и растерянности. Здесь не оказалось никакого оборудования. Койка у стены и шторка, скрывавшая туалет и раковину в углу, – вот и вся обстановка. Марк лежал на полу, а Костас и еще какой-то тип прошли мимо девочек, отшвырнув их с дороги, как котят, и, покинув помещение, захлопнули за собой дверь.
   – Марк! – Настя бросилась к лежавшему без сознания отчиму и принялась теребить его. Она даже плакать не могла от страха и растерянности и только подскуливала, как обиженный щенок.
   Лиза так и стояла столбом посреди комнаты, озираясь. Очнулась она, когда за дверью послышались шаги и ругань. Кричала Франсуаза, и говорила она на русском:
   – Уроды чертовы! Почему не обыскали и вещи не забрали? Все самой надо делать!
   Через минуту дверь распахнулась. Марк, со стоном держась за голову, сел на полу и уставился на стоявшую в дверях женщину.
   – Франсуаза? – неуверенно сказал он.
   – … – отозвалась золотоволосая красавица. – Выворачивай карманы, живо!
   – Но что происходит? – Марк попытался было встать, но Франсуаза, сделав шаг вперед, пнула его носком кроссовки под ребра, и он скорчился на полу от боли.
   – Костас, мать твою, обыщи его! – На всякий случай она все же направила на Марка пистолет.
   – Вы русская? – ахнула Настя, от удивления на секунду позабыв свой страх.
   – Была когда-то. И это не самые приятные воспоминания в моей жизни. Но так и быть, как бывшим соотечественникам, я обещаю вам быструю смерть.
   – Но за что? – прохрипел Марк. – Что мы сделали?
   – Как и многие до вас, оказались в неподходящем месте в неподходящее время. Вы видели наш корабль, который затапливал груз, и собирались настучать администрации отеля.
   – И что это было? – спросил Марк.
   – Наркотики. – Франсуаза пожала плечами, наблюдая, как Костас обыскивает Марка.
   Бандит забрал у него бумажник и телефон, потом повернулся к Насте. Та, увидев приближающегося мужика, завизжала. Марк, забыв о пистолете, рванулся вперед и, обхватив ноги бандита, повалил его на пол.
   Однако удар по голове не прошел для мирного дантиста даром, двигался он замедленно, и Костас, еще разок хорошенько приложив его кулаком, быстро встал на ноги.
   – Просто забери у нее сумку, идиот! – крикнула Наталья. – И у второй девчонки тоже!
   Похватав рюкзачки, Костас обвел девиц внимательным взглядом. Но у обеих поверх купальников накинуты были легкие сарафанчики без малейшего признака карманов, так что бандит пошел к выходу.
   – Что вы собираетесь с нами делать? – спросил Марк.
   – Посидите здесь до темноты, а мы отойдем немного от берега на запад, там поглубже. Потом привяжем по камню на шею и утопим, – равнодушно отозвалась Франсуаза. – Ничего личного, но бизнес свой я вам испортить не дам.
   Когда за бандитами закрылась дверь, в каюте воцарилась атмосфера тихой паники. Марк с трудом встал и принялся шарить по стенам, в надежде найти тонкую переборку или дверь или просто выход из ужаса, который черной волной поднимался в душе. Потом он схватился за ручку двери и, превозмогая тупую боль в голове и страх в сердце, сосредоточился на замке. Настя тихонько плакала. Лизка сидела на полу, напряженно прислушиваясь. Потом запустила руку в декольте купальника и вынула оттуда мобильный.
   Марк обернулся, услышав пищание кнопок.
   – Откуда у тебя телефон? – прошептал он, но девочка лишь сердито махнула на него рукой.
   – Таки, ты слышишь? Таки, это Лиза. Да, Лайза. Нет, не спи, нет! Мы с Настей в беде, Таки! Нас украли плохие люди. Яхта… как называется?
   – Не знаю… там только цифры были… 88 точно и, кажется, 37. И буквы, но не помню какие, – ответил Марк.
   – Таки, буквы и цифры написаны, нет названия. Они нас хотят убить, меня и Настю. Спаси нас, пожалуйста! Катер плывет… не знаю куда.
   – На запад! – сказал Марк.
   – На запад, Таки! West! На борту греки и женщина, Франсуаза. Они контрабандисты. – Грек, видимо, не понял, и Лиза спросила Марка: – Как контрабандист по-английски?
   – Smaggler.
   – Таки, пожалуйста! – И Лиза принялась повторять то же самое на ломаном английском, надеясь, что до садовника дойдет. Теперь девочка всхлипывала, испугавшись собственных слов и осознания того, что за этими словами стоит.
   – Скажи, чтобы он вызвал полицию, – велел Марк.
   – Таки, полицию позови, а то нас убьют…
   Лиза отняла телефон от уха и печально сказала:
   – Все, батарейка села.
   – Черт! Лиза! Сколько раз надо повторять, что телефон всегда должен быть заряжен!
   Девочка расплакалась, и Марку стало стыдно. Какой смысл орать? Она и так единственная, кто сумел хоть что-то сделать. Он обнял Лизавету за плечи:
   – Прости меня, детка.

   Таки сидел на кровати, очумело глядя на погасший экран мобильника. В комнате было полутемно из-за закрытых ставен, и он ткнул в кнопку телефона, чтобы посмотреть, сколько времени. Ого, уже половина седьмого! То, что Лайза его разбудила, это не страшно, это даже хорошо – пораньше придет на работу, и фрау будет им довольна. Таки встал и отправился в кухню. Достал из холодильника бутыль с молоком, выпил половину и, собираясь с мыслями, пошел в ванную и принялся скрести бритвой щетинистый подбородок.
   Наверное, девчонки решили его разыграть. Такие милые и смешные, они похожи на его племянниц… Мария и Эфи тоже любят над ним подшучивать. Вот в прошлом году они закопали свою копилку в саду, а потом принялись упрашивать его, чтобы он устроил раскопки. Но он, Таки, сразу понял, что малышки дурачатся, так они переглядывались и хихикали. Но Лайза не смеялась, она плакала. И голос был странный. И она спрашивала о чем-то Марка, ее дядю. Вряд ли дядя позволил бы им подшучивать над Таки.
   Что она говорила про яхту? Яхта без названия, только цифры на борту. Он вернулся в комнату и торопливо набрал номер, но телефон Лайзы не отозвался. Помнится, старый Яни, который рыбачит по старинке: ночами, пристроив фонарь на корму, рассказывал про какой-то катер… Ходит, мол, вдоль побережья в сумерках или на рассвете, с погашенными огнями и непонятно зачем. Рыбу не ловит, туристов не возит. И вроде как названия у него нет.
   Все, кто был тогда в таверне, подняли старика на смех: «Слушайте, слушайте, наш Яни нашел «Летучего голландца»! Да он небось и читать-то не умеет, вот и не разобрал название!» Таки тогда это показалось ужасно смешным. Яни обиделся и не преминул съязвить что-то по поводу его страсти к археологии.
   Таки закончил бриться и уставился на себя в зеркало. Честно сказать, отражение в нем было не очень похоже на средних лет греческого садовника ничем не примечательной внешности. И именно поэтому зеркало Таки очень нравилось. Он забрал его из коттеджа, и хоть в голове его бродили смутные догадки, что стоит оно немалых денег, но хозяева, спешно готовившиеся к отъезду, особо искать не стали и в полицию о пропаже не заявили. Документов на данный артефакт у них не имелось, и пришлось бы признать, что они пытались вывезти из страны вещь, найденную во время археологических раскопок и бессовестно с этих раскопок украденную. Зеркало представляло собой кусок бронзы, отполированный до блеска, края которого искусно загнуты, образуя не слишком ровную, но весьма впечатляющую раму. От зеркала веяло древностью, и когда Таки смотрелся в него, он видел немного другого человека. Бронза окрашивала его кожу в золотистый цвет юности, лицо казалось более выразительным, хоть черты и расплывались немного. Но Таки не мог побороть очарование, которое каждый раз охватывало его при взгляде в бронзовое зеркало. На него смотрел сын Эллады, человек, у которого есть некое предназначение в этой жизни. И он каждый раз улыбался своему отражению и думал: конечно, все так и будет! И вот теперь собственное величественное отражение помогло садовнику окончательно проснуться и собраться с мыслями.
   Он вдруг очень ясно понял, что Лайза не пыталась его разыгрывать, что русские туристы и правда попали в беду. И если они на той самой яхте, которую видел старый Яни… Может, это и впрямь контрабандисты? Кулаки грека сжались. Какие-то подлые псы опять грабят его родину и обижают его друзей? Ну погодите, вы еще узнаете, как греки могут постоять за себя! И, напрочь позабыв про фрау Герду и неполотые клумбы, Таки поспешил в городок.

   Волны толкались в борт яхты. Вообще-то море вело себя довольно спокойно, и качка не причиняла неудобств. Гораздо хуже было отчаяние – оно захлестывало душу Марка тяжелыми темными волнами. Как он мог оказаться таким дураком, как дал заманить себя в ловушку!
   Он сидел на дощатом полу, закрыв лицо руками. Не было сил взглянуть на детей, ибо он винил себя в том, что им, как и ему, вскоре предстоит умереть.
   Сколько книг написано о последних часах людей, приговоренных, обреченных на смерть силой обстоятельств или злой волей. Но кто бывает готов оказаться в подобной роли? Да никто и никогда! И вот теперь Марк сидел в трюме яхты, которая покачивалась на волнах теплого Ионического моря, совсем близко мерцали огоньки на гостеприимном берегу Греции, а он думал о жене и сыновьях, оставшихся в Москве, и о том, что Лана проклянет его, ведь он не усмотрел за ее дочерью. И за Лизой. А если жена не проклянет, то ад – вина за скорую смерть девочек – уже здесь, ибо сейчас душа Марка корчилась в муках.
   Время тянулось мучительно медленно. Настя, нарыдавшись, подсела к нему. Он обнял девочку, не в силах ничего сказать. Она жалась к его плечу, как испуганный зверек, и, к удивлению Марка, через некоторое время заснула. Он мысленно поблагодарил Бога за такую милость – пусть поспит, пусть ее минует хоть какая-то часть ужаса и мучительного ожидания смерти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация