А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Идеальная ложь" (страница 12)

   Глава 3

   А потом пошел снег, и настроение у Петра изменилось. Последние две недели он вел себя как-то странно, напряженно, и Ольга сначала думала, что такие перемены в поведении Петра связаны с его новой работой, на которой он до сих пор был на испытательном сроке. А что такое испытательный срок? Это сплошные нервы и эмоции, когда за каждым твоим шагом следит зоркое руководство, а ты боишься сделать что-то лишнее, чтобы не облажаться окончательно. Сама же Ольга уже давно сидела дома, выбираясь на улицу лишь в случае крайней необходимости. Ее декретный отпуск до этого дня был спокойным и счастливым, Петр баловал ее фруктами и цветами, а последний месяц даже не подпускал к плите, потому что не хотел, чтобы она уставала. Завтраки, обеды и ужины готовил сам Петр и приносил их Ольге на подносе прямо в комнату. У Ольги был внушительных размеров живот, в котором отчаянно пихалась неугомонная девочка. Если придерживаться «официальной» версии, то Ольга должна была родить через два месяца, а если знать то, что знала Ольга, то роды должны наступить недели через четыре. Ольга привыкла к спокойной семейной жизни, она сменила номер телефона, и, естественно, Андрей ее больше не беспокоил. Сама же Ольга, хоть и помнила наизусть номер Белинского, ему тоже не звонила. Зачем? У нее теперь совсем другая жизнь.
   А сегодня пошел снег… Как обычно, Ольга проснулась в половине десятого утра и сладко потянулась, ребенок в животе, судя по ощущениям Ольги, сделал то же самое. Оля улыбнулась своим мыслям и, не задумываясь, погладила огромный живот рукой – она не считала дочку частью Андрея, потому что вычеркнула этого мужчину из своей жизни навсегда, а дочкой Петра этот ребенок никогда и не был, поэтому Ольга с неким садистским удовольствием подумала, что это ее ребенок, ее и только ее. Она открыла глаза и увидела, что за окном настоящая буря – снежинки громко бились в стекло, а ветер неприятно завывал и гнул голые деревья к земле.
   – Проснулась? – Ольга вздрогнула от голоса мужа – он уже два часа как должен быть на работе.
   – Почему ты дома? – Умиротворенное состояние Ольги как рукой сняло, она с волнением села на кровати и уставилась на мужа. – Петя, что случилось?
   – Ничего. – Петр ухмыльнулся, и эта ухмылка совсем не понравилась Ольге. Совершенно не понравилась.
   – Ты заболел? – Ольгу начала колотить нервная дрожь, но она постаралась взять себя в руки.
   – Нет. – Петр обошел Ольгу и сел у нее в ногах. – Не заболел.
   – Но… – Ольга растерялась, – как же так, ты же с таким трудом нашел эту работу. У тебя испытательный срок, ты хотя бы позвонил им?
   – Нет, не позвонил. – Петр смотрел на Ольгу с издевкой, и она испугалась по-настоящему.
   «Он… он… похоже, у него снова депрессия». Ольга просто завопила от страха:
   – Петя, да что с тобой? Ты меня пугаешь, перестань, пожалуйста!
   – Я ТЕБЯ ПУГАЮ??? – Петр заорал так громко и так неожиданно, что Ольга вздрогнула и прикусила себе язык. Ее рот моментально наполнился кровью. – Я тебя пугаю? Ну, милая, тебя пугать должен был не я, а тот ублюдок, с которым ты связалась. Кстати, как поживает Андрей? Он знает, что ты ждешь от меня ребенка?
   Ольга сплюнула прямо на белоснежные простыни ярко-красным, потом еще раз и еще. Она была в таком глубоком шоке, что не контролировала своих поступков.
   – Боже, – Петр поморщился, – какая ты все-таки свинья! – Он брезгливо покосился на кровать со следами Ольгиной крови. – Грязная свинья и потаскуха, тебе нравится это сочетание, да?
   Ольга прижалась к стене и на время выпала из реальности, в ее голове кружилась только одна мысль: «Этого не может быть!»
   – Ты никогда не думала, что я чувствовал, когда ты ушла к нему, к этому уроду? – Петр наклонился к Ольге так близко, что она видела красные сосудики на выкаченных глазных яблоках мужа. – А? Вы меня унижали, он меня унижал, этот мачо, это чмо, а тебе нравилось, да? Ты тварь, которая не помнит благодарности…
   Петр ухмыльнулся и наклонился еще ближе к Ольге. Она инстинктивно дернулась назад и ударилась головой о стену.
   – Ты переигрываешь, – Петр рассмеялся, – ты переигрываешь, делая вид, что тебе больно!
   Ольга оцепенела от ужаса и даже не могла говорить.
   – Я вчера звонил Андрею. – Петр сел на кровать, и Ольга испуганно поджала ноги.
   – Зачем? – прохрипела она, все еще надеясь, что Петр придет в себя.
   – Ну, мне было интересно узнать, как он поживает, я сообщил ему, что ты ждешь от меня ребенка.
   «Дурак! Боже, какой идиот! – Ольга мысленно взвыла. – Теперь Андрей наверняка догадался, что я не сделала аборт и это его ребенок. Придурок, дебильный Петр, что ты натворил!»
   Ольга хватала ртом воздух, стараясь держать эмоции под контролем.
   – И знаешь… – Петр рассмеялся. Когда он вот так смеялся, Ольге хотелось оказаться на другой стороне Земли. – Андрей мне сказал, что ему абсолютно и совершенно на тебя плевать, что он недавно женился и очень счастлив.
   Ольга вздрогнула как от пощечины, она чувствовала, как кровь отлила от ее лица. «Андрей женился». Ольге стало безумно больно, ревность накрыла ее с головой – о господи, Андрей женился! Нет! Нет! Он не мог жениться! Нет!
   – Милая, ты так побледнела! – Петр улыбался во весь рот. – Неужели до сих пор не можешь забыть этого урода? Тебе больно? О, как же ты побледнела!
   Ольга, опираясь рукой о стену, поднялась и молча вышла в коридор. «Андрей женился, Андрей женился. Андрюша женился. Но как же так? На ком?» – стучало у нее в висках.
   – Ты переигрываешь! Эй, тварь! – Петр шел за ней следом. – Знаешь, мне в голову пришла отличная мысль! – Он веселился от души. – А вообще мой ли это ребенок? Оля, милая, ау! Слышишь меня? Чей этот ребенок? С кем ты еще трахнулась за моей спиной, а, дорогая?
   Ольга на дрожащих ногах зашла в ванную комнату и закрыла за собой дверь на защелку. Петр тотчас принялся колотить в дверь кулаком:
   – Открой дверь! Немедленно открой! Ты, грязная сука, открывай дверь!
   Ольга опустилась прямо на пол и на четвереньках добралась до своего спасительного угла за стиральной машинкой. Она прислонилась спиной к стене и замерла, закрыв глаза. «Андрюша женился». Ольга не слышала криков мужа, не слышала его оскорблений, она просто захлебывалась слезами от ревности.
   – Открой дверь, мразь! – Судя по ударам, Петр пытался высадить двери плечом.
   Ольга сидела не шелохнувшись, не открывая глаз и совершенно ничего не ощущая, а спустя какое-то время даже задремала – наверное, так организм пытался защитить ее от безумия. Проснулась Ольга резко, словно от толчка, и первым делом удивилась, почему ее спальня стала такой тесной и темной. Потом почувствовала, как у нее затекли спина и шея, и лишь спустя пару мгновений вспомнила, как очутилась в ванной комнате и все события, которые этому предшествовали. Опираясь рукой о стиральную машину, она тяжело поднялась и открыла дверь. В квартире стояла нереальная тишина, было так тихо, что Ольга отчетливо слышала биение собственного сердца. Она вышла в коридор и огляделась: Петра нигде не было. Ольга быстро прошла в кухню, посмотрела в комнатах и сбросилась к двери. Входная дверь была распахнута настежь. Ольга заперлась на все замки и вернулась в спальню, где еще пару часов назад спала безмятежным сном счастливой женщины. Телефонный звонок в мрачной тишине квартиры прозвучал для Ольги словно оглушительный, жуткий звук, бьющий прямо в мозг.
   – Да? – Ольга схватила телефон, лишь бы больше не слышать этого безумной, отвратительной трели. – Алло!
   – Это Андрей! – услышала Ольга и почувствовала, что земля уходит из-под ног. – Ты меня слышишь?
   – Да, – едва произнесла Ольга сухими губами и судорожно вздохнула.
   – Вчера мне звонил твой дебильный муж и сообщил мне, что ты скоро должна родить, это правда?
   – Откуда ты знаешь мой номер? – прошептала Ольга. «О боже, Андрюша!» Услышав его голос, она почувствовала, как ей безумно не хватает Белинского, как сильно она по нему соскучилась и как жутко его ревнует.
   – Твой придурочный муж дал, – засмеялся Андрей.
   «Господи, ему весело!» Ольга собралась с духом, она старалась говорить медленно, так медленно, насколько она может владеть своим голосом, чтобы Андрей не почувствовал ее волнение.
   – Это ребенок Петра, – произнесла она почти по слогам, – от твоего ребенка я избавилась еще тогда.
   – Ну ты и шустрая, – хохотнул довольный Андрей, – не успела от одного аборт сделать, как тут же от другого залетела!
   Ольга закусила губу, чтобы не разреветься.
   – Ты чего молчишь? – Андрей был явно в ударе. – Ну и молчи, я скажу. Я женился и очень счастлив, слышишь меня? И не звони мне больше никогда, и пусть твой идиот мне тоже больше не звонит. Ты поняла?!
   Ольга выключила телефон, затем легла на кровать и накрылась одеялом с головой, а еще через пару минут у нее начались схватки.

   Часть третья
   В ожидании неприятностей

   Глава 1

   Ольга уже долго стояла неподвижно и по этому замерзла. Сразу после похорон она пошла сюда, на мост, чтобы остаться в одиночестве и побыть в тишине. Ольга всегда любила мосты, они казались ей связующим звеном, некой дорогой между невидимыми мирами, и это ощущение таинственного и потустороннего будоражило ее воображение. Ольга даже сама пару раз рисовала мосты, и эти картины всегда бы ли очень удачными, они каким-то нереальным образом передавали Ольгино ощущение высоты, полета и свободы. Тем более если рисуешь темперой, когда краски неожиданно меняют цвет после высыхания, – для Ольги это больше походило на мистическое действие, чем на написание обыкновенного пейзажа.
   Ольга наклонилась и посмотрела вниз – замерзшая река была припорошена снегом и казалась мертвой и мрачной. «Я ушла с одного кладбища, а попала на кладбище другое». Ольга оперлась руками о перила. «Жизнь такая короткая, если задуматься, наш век так короток, а мы еще умудряемся испортить и эти годы склоками, ссорами и выяснениями отношений. Замерзшая река, кстати, очень удачный замысел для картины, можно попробовать написать. Что-то я давно не бралась за кисть, хотя бы отвлекусь немного».
   Ольга постояла на мосту еще некоторое время, а затем, совершенно окоченев, спустилась вниз. Солнце зимой садится рано, и, очутившись в парке, Ольга теперь шла по извилистой дорожке в полной темноте. Когда у нее за спиной захрустел снег, Ольга уже почти вышла к центральной, хорошо освещенной аллее. Ощутив тревогу, она оглянулась и увидела мужчину, который бежал прямо на нее. Его темные волосы выбились из-под спортивной шапочки, массивный нос, несомненно, портил общее впечатление – смуглое лицо, явно не славянская внешность и просто безумные глаза.
   «Пацаны говорят, что точно маньяк, и даже словно уже и фоторобот на этого маньяка есть. Кавказец», – моментально вспомнила Ольга слова таксиста, и у нее оборвалось сердце. Парк. Темно. Она одна на безлюдной аллее. С каждой секундой мужчина был все ближе и ближе. Ольга вышла из оцепенения и бросилась бежать, так быстро она не бегала со школьных времен. Она спотыкалась и едва не падала, у нее ломило в груди, воздуха не хватало, но она продолжала быстро передвигать ноги. «Только бы не упасть!» – промелькнуло в голове. Ольга неслась вперед и буквально видела, как она спотыкается, падает, маньяк нагоняет ее и… вырезает глаза?! «Чем он вырезает глаза? – не ко времени подумала Ольга. – Неужели ножом?! О господи!» Силы покинули Ольгу, и незнакомец догнал ее. Какое-то время они бежали рядом, а затем мужчина умчался вперед, даже не взглянув в ее сторону.
   Ольга, остановилась и, опершись рукой о березку, пыталась восстановить дыхание. «Господи, какая же я дура. Он не думал причинять мне зло!» Ольга дышала часто и трудно, от холодного ветра ныло горло. Виной всему была, конечно, паника, которая охватила город. Среди населения ходили слухи один страшнее другого, и все время в этих рассказах фигурировал маньяк с большим носом, скорее кавказской национальности. Рассказывали как минимум о пяти трупах, о пяти обезображенных женских трупах, а полиция так и не могла никого найти. В городе ввели комендантский час и рекомендовали одиноким женщинам не ходить по темным улицам и пустынным паркам. Ольга сейчас как раз стояла одна, в темноте, в самом центре парка и ругала себя последними словами. Она так долго стояла на мосту, что совершенно потеряла счет времени, а ей уже через полчаса кормить Таню грудью, и, если она не успеет к этому времени, дочка станет плакать. Отдышавшись, Ольга быстрым шагом пошла вперед и, миновав аллею минут за десять, выбежала к остановке. Автобус подошел практически сразу, Оля юркнула в салон и села на заднее сиденье. Ну все, теперь можно перевести дух. Сегодня был длинный день, Ольга с утра успела побывать в трех местах, сначала сбегала в детскую поликлинику и взяла направление к окулисту – Тане скоро предстоял очередной осмотр. Затем забежала на бывшую работу – там девчонки собрали ей вещички, оставшиеся у них без надобности, от их выросших детей; потом заглянула к адвокату – бракоразводный процесс с Петром набирал обороты, и, наконец, приехала на кладбище. Хоронили Ольгину соседку, ту самую одинокую старушку, которая умерла в своей квартире в окружении четырех кошек. У гроба Марины Вадимовны стояли две бабушки-соседки да Ольга с двумя красными гвоздиками. «А куда кошек дели? Неужели на улицу выкинули?» У Ольги от жалости защемило в груди, она представила себе, как кошаки в лютый мороз сидят возле подъездной двери и ждут, когда Марина Вадимовна заберет их домой. Безнадежно ждут. Ольга не заметила, как заплакала. «Надо хотя бы одну кошку взять к себе», – решила Оля, вытирая глаза варежкой. С того памятного дня, когда очередная истерика Петра привела к внеплановым родам, Ольга не улыбнулась ни разу. Она много плакала и пыталась выжить одна с ребенком.
   Ольга едва не проворонила свою остановку. Она уже в последний момент выскочила из закрывающихся дверей автобуса и опять бегом ринулась домой. Ольга чувствовала, что у нее распирает грудь, а это значит, что все сроки кормления малышки истекли. Еще в подъезде Ольга услышала оглушительный детский рев и, запыхавшись, влажными от волнения руками попыталась как можно быстрее открыть замок.
   – Оля, ну где же ты ходишь? – Тамара, нянька, которую Ольга нанимала на пару часов в день, когда ей было необходимо отлучиться, пыталась успокоить голодного, орущего ребенка.
   – Сейчас, сейчас. – Ольга чувствовала вину, она так глупо задержалась, стоя на мосту и размышляя о смысле жизни. Она метнулась в ванную комнату, быстро вымыла руки и схватила уже захлебывающуюся от плача Таню.
   – Завтра я вам нужна буду? – крикнула Тамара из коридора, шумно надевая теплую куртку из шуршащей ткани. Ольга с умилением наблюдала за тем, как малышка с аппетитом сосет грудь, и пропустила реплику няни мимо ушей.
   – Ольга, так я вам завтра нужна буду или нет? – Тамара уже в шапке и куртке заглянула в комнату.
   – Что? Ах да, я не расслышала. Нет, завтра нет, спасибо. – Ольга мотнула головой.
   – Ваш муж звонил. – Тамара нахмурилась. – Конечно, это не мое дело, но мне кажется, что он просто ненормальный.
   – Почему? – спросила Ольга, и у нее сжалось сердце от предчувствия новых неприятностей.
   – Ну, он сказал мне, что вы ужасная мать, раз бросили ребенка одного, и пригрозил забрать Танечку к себе. – Тамара даже раскраснелась от возмущения. – Только что вот значит бросили ребенка одного? А я что, не человек?
   – Тамара, да не обращайте внимания. – Ольга попыталась успокоить няню, хотя и сама расстроилась. Каждое появление бывшего мужа в ее жизни сопровождалось какими-то неприятными событиями, истериками или упреками. Ольга уже десять раз пожалела, что обманула Петра, сказав, что Танечка его дочь. Они все равно расстались, зато Петр теперь ежедневно достает ее разговорами о правах отца и все такое… Хотя эта ложь, конечно, принесла и некоторые плюсы: во-первых, Петр записал Таню на свое имя и у ребенка в свидетельстве о рождении есть отец; ну и главное, Петр ушел из квартиры и оставил жилище бывшей жене и дочери. Правда, официально он квартиру на Ольгу оформлять не собирался, но сейчас она была рада и тому, что не оказалась на улице с грудным ребенком на руках.
   Тамара попрощалась и ушла, а Ольга положила уснувшую малышку в кроватку и пошла на кухню. Чтобы кормить ребенка грудью, надо было есть, хотя бы время от времени, а денег у Ольги не было. Пособие на ребенка, которое ей платили, почти полностью уходило на памперсы, присыпки и услуги няни, а оставшиеся крохи Ольга пыталась разделить между квартплатой и продуктами. Она открыла холодильник и задумчиво уставилась на его содержимое – пара яблок, пакет с кефиром, малюсенький кусочек сыра, пачка творога и подсолнечное масло в полулитровой бутылке. Ольга взяла яблоко и только собралась откусить, как в дверь позвонили. Испугавшись, что малышка проснется, Ольга метнулась в коридор и распахнула дверь – Петр с угрюмым лицом продолжал давить на кнопку звонка.
   – Таня уснула, прекрати звонить. – Ольга ударила бывшего мужа по руке.
   – Ты плохая мать. – Петр, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. – Ты была плохой женой, а сейчас ты отвратительная мать. Как ты могла оставить ребенка одного?
   Ольга тяжело вздохнула и молча вернулась в кухню. Она взяла яблоко и откусила его с такой силой, словно на зубах у нее был этот самый Петр.
   – Почему ты молчишь? – Петр схватил Ольгу за руку, яблоко упало на пол и закатилось под стол.
   – Как ты мне надоел. – Ольга едва сдерживалась, чтобы не влепить Петру пощечину. – Зачем ты пришел? Кто тебя звал?
   – Я пришел к своей дочери, – Петр ухмыльнулся, – я пришел к своему ребенку, имею на это полное право. А ты живешь в моей квартире, поэтому будь добра, веди себя скромнее. Любой другой на моем месте выгнал бы тебя на улицу, но я не такой, я не такой подонок, как твой Андрей. Я простил тебе измены и разрешил жить дома.
   – О господи! – Ольга схватилась за голову. – Да мне плевать и на тебя, и на Андрея. И кто тебя просил меня прощать? Я тебя просила? Да ты сам за мной бегал и умолял вернуться!
   – Ты переигрываешь! – Петр рассмеялся. – Ты переигрываешь! Я тебе сделал столько добра, а ты неблагодарная дрянь. Я заберу у тебя дочь, я не хочу, чтобы мой ребенок называл папой твоего очередного мачо-чмо!
   Заплакала Таня, Ольга всплеснула руками и побежала в спальню, плотно притворив за собой двери.
   – Ну, тише, тише. – Ольга взяла малышку на руки и дала ей грудь. – Ну, чего ты расплакалась?
   Ольга пыталась говорить с дочкой спокойно, но у нее самой по щекам текли слезы. В комнату зашел Петр и молча встал возле двери. Он терпеливо ждал, пока малышка наестся досыта, а потом взял дочку на руки:
   – Моя принцесса! – Петр поцеловал малютку в носик. – Папа так по тебе скучает! Если бы не наша мама, мы бы виделись гораздо чаще!
   Ольга поморщилась, но решила промолчать: какой смысл попусту сотрясать воздух?
   Петр еще некоторое время подержал на руках ребенка, а затем осторожно положил в кроватку.
   – Дочь выглядит бледной, – Петр повернулся к Ольге, – наверное, у тебя плохое молоко и она голодная.
   Ольга молча вышла из комнаты и вернулась на кухню, Петр пошел за ней следом.
   – Я забираю у тебя Татьяну, – Петр сжал пальцы до хруста в суставах, – ты отвратительная мать.
   – Да пошел ты к черту! – Ольга все-таки сорвалась на крик. – Ты ее сам грудью кормить будешь?
   – Не переигрывай! – Петр заорал еще громче. – Ты на своего Андрея ори!
   Снова заплакала малышка. Ольга кинула на бывшего мужа уничтожающий взгляд и бросилась в спальню.
   – Вот посмотри, – крикнул Петр ей вдогонку, – посмотри, до чего ты довела собственного ребенка! Мегера!
   Когда Ольга подхватила плачущую Таню на руки, Петр в бешенстве выбежал из квартиры, что есть мочи саданув дверью. Ольга вздрогнула и прижала девочку к себе. Постепенно Таня перестала плакать, потом некоторое время недовольно гулила, а затем заснула. Оля смотрела на личико спящей дочки и с все нарастающим ужасом замечала, что ее девочка все больше и больше походит на своего отца. На настоящего отца – на Андрея Белинского. У Тани были черные бровки, длинные черные ресницы и волнистые темные волосики. «Она вылитая Андрей. – Ольга едва не задохнулась от волнения. – Неужели Петр этого не замечает? Или он настолько туп, что просто не может предположить, что ребенок не его?»
   Ольга положила Таню на диван и сама прилегла рядом. «Я совершенно запуталась, – вяло размышляла Ольга, закрыв глаза, – родила ребенка от Андрея, но зачем-то записала Танечку на имя Петра, с которым сейчас развожусь. Если сказать Петру, что дочь не его, и потребовать, чтобы он оставил нас с Таней в покое, то он выбросит меня на улицу. А денег на съемное жилье у меня нет. К Белинскому за помощью обращаться тоже нельзя – Андрей женат, и зачем ему знать, что я родила? Что это даст? Теперь уже ничего, все потеряно окончательно и бесповоротно, и, ес ли Андрей узнает, что Танечка его ребенок, он может просто ее… забрать, например? – Ольга задохнулась от ужаса только от одной этой мысли. – А действительно, если Андрей захочет забрать свою дочь, он это сделает, так как он работает в прокуратуре и у него все и везде схвачено». Ольга осторожно погладила спящую девочку пальчиком по щечке. «Нет, это невозможно, просто невозможно. Мне придется терпеть Петра… всю жизнь? О господи, что я наделала? Почему я тогда не осталась в Углах? Зачем позвонила Андрею? Зачем вернулась к Петру и сказала, что беременна от него? Зачем?» Ольга схватилась за голову: «Я глупая, я все порчу, все». Ольга хотела немного поплакать, но слез не было, даже не было острого отчаяния, просто Ольга безумно устала, так устала от всего происходящего, что ей стало почти на все наплевать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация