А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Закрытая школа. Начало" (страница 22)

   Глава 25. Контрольная по математике

   – Ну что же, я вижу, что вы умнее меня, – Каверин скользнул недобрым взглядом по пятерке ребят. – Вот завтра и проверим. Проведем контрольную по всему пройденному за год материалу.
   Класс встревоженно загудел.
   – Ну, если на контрольной нужно будет собирать кубик Рубика, делать самолетики или там кораблики… – насмешливо произнес Макс Морозов и, сложив из тетрадного листа самолетик, запустил его в доску.
   – От завтрашней контрольной на двадцать процентов будет зависеть годовая оценка, – проговорил преподаватель спокойно, словно не замечая этой выходки. – Ну как, весело?
   – Бывало и веселее!
   Похоже, Максу шлея под хвост попала – ну почему бы ему хоть чуть-чуть не помолчать?! Вика бросила на Морозова укоризненный взгляд. Увы, не помогло.
   – Мало? – Каверин недобро усмехнулся. – Тогда на тридцать.
   Легко Максиму – за него отец платит. Другое дело Вика. Для нее успеваемость – все! Она не может потерять грант! Но что делать, когда со всеми последними делами учеба в значительной степени запущена? «Что делать? Что делать?» – монотонно стучало у Вики в висках.
   * * *
   – Вы хотите сказать, что этот человек – не отец Юли? – произнесла Елена Сергеевна, с ужасом глядя на невысокую симпатичную блондинку, мать Юли Самойловой.
   – Нет, – женщина тоже нервничала и теребила в руках изящную дорогую сумочку. – Он – ее отчим. Вернее, был отчимом… Мы разводимся…
   И вдруг на холеном лице промелькнула тень, серо-голубые глаза наконец оторвались от разглядывания сумки, уставились на Крылову.
   – А почему вы спрашиваете? Он пытался с ней встретиться? – с беспокойством спросила женщина.
   – Н-нет, – выдавила из себя Лена. – Просто Юля ведет себя немного… ммм… агрессивно. Вот мы и пытаемся разобраться в причинах.
   – Да, – мама Самойловой кивнула, снова взялась за сумку, отыскала в ней платочек и поднесла к лицу. – Причина вполне серьезная. Я застала их в постели… Его выгнала из дома, а дочь привезла сюда. Чтобы под присмотром, подальше от этого негодяя…
   Крылова почувствовала себя так, словно под ногами вдруг образовалась дыра. Лена даже взглянула вниз: нет, пол в полном порядке – дорогой дубовый паркет цел и матово поблескивает под светом лампы… Но откуда это состояние свободного падения?..
   – Послушайте, мой муж недавно умер. Юля была… очень подавлена. Потом я снова вышла замуж, и мне кажется, она не смогла простить этого. Мне очень важно с ней поговорить! Я не хочу ее терять!
   Глаза женщины заволокли слезы, а помада в уголке рта размазалась, придавая красивому лицу что-то карикатурное, жалкое.
   – Да, конечно, – Лена с трудом сглотнула. – Извините, Людмила Валентиновна, но сейчас это невозможно. У нас уроки…
   – Я понимаю, – блондинка опустила голову, – но я проехала сто с лишним километров, чтобы поговорить с дочерью, и не уеду, пока не сделаю этого.
   – Людмила Валентиновна… – директриса поднялась с места и подошла к окну, – я должна вам кое-что сказать…
   За окном раздался лай. Лена бросила взгляд на улицу и поняла, что спасена.
   Юля Самойлова собственной персоной бодро пересекала школьный двор, направляясь к крыльцу. Вернулась! До чего же вовремя!
   – Что-то случилось? С Юлей что-то случилось? – посетительница тоже встала, сумочка выскользнула у нее из рук на пол.
   – Нет-нет, – Крылова улыбнулась. – Все в полном порядке. Вам действительно нужно поговорить. Сейчас я приведу Юлю.

   Несносная девица медленно поднималась по лестнице, снимая шубку.
   – Зайди в мой кабинет! – окликнула ее Елена Сергеевна. – Там твоя мама. Сейчас ты войдешь и скажешь, что была на уроке. А если попробуешь хотя бы намекнуть на то, где была на самом деле, я тебе шею сверну. Поняла?
   Девушка кивнула.
   * * *
   Она сидела на кухне, за своим рабочим столом, наклонившись над бумагами, но не видела ни единой буквы.
   – Галина Васильевна! – послышался знакомый голос.
   Завхоз вздрогнула, поспешно собрала документы и, указав Полякову на место напротив, нарочито бодро произнесла:
   – Ну и холод сегодня! Конец февраля, а весной не пахнет!
   Виктор тяжело опустился на стул, подпер ладонью щеку.
   – Галина Васильевна, – устало произнес он, – сегодня мы с Леной были у врача. Я видел на мониторе своих детей… И знаете, о чем я тогда думал? О том, как жаль, что вас нет рядом и вы не можете порадоваться вместе со мной… Но потом я увидел ваше лицо и понял, что вы совсем не рады.
   – Это не так! – поспешно ответила она. Слишком поспешно.
   – Я знаю, вы с Леной недолюбливаете друг друга… Она сложный человек, у нее много недостатков. Но Лена – мать моих детей. Прошу вас – ради меня… пожалуйста… скажите ей, что вы рады… – он помолчал, сверля взглядом деревянную столешницу, и добавил едва слышно: – Даже если это не так.
   * * *
   – Скверная история, тебе не кажется? – Виктор избегал смотреть на Лену, уже лежащую в кровати.
   Рассказ о приключениях Юли Самойловой явно произвел на него впечатление.
   – Но что было делать? Кто знал, что девочка так развращена! – Лена поднялась на подушке, откинув одеяло. На ней была шелковая ночнушка с тонким кружевом, красиво подчеркивающая стройное, еще не начавшее полнеть тело.
   Что бы она ни сделала, он не мог судить ее слишком строго. Нельзя забывать: эта женщина – мать его детей. Она готовится подарить близнецам жизнь, и это самое важное.

   Утром, еще до начала уроков, когда Виктор только-только ушел, в дверь постучались.
   – Войдите! – пригласила Лена. Она была уже полностью готова и чувствовала себя вполне человеком, вновь вставшим на твердую землю. Все вышло не так уж плохо.
   – Доброе утро, – в комнату вошла Галина Васильевна с какой-то коробкой в руках. – Я вчера не успела… В общем, поздравляю. Это вам с Витей. Здесь кое-какие детские вещицы… Твои… Когда вы уехали, я все убрала, но так и не решилась выкинуть. Может, подберешь что-нибудь для своих малышей.
   Лена улыбнулась. Дела действительно пошли на лад. Может быть, старая грымза смягчилась, а может, решила, что худой мир лучше доброй ссоры. Как бы там ни было, настроение у Крыловой было превосходное, и развязывать войну она не собиралась.
   – Спасибо, Галина Васильевна! – она осторожно приняла из рук завхоза коробку и села на кровать, разглядывая ее содержимое. – Ой, шапочка! Какая же крохотная!.. И кукла… Знаете, Галина Васильевна, – решилась Лена, – а ведь я очень плохо помню маму. Мне было всего пять лет, когда ее не стало. Какая она была?
   – Очень красивая. Ты похожа на нее, – глухо произнесла женщина.
   Лена почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Эта коробка даже пахла так особенно… детством…
   Вслед за куклой появилась небольшая музыкальная шкатулка. Лена открыла ее, не замечая внимательного взгляда Галины Васильевны, и замерла: и музыка, и кружащаяся балеринка в розово-белой пачке – все это было так знакомо…
   Стены комнаты вдруг словно стали прозрачными, и Лена увидела себя – маленькую, лет четырех с небольшим, светловолосую девочку, обнимающую куклу… Звучала музыка. Та самая, из шкатулки, но даже через нее был слышен странный жалобный звук. То ли плач, то ли мычание…
   И вот уже маленькая Лена идет по коридору. Длинному темному коридору, в конце которого – дверь, откуда робко выбивается тонкая полоска света.
   – Мама! Мама! – зовет маленькая Лена.
   Внезапно дверь – не та, откуда выбивался свет и доносились странные звуки, – распахнулась. Кто-то подхватил Лену на руки.
   – Пойдем, Леночка, спи, моя радость!.. – послышался знакомый голос, родной запах действовал успокоительно, и маленькая Лена, прильнув к плечу матери, почувствовала, как странное беспокойство отступает.
   – Галя! – меж тем крикнула мать. – Ну заставь же его замолчать!
   Дверь, из-под которой выбивался свет, приоткрылась. На пороге показалась Галина Васильевна. Молодая. С лицом, еще не изборожденным морщинами… Там, в глубине комнаты, за ее спиной, был КТО-ТО. Лена не могла хорошо его различить. Видела лишь огромную непропорциональную голову…
   – Ничего не могу сделать. Он плачет, зовет вас, – ответила Галина Васильевна
   – Не хочу его видеть!.. – Лена вздрогнула – голос мамы был почти незнакомым, странным, даже злым… Девочка сморщилась, готовая заплакать, но мама вновь стала знакомой, любимой мамой, принялась баюкать и унесла ее прочь от той самой комнаты…
   А вслед им все звучал этот монотонный нечеловеческий вой…
   Что же это такое?!
   Лена захлопнула шкатулку и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате, а Галины Васильевны нет.
   Крылова поставила коробку подле себя и поднялась, прошла, меряя шагами комнату. Что это было? Она не вспоминала ни о чем таком уже много лет, и тут…
   Поколебавшись, женщина приблизилась к телефону, набрала номер из записной книжки.
   – Женя, доброе утро, – поздоровалась она с врачом. – Твой отец принимал роды у моей мамы. Пожалуйста, подними документы, посмотри ее медицинскую карту. Хорошо?
   Если врач и удивился, то совершенно не подал виду.
   – Хорошо, – легко согласился он. – Я позвоню тебе сегодня. Где-нибудь после обеда.
   – Буду ждать, – проговорила Лена немеющими губами.
   * * *
   Кубик-Рубик, как прозвали Каверина ребята, шел между рядами, кладя на парты крохотные листочки для заметок. На таких не то что контрольную, уравнение не решишь.
   – По ползадачки на каждого? – полюбопытствовал Ромка и тут же съежился под пронзительным, вымораживающим все вокруг взглядом математика.
   – Можешь не напрягаться, Павленко, – процедил сквозь зубы Каверин. – У тебя два.
   – За что?! – от возмущения Ромка едва не вскочил из-за парты.
   – За то, что ты стащил вариант контрольной у меня из комнаты, – последовал странный ответ.
   Андрей с удивлением уставился на математика: шутит?.. Нет, не похоже. Нельзя шутить с таким бульдожьим выражением на лице. Авдеев поспешно опустил глаза. Вчера вечером они с Дашей как раз собирались навестить комнату Каверина. Хотя вовсе не для охоты на контрольную – они хотели заглянуть в сейф, чтобы достать оттуда другие бумаги. Мысль о том, что Надюше угрожает опасность, буквально сводила Андрея с ума. Однако посещение не удалось: дубликат ключа от комнаты, который хранился у Даши в тумбочке, пропал. Успокаивало лишь то, что кольцо Савельича, служившее ключом от сейфа, по-прежнему у Авдеева, значит, кроме него, никто не доберется до бумаг.
   – Нечего так смотреть! – продолжал меж тем математик. – Двойки получат все, весь класс!
   Это было уже совсем странно.
   – У вас есть всего один шанс – наказание отменяется, если виновник признается сам и тем восстановит попранную справедливость, – добавил Каверин как ни в чем не бывало. – Что, нет желающих? Я смотрю, честность и храбрость тут не в чести.
   Андрей рассеянно взглянул на ребят. Все ответили такими же недоумевающими взглядами.
   – Тем не менее я не сомневаюсь, что кто-то из вас знает имя виновника происшествия, – Каверин остановился у доски и окинул каждого внимательным взглядом – словно просканировал. – Даю последнюю возможность решить ситуацию полюбовно. Напишите его имя на листочке и положите бумажки сюда. – Он ткнул в картонную коробку, стоящую на учительском столе.
   Что за чушь?.. Класс заволновался. Ребята переглядывались. Кто-то нерешительно подвинул к себе листок и принялся писать на нем. Авдеев покосился на Морозова. Макс сидел, как всегда, развалившись, и небрежно выводил что-то на бумажке. Судя по кривой ухмылке, не слишком позитивное для Каверина.
   Вскоре листки были собраны, и Кубик-Рубик вызвал Дашу к доске, велев ей зачитывать то, что написано на бумажках.
   – «Не знаю», – прилежно читала Даша. – Пустой лист… «Понятия не имею…»
   Она взяла последнюю из бумажек и вдруг быстро положила к прочитанным.
   – Стоп! – живо остановил ее математик. – Читай, что там написано?
   Даша покраснела.
   – Ничего. Пусто, – неохотно выдавила она.
   – Не надо врать. Читай! – велел он.
   – «Пошел в жопу, придурок», – пробормотала Даша, и Андрей догадался, чей это листок.
   – Лучший способ защиты – нападение, – прокомментировал ситуацию Каверин. – Садись, Старкова. Но, между прочим, хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Но это не про вас. Вам предстоят длинные выходные, которые большинство ребят планировали провести со своими семьями. Так вот, планы отменяются. Весь класс остается в школе.
   – Вы не имеете права! – не выдержал Ромка, действительно имевший на это время обширные планы.
   – Нас родители ждут, – жалобно проговорила тихая девочка, с которой Андрей едва ли перемолвился больше чем парой слов.
   – А вот это не моя проблема! – злорадно ответил Каверин. Он стоял, небрежно облокотившись об учительский стол, и смотрел на класс жестким сверлящим взглядом.
   – Погодите! Здесь нет моей бумажки! – новенькая, Юля Самойлова, быстро чиркнула нечто на листке и отдала его математику.
   Кубик-Рубик взглянул и сухо усмехнулся – так, что Андрея прошиб холодный пот.
   – Как и следовало ожидать, – сказал Каверин. – Желаю хорошего отдыха. Все свободны, кроме нашего славного друга Морозова.
   Андрей взглянул на Макса. Похоже, тот был по-настоящему удивлен.
   – Что? Какого черта?! – воскликнул он, оборачиваясь к Юле.
   – Мы с… отцом собираемся в Париж, и я не намерена из-за тебя торчать здесь, – парировала она абсолютно спокойно.
   Андрей был очень удивлен. Неужели контрольную взял Макс? Да, исчезновение ключа свидетельствует против него, но… как-то странно все это и совсем не похоже на раздолбая Морозова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация